77RS0012-02-2023-017854-07

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 июля 2025 года город Москва

Кузьминский районный суд г. Москвы в составе судьи Соколовой Е.Т., при помощнике судьи Дымант А.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-660/2025 по иску Ф.Д.А. к ФИО1 о признании завещания недействительным,

установил:

Истец обратился, с учетом последних уточнений (дополнений) основания иска от 15.02.2024 г. от 09.06.2025 г., в суд с требованиями к ответчику о признании по основаниям ст. 166, п.1 ст.170, п.1 ст. 177, п.1 ст. 178, п.2 ст.179,1131 ГК РФ, недействительным нотариального удостоверенного завещания, составленного 21 апреля 2015 г. матерью истца – Ф.О.Н., умершей *** г., в пользу ответчика – ФИО1.

В обоснование заявленных требований истец указал, что *** г. умерла его мать – Ф.О.Н., после смерти которой, открылось наследство в виде четырех квартир по следующим адресам: г. Москва, ул. ***; Московская область, г. ***; Московская область, г. ***; Московская область, г. ***, а также денежных средств на счетах и вкладах на имя наследодателя в ООО КБ «Финанс Бизнес Банк», ВТБ (ПАО), ПАО Сбербанк, ПАО «Возрождение». 30.05.2019 г. истец, как наследник первой очереди по закону, обратился за оформлением наследственных прав к нотариусу г. Москвы ФИО2, которой было отрыто наследственное дело № *** к имуществу умершей *** г. Ф.О.Н.. Впоследствии истец обнаружил дома оспариваемое нотариально удостоверенное завещание наследодателя, составленное Ф.О.Н. 21.04.2015 г., по которому последняя распорядилась на случай своей смерти всем своим имуществом в пользу ответчика. Истец просит, по основаниям ст. 166, ч. 1 ст. 177 ГК РФ, признать совершенное в 2015 г. от имени его матери завещание, недействительным, поскольку на момент его составления Ф.О.Н. страдала психическим расстройством, о чем свидетельствовали у неё частые провалы в памяти, резкие перепады в настроении, дезориентация во времени (путалась в датах). Ф.О.Н. в момент составления оспариваемого завещания находилась в состоянии сильного стресса на фоне продолжительной болезни (рак молочной железы, выходящий за пределы одной локализации) и в силу своего болезненного состояния, связанного с рядом тяжелых хронических заболеваний, в том числе онкологией, повышенным давлением, бессонницей, головными болями, со сниженным зрением и слухом не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, не могла распорядиться всем своим имуществом в пользу чужого ей человека - ответчика, а не единственного родного сына. Волеизъявление Ф.О.Н., высказываемое ею при жизни и до самой смерти было неизменным – передать все свое имущество по завещанию единственному любимому сыну, с которым у нее сложились теплые близкие доверительные отношения, который заботился о ней, всегда и особенно в критический период поддерживал свою мать материально и морально, заботился о ней, в то время, как ответчик принимал минимальное участие в жизни наследодателя. Также, по основаниям п.2 ст. 179, ст. 178 ГК РФ, истец указал, что оспариваемая односторонняя сделка – завещание, была совершена его матерью под влиянием обмана и под влиянием заблуждения со стороны ответчика, сообщившей Ф.О.Н. недостоверную информацию относительно природы сделки, поскольку ответчик заверила Ф.О.Н., негативно относившуюся к супруге сына, под предлогом сохранения имущества Ф.О.Н. для её сына, по истечении 3-х лет после получения имущества по завещанию передать его Ф.Д.А., в связи с чем, формирование воли наследодателя происходило не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий ответчика, заключавшихся в умышленном создании у Ф.О.Н. ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки. По основаниям, п.1 ст. 170 ГК РФ истец полагает, что оспариваемое завещание является мнимой (ничтожной) сделкой, поскольку после получения ответчиком наследства стороны продолжали вести себя как будто и не заключали соответствующего договора.

В судебном заседании истец и его представитель по доверенности – ФИО3 исковые требования поддержали, настаивали на их удовлетворении в полном объеме.

Ответчик и её представитель по доверенности – ФИО4, в судебном заседании исковые требования не признали, возражали против их удовлетворения, настаивали на отказе истцу в иске по доводам письменных возражений (т.2 л.д.58-59), пояснив, что стороной истца не представлено доказательств совершения Ф.О.Н. завещания с пороком воли, а именно в состоянии не позволявшем ей понимать значение своих действий и руководить ими, как и не представлено доказательств совершения оспариваемого завещания под влиянием обмана или заблуждения со стороны ответчика, а также мнимости сделки. Истец не является стороной сделки, оспариваемая сделка односторонняя. Просили применить последствия пропуска истцом без уважительных причин срока исковой давности по заявленным им требованиям в виде отказа истцу в иске, так как истец об оспариваемой им сделке – завещании знал с момента смерти матери – с *** г., а с иском в суд обратился спустя 4 года и 6 месяцев лишь в сентябре 2023 г., за пределами срока исковой давности.

Третье лицо – нотариус г. Москвы ФИО5, надлежащим образом извещенное о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явилась.

Треть лицо – нотариус нотариального округа г. Дзержинский Московской области ФИО6, надлежащим образом извещенный о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие (т.2 л.д.154).

Суд, выслушав стороны и их представителей, исследовав и изучив письменные материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 56, 59, 60, 67 ГПК РФ, находит исковые требования не подлежащими удовлетворению по нижеследующим основаниям.

В ходе судебного разбирательства судом установлено, что *** г. умерла Ф.О.Н., зарегистрированная по месту жительства и проживавшая на день открытия наследства по адресу: г. Москва, ул. ***(т.1 л.д.15, т.2 л.д.94).

После смерти Ф.О.Н. открылось наследство в виде: квартиры по адресу: г. Москва, ул. ***; квартиры по адресу: Московская область, г. ***; квартиры по адресу: Московская область, г. ***; квартиры по адресу: Московская область, г. ***; а также денежных средств на счетах и вкладах в ООО КБ «Финанс Бизнес Банк», ВТБ (ПАО), ПАО Сбербанк, ПАО «Возрождение», принадлежавших наследодателю на момент открытия наследства на праве собственности (т.2 л.д.87-139 наследственное дело № 02/23).

Из материалов дела следует, что 30.05.2019 г. истец, являющийся сыном умершей Ф.О.Н. (т.1 л.д.14, т.2 л.д.92), в соответствии со ст. 1142 ГК РФ, как единственный наследник по закону первой очереди, обратилась с заявлением о принятии по всем основаниям наследства, оставшегося после смерти его матери к нотариусу г. Москвы – ФИО2, которой было открыто наследственное дело № *** к имуществу умершей *** г. Ф.О.Н. (т.2 л.д.90).

30.05.2019 г. нотариусом г. Москвы ФИО2, в рамках открытого наследственного дела, сделан запрос на розыск завещания Ф.О.Н. (т.2 л.д.126) и получены сведения из банка данных завещаний об оформлении 21.04.2015 г. оспариваемого завещания (№ по реестру 1-448) нотариусом нотариального округа г. Дзержинский Московской области ФИО6

05.07.2019 г. ответчиком ФИО1 у нотариуса получено оспариваемое завещание Ф.О.Н. от 21.04.2015 г. (т.2 л.д.128)

05.07.2019 г. ответчик – ФИО1 обратилась с заявлением о принятии по завещанию наследства, оставшегося после смерти Ф.О.Н., к нотариусу г. Москвы – ФИО2 (т.2 л.д.90 оборот).

27.08.2019 г. вио нотариуса г. Москвы ФИО2 – ФИО5 ответчику были выданы свидетельства о праве на наследство по завещанию на квартиры по адресам: г. Москва, ул. ***; Московская область, г. ***; Московская область, г. ***; Московская область, г. ***, а также на денежные вклады в ООО КБ «Финанс Бизнес Банк», ВТБ (ПАО), ПАО Сбербанк, ПАО «Возрождение» (т.2 л.д.113 -118).

29.08.2019 г. через нотариуса зарегистрировано право собственности ответчика ФИО1 на полученные в порядке наследования по завещанию после смерти Ф.О.Н. вышеуказанные квартиры (т.2 л.д.130-137).

Судом установлено, что 21 апреля 2015 г. Ф.О.Н. было составлено завещание, удостоверенное нотариусом нотариального округа г. Дзержинский Московской области ФИО6, зарегистрированное в реестре за № 1-448, которым наследодатель сделала распоряжение на случай своей смерти - завещав ответчику – ФИО1, *** г. рождения все свое имущество, какое на день смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы оно не заключалось и где бы оно не находилось (т.1 л.д.17, т.2 л.д.92 оборот). Из содержания завещания следует, что нотариусом была установлена личность завещателя и проверена её дееспособность.

Таким образом, всем своим имуществом наследодатель распорядилась в пользу ответчика на основании нотариально удостоверенного оспариваемого истцом завещания от 21.04.2015 г., которое истец полагает было совершено его матерью с пороком воли по вышеописанным доводам (п.1 ст. 177 ГК РФ).

Свидетель ФИО7 (со стороны истца) показала, что являлась подругой Ф.О.Н., также она дружила с ФИО1. Свидетель часто навещала Ф.О.Н. в период болезни, помогала ей, готовила еду. У Ф. ОН был единственный сын, которого она очень любила, никогда не говорила о том, что хочет лишить его наследства. Ф.О.Н. в 2014-2015 г.г. предлагала оформить имущество на свидетеля, чтобы обезопасить сына, однако свидетель отказалась. Ф.О.Н. до смерти была в здравом уме.

Свидетель ФИО8 (со стороны истца) показала, что является супругой Ф.Д.А., знала его мать Ф.О.Н., однако общение со свекровью не поддерживала. В 2000 году Ф.О.Н. проводилось оперативное лечение по поводу рака молочной железы, после чего та попала в секту к доктору ФИО9, который себя считал Гуру, у Ф.О.Н. вся квартира была в его фотографиях. Периодически Ф.О.Н. вела себя странно, «чистила энергетику». После смерти Ф.О.Н. они с супругом общались с ФИО1 по поводу завещания и та им сказала, что все имущество будет принадлежать Ф.Д.А.. В дальнейшем ФИО1 пыталась настроить мужа против свидетеля, говорила мужу, что свидетель представляет для него и его имущества опасность.

Показаниям допрошенных свидетелей суд доверяет, поскольку их показания отвечают требованиям относимости и допустимости, не находятся в противоречии и согласуются с письменными материалами дела, объяснениями сторон. Однако показания допрошенных свидетелей не содержат сведений о состоянии, в котором находилась Ф.О.Н. в день совершения оспариваемого завещания от 21.04.2015 г., сообщенные свидетелями сведения носят общий характер описания состояния истца в различные периоды ее жизни.

По ходатайству и в целях проверки доводов стороны истца относительно нахождения Ф.О.Н. в юридически значимый период - при составлении оспариваемого завещания 21.04.2015 г. в состоянии, не позволявшем ей понимать значение своих действий и руководить ими, 26.07.2024 г. была назначена судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой судом было поручено специалистам – экспертам ГБУЗ города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева Департамента здравоохранения г. Москвы (т.2 л.д.219-221).

Из выводов заключения комиссии экспертов ГБУЗ города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗ г. Москвы № 480-4 от 27.12.2024 г. следует, что «в представленных материалах дела отсутствуют данные о наличии у Ф.О.Н. какого-либо психического расстройства, сопровождающегося грубыми когнитивными нарушениями, расстройствами эмоционально-волевой сферы, психотической симптоматикой, которые могли бы лишать ее в период подписания завещания 21.04.2015 г. способности понимать значение своих действий и руководить ими (ответ на вопросы №№ 1 и 2)».

В заключении комиссии экспертов, из ответов на вопросы, относящихся к компетенции психолога следует, что «при психологическом исследовании установлено, что у Ф.О.Н. на период юридически значимых событий, не отмечено выраженных нарушений интеллектуально-мнестических процессов (восприятия, внимания, памяти, мышления, интеллекта), эмоционально-личностных особенностей, в том числе признаков повышенной внушаемости, ведомости, пассивной подчиняемости, нарушений критических и прогностических способностей при оценке собственных действий и внешних обстоятельств, особого психологического (эмоционального) состояния, которые могли бы оказать существенное влияние на ее поведение, лишая или ограничивая ее возможность понимать значение (смысл), последствия своих действий и руководить ими, способности к самостоятельному волеизъявлению при подписании завещания 21.04.2015 г. (ответ на вопросы №№ 4 и 5, частично на № 3)».

Данное заключение экспертов судом оценивается в соответствии с правилами ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, в совокупности с иными представленными сторонами по делу доказательствами, в том числе, показаниями свидетелей, а также иными, имеющими значение для рассмотрения настоящего дела доказательствами.

Таким образом, из заключения комиссии экспертов ГБУЗ города Москвы «Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗ г. Москвы № 480-4 от 27.12.2024 г. при проведении судебной посмертной психолого-психиатрической экспертизы, подготовленного на основании поручения (определения) суда, компетентными специалистами в соответствующей области психологии и психиатрии, имеющими соответствующие такой экспертизе образование, квалификацию и стаж, которым разъяснены их права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ, предупрежденными в установленном порядке об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, следует, что Ф.О.Н. в юридически значимый период – в период составления оспариваемого завещания 21.04.2015 г. с учетом вышеприведенных в заключении оснований, была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

Экспертиза проведена экспертами комиссионно в составе врачей-психиатров и психолога, по материалам настоящего гражданского дела и медицинской документации, представленной экспертам, показаний свидетелей, сведения из которых в отношении характеристики личности Ф.О.Н., её состоянии здоровья изложены в исследовательской части заключения со ссылкой на документы и листы дела.

Правовых оснований не доверять заключению посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы не имеется.

Нарушений при производстве экспертизы и даче заключения требований Федерального закона от 31.05.2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", статей 79, 83 - 86 ГПК РФ, которые бы свидетельствовали о некомпетентности экспертов, неполноте, недостоверности проведенной экспертизы, недопустимости заключения судом не установлено. Выводы экспертизы материалами дела не опровергаются.

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

На основании п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с п. 1 ст. 1118 ГК РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом указанной нормы неспособность стороны сделки в момент ее заключения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания такой сделки недействительной, поскольку соответствующее волеизъявление стороны по сделке отсутствует.

Анализ приведенных выше положений материального закона, регулирующего спорные правоотношения сторон, фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств, в том числе объяснений сторон, их представителей, показаний свидетелей, заключения посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы, позволяют суду сделать вывод об отсутствии правовых оснований для признания недействительным оспариваемого завещания Ф.О.Н. от 21.04.2015 г. по основанию п. 1 ст. 177 ГК РФ, поскольку, составляя завещание, наследодатель не находилась в состоянии, которое могло бы оказать существенное влияние на ее поведение, лишать или ограничивать ее возможность понимать значение (смысл), последствия своих действий и руководить ими, способности к самостоятельному волеизъявлению при подписании завещания, т.е. наследодатель свободно выразила свою волю по отчуждению принадлежащего ей имущества ответчику без порока воли.

Доводы истца, что в момент составления оспариваемого завещания наследодатель находилась в состоянии сильного стресса на фоне продолжительной онкологической болезни и в силу своего болезненного состояния основанием для удовлетворения иска не являются, поскольку наличие заболевания само по себе не подтверждает такое психическое состояние человека, при котором он не понимает значение своих действий.

Суд также не находит оснований для признания оспариваемого завещания недействительным по основаниям п.1 ст. 178, п.2 ст. 179 ГК РФ по нижеследующим мотивам.

Истец указал, что оспариваемая односторонняя сделка – завещание, была совершена его матерью под влиянием обмана и заблуждения со стороны ответчика, сообщившей Ф.О.Н. недостоверную информацию относительно природы сделки, поскольку ответчик заверила Ф.О.Н., негативно относившуюся к супруге сына, которую считала корыстной, под предлогом сохранения имущества Ф.О.Н. для её сына, по истечении 3-х лет после получения имущества по завещанию передать его Ф.Д.А., в связи с чем, формирование воли наследодателя происходило не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий ответчика, заключавшихся в умышленном создании у Ф.О.Н. ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения сделки (т.2 л.д.11-12).

Из разъяснений пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" следует, что сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 1 ст. 178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 статьи 178 ГК РФ, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (п. 2 ст. 178 ГК РФ).

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон (п. 5 ст. 178 ГК РФ).

В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством по настоящему делу является также выяснение вопроса о том, понимала ли истец сущность сделки на момент ее совершения или же воля истца была направлена на совершение сделки вследствие заблуждения относительно ее существа применительно к пункту 1 статьи 178 ГК РФ.

По смыслу приведенных норм права лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в статьях 177, 178, 179 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

При непредставлении каких-либо доказательств суд устанавливает наличие обстоятельств на основе доказательственных презумпций, исходя из того, что они не опровергнуты; отсутствие обстоятельств - на основе того, что сторона, на которой лежит обязанность доказывания, не представила доказательств в их подтверждение.

То обстоятельство, что истец ухаживал за наследодателем, участвовал в её захоронении, не имеют правового значения и не являются основанием для признания завещания недействительным.

Доводы истца о наличии близкой родственной связи истца с наследодателем и отсутствии таких близких взаимоотношений между наследодателем и ответчиком также не имеют правового значения и не являются основанием для признания завещания недействительным, поскольку завещатель по своему усмотрению вправе завещать принадлежащее ему имущество любому лицу, независимо от того, находится ли данное лицо в родственной либо иной связи с завещателем.

Из содержания завещания следует, что оно содержат ясно выраженное намерение наследодателя завещать принадлежащее ей имущество ответчику, дееспособность завещателя нотариусом проверена, установлена его личность, текст завещания был верно записан нотариусом со слов завещателя, до подписания завещания оно полностью было Ф.О.Н. прочитано в присутствии нотариуса, а также отражено, что нотариусом завещателю разъяснены и понятны природа, характер и правовые последствия совершения настоящего завещания, содержание ст. 1149 ГК РФ, а также предусмотренное ст. 1130 ГК РФ право завещателя в любое время отменить или изменить завещание без указания причины отмены и согласия кого-либо, в том числе указанных в завещании лиц, что было подтверждено собственноручной подписью завещателя, удостоверенной нотариусом, что свидетельствует об определенной и однозначной воле завещателя.

Из показаний свидетеля ФИО7 следует, что Ф.О.Н. где-то в 2014-2015 году, предлагала переоформить, переписать квартиры на свидетеля, но та отказалась», т.е. в 2014-2015 г. Ф.О.Н. имела намерение и волеизъявление передать имущество не сыну, а иному лицу.

Следует также отметить, что Ф.О.Н. в течение 3 лет 10 месяцев с момента подписания оспариваемого завещания имела возможность изменить свое волеизъявление - отменить или изменить завещание, вместе с тем, указанных действий не произвела (ст. 1130 ГК РФ), а оспариваемое завещание являлось действующим, на момент открытия наследства, не отменялось и не изменялось наследодателем.

Судом установлено, что за оформлением оспариваемого завещания Ф.О.Н. в возрасте 58 лет обратилась 21.04.2015 г. именно к нотариусу, т.е. она не желала заключить какую-либо иную сделку по отчуждению принадлежащего ей имущества, а с учетом общих правил относительно формы и порядка совершения завещаний (ст. 1124 ГК РФ), и тайны завещания (ст. 1123 ГК РФ) её воля свободно и однозначно была выражена и направлена на оформление односторонней сделки – завещания в отношении всего своего имущества и в пользу указанного завещателем лица (ответчика), в связи с чем, суд приходит к выводу, что

совершаемые Ф.О.Н. действия по составлению завещания от 21.04.2015 г. года носили добровольный характер, являлись реализацией правомочий собственника, предоставленных законом, и повлекли именно те правовые последствия, на которые они были направлены.

Таким образом, у Ф.О.Н. отсутствовали в момент оформления оспариваемого завещания существенные заблуждения относительно предмета и природы сделки, а также иные условия, предусмотренные п.2 ст. 178 ГК РФ.

Доводы стороны истца о несвободном и вынужденном формировании у Ф.О.Н. воли под влиянием недобросовестных действий каких-либо третьих лиц, в том числе ответчика, либо в результате предоставления ответчиком недостоверной информации относительно природы сделки, о наличии существовавшей между наследодателем и ответчиком устной договоренности относительно оформления завещания его матерью в пользу ответчика в целях сохранности имущества от третьих лиц с последующим его переоформлением по истечении трех лет ответчиком на истца не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Из объяснения стороны ответчика следует, что она ничего не знала об оформлении её подругой - Ф.О.Н. оспариваемого завещания, что не опровергнуто стороной истца, поскольку доказательств того, что ФИО1 знала об оспариваемом завещании до смерти Ф.О.Н. суду не представлено.

Из объяснений стороны истца следует, что обнаружив после похорон матери завещание в квартире у наследодателя, сам истец сообщил о нём ответчику и отвез его ФИО1, а из материалов наследственного дела следует, что ФИО1 получила завещание у нотариуса 05.07.2019 г. и в этот же день сделала заявление о принятии наследства по завещанию.

Завещание не содержит условий об исполнении завещания и об исполнителе завещания (душеприказчике) (ст.ст. 1133,1134 ГК РФ), при том, что Ф.О.Н. не была лишена возможности составить завещание с поручением его исполнения и назначением его исполнителя.

Суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемого завещания недействительными как по ч. 1 ст. 177 ГК РФ, так и по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ, поскольку доказательств, свидетельствующих о том, что Ф.О.Н. в момент подписания завещания не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, либо действовала под влиянием обмана, заблуждения относительно содержания сделки, её волеизъявление не соответствовало действительным намерениям, истцом суду не представлено.

Таким образом, истцом каких-либо достоверных, допустимых и относимых, достаточных доказательств, подтверждающих, что Ф.О.Н. в момент подписания завещания находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, равно как и доказательств наличия у Ф.О.Н. порока воли, обусловленного обманом, заблуждением, находящимися в причинной связи с ее решением составить завещание в пользу ответчика, что выраженная в сделке (завещании) воля наследодателя Ф.О.Н. сформировалась вследствие обмана или существенного заблуждения, в материалы дела не представлено.

Напротив, как следует из заключения экспертизы, наследодатель не обнаруживала признаков повышенной внушаемости, ведомости, пассивной подчиняемости, у неё отсутствовали нарушения критических и прогностических способностей при оценке собственных действий и внешних обстоятельств, особое психологическое (эмоциональное) состояние, которые могли бы оказать существенное влияние на ее поведение, лишая или ограничивая ее возможность понимать значение (смысл), последствия своих действий и руководить ими, способности к самостоятельному волеизъявлению при подписании завещания.

По основаниям, п.1 ст. 170 ГК РФ истец полагает, что оспариваемое завещание является мнимой (ничтожной) сделкой, поскольку воля наследодателя была направлена на то, чтобы сын получил все наследственное имущество после смерти матери, Ф.О.Н. указала в завещании ответчика, как гаранта, который должен был обеспечить сохранность имущества, подлежащего в последующем передаче истцу, а также в связи с тем, что стороны продолжали вести себя как будто и не заключали соответствующего договора. Из поведения и слов ответчика после открытия наследства и после принятия ею наследства по завещанию, следовало, что ответчик считает, что полученное в порядке наследования по завещанию имущество является принадлежащим истцу. Ответчиком 08.10.2019 г. была выдана доверенность на имя истца для представления интересов ФИО1 по всем вопросам, касающимся спорных квартир для заключения договоров с квартирантами и взимания с них оплаты, оплаты коммунальных услуг, истцом была оплачена госпошлина за вступление в наследство вместо ответчика, все расходы и налоги по спорным квартирам истец целиком оплачивал самостоятельно, истец проживал с семьей в одной из наследственных квартир по адресу: Московская область, г. ***, которую в последующем ответчик подарила истцу, т.е. стороны продолжали себя вести так как будто и не заключали соответствующего договора, т.е. .

Указанные доводы стороны ответчика суд находит несостоятельными, поскольку оспариваемой истцом сделкой является односторонняя сделка – завещание Ф.О.Н. от 21.04.2015 г., истцом требований о признании мнимой (ничтожной) какой-либо двусторонней сделки, заключенной между сторонами, не заявлялось, а между наследодателем и ответчиком какой-либо оспариваемой истцом сделки не заключалось.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

При совершении мнимой сделки субъект не преследует цели приобретения, изменения или прекращения прав и обязанностей участника сделки, поэтому направленность волеизъявления лица на правовые последствия отсутствует.

Судом установлено, что наследодателем Ф.О.Н. была совершена односторонняя, оспариваемая истцом, сделка – завещание от 21.04.2015 г., а ответчиком ФИО1 односторонняя сделка по принятию наследства.

Однако истцом не представлено доказательств мнимости оспариваемой сделки завещания от 21.04.2015 г., а также сделки по принятию ответчиком наследства по завещанию, поскольку истцом не представлено доказательств отсутствия у Ф.О.Н. направленности свободного волеизъявления завещать все свое имущество ответчику, а у ФИО1 на принятие наследства по завещанию после смерти Ф.О.Н., т.е. суду не представлено соответствующие доказательства, посредством которых возможно будет установить иное действительное намерение завещателя при совершении завещания и наследника при принятии наследства по завещанию.

Правовые последствия принятия наследства - приобретение совокупности прав и обязанностей умершего гражданина - наступают уже при выражении наследником согласия с момента открытия наследства и такие действия были совершены ответчиком, а именно: подача нотариусу заявления о принятии наследства по завещанию; получение ответчиком свидетельств о праве на наследство по завещанию на 4 квартиры и денежные вклады; регистрация перехода права собственности на имя ответчика на наследственную недвижимость в ЕГРН; владение наследственным имуществом – сдача в найм квартир; распоряжение им – дарение квартиры по адресу: Московская область, г. *** истцу.

Вышеперечисленное свидетельствуют о том, что сделка – завещание, которое Ф.О.Н. не изменялось и не отменялось, в отсутствие доказательств иной направленности волеизъявления завещателя, была направлена на распоряжение всем своим имуществом в пользу ответчика, что удостоверено нотариусом, а сделка принятие ответчиком наследства по завещанию направлена на получение наследственного имущества по завещанию, т.е. такие односторонние сделки были совершены завещателем и ответчиком с намерения создать соответствующие им правовые последствия.

Оценивая доводы истца о том, что завещание было подписано Ф.О.Н. в состоянии, при котором она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а также под влиянием обмана, введения в заблуждение, суд исходит из положений ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Бремя доказывания юридически значимых обстоятельств по данной категории дел лежит на истце и является его обязанностью в силу положений ст. 56 ГПК РФ.

Разрешая настоящий спор, установив юридически значимые для дела обстоятельства, оценив доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ, руководствуясь положениями статей 166, 168, 170, 177, 178,179, 1118, 1119, 1123, 1124, 1125, 1131 ГК РФ, пунктов 21, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", суд приходит к выводу, что отсутствуют основания для признания оспариваемого завещания недействительным по указанным в иске основаниям (п.1 ст.170, п.1 ст. 177, п.1 ст. 178, п.2 ст.179,1131 ГК РФ), так как достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что Ф.О.Н. в момент подписания завещания не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, её волеизъявление не соответствовало действительным намерениям, истцом суду не представлено, а имеющимися в деле доказательствами такие доводы истца опровергаются, в связи с чем, в удовлетворении исковых требований истца надлежит отказать.

Кроме того, стороной ответчика при рассмотрении дела заявлено о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям с просьбой применить последствия пропуска такого срока в виде отказа истцу в иске.

Истец обратился с заявлением о восстановлении срока исковой давности по требованиям о признании завещания недействительным и о применении последствий недействительности ничтожной сделки, поскольку полагает его не пропущенным, так как определяет момент начала его течения с даты направления в адрес ответчика досудебной претензии – с сентября 2023 г.. Ответчик всегда утверждала, что никакого отношения к наследственному имуществу не имеет, не претендует на него, убеждала, что намерена передать все полученное ею в порядке наследования по завещанию имущество, оставленное ему его матерью по истечению трех лет. Истец доверял ответчику, но после истечения трехлетнего срока ответчик перестала выходить на связь и отвечать на сообщения, в связи с чем, истец направил в адрес ответчика досудебную претензию с просьбой оформить спорные квартиры на истца, а после оставления претензии ответчиком без ответа обратился в суд.

Исходя из положений ч. 1 ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Принимая во внимание, что требования истца основаны как на недействительности односторонней сделки в силу ее ничтожности (п.1 ст. 170 ГК РФ), и оспоримости (п.1 ст. 177, п.1 ст. 178, п.2 ст. 179 ГК РФ), то суд полагает необходимым применить при разрешении спора положения п. 1 и п. 2 ст. 181 ГК РФ, согласно которым, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Судом установлено, что о содержании оспариваемого завещания истцу стало известно в феврале 2019 г. (не ранее *** г.), что подтверждается объяснениями истца в суде («узнал о завещании, когда мы разбирали вещи моей мамы после её похорон») (т.2 л.д. 143).

При таких обстоятельствах, срок оспаривания завещания в силу его ничтожности истек - 23.02.2022 г., а в силу оспоримости – 23.02.2020 года.

С иском об оспаривании завещания от 21.04.2015 г. истец обратился в суд по основаниям: п. 1 ст. 177 ГК РФ (порок воли, оспоримая сделка) - 07.09.2023 г. (спустя 4 года 6 месяцев); п.1 ст. 178 и п.2 ст. 179 ГК РФ (обман, заблуждение, оспоримая сделка) – 15.02.2024 г. (спустя 4 года 11 месяцев); п.1 ст. 170 ГК РФ (мнимость, ничтожная сделка) – 09.06.2025 г. (спустя 6 лет 3 месяца), то есть по истечении сроков исковой давности как о признании (оспоримой) сделки недействительной, так и в силу ее оспоримости, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности истцом пропущен, а доказательств, подтверждающих уважительность причин пропуска срока исковой давности, суду не представлено. Приведенные в заявлении истцом обстоятельства для восстановления срока уважительными не являются, а утверждение истца о том, что срок исковой давности не является пропущенным, поскольку момент начала его течения должен определяться с даты направления в адрес ответчика досудебной претензии – с сентября 2023 г. не основан на законе.

Согласно п 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

С учетом совокупности исследованных доказательств, вышеприведенных законоположений, суд приходит к выводу о том, что требования Ф.Д.А. о признании недействительным нотариально удостоверенного завещания Ф.О.Н. от 21.04.2015 г., составленного в пользу ответчика, являются необоснованными и не подлежат удовлетворению, в том числе и в связи с пропуском истицей срока исковой давности.

Руководствуясь ст.ст.193,194-199 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований Ф.Д.А. к ФИО1 о признании завещания недействительным – отказать.

Решение может быть обжаловано в Московский городской суд в течение месяца путем подачи апелляционной жалобы через Кузьминский районный суд г. Москвы.

Мотивированное решение изготовлено 11.02.2026 года.

Судья: