Судья Гареева А.С. дело № 22 –5959/2023 г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Уфа 26 октября 2023 года

Верховный Суд Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Тазерияновой К.Х.

при секретаре Елисеевой М.С.,

участием:

прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Республики Башкортостан Мустафина Р.И.,

защитника осужденного ФИО4 – адвоката Южакова Е.Г.,

потерпевшей Потерпевший №1 по системе видеоконференцсвязи,

и её представителя ФИО5,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Войтюка К.В. и апелляционной жалобе адвоката Южакова Е.Г., действующего в интересах осужденного ФИО4, на приговор Иглинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 31 июля 2023 года, которым

ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 1 году лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортных средств на срок 2 года. На основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 1 год 6 месяцев, с возложением определенных обязанностей.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Исковые требования потерпевшей ФИО7 удовлетворены частично.

Решен вопрос по вещественным доказательствам.

После доклада председательствующего судьи, изложившего обстоятельства дела, существо апелляционных представления и жалобы, выслушав выступление прокурора Мустафина Р.И., потерпевшей Потерпевший №1 и её представителя ФИО25, поддержавших доводы апелляционного преставления, мнение адвоката ФИО24 об отмене обвинительного и постановлении оправдательного приговора, суд апелляционной инстанции,

установил:

по приговору суда ФИО4 признан виновным в том, что управляя автомобилем, нарушил Правил дорожного движения Российской Федерации (в дальнейшем ПДД РФ), что повлекло смерть человека по неосторожности.

Преступление совершено 27 февраля 2021 года при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Войтюк К.В. предлагает приговор изменить, назначив ФИО4 более строгое наказание. Утверждает, что судом первой инстанции безосновательно признано в качестве смягчающего наказание обстоятельства наличие инвалидности матери осужденного; необоснованно применены положения ст. 73 УК РФ, так как осужденный не предпринял никаких мер для заглаживания своей вины. Вместе с тем автор представления обращает внимание на семейное положение осужденного, на иждивении которого находятся трое детей, двое – малолетних и один – несовершеннолетний.

В апелляционной жалобе адвокат Южаков Е.Г., действующий в интересах осужденного ФИО4, выражая несогласие с приговором суда, просит его отменить и постановить оправдательный приговор. Утверждает, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение Правил дорожного движения, допущенное водителем автомобилем «КАМАЗ 4308-А3» - ФИО10 По мнению автора жалобы осужденный ФИО1 не создавал и не мог создать помехи ФИО10; ссылаясь на заключения экспертов от дата и дата утверждает, что в соответствии с п. 10.2 ПДД с целью предотвращения дорожно-транспортного происшествия, ФИО10 должен был принять меры к торможению, а не предотвращать столкновение со встречным автопоездом в составе тягача «Вольво», то есть действовать таким образом чтобы снижение скорости автомобиля «КАМАЗ» происходило в пределах своей стороны, без выезда на сторону проезжей части встречного направления.

При этом автор жалобы утверждает, что заключение эксперта от дата нельзя признать допустимым доказательством по мотиву того, что следственный эксперимент, на основании которого было составлено заключение, был проведен с грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона, в частности, в эксперименте участвовал автомобиль марки «КАМАЗ», который по своим характеристикам отличался от автомобиля, совершившего ДТП; при следственном эксперименте автомобили находились в статическом состоянии, а не в движении; свидетель Свидетель №1 не был предупрежден об уголовной ответственности по ст. ст. 307, 308 УПК РФ, а также ему не были разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 56 УПК РФ и ст. 51 Конституции РФ. Кроме того, согласно показаниям свидетеля Свидетель №1 при проведении следственного эксперимента отсутствовали понятые, в связи с чем данный документ нельзя признать допустимым доказательством, и, следовательно, заключение эксперта, поскольку вывод экспертом сделан на основании данных, зафиксированных в протоколе, составленном при проведении следственного эксперимента.

По мнению автора жалобы судом первой инстанции не дана объективная оценка действиям водителя ФИО4, который в пути следования после завершения маневра обгона полностью занял свою полосу движения и при этом не создавал опасность движению автомобиля «КАМАЗ» под управлением ФИО8, в то время как последний в нарушение п. 11.3 ПДД РФ в пути следования при совершении обгона автомобилем «ГАЗель» под управлением ФИО1 увеличил скорость своего движения. Утверждает, что органами следствия и судом не установлена причина торможения автомобиля «КАМАЗ», не выяснено что явилось основанием для применения водителем ФИО10 маневра вправо, а затем влево с последующим выездом автомобиля «КАМАЗ» на полосу встречного движения, так как согласно заключениям экспертов №... и №... от дата водитель автомобиля «КАМАЗ» начал торможение еще в тот момент, когда автомобиль «ГАЗ» находился в процессе обгона.

Суд первой инстанции не принял во внимание заключение эксперта от дата, согласно которому причиной потери курсовой устойчивости автомобиля «КАМАЗ» могло явиться принятое ФИО10 торможение управляемого им транспортного средства, либо торможение с одновременным воздействием водителя на рулевое колесо. Сторона защиты обращает внимание и на заключение эксперта от дата о времени труда и отдыха, согласно которому управление транспортным средством «КАМАЗ» составило 15 часов 18 минут, при этом время отдыха водителя ФИО10 – 00 часов 00 минут; на показания эксперта ФИО18, допрошенного в суде первой инстанции в качестве специалиста, о том что занос автомобиля «КАМАЗ» возник при недостаточном поперечном сцеплении шин с дорогой при повороте рулевого колеса водителем при спуске и закруглении дороги влево в условиях гололеда при скорости движения не менее 85 км/час. и не более 97 км/час. С учетом изложенного автор жалобы утверждает, что действия водителя автомобиля «КАМАЗ» ФИО10 не соответствовали требованиям п.п. 9.10, 10.1 ч.1 и 10.3 ПДД РФ, что привело к потери курсовой устойчивости автомобиля «КАМАЗ», которая возникла до начала перестроения автомобиля «ГАЗ» на свою полосу движения и с технической точки зрения находится в причинной связи с ДТП.

Ссылаясь на заключение эксперта Северо-Западного РЦСЭ МЮ РФ ФИО11, который при допросе в суде первой инстанции пришел к выводу о том, что причиной заноса автомобиля «КАМАЗ» явилось превышение скорости и начало скольжения на повороте дороги, а также на заключение автотехнической экспертизы ФБУ Средне-Волжской РЦСЭ МЮ РФ, адвокат Южаков Е.Г. утверждает, что в действиях осужденного ФИО4 отсутствуют какие-либо признаки, указывающие на нарушения требований ПДД РФ и соответственно его действия не состоят в прямой причинной связи с наступившими последствиями. Предлагая отменить обвинительный и постановить оправдательный приговор, сторона защиты утверждает об отсутствии, как в обвинительном заключении, так и в приговоре суда веских доказательств виновности ФИО4 в дорожно-транспортном происшествии, произошедшем на 1520 км. Федеральной дороги «Москва-Челябинск» 27 февраля 2021 года. По мнению адвоката, всё обвинение построено на предположениях, домыслах и умозаключениях лиц, участвующих в следственных действиях, в связи с чем считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам.

Автор жалобы указывает, что судом нарушен принцип разумности и справедливости, а также состязательности и равноправия сторон, предусмотренных положениями ст. 15 УПК РФ. Суд не принял во внимание экспертное исследование специалиста ФИО12 по мотиву того, что оно составлено по заявлению адвоката и заключение эксперта Северо-Западного РЦСЭ МЮ РФ ФИО11, аргументируя тем, что оно получено не органом следствия и судом, а на основании постановления нотариуса. Данные суждения, как указано в жалобе являются безосновательными, так как противоречат Федеральному Закону «Об адвокатуре», Основам законодательства Российской Федерации о нотариате и ГПК РФ.

Кроме того, считает, что суд первой инстанции не принял во внимание заключение эксперта ФБУ СВРЦСЭ МЮ РФ ФИО13, мотивируя тем, что экспертом оценивался только факт столкновения двух транспортных средств, при этом, ссылаясь на заключение эксперта ФИО14, суд привел суждения, что занос автомобиля «КАМАЗ» стал развиваться, когда автомобиль «Газель», заканчивая маневр обгона, начал перестраиваться на свою (попутную) полосу движения. В опровержение выводов суда сторона защиты утверждает, что для проведения судебной автотехнической экспертизы экспертам ФБУ СВРЦСЭ МЮ РФ было предоставлено уголовное дело, а также видеозапись происшествия. Что касается заключения, сделанного экспертом ФИО14, то автор жалобы предлагает отнестись к нему критически, аргументируя тем, что эксперт не смог ответить на шесть вопросов из семи, поставленных перед ним, при этом не указал какие методы исследования он применял и какими диагностическими признаками не обладает видеозапись, предоставленная ему вместе с материалами уголовного дела.

Анализируя приговор, адвокат утверждает, что доказательств, подтверждающих вывод суда о том, что причиной ДТП являются движение со скоростью, превышающей установленные ограничения и совершение небезопасного маневра ФИО1 в виде обгона автомобиля «МАЗ» под управлением Свидетель №1 и «КАМАЗ», под управлением ФИО10, материалы уголовного дела не содержат.

С учетом изложенного автор жалобы приходит к выводу о том, что никаких нарушений ПДД РФ, которые стояли бы в прямой причиной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями, ФИО1 не допустил. Данное обстоятельство нашло полное подтверждение и в суде первой инстанции, в связи с чем ФИО1 должен быть оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления.

Вместе с тем в апелляционной жалобе указано и на нарушение уголовно-процессуального законодательства, выразившееся в том, что в судебном заседании дата председательствующий не сообщил о замене секретаря судебного заседания и не разъяснил сторонам право заявить отвод секретарю.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционных представления и жалобы, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

Обвинительный приговор в отношении ФИО1 соответствует требованиям ст. ст. 307, 308 УПК РФ, в нем указаны обстоятельства, установленные судом, приведены доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осужденного, мотивированы выводы относительно квалификации его действий.

В судебном заседании осужденный ФИО4 вину не признал и показал, что 27 февраля 2021 года, управляя технически исправным автомобилем марки «ГАЗ», следовал по автодороге М-5 «Урал» «Москва-Самара-Уфа-Челябинск» на территории Иглинского района РБ со скоростью 80-90 км/час. Убедившись в безопасности маневра, он произвел обгон автомобиля «КАМАЗ» и, поскольку водитель обгоняемого им автомобиля увеличил скорость, то ему пришлось ускориться, чтобы завершить маневр, после завершения обгона он нажал на педаль тормоза для сбавления скорости. Чтобы автомобиль «КАМАЗ» «вилял и его занесло» он не заметил.

Однако, несмотря на позицию осужденного ФИО4, его виновность установлена:

- протоколом осмотра места происшествия и схемой к нему, согласно которым местом дорожно-транспортного происшествия является участок дороги, расположенный на 1520 км автодороги М-5 «Урал» «Москва-Самара-Уфа-Челябинск» на территории адрес Республики Башкортостан. Дорога в двух направлениях, покрытие - асфальт, состояние с наледью, имеется незначительный уклон с последующим подъёмом. Ширина проезжей части – 6,2 м. для двух направлений движения, слева и справа - обочина. Место столкновения грузового бортового автомобиля «КАМАЗ» под управлением ФИО10 и грузового тягача седельного «ВОЛЬВО» под управлением водителя Свидетель №2 зафиксировано на расстоянии 1,7 метра от левого края проезжей части при движении в направлении адрес и в 263,55 м. от дорожного знака 6.13 «Километровый знак 1520км» (т. 1 л.д.8-23, 24, 25-34);

-заключением эксперта ГБУЗ «Бюро СМЭ» МЗ РБ №... от дата, из которого следует, что при судебно-медицинской экспертизе трупа гр. ФИО10, обнаружены телесные повреждения, полученные незадолго до смерти в результате ударного и скользящего тангенциального воздействия тупых предметов, что могло иметь место при травме в салоне автомобиля в результате дорожно-транспортного происшествия и по признаку вреда здоровью, опасного для жизни человека, создающего непосредственно угрозу жизни, расцениваются как тяжкий вред здоровью, которые стоят в прямой причинной связи со смертью. Смерть ФИО10 наступила от травматического отека головного мозга, развившегося в результате тяжелой сочетанной травмы с множественными повреждениями головного мозга, повреждениями внутренних органов, переломами костей скелета (т.2 л.д. 48-59);

- показаниями свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №1, данными в ходе проведения предварительного расследования и оглашенными в суде первой инстанции в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ. Так, свидетель Свидетель №2 показал, что когда он на своем автомобиле марки «Вольво» ехал со стороны адрес, то навстречу ему двигался автомобиль марки «ГАЗ», который стал выполнять маневр – обгон автомашины «КАМАЗ» и чтобы избежать столкновения с его машиной водитель автомашины «ГАЗ» стал перестраиваться в свой ряд, тем самым «подрезал» автомобиль «КАМАЗ», после чего произошел занос автомобиля «КАМАЗ» а затем данный автомобиль вынесло на противоположную (встречную) полосу движения, что привело к столкновению с его автомобилем марки «Вольво» (т.1 л.д. 123-126). Из показаний свидетеля Свидетель №1 следует, что когда Газель начала обгонять «КАМАЗ», движущийся от него на расстоянии 100 м. в попутном направлении, у автомобиля «КАМАЗ» загорелись стоп-сигналы, его стало заносить и развернуло, он столкнулся с движущимся по встречной полосе с автомобилем «Вольво».

Данные показания свидетелей подтверждаются заключением экспертизы №..., №... от дата, проведенной экспертами ФБУ Челябинской ЛСЭ ФИО2 А.Н. и ФИО15, из описательно-мотивировочной части которой следует, что при просмотре видеозаписи, изъятой у Свидетель №1, установлено следующее:

- в 00:02:04,083 автомобиль «ГАЗ» начинает перестаиваться на свою полосу движения,

- в 00:02:04,458 – начало заметного смещения влево автомобиля «КАМАЗ», (то есть через 0, 375 секунд после того как автомобиль «ГАЗ» начинает перестраиваться на свою полосу движения),

- в 00:02:05,125 – автомобиль «ГАЗ» вернулся на свою полосу после завершения обгона

- в 00:02:06,042 – начало заметного смещения вправо автомобиля «КАМАЗ»,

- в 00:02:06,292 – включение стоп-сигналов на автомобиле «КАМАЗ», (то есть через 1,167 секунд после того как автомобиль «ГАЗ» вернулся на свою полосу, завершив маневр обгона). При этом в описательно-мотивировочной части заключения указано, что «когда водитель ГАЗ практически возвратился на свою сторону проезжей части по неизвестной причине водитель автомобиля «ГАЗ» применил торможение, о чем свидетельствует загорание задних стопсигналов, при этом водитель автомобиля «КАМАЗ» тоже применил торможение» (т.2 л.д. 79).

Согласно заключению эксперта ФИО16 федерального бюджетного учреждения Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции РФ №....1 от дата, в сложившейся дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «КАМАЗ» при обнаружении на своей полосе завершающего обгон автомобиля «ГАЗ», под управлением ФИО1 с целью предотвращения дорожно-транспортного происшествия должен был в соответствии с требованиями п. 10.2 ПДД РФ принять меры к торможению. Причиной потери курсовой устойчивости автомобиля «КАМАЗ» могло явиться принятое водителем ФИО10 торможение, управляемого им транспортного средства либо торможение автомобиля с одновременным воздействием водителя на рулевое колесо (т.2 л.д.120-123).

Данные заключения дополняют друг друга и опровергают выводы эксперта ФИО18 (проводившего автотехническую, транспортно - трасологическую, видео техническую экспертизу по постановлению нотариуса ФИО3 от дата), о том, что в причинно-следственной связи с ДТП находится потеря курсовой устойчивости водителем автомобиля «КАМАЗ», которая возникла до начала перестроения автомобиля «ГАЗ» на свою полосу движения (т. 4 л.д.2-41).

При этом суд апелляционной инстанции обращает внимание на то обстоятельство, что данный вывод экспертом ФИО18 сделан на основании проведенного им исследования, в частности установления скорости автомобилей «КАМАЗ» и «ГАЗ», автомобиля «КАМАЗ» 62,7 км/час. - 74,8 км/час, автомобиля «ГАЗ» - 86,8 км/час (т.4 л.д.24-26). Однако как следует из исследовательской части экспертизы экспертом ФИО18 определена скорость автомобилей не в момент проведения маневра - обгона, а до его начала, так как согласно описательно-мотивировочной части экспертизы, момент, когда автомобиль «ГАЗ» сравнялся с задней частью автомобиля «КАМАЗ» зафиксирован на кадре 2908, а момент включения правого указателя поворота на автомобиле «ГАЗ» - на кадре 2937. Вместе с тем, скорость автомобилей была определена с учетом дорожного ограждения, отмеченного на видеозаписи, сделанной на видеорегистратор свидетеля Свидетель №1, однако данное дорожное ограждение (т.4 л.д.22), на основании которого и была определена скорость движения автомобилей, зафиксировано на кадрах с 2458 до 2527, с 2709 до 2746 и 2745 до 2777 (т.4 л.д.24-26).

При этом из заключения эксперта Северо-Западного РЦСЭ ФИО2 ФИО17, проведенного на основании постановления нотариуса ФИО3, скорость автомобиля «КАМАЗ» составляла не менее 85 км/час и не более 97 км/час, а скорость автомобиля «ГАЗ» - не менее 108 км/час и не более 122 км/час (т.3 л.д.218-229).

Что касается выводов экспертов ФБУ Челябинской ЛСЭ ФИО2 А.Н. и ФИО15 по вопросу определения скорости движения автомобиля, то в связи с большим удалением объектов от устройства видео захвата определить скорость движения автомобилей «ГАЗ» и «КАМАЗ» средствами криминалистической экспертизы видеозаписей не представляется возможным (экспертизы №..., №... от дата,т.2 л.д.71-81).

Аналогичный вывод сделан и экспертами ФБУ Средне-Волжской РЦСЭ ФИО2 ФИО14 и ФИО13, проводившим исследование на основании постановления судьи Иглинского межрайонного суда ФИО6 (т.5 л.д.75 оборот, л.д. 79).

С учетом изложенного, а именно при наличии противоречивых заключений суд апелляционной инстанции соглашается с суждением суда первой инстанции о том, что вывод эксперта ФИО18, касающийся скорости автомобиля «КАМАЗ», которая составила 62,7 км/час. - 74,8 км/час. и автомобиля «ГАЗ» - 86,8 км/час, также как и вывод эксперта ФИО17 о том, что скорость автомобиля «КАМАЗ» составляла не менее 85 км/час и не более 97 км/час, а скорость автомобиля «ГАЗ» не менее 108 км/час и не более 122 км/час., нельзя признать достоверными.

По этим же основаниям нельзя признать состоятельным и заключение эксперта ФИО18 о том, что «расстояние 3,5м. (установленное следственным экспериментом) не может быть справедливым, так как к этому выводу эксперт ФИО18 пришел на основании своих же произведенных расчетов, в том числе с установлением скорости движения автомобилей (т.4 л.д.29). При этом из описательно-мотивировочной части заключения видно, что экспертом не принималось в расчет и то обстоятельство, что после завершения маневра автомобиль «ГАЗ» уменьшил скорость, о чем свидетельствует видеозапись, зафиксировавшая включение фонарей стоп-сигнала. Данный факт не отрицает и сам осужденный, пояснив в судебном заседании, что «сбавил скорость, так как догнал следующую машину» (т.5 л.д.134 оборот).

Виновность ФИО1 в инкриминируемом ему деянии подтверждается и протоколом следственного эксперимента от дата, проведенного в максимально сходных погодных, временных и дорожных условиях, с участием статистов, понятых и свидетеля Свидетель №1, в ходе которого установлено, что расстояние от передней части автомобиля «КАМАЗ» до задней части автомобиля «ГАЗ» в момент завершения маневра обгона составляло 3.5 м., а от передней части автомобиля «КАМАЗ» до задней части неустановленного следствием грузового автомобиля, следовавшего в попутном направлении, составляло 57,5 м.

При этом довод апелляционной жалобы о том, что протокол следственного эксперимента является недопустимым доказательством ввиду отсутствия понятых, является неубедительным. Как видно из материалов уголовного дела данное следственное действие проведено в присутствии понятых, что подтверждается не только составленным протоколом и наличием подписей, в том числе и понятых, но и фотографиями, приобщенными к данному протоколу (т.1 л.д. 243-250). Следственный эксперимент проведен после допроса свидетеля Свидетель №1, которому следователем были разъяснены все права и обязанности, в том числе он был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ и поскольку данное следственное действие было проведено с целью уточнения сведений, излагаемых им в своих показаниях, то как пояснил следователь в суде первой инстанции оснований для повторного предупреждения об уголовной ответственности свидетеля Свидетель №1 не имелось.

Суд апелляционной инстанции считает несостоятельными и доводы апелляционной жалобы о предоставлении эксперту неверных исходных данных. Технические характеристики автомобиля «КАМАЗ 4308-А3», под управлением потерпевшего ФИО10, соответствуют техническим характеристикам автомобиля «КАМАЗ-53212», принимавшим участие в проведении следственного эксперимента. Отсутствие тента на автомобиле «КАМАЗ-53212», задействованного при проведении следственного эксперимента, как видно из фототаблицы и показаний свидетеля Свидетель №1, не повлияло на проведение эксперимента.

Доводы стороны защиты о недопустимости проведения следственного эксперимента в статичном положении транспортных средств, противоречат требованиям ст.181 УПК РФ, поскольку воспроизведение действий дорожно-транспортного происшествия в динамике с использованием транспортных средств (грузовых автомобилей), являющихся источниками повышенной опасности, могло привести к непосредственному созданию опасности для здоровья участвующих в нем лиц, что недопустимо, в связи с чем, данные доводы защиты являются несостоятельными.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно признал его допустимым доказательством по делу и привел в приговоре в обоснование виновности ФИО1, поскольку он проведен в соответствии со ст. 181 УПК РФ, в целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для уголовного дела, а именно уточнение сведений, излагаемых в своих показаниях свидетелем Свидетель №1 о том, что он мог наблюдать за траекторией, последовательностью действий водителей и механизмом дорожно-транспортного происшествия и в ходе эксперимента воспроизвести ее. Цели эксперименты были достигнуты.

Кроме того доводы стороны защиты о недопустимости протокола данного следственного действия как доказательства, в том числе по причине использования при проведении следственного эксперимента автомобиля иной марки, являлись предметом проверки при рассмотрении дела судом первой инстанции и были мотивировано отвергнуты, оснований для иной оценки указанных обстоятельств у суда апелляционной инстанции не имеется.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции считает достоверным и заключение эксперта федерального бюджетного учреждения Башкирская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции РФ №....1 ФИО16 от дата, проведенного на основании постановления следователя от дата, с учетом параметров, установленных в ходе следственного эксперимента.

При этом заключение эксперта ФИО16 за №....1 от дата согласуется с его же заключением №....1 от дата и заключением №..., №... от дата, сделанным экспертами ФБУ Челябинской ЛСЭ ФИО2 А.Н. и ФИО15, о том, что водитель автомобиля «ГАЗ», завершая обгон автомобиля «КАМАЗ», создавал опасность для водителя обгоняемого автомобиля «КАМАЗ», вынуждая его принимать меры к экстренному торможению с целью предотвращения столкновения. Потеря курсовой устойчивости автомобиля «КАМАЗ» при применении водителем экстренного торможения в условиях гололеда с целью предотвращения столкновения с перестроившимся при завершении обгона на его полосу на недостаточном расстоянии автомобилем «ГАЗ», была возможна.

В данной дорожно-транспортной ситуации, то есть при появлении обгоняющего автомобиля «ГАЗ» впереди автомобиля «КАМАЗ», на опасном расстоянии водитель автомобиля «КАМАЗ» мог принять как угрозу столкновения с обгоняющим автомобилем и осуществить экстренное торможение, действуя в соответствии с требованием п. 10.1, абзац 2 ПДД РФ (п. 2,3,4 заключения №...).

В то же время водитель автомобиля «ГАЗ» при осуществлении обгона автомобиля «КАМАЗ» должен был руководствоваться требованием п. 11.2 ПДД РФ, согласно которому водителю запрещается выполнять обгон в случаях, если по завершению обгона он не сможет, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу (т. 2 л.д.208-216).

При этом суд первой инстанции дал оценку показаниям эксперта ФИО16, допрошенного в судебном заседании и предположившего, что водитель автомобиля «КАМАЗ» ФИО10 во время обгона автомобилем «ГАЗ» увеличил скорость. С данным выводом соглашается и суд апелляционной инстанции, так как согласно описательной части экспертизы №..., №... от дата, проведенной экспертами ФБУ Челябинской ЛСЭ ФИО2 А.Н. и ФИО15, стоп-сигнал на автомобиле «КАМАЗ» загорелся во время совершения обгона автомобилем «ГАЗ» в 00:02:01,167, выключается в 00:02:04,083, затем вновь загорается в 00:02:06,292 (то есть через 0, 125 секунд). При таком временном промежутке предположение эксперта ФИО16, об увеличении скорости автомобиля «КАМАЗ» является неубедительным.

Судом первой инстанции дана оценка и заключениям, представленным стороной защиты в рамках судебного следствия, в частности, заключению эксперта Северо-Западного РЦСЭ ФИО2 ФИО11, из описательно-мотивировочной части которого следует, что в момент, когда ТС №... (автомобиль марки «ГАЗ») начал пересекать полосу движения расстояние от передней части ТС №... (автомобиля марки «КАМАЗ») до задней части ТС №... (автомобиля марки «ГАЗ») составляло примерно 9 метров, при этом эксперт указывает, что и не учитывается снижение скорости ТС №..., обусловленное его торможением (установленным экспертом по срабатыванию стоп-сигналов» (т.3 л.д.225 оборот). В момент завершения обгона передняя часть ТС №... (автомобиля марки «КАМАЗ») находилась на расстоянии более 9 метров до задней части ТС №... (автомобиля марки «ГАЗ»). При этом в заключении не отражено и не учтено то обстоятельство, что при перестроении у автомобиля «ГАЗ» также включились фонари стоп-сигнала, а также что перед автомобилем «КАМАЗ» двигался другой автомобиль и расстояние между ним и «КАМАЗ» составляло всего 57 метров, выводы эксперта содержат информацию о том, что стоп-сигналы у автомобиля «КАМАЗ» включились еще в тот момент, когда автомобиль «ГАЗ» двигался по полосе встречного движения позади автомобиля «КАМАЗ».

Суд апелляционной инстанции обращает внимание и на вводную часть экспертизы, из которой следует, что эксперту ФИО11 были предоставлены «данные о механических повреждениях транспортных средств и вещной обстановке, зафиксированной на месте дорожно-транспортного происшествия – из копий материалов уголовного дела №..., а именно протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия от дата, схемы и таблице фотоиллюстраций к нему» (т.3 л.д.219 оборот).

Что касается экспертного исследования №..., проведенного специалистом ООО «Консалтинговая компания «Платинум» ФИО12 по заявлению адвоката ФИО24, то, как видно из вводной части заключения в распоряжение эксперта были предоставлены фотографии материалов уголовного дела, видеозапись регистратора, заключение эксперта – техника ООО «Экспертно-правового центра» ФИО18 №... от дата и материалы уголовного дела. При этом представлены следующие данные – скорость движения автомобиля «ГАЗ» в момент обгона автомобиля «КАМАЗ» составляла 110 км/час, скорость движения автомобиля «КАМАЗ» - 70 км/час, расстояние между автомобилями в момент когда последний вернулся на свою сторону проезжей части составляло 20 м. (т.3 л.д.202). При том, что согласно выводу эксперта ФИО18 скорость автомобиля «КАМАЗ» составила 62,7 км/час. - 74,8 км/час, автомобиля «ГАЗ» - 86,8 км/час (т.4 л.д.24-26), а из заключения эксперта Северо-Западного РЦСЭ ФИО2 ФИО17 - скорость автомобиля «КАМАЗ» не менее 85 км/час и не более 97 км/час, скорость автомобиля «ГАЗ» не менее 108 км/час и не более 122 км/час (т.3 л.д.218-229).

Далее, в соответствии с заключением эксперта ФИО16 величина безопасности дистанции от задней части управляемого им транспортного средства до передней части обгоняемого им автомобиля «КАМАЗ», которую должен был выбрать водитель «ГАЗ», при совершении обгона не менее 31-39 м. (т.2 л.д. 208-216), а согласно результатам 3D-моделирования, проведенного экспертом ФИО18, автомобиль «ГАЗ» совершил свой маневр на расстоянии 20,35 м. от передней части автомобиля «КАМАЗ» (т.4 л.д.34), что, по мнению эксперта ФИО18, не создавало опасности для движения автомобиля «КАМАЗ» (т.4 л.д.40).

При этом как видно из заключения эксперта ФБУ Средне-Волжской РЦСЭ ФИО2 ФИО14 занос автомобиля «КАМАЗ» стал развиваться когда автомобиль «ГАЗ» начал перестраиваться на свою попутную полосу движения, заканчивая маневр обгона (т.5 л.д.72-76). Из заключения эксперта ФБУ Средне-Волжской РЦСЭ ФИО2 ФИО13 следует, что определить скорость движения автомобилей не представилось возможным по причине отсутствия исходных данных (следов торможения), в связи с чем невозможно определить и минимальное безопасное расстояние при завершении маневра также представляется невозможным (т.5 л.д. 79-100).

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, то вопреки доводам адвоката ФИО24, всем заключениям экспертов дана оценка с учетом требований ч. 2 ст. 17, 57 УПК РФ, а также разъяснений, изложенных в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от дата №... "О судебной экспертизе по уголовным делам", что заключение эксперта не обладает преимуществом перед другими доказательствами, а оценивается по общим правилам наравне с другими доказательствами в их совокупности. Данные требования закона судом первой инстанции соблюдены.

Суд апелляционной инстанции соглашается и с выводом суда первой инстанции о том, что заключение специалиста не может являться доказательством, так как исследование проведено вне рамок производства по уголовному делу по инициативе стороны защиты, на основании фотокопий некоторых материалов дела, представленных заинтересованным лицом, а назначение экспертиз, проведенных ФИО19 и ФИО18, произведено с нарушением порядка, установленным УПК РФ, так как в соответствии с ч. 1 ст. 57, ч. 2 ст. 195, ч. 4 ст. 199 УПК РФ, экспертом может быть признано любое лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке, установленном настоящим Кодексом, для производства судебной экспертизы и дачи заключения.

Как видно из материалов уголовного дела экспертное исследование №... проведено специалистом ООО Консалтинговая компания «Платинум» (т.3 л.д. 200-213).

Экспертом Северо-Западного РЦСЭ ФИО2 ФИО11, экспертом ООО «Экспертно-правовой центр» ФИО18 проведены экспертизы на основании постановления нотариуса ФИО3, вынесенного в соответствии со ст.ст.102,103 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате и соответствующих статьей Гражданско-процессуального законодательства РФ, предусматривающих сбор и обеспечение доказательств по гражданским делам (т.4 л.д.49-51).

Таким образом, вопреки доводам адвоката суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ тщательно проверил все доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты, сопоставил между собой и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора.

Не устраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования в его пользу, по делу не установлено. Оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ для признания недопустимыми положенных в основу приговора доказательств, не имеется. При этом суд обосновал в приговоре, какие доказательства взял за основу приговору, а какие отверг.

Утверждение адвоката ФИО24 о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела по существу представляет собой несогласие с данной судом оценкой исследованных доказательств, что не является основанием для удовлетворения жалобы.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводом адвоката, считает необходимым из описательно-мотивировочной части приговора исключить суждение суда о том, что автомобиль «ГАЗ» под управлением осужденного ФИО1 двигался со скоростью, превышающей установленные ограничения (страница 24 приговора). Кроме того, как видно из материалов уголовного дела, в частности из обвинительного заключения, нарушение п. 12.9 ПДД РФ, предусматривающего ответственность за превышение установленной скорости движения транспортного средств ФИО1 не предъявлялось.

При этом не установление скорости и момента возникновения опасности, о чем указывает сторона защиты в апелляционной жалобе, не влияют на доказанность вины осужденного ФИО1, которая установлена на основании совокупности исследованных в суде доказательств. Кроме того, как следует из показаний самого осужденного при опережении автомобиля «КАМАЗ 4308-А3» регистрационный знак <***>, он видел движущееся грузовое транспортное средство по встречной для него полосе движения, знал и понимал о том, что встречная полоса движения в процессе обгона стала не свободна, при этом двигаясь со скоростью 80-90 км/ч не отказался от дальнейшего обгона, не предпринял меры к снижению скорости управляемого им автомобиля, а продолжил своё движение с повышением скорости управляемого им транспортного средства. После обгона ехал со скоростью 80-90 км\час, затем притормозил, так как «видимо догнал следующий автомобиль» (т.5 л.д.134).

Таким образом, исследованные судом доказательства, опровергают версию об иных причинах ДТП, возникших не по вине ФИО1 Оценка доказательств и дорожной обстановки позволила суду первой инстанции сделать обоснованный вывод о том, что причиной ДТП стало нарушение ФИО1 требований ст.10.1, 11.2 ПДД РФ, которое находится в причинной связи с наступившими последствиями.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, суд обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Данная квалификация соответствует содержащемуся в приговоре описанию преступного деяния, в ее обоснование судом приведены убедительные мотивы, свидетельствующие о верности такого решения. Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения РФ, которые находятся в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием, в результате которого наступила смерть потерпевшего ФИО10

При таких обстоятельствах, оснований для прекращения в отношении него уголовного дела, о чем указано в апелляционной жалобе адвоката, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Согласно ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона являются нарушения, которые путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Как видно из протокола судебного заседания от дата всем участникам процесса были разъяснены права, в том числе право заявить отвод секретарю судебного заседания. Из аудиозаписи судебного заседания, проведенного дата и прослушанной судом апелляционной инстанции, следует, что после объявления судебного заседания продолженным, председательствующий сообщил о замене секретаря судебного заседания, а именно его фамилию (0,14 - 0,17 сек. аудиозаписи). То обстоятельство, что судом не выяснено мнение сторон относительного секретаря ФИО20, сомнений в соблюдении процедуры судебного разбирательства судом первой инстанции не вызывает и не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, так как условий, предусмотренных ст. 61 УПК РФ, которые бы исключали участие секретаря судебного заседания ФИО20 при произнесении последнего слова ФИО1, не установлено и доводов об этом апелляционная жалоба не содержит. Кроме того, как следует из аудиозаписи содержание последнего слова ФИО1 в протоколе судебного заседания изложено верно. При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает, что существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона, выразившихся в лишении или ограничении гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства либо несоблюдении процедуры судопроизводства, по делу не допущено, в связи с чем оснований для отмены приговора не имеется.

Наказание осужденному ФИО1 назначено судом в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения, обстоятельства, характеризующие личность осужденного, смягчающие наказание обстоятельства и отсутствие отягчающих, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного.

В качестве обстоятельств, смягчающих осужденному наказание, судом признано наличие малолетних детей. Довод государственного обвинителя о необходимости признания в качестве смягчающего обстоятельства наличие на иждивении двух малолетних детей и одного несовершеннолетнего ребенка суд апелляционной инстанции считает неубедительным.

Во вводной части приговора указано о наличии у ФИО1 троих несовершеннолетних детей, в описательно мотивировочной части приговора о наличии смягчающего наказание виновного обстоятельство наличие на иждивении малолетних детей. Тот факт, что в качестве смягчающего обстоятельства признано наличие малолетних детей, а не двух малолетних и одного несовершеннолетнего ребенка, не свидетельствует о нарушении закона, влекущего отмену или изменение приговора суда, так как наличие малолетнего ребенка является смягчающим наказание обстоятельством согласно п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ, а несовершеннолетнего ребенка может быть признано смягчающим в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Изменение приговора в части касающейся суждений суда о том, что ФИО1 двигался со скоростью, превышающей установленные ограничения, не уменьшает объем обвинения и, следовательно, не влечет снижения наказания.

Руководствуясь статьями 389.15, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Иглинского межрайонного суда Республики Башкортостан от 31 июля 2023 года в отношении ФИО4 изменить,

-из описательно-мотивировочной части приговора исключить суждение суда о том, что ФИО4 двигался со скоростью, превышающей установленные ограничения.

В остальной части данный приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Южакова Е.Г. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) путем подачи кассационной жалобы или представления в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу итогового судебного решения, через Иглинский межрайонный суд Республики Башкортостан для рассмотрения в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ;

- по истечении вышеуказанного срока – непосредственно в суд кассационной инстанции для рассмотрения в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10- 401.12 УПК РФ.

Председательствующий судья К.Х. Тазериянова