Решение по делу № 2-625/2025 от 24.10.2025 - о взыскании солидарно денежных средств за имущество, полученное из не предусмотренных законом источников.

дело № 2-625/2025

50RS0036-01-2024-009495-12

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«30» сентября 2025 года

г. Пушкино Московская область

Пушкинский городской суд Московской области

в составе:

председательствующего судьи Малюковой Т.С.,

при секретаре Капрару Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Генеральной прокуратуры РФ, в интересах РФ к ФИО1, ООО "Альфа Групп", ФИО2, ФИО3, ФИО4 о взыскании солидарно денежных средств за имущество, полученное из не предусмотренных законом источников,

УСТАНОВИЛ:

Генеральная прокуратура Российской Федерации, действующая в интересах Российской Федерации, с учетом уточнения требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, обратилась в суд с иском к ФИО1, ООО «Альфа Групп», ФИО2, ФИО3 и ФИО4 об обращении в доход Российской Федерации денежных средств в размере 565 725 812 руб., как имущества, полученного из не предусмотренных законом источников в период с 23 декабря 2019 года по <дата>.

В обоснование иска указано, что при осуществлении надзора за расследованием уголовного дела № по обвинению бывшего заместителя руководителя следственного отдела по Троицкому и Новомосковскому административным округам ГСУ СК России по <адрес> ФИО1 выявлены факты несоблюдения ответчиками установленных антикоррупционным законодательством запретов и ограничений.

Так, ФИО1 в период с <дата> по <дата> проходил службу в Следственном комитете Российской Федерации, занимая должности следователя следственного отдела по <адрес> следственного управления по Центральному административному округу ГСУ СК России по <адрес>, инспектора отдела Главного управления криминалистики СК России, заместителя руководителя следственного отдела по Троицкому и Новомосковскому административным округам ГСУ СК России по <адрес>. Занимая указанные должности, ФИО1 в нарушении законодательства о противодействии коррупции фактически владел ООО «Альфа Групп», не отражая эту информацию в сведениях о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, предоставляемых им во исполнение требований антикоррупционного законодательства. Он же в период 2019-2023 г. вопреки установленным запретам и ограничениям контролировал деятельность ООО «Альфа Групп», участвовал в управлении коммерческой деятельности указанной организации лично или через доверенных лиц, фактически выступая лицом, выполняющим в этой организации управленческие, организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции. Результатом деятельности ООО «Альфа Групп» под руководством ФИО1 стало получение обществом дохода за период 2019-2023 г. в размере 565 725 812 руб., который фактически являлся доходом ФИО1 и который последний не задекларировал, скрыв от контролирующих органов, равно как и скрыл имеющиеся между ним и обществом имущественные отношения и обязательства, что позволило ему совмещать свое должностное положение с коммерческой деятельностью.

В судебном заседании представители истца ФИО5 и ФИО6 поддержали заявленные исковые требования, ссылаясь на изложенные в иске обстоятельства. Пояснили, что ФИО1, являясь сотрудником СК России, в нарушение антикоррупционных запретов и ограничений одновременно осуществлял фактическое управление ООО «Альфа Групп», являлся его фактическим руководителем и получал от указанного общества в свою пользу денежные средства. В данном случае ФИО1 незаконно обогащался посредством деятельности принадлежащего ему юридического лица, при этом, поскольку ФИО2, ФИО3 и ФИО4 наравне с ФИО1 осуществляли в спорный период незаконную предпринимательскую деятельность в интересах ООО «Альфа Групп», на указанных ответчиков подлежит возложению солидарная ответственность по взысканию денежных за имущество, полученное из не предусмотренных законом источников. Размер заявленных исковых требований определен истцом в соответствии со сведениями, представленными налоговым органом в ходе проводимой проверки.

Ответчик ФИО1 исковые требования не признал, ссылаясь на доводы, приведенные в письменном отзыве и дополнениях к нему. Пояснил, что действительно в спорный период проходил службу в Следственном комитете Российской Федерации с 2018 года, в должности заместителя руководителя следственного отдела по Троицкому и Новомосковскому административным округам Главного следственного управления по <адрес> комитета Российской Федерации с <дата>. ФИО2 является матерью ответчика и генеральным директором ООО «Альфа Групп» от имени которой ФИО1 на основании выданной ему доверенности заключил с ФИО4 – отцом супруги ФИО1, соглашения об отступном, в соответствии с которыми в счет имеющегося у юридического лица долга в собственность ФИО4 были оформлены земельные участки. Данные действия не были направлены на обогащение юридического лица, в связи с чем, требования истца являются необоснованными. Кроме того, истцом не представлено доказательств размера заявленных требований, поскольку заявленная ко взысканию истцом сумма не является чистой прибылью юридического лица. Полагая требования истца необоснованными, просил отказать в удовлетворении иска в полном объёме.

Представитель ответчика ФИО4 по доверенности ФИО7 возражала против удовлетворения иска по доводам письменных возражений. Пояснила, что ФИО4, являясь отцом супруги ФИО1, никогда не принимал участия в хозяйственной деятельности ООО «Альфа Групп», до спорного периода между ФИО4 (займодавцем) и ООО «Альфа Групп» (заемщик) были заключены договоры займа, в счет исполнения которых были заключены соглашения об отступном. Полагала, что истец не доказал солидарную ответственность ФИО4 по выплате денежных средств за имущество, полученное из не предусмотренных законом источников, а также размер заявленных исковых требований, в связи с чем просила отказать в удовлетворении иска в полном объеме.

В судебное заседание представители ответчика ООО «Альфа Групп», ФИО2 и ФИО3 не явились, о времени и месте его проведения извещались надлежащим образом посредством направления судебных извещений почтовой корреспонденцией по адресам места их нахождения. Достоверно зная о нахождении дела в производстве суда, в суд своих представителей не направили; ранее участвуя по делу, возражали против удовлетворения иска, ссылаясь на необоснованность доводов истца.

Неявка в судебное заседание является выражением волеизъявления лица, участвующего в деле, и свидетельствует об отказе от реализации своего права на непосредственное участие в судебном разбирательстве дела и иных процессуальных прав, в том числе, предусмотренных статьей 35 Гражданского процессуального кодекса РФ, поэтому не может быть препятствием для рассмотрения судом дела по существу.

Суд, с учетом мнения участников процесса, положений статьи 167 Гражданского процессуального кодекса РФ полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся ответчиков.

Выслушав представителей истца, ответчика ФИО1, представителя ответчика ФИО4, опросив специалиста, исследовав материалы дела, оценив представленные в материалах дела доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Необходимость борьбы с коррупцией вытекает из основополагающих положений Конституции Российской Федерации, определяющих Р.Ф. в качестве правового государства (ч. 1 ст. 1).

Как следует из ст. 1 Федерального закона от <дата> № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (далее – Закон №), акты коррупции посягают на законные интересы общества и государства.

Противодействие коррупционным проявлениям направлено на защиту публичных интересов всего общества и государства, предметом которых выступает обладающее социальной востребованностью общее благо, а не субъективные интересы отдельных участников гражданского оборота.

Публично-правовой характер такой деятельности с очевидностью следует из установленной законом обязанности всех государственных и муниципальных органов, коммерческих и некоммерческих организаций, их должностных лиц противодействовать коррупции (ст. 5, 13.3 Закон №). Наряду с этим данная обязанность возложена на институты гражданского общества, а также физических лиц (п. 2 ст. 1). Тем самым законодатель придал ей всеобъемлющий и общеобязательный характер, что свойственно для публично-правовых, а не частно-правовых отношений.

Таким образом, в данном случае не преследуется цель защиты субъективных благ конкретных участников хозяйственного оборота, а реализуется публичная задача по защите основ конституционного строя и правовой демократии от коррупционных проявлений, на которые они посягают (Постановление Конституционного Суда РФ от <дата> №-П).

По этой категории дел прокурор не имеет субъективного интереса, не защищает чье-либо частное право, не преследует экономическую выгоду и не ставит задачи по извлечению дохода. Заявленные им требования направлены на пресечение коррупционных проявлений, то есть защиту нематериальных благ. В рамках же гражданского судопроизводства исследуются обстоятельства происхождения выявленного у должностного лица актива, наличие у него правомерных источников приобретения имущественного благосостояния, а не ведется спор о праве.

В связи с этим Генеральная прокуратура РФ в рамках предоставленных процессуальным законодательством полномочий обратилась с настоящим иском в суд за защитой публичных интересов государства и общества в целом.

Незаконное приобретение должностными лицами личного состояния и сращивание с бизнесом, против чего в данном иске выступает прокурор, наносит ущерб, как отмечено в Конвенции ООН против коррупции (принята <дата> Резолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи ООН), демократическим институтам, национальной экономике и правопорядку, порождает угрозы стабильности и безопасности общества, подрывает демократические и этические ценности.

Иными словами, коррупция наносит ущерб тем ценностям, которые статьями 1, 2, 8, 17-19, 21, 751 Конституции Российской Федерации отнесены к числу фундаментальных, неотъемлемых и нематериальных благ.

При этом требования о прекращении права собственности на определенное имущество конкретных лиц в данном случае не могут свидетельствовать о материальном характере спора. Применение указанного юридического последствия не является результатом нарушения ответчиками частноправовых норм, которые устанавливают правила поведения хозяйствующих субъектов в гражданском обороте. В данном случае применяются антикоррупционные нормы, в связи с нарушением публично-правовой обязанности должностного лица не допускать злоупотребления своим служебным положением. Названное юридическое последствие может быть применено только после установления судом состава коррупционного правонарушения, то есть констатации факта отсутствия у должностного лица законного основания для владения коррупционно приобретенным имуществом.

Таким образом, изъятие имущества выступает правовым последствием нарушения должностным лицом законодательства о противодействии коррупции. Разрешение его судьбы вытекает из выводов о наличии в действиях ответчика состава коррупционного правонарушения.

Под самой коррупцией в ст. 1 Закона № понимаются действия по злоупотреблению служебным положением, даче взятки, получению взятки, злоупотреблению полномочиями, коммерческому подкупу либо иному незаконному использованию физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде имущества или услуг имущественного характера для себя, третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды другими физическими лицами, в том числе за совершение этих деяний от имени или в интересах юридического лица.

В ходе рассмотрения дела судом установлено и не оспаривается сторонами, что ФИО1 с <дата> по <дата> проходил службу в федеральном государственном органе, являющуюся в соответствии со ст. 1 и 15 Федерального закона от <дата> № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации» и ст. 2 Федерального закона от <дата> № 58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» особым видом федеральной государственной службы.

Замещаемые им должности отнесены к должностям федеральной государственной службы, осуществление полномочий по которым влечет за собой обязанность представлять сведения о своих доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруги (супруга) и несовершеннолетних детей.

ФИО1 как федеральный государственный служащий в соответствии с требованиями Федерального закона от <дата> № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности,и иных лиц их доходам» обязан ежегодно представлять сведения о своих расходах, а также о расходах своих супруги и несовершеннолетних детей по каждой сделке по приобретению земельного участка, другого объекта недвижимости, транспортного средства, ценных бумаг (долей участия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций), цифровых финансовых активов, цифровой валюты, совершенной им, его супругой и несовершеннолетними детьми в течение календарного года, предшествующего году представления сведений, если общая сумма таких сделок превышает общий доход данного лица и его супруги за три последних года, предшествующих отчетному периоду, и об источниках получения средств, за счет которых совершены эти сделки.

Порядок представления федеральными государственными служащими сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера определен Положением, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от <дата> № (далее – Указ №).

Соответствующие сведения представляются по форме справки о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера (далее – декларация), утвержденной Указом Президента Российской Федерации от <дата> №.

Правовой статус, права и обязанности сотрудника СК России закреплены в Федеральном законе «О Следственном комитете Российской Федерации» от <дата> № 403-ФЗ и других нормативных актах.

Для обеспечения законности и бескорыстности при исполнении своих полномочий сотрудники СК России не могут заниматься предпринимательской деятельностью и другой оплачиваемой деятельностью лично или через доверенных лиц, они не вправе участвовать в деятельности по управлению хозяйственным обществом или иной коммерческой организацией, входить в состав органов управления коммерческой организации, пребывание в которых невозможно без специального личного волеизъявления, а также участвовать в работе общего собрания как высшего органа управления хозяйственного общества (ч. 3 ст. 121 Закона №).

В целях контроля за соблюдением федеральными государственными служащими антикоррупционных запретов на них возложена обязанность ежегодного представления сведений о своих доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также супруги (супруга)и несовершеннолетних детей (ч. 4 ст. 121 Закона №).

Соблюдение указанных мер обеспечивает государство эффективным правовым механизмом, способным охранять его от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность которой основывается на доверии общества. Нарушение правил декларирования порождает сомнения в нравственных качествах представителей государственных органов, а также законности и бескорыстности их действий.

Нарушение указанных запретов, ограничений и обязанностей влечет наступление предусмотренной ст. 13 Закона № ответственности.

В силу взаимосвязанных положений ст. 121, 13 и 14 Закона № к гражданско-правовой ответственности также могут быть привлечены организации, которые наряду с физическими лицами принимали участие в коррупционных правонарушениях.

Согласно ежегодно представляемым справкам о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера ФИО1 задекларировал свой доход за период 2018-2022 гг. на общую сумму 6 817 875, 98 руб., из которых за 2018 г. – 759 234, 82 руб., за 2019 г. – 955 709, 97 руб., за 2020 г. – 1 640 236, 50 руб., за 2021 г. – 1 752 551, 89 руб., за 2022 г. – 1 710 142, 80 руб.

В качестве дохода, полученного в обозначенный период супругой ФИО8, ФИО1 указал сумму в размере 5 845 696, 33 руб.: за 2018 г. – 865 676, 60 руб., за 2019 г. – 190 094, 33 руб., за 2020 г. – 178 697, 40 руб., за 2021 г. – 1 650 732, 55 руб., за 2022 г. – 2 960 495, 45 руб.

Декларации за 2023 г. Сосниным не подавались ввиду избрания ему меры пресечения в виде домашнего ареста и увольнения <дата> из органов СК России.

Изучение названных документов и их сопоставление с иными материалами дела дает суду основания полагать, что вышеописанные справки о доходах не содержали исчерпывающей информации об имущественном положении ФИО1 как государственного служащего.

Судом установлено, что в соответствующих разделах справок сведения об участии ФИО1 в период 2019-2023 г. в коммерческой организации не отражалось, декларируемые сведения не содержали полной и достоверной информации об его имущественном положении.

Согласно доводам иска Генеральной прокуратуры РФ, по итогам проверки установлено, что ФИО1, будучи сотрудником СК России, занимался предпринимательской деятельностью, в том числе, через доверенных лиц, являлся совладельцем и управлял хозяйственным обществом – ООО «Альфа Групп», скрывал свое участие в 2019-2023 г. в деятельности общества, не сообщал об обязательствах имущественного характера, связывающих его с указанной коммерческой организацией.

Приведенные доводы, заявленные в судебном заседании представителями истца согласуются с имеющимися в материалах дела и исследованными судом протоколами допроса ФИО9, ФИО3, ФИО10, ФИО11 и ФИО12, сведениями о движении денежных средств по банковским счетам ООО «Альфа Групп» и ФИО1, детализацией телефонных соединений по абонентским номерам ФИО1, заключением судебной лингвистической экспертизы, сведениями контролирующих организаций и учреждений, изъятой ГСУ СК России документацией.

Согласно исследованным показаниям ФИО10 с ФИО1 он познакомился через супругу последнего ФИО8 Ему известно, что мать ФИО1 – ФИО2 является директором ООО «Альфа Групп», у которого находилось в аренде примерно 20 земельных участков в <адрес>. По просьбе ФИО2 по вопросам уборочных работах на земельных участках в <адрес> он контактировал по возникающим вопросам с ФИО3, осуществляющим деятельность в сфере сельского хозяйства в <адрес>. Последний являлся племянником ФИО2

В соответствии с показаниями ФИО9 она является собственником ряда земельных участков сельскохозяйственного назначения на территории <адрес>. Она как арендодатель <дата> и <дата> заключила договоры аренды названной земли с ООО «Альфа Групп» в лице ФИО1, который лично подписал соглашения. В ходе встреч ФИО1 сообщил, что является сотрудником СК России, в связи с чем может оказывать содействие работе названного общества, а также помочь ей в случае возникновения каких-либо проблем с правоохранительными органами. В ходе переписки в мессенджере «Ватсап» он присылал ей фото приказа о присвоении ему специального звания – подполковник юстиции.

Показания ФИО9 полностью подтверждаются протоколами допросов ФИО11 и ФИО12, согласно которым ФИО1 представлялся им как арендатор земельных участков от имени ООО «Альфа Групп», а также подписывал договоры аренды земельных участков в <адрес> по доверенности общества оформленной на его имя.

Согласно протоколам допроса ФИО3 он является родственником С-ных, осуществляет сельскохозяйственные работы на арендованных ООО «Альфа Групп» землях в <адрес>. Руководство обработкой участков, арендованных названным обществом у ФИО9, руководил ФИО1 Он выбирал вид посевной культуры, распределял прибыль, контролировал сроки, привлекал других рабочих для выращивания продукции.

В соответствии со ст.ст. 59, 60, 67 ГПК РФ суд оценивает вышеприведенные протоколы допросов как относимые и допустимые доказательства, поскольку они отвечают требованиям закона и имеют значение для разрешения дела. Оснований сомневаться в достоверности полученных от допрошенных лиц сведений у суда не имеется. Они носят последовательный и не противоречивый характер.

Наряду с показаниями вышеуказанных лиц изложенные в иске обстоятельства незаконного участия ФИО1 в 2019-2023 г. в коммерческой деятельности общества подтверждаются:

- доверенностью № <адрес>4 от <дата>, согласно которой ООО «Альфа Групп» в лице генерального директора ФИО2 уполномочивает ФИО1 на приобретение любым способом на имя ООО «Альфа Групп» за цену и на условиях по своему усмотрению любой объект недвижимого имущества, на территории РФ, предоставлено право быть представителем ООО «Альфа Групп»,

- выписками о движении денежных средств по банковским счетам ООО «Альфа Групп» и ФИО1, согласно которым на банковскую карту ФИО1 поступали денежные средства от финансово-хозяйственной деятельности общества

- заключением эксперта об исследовании переписки между ФИО9 и ФИО1, согласно которому последний осуществлял свои действия как доверенное лицо ООО «Альфа Групп», принимал участие в сельскохозяйственной деятельности, реализации урожая, распоряжался деньгами общества, согласовывал условия исполнения и продления срока договора аренды.

Таким образом, судом установлено, что ФИО1, являясь в период с <дата> по <дата> сотрудником СК России, вопреки антикоррупционным запретам лично участвовал в коммерческой деятельности общества, фактически руководил его деятельностью.

Осуществление контроля над организацией включает в себя оказание или возможность оказывать определяющее влияние на решения, принимаемые этой организацией в отношении распределения полученной организацией прибыли (дохода) в силу прямого или косвенного участия в такой организации, а также на решения лица, осуществляющего управление активами такой структуры.

ФИО1 в соответствии с приказом №-к от <дата> был освобожден от должности заместителя руководителя следственного отдела по Троицкому и Новомосковскому административным округам ГСУ СК РФ по <адрес> и уволен за непринятие мер по предотвращению и урегулированию конфликта интересов в связи с утратой доверия.

По итогам рассмотрения гражданского дела по иску ФИО1 к Главному следственному управлению Следственного комитета Российской Федерации по <адрес>, в котором, с учетом уточнения исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, ФИО1 просил суд признать незаконным порядок проведения служебной проверки и доклад о результатах проведения проверки соблюдения ограничений и запретов, установленных Федеральным законом от <дата> № 273-ФЗ «О противодействие коррупции» и другими федеральными законами, утвержденный <дата>; признать незаконными и отменить приказ Главного следственного управления по городу Москве Следственного комитета Российской Федерации от <дата> №-к «Об освобождении от должности и увольнении ФИО1»; восстановить ФИО1 в ранее замещаемой должности заместителя руководителя следственного отдела по Троицкому и Новомосковскому административным округам ГСУ СК РФ; взыскать в пользу ФИО1 недополученное денежное довольствие за время вынужденного прогула в размере 1 010 958,00 рублей; взыскать в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 50 000,00 рублей, решением Замоскворецкого районного суда <адрес> от <дата> требования удовлетворены частично.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от <дата> указанное решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение, которым в иске ФИО1 отказано в полном объеме, при этом судом установлено:

«…Давая правовую оценку действиям ФИО1 в ситуации, при которой он выступал как доверенное лицо ООО «Альфа Групп», генеральным директором которого является его мать, принимал участие в хозяйственной деятельности данного юридического лица, взаимодействовал с арендодателем ФИО9 по вопросам заключения договора, уплаты долга, заявляя о себе как о сотруднике Следственного комитета, суд первой инстанции вопреки установленным по делу обстоятельствам, представленным доказательствам произвольно указал на то, что они не дают оснований для вывода о наличии у ФИО1 личной заинтересованности при исполнении должностных обязанностей.

Вывод суда первой инстанции о непредставлении ответчиком соответствующих доказательств, подтверждающих личную заинтересованность ФИО1, противоречит как объяснениям самого истца, не оспаривающего фактические обстоятельства взаимодействия с ФИО9, установленные о результатам проверки, так имеющейся в материалах дела переписке ФИО9 и ФИО1, которая с учетом заключения специалиста по результатам лингвистического исследования напрямую свидетельствует о заинтересованности последнего в получении ООО «Альфа Групп» максимальной прибыли от продажи полученного с земельного участка урожая и возможности получения ФИО1 дохода.

Ссылаясь на фактическое отсутствие у ФИО1 полномочий для реализации личной заинтересованности, суд необоснованно ограничился указанием на территориальное распределение должностных обязанностей ФИО1, при этом не учел специальный правовой статус лица, проходящего службу в Следственном комитете, выполняющего конституционно значимые функции. Между тем, ответчиком обоснованно указывалось на то, что ФИО1, являясь сотрудником центрального аппарата Следственного комитета, обладал обширными полномочиями по всем субъектам Российской Федерации, в связи с чем у него имелась возможность создать для ООО «Альфа Групп» преимущественные условия для оплаты задолженности по арендной плате, о чем ФИО1 сообщил ФИО9, заверяя об отсутствии каких-либо сложностей при получении прибыли в связи с правовым статусом.

Указывая на отсутствие конфликта интересов в связи с должностным положением ФИО1, суд первой инстанции не учел, что основанием увольнения является непринятие ФИО1 мер по предотвращению и (или) урегулированию конфликта интересов, повлекшее утрату к нему доверия, при этом суд оставил без внимания и правовой оценки факт неуведомления ФИО1 представителя нанимателя о возникновении личной заинтересованности.

По смыслу приведенного правового регулирования меры по предотвращению и (или) урегулированию конфликта интересов государственный служащий обязан принимать не только по факту возникновения конфликта интересов, а в целях его предотвращения, недопущения любой возможности возникновения конфликта интересов.

Возникший гражданско-правовой спор между ООО «Альфа Групп», представителем которой выступал ФИО1, и ФИО9 напрямую указывает на возникновение у сотрудника Следственного комитета Российской Федерации личной заинтересованности и обязывает последнего направить представителю нанимателя соответствующее уведомление. Обязанность по уведомлению о возможности возникновения конфликта интересов не зависит от должностных обязанностей и полномочий, а также замещаемой должности.

Указанная обязанность ФИО1 исполнена не была. В нарушение требований ч. 2 ст. 11 Федерального закона от <дата> 273-ФЗ «О противодействии коррупции» ФИО1 не уведомил в письменной форме представителя нанимателя о личной заинтересованности при исполнении должностных обязанностей, которая может привести к конфликту интересов, лично а также через доверенных лиц участвовал в управлении ООО «Альфа Групп», не принял мер к предотвращению конфликта интересов, тем самым совершил коррупционный проступок.

Результатами проверки подтверждаются допущенные истцом нарушения требований к служебному поведению и урегулированию конфликта интересов.

При решении вопроса о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности принято во внимание, что за период службы ФИО1 неоднократно привлекался к дисциплинарной ответственности, на момент увольнения имелось два неснятых дисциплинарных взыскания (замечание и выговор).

Кроме того, Главным следственным управлением Следственного комитета Российской Федерации <дата> в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных ст. 289, п. «6» ч. 2 ст. 165 УК РФ по факту незаконного участия последнего в предпринимательской деятельности, причинении им особо крупного имущественного ущерба.

Применение к ФИО1 меры взыскания в виде увольнения в связи с утратой доверия соответствуют характеру совершенного коррупционного правонарушения – не уведомление представителя нанимателя о возможном конфликте интересов или о возможности его возникновения, его тяжести, обстоятельствам, при которых оно совершено, ответчиком учтены предшествующее отношение истца к исполнению служебных обязанностей.

С учетом установленных по делу обстоятельств судебная коллегия приходит к выводу, что у ответчика имелись основания для увольнения ФИО1 за непринятие мер по предотвращению и урегулированию конфликта интересов, в связи с утратой доверия в соответствии с п. 7.1 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, п. 1 ч. 1 ст. 30.2 Федерального закона от <дата> № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации», порядок применения взыскания за коррупционное нарушение ответчиком нарушен не был. …».

Установленные вступившим в законную силу судебным решением обстоятельства, также подтверждают доводы истца о том, что ФИО1 являясь в период с <дата> по <дата> сотрудником СК России, вопреки антикоррупционным запретам лично участвовал в коммерческой деятельности общества, фактически руководил его деятельностью.

Кроме того, отрицание ФИО1 своего участия в управлении обществом не изменяет и не отменяет его обязанность, как государственного служащего, декларировать отношения с ним, поскольку эти отношения, как следует из действующего нормативного регулирования, носят имущественный характер и основаны на осуществлении функций по владению юридическим лицом и контролю за его действиями (решениями), получении выгод от его деятельности и других обязательств.

Таким образом, судом установлено, что Общество, владельцем которого в нарушение антикоррупционных запретов и ограничений являлся ФИО1, фактически являлись средствами обогащения последнего, использовались им для получения дохода, тем самым имущество в виде денежных средств получено обществом вследствие нарушения ФИО1 как лицом, занимавшим государственные должности, требований и ограничений.

Действуя добросовестно и соблюдая предусмотренные актикоррупционным законодательством запреты и ограничения, связанные с занятием государственных должностей, ФИО1, должен был принять меры к прекращению своего участия в управлении обществом.

Однако данную обязанность не исполнил, следовательно, вся деятельность общества, осуществляемая при участии и под руководством ФИО1, а также в нарушении им законодательных запретов являлась незаконной, что в свою очередь указывает о ничтожности полученных обществом доходов.

Согласно представленной в материалах дела информации ИФНС России № по <адрес> от <дата>, в период за 2019-2022 гг. в качестве дохода ООО «Альфа Групп» получило 565 725 812 руб.

При этом суд не соглашается с указанным истцом размером доходов в сумме 565 725 812 руб. поскольку, данная сумма была установлена за период с 2019 по 2022 г.

Названный период истцом был уточнен в соответствии со вступившим в законную силу приговором Щербинского районного суда <адрес> от <дата>, которым ФИО1 признан виновным в незаконном участии в управлении ООО «Альфа Групп» в период с <дата> (дата выдачи доверенности на имя ФИО1) по <дата> (увольнение ФИО1 из органов СК России).

Кроме того, указанным приговором суда также установлены юридически значимые обстоятельства, подтверждающие доводы иска.

Согласно полученной по запросу суда дополнительной информации ИФНС России № по <адрес> от <дата> доход ООО «Альфа Групп» за период с <дата> по <дата> составил 3 695 248 руб.

Таким образом, доход ответчика за период с <дата> по <дата>, вопреки доводам иска, составил 408 943 017 руб.

Ответчики оспаривали возможность изъятия доходов (выручки) предприятия, поскольку они, по их мнению, не являются имуществом, не соглашались с подходом истца при установлении объема денежных средств, извлеченного организацией, ссылались на несение обществом расходов и уплате налогов с полученной суммы доходов, а также право учредителя на получение только чистой прибыли (дивидендов) от деятельности организаций.

Вместе с тем, данные доводы ответчиков не основаны на законе.

По смыслу положений подп.8 п.2 ст. 235 ГК РФ предметом судебного разбирательства является не экономическая природа имущественного положения ответчиков, а проверка законности его происхождения.

Из установленных в ходе рассмотрения дела обстоятельств следует, что ФИО1, поступая вопреки установленным антикоррупционным законодательством ограничениям, фактически принял участие в управлении и руководстве обществом, то есть занимался запрещенной деятельностью и извлечением от нее незаконных выгод, которыми в рассматриваемом случае стали денежные средства в размере 408 943 017 руб.

Действующее антикоррупционное законодательство не позволяло ФИО1 заниматься предпринимательской деятельностью, участвовать в управлении хозяйствующим субъектом, выступать лицом, выполняющим в этой организации управленческие, организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, принимать в его интересах ключевые стратегические решения, влекущие юридические и экономические последствия, получать доходы из непредусмотренных законом источников, то есть все те действия, в силу которых он и другие ответчики достигли запрещенного результата в виде обогащения себя на 408 943 017 руб.

С учетом изложенного, суд не соглашается с позицией ответчиков о том, что сумма полученного обществом дохода не может быть взыскана в полном объеме.

Выводы суда также не опровергаются заключением специалиста ООО «Аудиторская фирма ДИА КонАудит» ФИО13, который при опросе в судебном заседании в качестве специалиста пояснил, что определение чистой прибыли ООО «Альфа Групп» за спорный период не являлось целью и задачами аудиторской проверки, исследованию подлежало установление подтверждения данных, содержащихся в бухгалтерских (финансовой) отчетности Общества за 2019-2023 г.г., в соответствии с документацией, представленной на исследование ФИО1; выявлены несоответствия.

В соответствии с подп.8 п.2 ст. 35 ГК РФ, суд приходит к выводу о том, что обращению по решению суда в доход РФ подлежит все имущество, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные источники.

Иной подход в рассматриваемой правовой ситуации направлен на неверное толкование ответчиками норм материального права, в связи с чем, отклоняется судом.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, содержащейся в пункте 5.3 Постановления от <дата> N 26-П, по буквальному смыслу подпункта 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 17 Федерального закона N 230-ФЗ, предполагается, что имущество, в отношении которого государственным (муниципальным) служащим не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, подлежит изъятию в целом, независимо от того, что в какой-то части затраты на его приобретение могли быть произведены из законных доходов.

Добросовестное соблюдение запретов не позволило бы ФИО1 скрывать имущество, осуществлять предпринимательскую деятельность, управлять коммерческой организацией, под прикрытием участвовать в сделках и на каждом этапе сопровождать их исполнение, как это имело место в рассмотренных событиях.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела нашли свое подтверждение доводы истца о том, что в период нахождения на государственной службе ФИО1 в нарушение антикоррупционного законодательства занимался предпринимательством, через доверенных лиц управлял коммерческой организацией, скрывая свое участие в 2019-2023 гг. в деятельности общества – ответчика ООО «Альфа Групп».

Анализируя содержание приведенных доказательств, суд приходит к выводу об обоснованности утверждения истца о том, что владение, а также управление ООО «Альфа Групп», участие в его хозяйственной деятельности и получение обществом дохода было прямо сопряжено с нарушением ФИО1 антикоррупционных запретов и ограничений, установленных для лиц, занимающих государственные должности.

Таким образом, суд признает полученный ООО «Альфа Групп» доход как имущество, являющееся продуктом коррупционного поведения ответчиков.

К гражданско-правовым последствиям коррупционного поведения пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ относит возможность принудительного изъятия судом у собственника в доход государства имущества, когда им не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения законным путем.

В силу названной нормы имущество, полученное вследствие нарушения установленных антикоррупционным законодательством запретов и ограничений подлежит обращению исключительно в доход Российской Федерации и не может являться легальным объектом гражданского оборота, быть законным средством платежа, а также находиться у кого-либо на законных основаниях.

Совокупность вышеприведенного нормативного регулирования рассматриваемой сферы правоотношений является достаточной для понимания того, что коррупционно нажитое имущество изымается из оборота, а преодоление этого установления и всякие операции с ним относятся к числу недопустимых, оцениваются как легализация и преследуются по закону.

Положения пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ об обращении по решению суда в доход государства имущества, в отношении которого не представлены доказательства его приобретения на законные доходы, отсылают ко всему законодательству о противодействии коррупции, а не только к Закону № 230-ФЗ. Эта норма гражданского законодательства не содержит ограничений, позволяющих суду применять предусмотренный в ней механизм исключительно к случаям несоответствия расходов лиц, замещающих государственные должности, их доходам за определенный период.

Закон № 273-ФЗ, устанавливая гражданско-правовую ответственность за коррупционные правонарушения, также не ограничивает правоприменителя только результатами проверок соответствия расходов указанных лиц их доходам.

В этой связи положения Закона № 230-ФЗ, регламентирующие осуществление контроля за расходами и доходами должностных лиц органов власти, в том числе сроков и порядка проведения проверок, на спорные правоотношения не распространяются.

Введенный в действие пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ механизм противодействия коррупции в виде принудительного изъятия по решению суда имущества, приобретенного в нарушение антикоррупционного законодательства, является единственной мерой гражданско-правовой ответственности за совершение коррупционного правонарушения, следствием которой стало незаконное обогащение физических и юридического лиц, что, как постановил Конституционный Суд Российской Федерации, согласуется с признаваемыми на международном уровне стандартами борьбы с коррупцией.

Иное истолкование закона ведет к неоправданному исключению из сферы правового регулирования и контроля источников приобретения имущества, в отношении которого имеются объективные и не опровергнутые данные о его получении от запрещенной антикоррупционным законодательством деятельности, что противоречит принципам законности и справедливости, а также неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений, препятствует эффективному противодействию коррупции и способствует незаконному обогащению лиц, в пользу которых состоялось злоупотребление служебным положением или полномочиями (ст. 1, 3 Закона №).

Целенаправленное толкование ответчиками указанных нормативных актов по ограничению сферы их применения и сужению пределов полномочий органов прокуратуры не основано на законе и не отвечает задачам, которые возложены на органы прокуратуры федеральными законами от <дата> № и от <дата> № по обеспечению верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, охраняемых законом интересов общества и государства, а также принципа неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений.

При этом Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно разъяснял о допустимости изъятия в доход государства имущества, если доказаны обстоятельства его приобретения лицом за счет незаконных действий или доходов должностного лица, за чьими расходами осуществляется контроль в соответствии с Федеральным законом «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» (Определения от <дата> №-О, от <дата> №-О, от <дата> №-О, от <дата> №-О, от <дата> №-О, от <дата> №-О, Постановления от <дата> №-П, от <дата> №-П).

Посредством ведения обществом деятельности, ФИО1 осуществлял предпринимательскую деятельность в своих собственных интересах.

Конечной целью совершения ФИО1 деяния коррупционной направленности, выразившегося в нарушении возложенных на него запретов и ограничений, являлось незаконное обогащение через получаемый обществом доход.

Тем самым такая мера как обращение в доход государства такого незаконного полученного дохода, полученного обществом за исковой период, будет адекватной реакцией государства в целях достижения цели сделать попытку обогащения таким способом бессмысленной и бесперспективной.

Управление ФИО1 деятельностью общества при наличии у последнего запрета на такую деятельность, указывает на то, что полученный обществом доход имеет незаконный источник своего происхождения.

Принимая во внимание всю совокупность исследованных доказательств, суд приходит к выводу о владении и управлении ФИО1 обществом ООО «Альфа Групп» в период нахождения на государственной службе и укрытии информации от контролирующих органов.

Вышеописанные действия ответчиков, как их оценивает Конституционный Суд РФ с учётом требований Конвенции ООН против коррупции, представляют собой незаконное приобретение личного состояния и наносят ущерб демократическим институтам, устойчивому развитию, национальной экономике и правопорядку, порождают серьёзные угрозы стабильности и безопасности общества, подрывают демократические и этические ценности (Постановление от <дата> №-П).

Принимая во внимание, что хозяйственная деятельность общества, получение им дохода были сопряжены с нарушением ФИО1 антикоррупционных запретов и ограничений, требования прокурора о взыскании полученного в исковой период ООО «Альфа Групп» дохода в доход государства в соответствии с пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ являются законными и обоснованными.

Рассматривая вопрос о привлечении общества к гражданско-правовой ответственности за нарушение норм законодательства о противодействии коррупции, суд отмечает, что к числу законов, за соблюдением которых осуществляют надзор органы прокуратуры, относится Закон №, устанавливающий принципы противодействия коррупции и возлагающий на Генерального прокурора Российской Федерации, а также подчиненных ему прокуроров функции по координации деятельности правоохранительных органов в борьбе с коррупцией, в том числе по реализации иных полномочий в области противодействия коррупции.

При этом юридически обязывающие положения Закона №, как следует из ст. 13, 14 этого нормативного акта, распространяются не только на лиц, замещающих должности в органах государственной и муниципальной власти, но и на физических и юридических лиц, которые в случае совершения коррупционного правонарушения привлекаются к уголовной, административной, гражданско-правовой и дисциплинарной ответственности в соответствии с законодательством.

Согласно ст. 10 Закона № в коррупционных правонарушениях могут участвовать состоящие с должностным лицом органа власти в близком родстве или свойстве лица (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители и дети супругов и супруги детей), которые получили от исполнения им своих должностных обязанностей доход в виде денег, иного имущества, в том числе имущественных прав, услуг имущественного характера, результатов выполненных работ или каких-либо выгод (преимуществ) лицом. К числу выгодоприобретателей от коррупционной деятельности закон также отнес граждан и организации, которые связаны с должностным лицом, либо состоящими с ним в близком родстве или свойстве лицами, имущественными, корпоративными или иными близкими отношениями.

Из обозначенных нормативных положений следует, что круг физических и юридических лиц, который может быть привлечен к ответственности за совершение коррупции, не определяется в системе действующего законодательства Российской Федерации каким-либо перечнем, а напрямую зависит от факта совершения ими участия в совершении тем или иным физическим либо юридическим лицом коррупционного правонарушения.

Не содержится таких ограничений и в положениях пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ, где прямо предусмотрена возможность обращения в федеральную собственность имущества, в отношении которого в соответствии с законодательством о противодействии коррупции не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы. При этом ограничение по лицам, виду и перечню взыскиваемого имущества, названная норма права не предусматривает.

Данный вывод не противоречит Закону № 230-ФЗ, поскольку этот нормативный акт реализует только одну из мер противодействия коррупции и устанавливает круг лиц, в отношении которых подразделения кадровых служб государственных, муниципальных и других структур вправе проводить контроль за их расходами и доходами. В законе не содержится перечня лиц, который подлежит привлечению к ответственности за совершение коррупционных правонарушений либо освобожден от этой ответственности.

С учетом приведенных норм ООО «Альфа Групп» совершило самостоятельное коррупционное правонарушение, поскольку не приняло мер по предупреждению коррупции, использовало возможность получения дохода при участии ФИО1, способствовали сокрытию коррупционного актива.

Общество было вовлечено ФИО1 в свою коррупционную деятельность, принимало в ней активное и добровольное участие, извлекали из доступа к власти преимущественное положение и выгоды.

Они осознавали, что действуют недобросовестно, их поведение является запрещенной антикоррупционным законодательством деятельностью и порождает за собой ничтожные последствия. Однако, от участия в коррупционном правонарушении не отказались, продолжили извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения.

Таким образом, по смыслу положений ст. 1, 10 ГК РФ своими собственными действиями они перевели свой вид деятельности и имущество из легального в нелегальное положение, в теневой сектор экономики, что несовместимо с принципами гражданского оборота и осуществления депутатской деятельности.

Исходя из того, что в судебном заседании нашел свое подтверждение факт совершения ФИО1 коррупционного правонарушения, выразившегося в занятии предпринимательской деятельностью и участия в управлении юридическим лицом вопреки установленным запретам и ограничениям, результатом которого явилось получение обществом дохода в размере 408 943 017 рублей, то суд приходит к выводу о том, что указанный доход как коррупционно приобретенное имущество, законное основание для владения которым у ФИО1 отсутствовало, подлежит изъятию в доход Российской Федерации.

С учетом установленных по делу обстоятельств, суд полагает обоснованным требования истца о привлечении к солидарной ответственности ответчиков ООО "Альфа Групп", ФИО2 (генеральный директор ООО "Альфа Групп"), а также ФИО3, активно осуществляющего в спорный период предпринимательскую деятельность в интересах общества.

Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения иска в отношении ответчика ФИО4, поскольку как следует из материалов дела, между ФИО4 (займодавец) и ООО "Альфа Групп" (заемщик) были заключены договоры займа № с условием поручительства беспроцентный целевой) от <дата>, № с условием поручительства беспроцентный целевой) от <дата>, т.е. до юридически значимого периода совершения ФИО1 деяния коррупционной направленности, соответственно, заключенные между ФИО4 и ФИО1 от имени ООО "Альфа Групп" соглашения об отступном к договорам залога недвижимого имущества № от <дата>, № от <дата>, согласно которыми в счет исполнения обязательств ООО "Альфа Групп" по возврату займа в собственность ФИО4 передано имущество Общества в виде двух земельных участков в <адрес>, были направлены на погашение имеющегося долга Общества перед ФИО4, а не на извлечение Обществом прибыли, при этом, законность заключенных между сторонами сделок не оспаривалась, сделки недействительными не признаны.

Таким образом, в действиях ФИО4 суд не усматривает коррупционного правонарушения, в связи с чем оснований для возложения на указанного ответчика гражданско-правовой ответственности по солидарному взысканию денежных за имущество, полученное из не предусмотренных законом источников, не имеется.

Учитывая установленные судом обстоятельства, руководствуясь приведенными выше положениями закона, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении иска Генеральной прокуратуры РФ, в интересах РФ к ответчикам ФИО1, <дата> г.р., ООО "Альфа Групп", ИНН <***>, ФИО2, <дата>, ФИО3, <дата> г.р., о взыскании солидарно денежных средств на сумму 408 943 017 руб. за имущество, полученное из не предусмотренных законом источников.

При этом суд полагает необходимым отметить, что решение об удовлетворении иска относится к особым правовым мерам, направленным на предупреждение незаконного обогащения лиц, осуществляющих публичные функции, связанных с ними юридических и физических лиц, и тем самым на эффективное противодействие коррупции, отвечает предназначению правового регулирования в указанной сфере, по защите конституционно значимых ценностей, и не нарушает баланс публичных интересов борьбы с коррупцией и частных интересов ответчиков.

В силу ст. 103 ГПК РФ в доход Пушкинского городского округа с ответчиков ФИО1, ООО «Альфа Групп», ФИО2, ФИО3 солидарно подлежит взысканию государственная пошлина в размере 777 415 руб. пропорционально сумме удовлетворенных исковых требований.

Доказательств, опровергающих выводы суда, сторонами не представлено.

Иные доводы сторон были также предметом подробного судебного исследования, однако не влияют на выводы суда.

Руководствуясь положениями ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск Генеральной прокуратуры РФ, в интересах РФ к ФИО1, ООО "Альфа Групп", ФИО2, ФИО3, ФИО4 о взыскании солидарно денежных средств за имущество, полученное из не предусмотренных законом источников удовлетворить частично.

Взыскать в доход Российской Федерации солидарно с ФИО1, ООО «Альфа Групп», ФИО2, ФИО3 денежные средства на сумму 408 943 017 руб., как имущество, полученное из не предусмотренных законом источников.

Взыскать солидарно с ФИО1, ООО «Альфа Групп», ФИО2, ФИО3 в доход Пушкинского городского округа государственную пошлину в размере 777 415 руб.

В удовлетворении оставшейся части исковых требований, в размере, превышающем, установленный судом, а также к ответчику ФИО4 - отказать.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Пушкинский городской суд в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме – <дата>.

Судья: