дело № 2-2/2023

№ 33-4662/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Оренбург 13 июля 2023 года

Судебная коллегия по гражданским делам Оренбургского областного суда в составе:

председательствующего судьи Наумовой Е.А.,

судей Афанасьевой Ж.В., Султанова Р.А.,

при секретаре Лоблевской Н.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО1 о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки,

по апелляционной жалобе ФИО2

на решение Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 1 марта 2023 г.

Заслушав доклад судьи ФИО15, пояснения представителя ответчика – ФИО6, просившего оставить решение суда без изменения, судебная коллегия

установила:

изначально ФИО16 обратилась в суд с названным выше иском, указав, что (дата) между ней и ответчиком, от имени которой выступала ее мать ФИО18, заключен договор дарения трехкомнатной (адрес) общей площадью 58 кв.м, по адресу: (адрес). Договор зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Оренбургской области (дата) ФИО18 и ФИО1, воспользовавшись ее престарелым возрастом 79 лет, а также сообщив ей, что у нее обнаружено онкологическое заболевание и жить ей осталось мало, обманом, под видом оформления завещания, заключили договор дарения квартиры. Воля истца не была направлена на безоговорочный и безвозмездный отказ от права собственности на единственную квартиру. Важным юридическим фактом является то, что имеется обстоятельство неисполнения сделки. Она продолжает проживать в квартире, несет расходы по ее содержанию. Одаряемая никогда в квартиру не вселялась и не намеревалась до ее (истца) смерти. Бремя содержания квартиры ФИО1 не несет и не собирается нести, возложив все на истца. Сделка по дарению квартиры была совершена с целью, чтобы никто не узнал, как и что произошло. Стороны не сделали ничего для ее исполнения. Вопрос о вселении ФИО7 не ставила. То, что спорный договор дарения в соответствии с пунктом 6 имеет силу и передаточного акта при указанных обстоятельствах никакого правового значения не имеет. Также важным юридическим фактом является то, что она (истец) в возрасте 79 лет, находясь в тяжелом депрессивном состоянии после постановки ей онкологического диагноза, не могла понимать значение своих действий и оценивать должным образом риск заключения сделки по отчуждению принадлежащей ей трехкомнатной квартиры. Квартиру она никогда не собиралась ни дарить, ни продавать. Подписывая договор дарения, думала, что подписывает завещание в пользу своих детей.

(дата) истец ФИО16 умерла, с заявлением о процессуальном правопреемстве обратился её сын ФИО2

Определением суда от 19 мая 2022 г. произведена замена истца ФИО16 на ФИО2, который в обоснование своих требований указал аналогичные доводы (т. 1 л.д. 113-115).

Уточнив исковые требования, истец просил суд признать недействительным договор дарения квартиры по адресу: (адрес), заключенный (дата) между ФИО16 и ФИО1, аннулировать государственную регистрацию права собственности на имя ФИО1, включить квартиру в состав наследственного имущества после смерти ФИО16, умершей (дата) (т. 1 л.д. 76-77).

Решением Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 1 марта 2023 г., с учетом определения суда об устранении описки, в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит отменить решение суда, ссылаясь на его незаконность и необоснованность и принять по делу новое решение об удовлетворении его требований.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

В пункте 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

По смыслу статей 153, 154 Гражданского кодекса Российской Федерации сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. При этом на ее совершение необходимо выражение согласованной воли ее сторон.

Из анализа указанных положений в их системном толковании следует, что сделка является действительной, когда воля сторон сделок является согласованной и соответствует их волеизъявлению.

Согласно статье 209 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности наделяет собственника правомочиями владения, пользования и распоряжения. Данные правомочия носят абсолютный характер и принадлежат собственнику независимо от того, находится ли это имущество в его фактическом владении и пользовании или нет.

В силу статьи 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2).

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Из материалов дела следует и судом первой инстанции установлено, что ФИО16 на праве собственности принадлежала квартира по адресу: (адрес).

(дата) между ФИО16 и ФИО1, от имени которой на основании нотариальной доверенности действовала ФИО18, заключен договор дарения указанной квартиры.

Договор зарегистрирован в установленном законом порядке путем внесения записи в Единой государственный реестр недвижимости.

(дата) истец ФИО16 умерла.

После ее смерти с заявлениями о принятии наследства обратились дети: сын ФИО18, сын ФИО2 от имени которого на основании доверенности действовала ФИО17

Оспаривая действительность договора дарения, основанием недействительности данного договора первоначальный истец и его правопреемник ссылались на положения статей 170, 177, 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

С целью проверки доводов истца о том, что при заключении сделки ФИО16 заблуждалась по поводу природы сделки (ст. 178 ГК РФ), суд назначил по делу посмертную комплексную амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу, поручив ее проведение №

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов ФИО8, ФИО9, ФИО10 № от (дата) ФИО16, в юридически значимый период, а именно на день подписания ею договора дарения (дата) каким-либо психическим расстройством, которое бы лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими не страдала, поскольку как показывает анализ материалов гражданского дела и предоставленной медицинской документации в психическом состоянии ФИО16 не зафиксировано ни слабоумия, ни бреда, ни галлюцинаций, ни иных болезненных психических расстройств. А потому ФИО16 на день подписания ею договора дарения (дата) могла понимать значение своих действий и руководить ими, осознавать юридическую суть, социальные и правовые последствия совершаемых действий.

Принимая оспариваемое решение, суд первой инстанции учел результаты посмертной комплексной амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы, показания свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО18, ФИО14, и пришел к выводу, что сделка по дарению квартиры ФИО16 заключалась осознанно и добровольно, она понимала все последствия своих действий, ее психическое и психоэмоциональное состояние позволяло ей отличить характер совершаемого юридически значимого действия.

Судебная коллегия соглашается с указанным выводом суда, поскольку он соответствует обстоятельствам дела, обоснован нормами права, регулирующими спорные правоотношения, и доказательствами, исследованными в судебном заседании, которым судом дана надлежащая оценка в соответствии со ст. 67 ГПК РФ.

Однако, судебная коллегия признала заслуживающим внимание довод апелляционной жалобы о том, что при подаче искового заявления ФИО16 ссылалась на недействительность сделки по основаниям указанным в ст.ст. 178, 179 ГК РФ, однако суд не проверил эти основания недействительности. Поскольку приведенные основания иска не были проверены судом первой инстанции, судом апелляционной инстанции, исходя из разъяснений, данных в абз. 2 пункта 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года N 16 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" предложено ФИО2 предоставить в дело дополнительные (новые) доказательства, имеющие значение для дела, в частности доказательства в обоснование позиции относительно мнимости совершенной сделки, а также доказательства того, что сделка была совершена под влиянием обмана, стороне ответчика представить доказательства в опровержение доводов истца. В связи с чем, рассмотрение дела было отложено.

Согласно пункту 1 статьи 178 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Заблуждение предполагается достаточно существенным, в случаях, предусмотренных пунктом 2 статьи 178 Гражданского кодекса РФ.

Заблуждение может проявляться в том числе в отношении обстоятельств, влияющих на решение того или иного лица совершить сделку.

В подобных случаях воля стороны, направленная на совершение сделки, формируется на основании неправильных представлений о тех или иных обстоятельствах, а заблуждение может выражаться в незнании каких-либо обстоятельств или обладании недостоверной информацией о таких обстоятельствах.

В силу положений ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (п. 2). Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 3).

В соответствии с частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Однако, в нарушение приведенных норм материального и процессуального закона, стороной истца ни суду первой, ни апелляционной инстанции не предоставлено каких-либо доказательств позволяющих прийти к выводу о недействительности оспариваемой сделки по всем заявленным истцом основаниям. Потому доводы апелляционной жалобы о том, что суд не проверил все основания недействительности сделки, не могут повлечь отмену обжалуемого решения.

Доводы апелляционной жалобы о несогласии с выводами судебной посмертной комплексной судебно-психиатрической экспертизы и несогласии с проведенной судом первой инстанции оценкой данного доказательства, также не влекут отмену обжалуемого судебного акта, поскольку фактически сводятся к несогласию с выполненной судом оценкой доказательств.

Однако право оценки доказательств принадлежит суду, разрешающему спор по существу. Правила оценки доказательств при разрешении исковых требований судом первой инстанции нарушены не были. Суд первой инстанции в данном случае не усмотрел оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебной экспертизы.

Вопреки доводам истца, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что экспертиза проведена компетентными экспертами, рассматриваемая экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" на основании определения суда о поручении проведения экспертизы, а эксперты предупреждены об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Проанализировав содержание заключения судебной экспертизы, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробные описания произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в его распоряжении документов, основывается на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе.

Ссылка в жалобе на то, что экспертиза проведена с нарушениями, на основании копий медицинских документов, так как оригиналы в материалах гражданского дела отсутствуют противоречат действительности, поскольку в материалах гражданского дела имеется запрос суда в №» о необходимости предоставления медицинских карт амбулаторного и стационарного больного ФИО16 (т. 1 л.д. 80), согласно ответу на который (дата) медицинские карты были переданы в суд первой инстанции (т. 1 л.д. 178), которые перенаправлены судом в № (т. 1 л.д. 179). На основании изложенного указанный довод апелляционной жалобы подлежит отклонению.

Довод апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции при назначении судебной экспертизы вопросы перед экспертом поставлены не правильно, не соответствует действительности, поскольку как вопросы экспертам, так и ответы на них позволяют установить юридически значимое обстоятельство – могла ли ФИО16 в момент подписания оспариваемого договора понимать значение своих действий и руководить ими. В пределах своей компетенции эксперты ответили на вопросы суда в полном объеме. Свой перечень вопросов экспертам сторона истца не предлагала.

Довод апелляционной жалобы о том, что в материалы дела ответчиком не представлено ни одного доказательства подтверждения первоначальным истцом действительности оспариваемого договора судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку обязанность доказать наличие оснований недействительности, как об этом заявлено истцом, возложена на этого истца (статья 12, часть 1 статьи 56 ГПК РФ).

Показания свидетелей, а также указание на то, что фактически ФИО16 продолжала осуществлять правомочия собственника, вопреки доводам апелляционной жалобы, не опровергают правильных выводов суда.

Доводов, нуждающихся в дополнительной проверке и опровергающих решение суда, апелляционная жалоба не содержит.

Учитывая изложенное, принимая во внимание, что нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом не допущено, оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 1 марта 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи