дело № 22-1277/23 судья Козлов А.С.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Благовещенск 13 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Амурского областного суда в составе председательствующего - судьи Трофимовой Н.А.,

судей Русаковой Ю.А., Дубоделова М.В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Амурской области Проскуровой Д.В.,

представителя потерпевшего ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» Ф.И.О.6,

оправданной ФИО1, её защитника - адвоката Шакуровой Е.А.,

при секретаре Конопко Я.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя - старшего помощника прокурора Зейского района Чурсиной О.А. на приговор Зейского районного суда Амурской области от 27 марта 2023 года, которым

ФИО1, родившаяся <дата> в <адрес>, не судимая,

оправдана по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в действиях состава преступления.

В соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена по вступлении приговора в законную силу.

Иск представителя потерпевшего ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» о взыскании со ФИО1 причинённого преступлением ущерба оставлен без рассмотрения.

По делу разрешён вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав прокурора Проскурову Д.В. и представителя потерпевшего – Ф.И.О.6, поддержавших доводы апелляционного представления, оправданную ФИО1 и её защитника – адвоката Шакурову Е.А., предлагавших приговор оставить без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

ФИО1 оправдана по обвинению в том, что являясь исполняющей обязанности главного врача ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», с 28 мая 2019 года по 14 февраля 2020 года, с использованием своего служебного положения совершила мошенничество, то есть хищение чужого имущества путём обмана, в крупном размере - 318 562 рублей 40 копеек.

В апелляционном представлении государственный обвинитель - старший помощник прокурора Зейского района Чурсина О.А. просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство, указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судом неправильно применён уголовный закон, оценка доказательствам дана с нарушением закона. Судом не учтены положения ст. 60.2 ТК РФ, в соответствии с которой ФИО1 не могла выполнять дополнительную работу без освобождения от работы, определённой трудовым договором, вывод о том, что исполнение обязанностей главного врача являлась основной должностью ФИО1, является неверным, противоречит приказу Министерства здравоохранения Амурской области № 96-л от 28 мая 2019 года и показаниям свидетелей Ф.И.О.10 и Ф.И.О.11, ссылается на показания свидетелей Ф.И.О.12, Ф.И.О.13, Ф.И.О.14, Ф.И.О.15, Ф.И.О.21 в той части, когда именно они видели ФИО1 в больнице; тот факт, что ФИО1 с 28 мая 2019 года по 14 февраля 2020 года фактически в рабочее время находилась в г. Зее подтверждает незаконное получение ею заработной платы врача-терапевта; показания ФИО1 о том, что она сообщала в министерство, что не может исполнять обязанности главного врача, находясь в п. Октябрьский, другими доказательствами не подтверждаются. Соглашаясь на выполнение обязанностей главного врача, ФИО1 понимала, что фактически совмещение данных должностей невозможно, однако мер по уведомлению об этом работодателя не принимала, от возложенных на неё дополнительных обязанностей не отказалась, получала заработную плату и как врач-терапевт, и как и.о. главного врача. Из расчётных листков ФИО1 следует, что оплата производилась по окладу врача-терапевта с оплатой за совмещение, о чём оправданной было известно. Данное обстоятельство подтверждает наличие у осуждённой умысла на хищение. Выводы суда о том, что ФИО1 не отказывалась от исполнения обязанностей врача-терапевта, опровергается показаниями свидетелей Ф.И.О.16 и Ф.И.О.18, заключением эксперта, копиями журналов о направлении пациентов на медико-социальную экспертизу. Исходя из специфики работы врача-терапевта участкового, ФИО1 не могла оказывать помощь населению в виде консультирования по телефону. Судом не учтены показания свидетеля Ф.И.О.18 о её обращениях к Ф.И.О.11 и ФИО1, а также о том, каким образом она вела табеля учёта рабочего времени и передавала их в бухгалтерию. В табеле за февраль 2020 года ФИО1 по должности врача-терапевта проставлено полное количество отработанных часов; ссылается на показания свидетеля Ф.И.О.11 о порядке заполнения документов на ФИО1, показания свидетеля Ф.И.О.17 о порядке начисления заработной платы. Суд в приговоре не указал, по каким причинам при наличии противоречивых доказательств не принял во внимание показания свидетелей Ф.И.О.18 и Ф.И.О.11, согласно которым табеля рабочего времени на ФИО1 по должности врача-терапевта имелись, не принял во внимание оригинал табеля рабочего времени за февраль 2020 года, не учёл, что на основании табелей по должности врача-терапевта участкового, а также на основании трудового договора и приказа Министерства здравоохранения Амурской области № 96-л Ф.И.О.11 вносила в программу 1 С сведения об окладе и надбавке за исполнение обязанностей главного врача. Суд не указал, почему не принял во внимание показания свидетеля Ф.И.О.17 о том, что при начислении заработной платы она делала поправки только по командировкам и отпускам. Судом необоснованно отвергнуты табеля учёта рабочего времени, запрошенные и приобщённые к материалам дела по ходатайству представителя потерпевшего. Об отсутствии в материалах дела оригиналов табелей по должности врача-терапевта стало известно только в суде. Суд не учёл, что Ф.И.О.18 направляла табеля электронной почтой и сверяла их с Ф.И.О.11, что подтверждается показаниями свидетеля Ф.И.О.15 Вывод суда об отсутствии доказательств угроз закрытия филиала противоречит показаниям Ф.И.О.18, а утверждение о том, что Ф.И.О.18 была информирована о переводе Октябрьского филиала больницы в ФАП, безосновательно. Указав на отсутствие первичных бухгалтерских документов, суд не учёл положения ст. 11, ст. 9, п. 8 ст. 3 Федерального закона от 6 ноября 2011 года № 402-ФЗ «О бухгалтерском учёте», п. 27 Приказа Минфина России от 29 июля 1998 года № 34н. Суд необоснованно отвергнул заключение специалиста <номер> от <дата>, не учёл показания специалиста Ф.И.О.19 о том, что если убрать оклад, то посчитать заработную плату и все доплаты невозможно, что доплата была разная и зависела от количества проработанных дней, что в табелях независимо от должности проставляется общее количество отработанных часов, а оклад начисляется за конкретно проработанное время. Из показаний свидетеля Ф.И.О.17 следует, что если убрать оклад врача-терапевта участкового, то начислений не будет и дополнительные выплаты посчитать невозможно. Ссылается на разницу терминов «тарифная ставка» и «оклад», приводит доводы о том, что в основу приговора судом положены выступления в прениях защитника оправданной, тогда как доводам стороны обвинения в реплике оценка не дана.

В возражениях на апелляционное представление оправданная ФИО1 просит оставить приговор без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения, указывает, что суд оценил представленные доказательства в их совокупности и пришёл к верному выводу об отсутствии в её действиях состава преступления. Ссылается, в том числе, на то, что, возлагая на неё обязанности и.о. главного врача, сотрудники Министерства здравоохранения Амурской области знали, что она будет работать в г. Зее, так как работать вне головного офиса невозможно, при этом она также выезжала в п. Октябрьский, медицинскую помощь оказывала и в г. Зее, при необходимости фельдшер Ф.И.О.18 звонила ей и всегда решался вопрос о транспортировке или оказании медицинской помощи на месте. Указаний на то, какое время требуется заниматься основной или дополнительной работой, закон не содержит. Положенное количество часов она отрабатывала, дополнительные выплаты за врача-терапевта ей не начислялись и не выплачивались, из зарплаты и.о. главного врача невозможно выделить заработную плату врача-терапевта.

Изучив материалы дела, проверив доводы апелляционного представления, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, органом предварительного следствия ФИО1 обвинялась в том, что, работая на ставку врача-терапевта Октябрьского филиала ГБУЗ ОА «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» с 26 апреля 2019 года, а также исполняя обязанности главного врача ГБУЗ ОА «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» на основании приказа Министерства здравоохранения Амурской области от 28 мая 2019 года с доплатой разницы должностного оклада главного врача, обязанная исполнять свои должностные обязанности по основной должности врача-терапевта участкового в п. Октябрьском Зейского района, в мае 2019 года умышленно, из корыстных побуждений, желая причинить имущественный ущерб собственнику имущества, путём обмана, действуя с целью извлечения материальной выгоды в виде получения заработной платы за работу врача-терапевта участкового, которую фактически не осуществляла, так как проживала в г. Зее, оказывая давление на работников больницы, введя в заблуждение относительно законности её действий, дала указание фельдшеру Октябрьского филиала ГБУЗ ОА «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» Ф.И.О.18 под угрозой закрытия Октябрьского филиала ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» проставлять ей в табелях учёта рабочего времени количество часов, необходимое для выполнения возложенных на неё обязанностей по указанной должности, фактически их не отрабатывая, а также вести приёмы больных и в медицинские карты пришедших на приём пациентов вносить информацию о проведённых приёмах от имени врача-терапевта участкового ФИО1 и ставить подпись от имени последней, чтобы в дальнейшем ФИО1 была начислена заработная плата как врачу-терапевту участковому и полученными денежными средствами она распорядится по своему усмотрению.

Ф.И.О.18, являясь фельдшером Октябрьского филиала ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», не осведомлённая о преступных намерениях ФИО1, находясь в подчинении последней, по указанию ФИО1, будучи введённой ею в заблуждение, под давлением последней, находясь в п. Октябрьский Зейского района, ежемесячно с 28 мая 2019 года по 14 февраля 2020 года заполняла табеля рабочего времени, проставляя часы работы ФИО1 как врача-терапевта участкового на протяжении пяти дней в неделю, то есть в необходимом в соответствии с заключённым трудовым договором количестве.

На основании заполненных Ф.И.О.18 табелей учёта рабочего времени, бухгалтерами ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», не осведомлённых о преступных намерениях ФИО1 был сформирован реестр заработной платы ФИО1 по должности участковый врач-терапевт Октябрьского филиала ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» и последней за работу, которая фактически не осуществлялась, за период с 28 мая 2019 года по 14 февраля 2020 года была начислена заработная плата по должности врача-терапевта участкового на общую сумму 318 562 рубля 40 копеек.

Таким образом, ФИО1 с 28 мая 2019 года по 14 февраля 2020 года, реализуя преступный умысел, направленный на хищение денежных средств ГБУЗ АО «Зейская больница им Б.Е. Смирнова», умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий и желая их наступления, из корыстных побуждений, с целью личного обогащения, путём обмана, используя своё служебное положение, совершила хищение денежных средств, принадлежащих ГБУЗ АО «Зейская больница им Б.Е. Смирнова» в сумме 318 562 рубля 40 копеек, что является крупным размером, похищенными денежными средствами распорядилась по своему усмотрению.

Оправдывая ФИО1 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в деянии состава преступления, суд указал, что по делу не доказана ни объективная, ни субъективная сторона преступления (т. 9 л.д. 153).

Оснований не соглашаться с данными выводами суда и признавать их не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, судебная коллегия не находит.

В соответствии со ст. 159 УК РФ мошенничеством признаётся хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путём обмана или злоупотребления доверием.

Совершение данного преступления предполагает наличие у виновного прямого умысла на хищение чужого имущества.

При этом по смыслу закона обман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может состоять в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставлении фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчётах за товары или услуги или при игре в азартные игры, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение (п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»).

Из материалов дела следует, что на ФИО1, работающую врачом-терапевтом участковым и обязанную в соответствии с трудовым договором находиться в п. Октябрьский Зейского района, приказом Министра здравоохранения от 28 мая 2019 года возложено исполнение обязанностей главного врача ГБУЗ «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», находящегося в г. Зее Амурской области.

Согласно показаниям представителя потерпевшего Ф.И.О.30, работа главного врача заключается в нахождении на рабочем месте, то есть непосредственно в больнице; управлять учреждением за пределами того населённого пункта, где находится учреждение, и исполнять обязанности главного врача больницы, находясь в п. Октябрьский, невозможно (т. 9 л.д. 58-59).

Невозможность исполнения обязанностей главного врача районной больницы при нахождении в п. Октябрьский Зейского района, подтверждается также показаниями свидетелей Ф.И.О.16, Ф.И.О.13, Ф.И.О.20 (т. 9 л.д. 63, 69, 110). Об отсутствии у ФИО2 возможности каждый день выезжать в п. Октябрьский поясняла свидетель Ф.И.О.18 (т. 9 л.д. 80). О значительном расстоянии и труднодоступности п. Октябрьский давали показания также свидетели Ф.И.О.21, Ф.И.О.22, Ф.И.О.23, Ф.И.О.24 (т. 9 л.д. 78, 85, 88, 89).

При этом свидетель Ф.И.О.10 - начальник отдела планирования, финансирования и отчётности Министерства здравоохранения Амурской области, пояснив о том, что больница не может функционировать без главного врача и что никаких нарушений при выплате заработной платы ФИО1 как исполняющей обязанности главного врача больницы установлено не было, на вопрос о том, каким образом ФИО1 должна была исполнять обязанности главного врача, находясь в п. Октябрьский, пояснить затруднилась (т. 9 л.д. 117).

Оснований сомневаться в достоверности приведённых выше сведений в части невозможности исполнения обязанностей главного врача районной больницы при нахождении в п. Октябрьском, в том числе, исходя из специфики должности, судебная коллегия не усматривает и полагает, что с учётом отдалённости и труднодоступности п. Октябрьский, данные обстоятельства являлись очевидными.

Кроме того, ФИО1 пояснила, что о невозможности исполнения ею обязанности главного врача районной больницы при нахождении в п. Октябрьский в Министерстве здравоохранения Амурской области было известно, при проведении собеседования в кабинете министра этот вопрос обговаривали, ей сказали, что когда будет возможность, она будет выезжать в п. Октябрьский, но основная её работа - исполнение обязанностей главного врача; её фактическое местонахождение контролировалось Министерством здравоохранения Амурской области, которое она информировала о всех выездах из г. Зеи. Кроме того, в г. Зее больница арендовала ей жильё (т. 9 л.д. 97-98).

В силу ч. 2 ст. 14 УПК РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

Согласно ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Исходя из изложенного, судебная коллегия находит несостоятельными доводы апелляционного представления о том, что в деле отсутствуют доказательства, подтверждающие показания ФИО1 в той части, что в Министерстве здравоохранения Амурской области было известно о невозможности исполнения ею обязанностей главного врача при нахождении в п. Октябрьский Зейского района, а также о том, что ФИО1 в соответствии с трудовым законодательством должна была все спорные вопросы, связанные с исполнением обязанностей главного врача, разрешать в письменном виде.

Приведённые выше показания ФИО1 стороной обвинения не опровергнуты и подтверждают сведения о том, что о нахождении ФИО1 в г. Зее при выполнении возложенных на неё обязанностей главного врача больницы и невозможности исполнения данных обязанностей при нахождении в п. Октябрьском было известно как Министерству здравоохранения Амурской области, так и ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова».

Преимущественное нахождение ФИО1 в течение рабочего дня в здании районной больницы, находящемся в г. Зее, подтверждается показаниями свидетеля Ф.И.О.34, занимавшей рабочий кабинет напротив кабинета главного врача, показаниями свидетеля Ф.И.О.16, которая, как следует из материалов дела, работала заместителем главного врача. Данное обстоятельство, вопреки доводам апелляционного представления, не опровергается иными исследованными судом доказательствами, в том числе, показаниями свидетелей Ф.И.О.12, Ф.И.О.13, Ф.И.О.14, Ф.И.О.15, Ф.И.О.21 о периодичности, с которой они видели ФИО1, поскольку замещаемые данными свидетелями должности (работники юридического отдела, отдела кадров, бухгалтерии) не предполагают ежедневную совместную работу с и.о. главного врача.

При этом, учитывая общедоступность сведений об отдалённости п. Октябрьский, в том числе, для работников отдела кадров и бухгалтерии, проживающих в г. Зее, их осведомлённости о совмещении ФИО1 должностей по приказу, принимая во внимание, что ФИО1 своё нахождение в г. Зее не скрывала, показания указанных лиц о том, с какой периодичностью они видели ФИО1, не дают основания полагать, что при начислении ФИО1 заработной платы на основании представленных Ф.И.О.18 табелей, они полагали, что ФИО1 фактически находится в п. Октябрьский, где исполняет обязанности главного врача.

Как следует из доказательств, после возложения на ФИО1 обязанностей главного врача как в отделе кадров, так и в бухгалтерии ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» возникал вопрос о том, каким образом табелировать ФИО1, а следовательно – каким образом начислять ей заработную плату, при этом начислять ФИО1 заработную плату без начисления ей оклада врача-терапевта участкового было невозможно.

Так, согласно показаниям на предварительном следствии свидетеля Ф.И.О.13, являющейся начальником отдела кадров ГБУЗ АО «Зейская центральная районная больница», когда ФИО1 назначили на должность и.о. главного врача, то у работников отдела кадров возник вопрос, как вести табель учёта рабочего времени на последнюю. Тогда кто-то, возможно, она, как начальник отдела кадров, позвонил в Министерство здравоохранения Амурской области и уточнил данные вопросы, на что в министерстве пояснили, что при назначении ФИО1 на должность и.о. главного врача она не была освобождена от основных обязанностей врача терапевта-участкового и заведующего врача-терапевта Октябрьского филиала, в связи с чем в качестве основного места работы ФИО1 сохраняется в с. Октябрьский на должности врача-терапевта участкового и последняя должна исполнять обязанности главного врача по месту работы по основной должности, то есть вести табель учёта рабочего времени на ФИО1 нужно как на врача-терапевта участкового Октябрьского филиала больницы, так как она исполняет обязанности больницы, не покидая пределы п. Октябрьского, а по двум другим должностям ФИО1 была положена лишь доплата (т. 3 л.д. 24-28).

Согласно показаниям свидетеля Ф.И.О.15, работающей главным бухгалтером ГБУЗ ОА «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», изучив приказы на ФИО1, она не понимала, как будет звучать должность ФИО1 при подготовке нормативных документов, тогда она поговорила с начальником отдела кадров больницы Ф.И.О.13, которая пояснила, что звонила по данному вопросу в Министерство здравоохранения и там ей пояснили, что ФИО1 необходимо указывать как и.о. главного врача. Оклад главного врача по состоянию на май 2019 года составлял 24 080 рублей, а с учётом того, что на ФИО1 были возложены обязанности главного врача, то ей была положена доплата в виде разницы окладов, оклад по должности врача-терапевта составлял 11 650, а разница в окладах равнялась 12 430 рублей, данная разница ей выплачивалась как стимулирующие на замещение должности и.о. главного врача (т. 3 л.д. 39-43).

Из показаний свидетеля Ф.И.О.18 следует, что после того, как в отделе кадров ей пояснили, что ФИО1 числится врачом-терапевтом в Октябрьской участковой больнице, у неё возник вопрос о том, как табелировать ФИО1, при этом в отделе кадров Ф.И.О.11 ей пояснила, что она должна табелировать ФИО1 как заведующую и как врача-терапевта. С этим же вопросом она обращалась и к ФИО1, заместителю главного врача, после чего вела два табеля учёта рабочего времени на ФИО2 с нормой 7,2 часа как на заведующую и врача-терапевта.

Из показаний свидетеля Ф.И.О.18 в суде также следует, что ФИО1 не поясняла ей, как заполнять табеля рабочего времени, не звонила и не говорила, какое количество часов проставлять в табелях, об этом ей говорили только работники кадровой службы (т. 9 л.д. 80).

После оглашения в судебном заседании табелей учёта рабочего времени на ФИО1 свидетель Ф.И.О.18 пояснила, что составляла данные табеля так, как ей говорили сотрудники отдела кадров (т. 9 л.д. 81).

О том, что сотрудники отдела кадров больницы сообщили ей о необходимости проставлять в табелях учёта рабочего времени сведения для начисления заработной платы ФИО1 как врача участкового-терапевта и как заведующей, свидетель Ф.И.О.18 поясняла и при её допросе на предварительном следствии (т. 3 л.д. 46).

Согласно показаниям свидетеля Ф.И.О.11, работающей специалистом отдела кадров ГБУЗ ОА «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», табеля учёта рабочего времени на ФИО1 поступали ей и она их проверяла, при этом как участкового врача-терапевта и заведующую Октябрьской больницы ФИО1 табелировала фельдшер Октябрьской больницы Ф.И.О.18, а как на исполняющую обязанности главного врача табель составлялся администрацией Зейской больницы. При этом кто-то из администрации Зейской больницы обращался в Министерство здравоохранения по вопросу как правильно принять на работу ФИО1, сама же ФИО1 никаких указаний по поводу того, как её табелировать, не давала (т. 9 л.д. 84).

При этом из показаний свидетеля Ф.И.О.12 следует, что весь расчёт заработной платы ведётся на окладе, если убрать оклад, то доплату ФИО1 посчитать невозможно, доплата ФИО1 была до оклада главного врача, других доплат ФИО1 не получала (т. 9 л.д. 108).

Эти показания подтверждаются показаниями свидетелей Ф.И.О.17 и Ф.И.О.15, специалиста Ф.И.О.19 (т. 9 л.д. 109, 112, 116), и не оспариваются в апелляционном представлении.

На предварительном следствии свидетель Ф.И.О.18 также давала показания о том, что после того, как сотрудники отдела кадров пояснили ей, каким образом проставлять табеля учёта рабочего времени на ФИО1, она позвонила ФИО1, которая сказала, как заполнять на неё реестры, поясняя, что если в Министерстве здравоохранения будут видеть, что приёмы проводятся врачом в достаточном количестве, то возмещения будут больше по денежным средствам и больницу не закроют. Послушав ФИО1, она стала вести табеля учёта рабочего времени так, как будто ФИО1 каждый день вела приёмы в п. Октябрьском, и проставлять часы работы ФИО1, сказала Ф.И.О.25 в программе Софт Инфо ставить приёмы по диспансеризации от имени ФИО1 (т. 3 л.д. 47).

В ходе дополнительного допроса свидетель Ф.И.О.18 пояснила, что ФИО1 говорила ей, что если она не будет в табеле учёта рабочего времени ставить ей приёмы пациентов и вести записи в картах пациентов от её имени, то она повлияет на закрытие больницы и она и её коллеги останутся без работы (т. 3 л.д. 50).

Из приведённых выше показаний свидетеля Ф.И.О.18 следует, что ФИО1 настаивала на проставлении ей приёмов пациентов и ведении карт от её имени.

Вместе с тем, в табеля учёта рабочего времени, являющиеся основанием для начисления и выплаты заработной платы, информация о количестве приёмов пациентов и записи с карт не вносится.

Таким образом, с учётом неоднократных утверждений свидетеля Ф.И.О.18 о том, что ФИО1 не говорила ей о том, каким образом заполнять табеля учёта рабочего времени, показания данного свидетеля о том, что ФИО1 настаивала, чтобы она проставляла ей приёмы пациентов, иначе она повлияет на закрытие филиала, не подтверждают предъявленное ФИО1 обвинение в той части, что она дала указание фельдшеру Ф.И.О.18 проставлять ей в табелях учёта рабочего времени количество часов, необходимое для выполнения возложенных на неё обязательств.

Поскольку начисление и выплата заработной платы ФИО1 зависели от количества часов, проставленного в табелях учёта рабочего времени, тогда как заполнение карт от имени ФИО1 и внесение в компьютерную программу сведений о том, что ФИО1 фактически осуществляет приём пациентов в п. Октябрьский, на начисление и выплату заработной платы не влияли, показания свидетеля Ф.И.О.18 о том, что ФИО1 говорила ей о внесении сведений о приеме больных от её имени под угрозой закрытия филиала, предъявленное ФИО1 обвинение в хищения имущества путём обмана с использованием своего служебного положения не подтверждают, ссылки стороны обвинения на данные обстоятельства законность приговора под сомнение не ставят.

Кроме того, учитывая то, что о необходимости табелирования рабочего времени ФИО1 как врача - терапевта участкового Ф.И.О.18 поясняли сотрудники отдела кадров больницы, также не имеется оснований соглашаться с содержащимися в обвинительном заключении сведениями о том, что ФИО1 ввела в заблуждение Ф.И.О.18 и вследствие оказанного на неё давления Ф.И.О.18 стала заполнять табеля рабочего времени на ФИО1, проставляя ей часы работы как врача-терапевта участкового.

Приведённые выше доказательства свидетельствуют о том, что ФИО1 отношения к тому, каким образом её табелировать, не имела, данный вопрос был разрешён Министерством здравоохранения с юридической точки зрения, при этом разъяснения Министерства здравоохранения были доведены, в том числе, до Ф.И.О.18, разрешить вопрос о выплате ФИО1 заработной платы иным образом было невозможно.

Кроме того, с учётом очевидности, в том числе, для работодателя, того обстоятельства, что ФИО3 не могла одновременно находится в разных населённых пунктах Зейского района, составление Ф.И.О.18 табелей учёта рабочего времени на ФИО1 как на фактически исполнявшую обязанности врача-терапевта участкового в п. Октябрьском и последующее предоставление данных табелей в ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», также не указывают на то, что таким образом работодатель был введён ФИО1 в заблуждение относительно фактического выполнения ею обязанностей врача участкового-терапевта в п. Октябрьский и под влиянием обмана со стороны ФИО1 выплачивал ей заработную плату по ставке врача терапевта участкового с доплатой до ставки и.о. главного врача.

При этом суд обоснованно указал, что ФИО1 от выполнения обязанностей врача-участкового терапевта не отказывалась.

Как следует из материалов дела, ФИО1 по возможности, то есть во время фактического пребывания в п. Октябрьском, непосредственно вела приём пациентов (пациенты Думлер и ФИО4), направляла жителей п. Октябрьский на медико-социальную экспертизу (пациенты Ф.И.О.35 и Ф.И.О.36), а также никогда не отказывала в консультациях по телефону по вопросам оказания жителям п. Октябрьский медицинской помощи.

Эти обстоятельства подтверждаются показаниями как самой ФИО1, так и показаниями свидетелей Ф.И.О.16, Ф.И.О.18, заключением эксперта от 6 июля 2021 года о том, что рукописные записи в медицинских картах Ф.И.О.27 и Ф.И.О.28 сделаны ФИО1, копиями журналов о направлении пациентов на медико-социальную экспертизу.

Доводы апелляционного представления о том, что ФИО1 для выполнения обязанностей врача участкового-терапевта должна была постоянно, в течение всего рабочего дня, находиться в п. Октябрьский и только в этом случае могла получать заработную плату, не могла выполнять обязанности врача участкового терапевта путём консультирования по телефону, судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку фактическое нахождение ФИО1 в п. Октябрьский при условии исполнения ею обязанностей главного врача ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова» было невозможным, а избранные ФИО1 формы оказания медицинской помощи, в том числе, путём консультирования по телефону, в сложившейся ситуации являлись оправданными.

Кроме того, отсутствие у ФИО1 умысла на хищение чужого имущества - денежных средств в размере оклада врача-терапевта участкового, свидетельствуют и данные о том, что 28 мая 2019 года, то есть непосредственно после возложения на неё обязанностей главного врача районной больницы, ФИО1 подписала приказ о переводе себя с должности врача терапевта-участкового Октябрьского филиала больницы на должность и.о. главного врача районной больницы, однако на следующий день этот приказ был признан недействительным, поскольку, как следует из показаний представителя потерпевшего Ф.И.О.30, от должности врача - терапевта ФИО1 могла быть освобождена только приказом Министерства здравоохранения (т. 1 л.д. 21, 22).

Таким образом, принимая во внимание то, что исполнение обязанностей главного врача районной больницы ФИО1 при её нахождении в отдалённом, труднодоступном населённом пункте, то есть по основному месту работы, как это предполагается ст. 60.2 ТК РФ, было невозможным, учитывая очевидность данного обстоятельства, осведомлённость как ГБУЗ АО «Зейская больница им. Б.Е. Смирнова», так и Министерства здравоохранения о постоянном нахождении ФИО1 в г. Зее при исполнении обязанностей главного врача, наличие разъяснений Министерства здравоохранения о необходимости составления табелей на ФИО1 как на врача-терапевта участкового, доведённые до Ф.И.О.18, отсутствие доказательств, подтверждающих, что табеля на ФИО1 как врача-участкового терапевта составлялись Ф.И.О.18 под давлением или вследствие её введения ФИО1 в заблуждение, принимая во внимание сведения о фактическом исполнении ФИО1 обязанностей врача-терапевта участкового в п. Октябрьский в доступных в сложившейся ситуации формах и в тех случаях, когда это было возможным (при личном посещении п. Октябрьский), изначальное издание ФИО1 приказа об освобождении себя от должности врача-терапевта участкового, невозможность получения ею заработной платы за работу и.о. главного врача без начисления оклада врача-терапевта участкового, свидетельствует о правильности выводов суда об отсутствии в действиях ФИО1 как объективной, так и субъективной стороны преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ.

В соответствии с п. 4 ст. 389.16 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осуждённого или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

Таких обстоятельств по данному делу не установлено.

Выводы суда об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления подтверждаются рассмотренными в судебном заседании доказательствами, обстоятельств, которые могли бы существенно повлиять на выводы об отсутствии в действиях оправданной состава преступления, не имеется, неустранимых противоречий в доказательствах, имеющих существенное значение, не установлено, противоречия в выводах, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности оправданной, отсутствуют.

Оспаривание стороной обвинения отдельных приведённых судом мотивов оправдания ФИО1 – утверждений о том, что исполнение обязанностей главного врача являлось основным местом работы ФИО1, а должность и.о. главного врача – её основной должностью, что ФИО1 табелировалась как и.о. главного врача, при этом табели на неё заполнялись лишь как на и.о. главного врача и на заведующую врача-терапевта по 0,25 ставки, что отсутствуют основания принимать табеля учёта рабочего времени на ФИО1 как на врача-терапевта участкового, что зарплата ФИО1 начислялась по должности и.о. главного врача, а не исходя из оклада врача-терапевта участкового, что заключение специалиста от 1 июня 2021 года не может быть принято судом, поскольку не соответствует сведениям о должности ФИО1, указанной в расчётных листках и табелях учёта рабочего времени, и сделано без учёта ст. 60.2 и 129 ТК РФ, что доказательств высказывания ФИО1 угроз Ф.И.О.18 о закрытии филиала не представлено (при отсутствии связи высказываний с заполнением табелей рабочего времени), что вопрос о закрытии филиала в ведении и.о. главного врача не находился и Ф.И.О.18 было известно о приостановлении перевода филиала больницы в ФАП до 2024 года, что первичных бухгалтерских документов, подтверждающих факт хищения денежных средств, а именно – актов инвентаризации, представлено не было, актов и письменных уведомлений ФИО1 о возврате выплаченных ей денежных средств не имеется, а также ссылки стороны обвинения на показания свидетеля Ф.И.О.10 о том, что она не проверяла, осуществляет ли ФИО1 деятельность врача-терапевта, указание на то, что термины «оклад» и «тарифная ставка» не идентичны, с учётом иных, приведённых выше, обстоятельств, на выводы суда об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ не влияют.

Доводы стороны обвинения о том, что ФИО1 было известно о том, что она получает заработную плату, исходя из ставки врача-терапевта участкового, что согласно ст. 60.2 Трудового кодекса РФ поручение дополнительной работы работнику возможно с согласия работника лишь наряду с работой, определённой трудовым договором, что, понимая невозможность исполнения обязанностей главного врача при её нахождении в п. Октябрьском, ФИО1 от должности не отказалась, достаточными для выводов о наличии в действиях ФИО1 состава преступления не являются.

Невозможность начисления заработной платы без начисления оклада врача-участкового терапевта, а также фактическое преимущественное нахождение ФИО1 при исполнении ею своих должностных обязанностей главного врача в г. Зее, при оценке данных обстоятельств с иными сведениями, имеющими значение для дела, обоснованность предъявленного обвинения ФИО1 обвинения также не подтверждают.

Доводы апелляционного представления о том, что в основу приговора судом положены выступления в прениях стороны защиты, тогда как доводам стороны обвинения в реплике оценка не дана, судебная коллегия находит несостоятельными.

Как следует из приговора, выводы об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления судом мотивированы не выступлением защитника в судебных прениях, а исследованными в судебном заседании доказательствами.

Согласно п. 36 ст. 5 УПК РФ реплика представляет собой замечание участника прений сторон относительно сказанного в речах других участников.

При этом, согласно ст. 299 УПК РФ обязанность давать оценку выступлениям сторон в репликах закон на суд не возлагает.

Возможность оспорить оценку доказательствам, данную судом, у стороны обвинения имелась, этой возможностью государственный обвинитель воспользовался, подав на приговор апелляционное представление.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.24, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Зейского районного суда Амурской области от 27 марта 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя - старшего помощника прокурора Зейского района Чурсиной О.А. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в шестимесячный срок в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ; в случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы, представление на приговор или апелляционное определение подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В соответствии с ч. 5 ст. 389.28 УПК РФ оправданная вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи