Решение по делу № 2-2867/2023 от 02.05.2023

<***>

Дело № 2-2867/2023

УИД № 66RS0005-01-2021-006741-60

Мотивированное решение изготовлено 02 мая 2023 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 24 апреля 2023 года

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Станевич В.С., при секретаре Тепляковой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о возмещении ущерба, причиненного преступлением,

установил:

ФИО1 обратился в Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга с иском к ФИО2, ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного преступлением.

В обоснование исковых требований указал, что постановлением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 19.01.2021 уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2 и ФИО3, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч 2 ст. 174.1 УК РФ, и двух преступлений, предусмотренных ч 4 ст. 159 УК РФ, прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, т.е. по не реабилитирующим основаниям. Заявленный истцом по уголовному делу гражданский иск оставлен без смотрения.

Апелляционным определением судебной коллегией по уголовным делам Свердловского областного суда от 02.07.2021 постановление Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 19.01.2021 оставлено без изменения.

Истец полагает, что незаконными действиями ответчиков ему был причинен ущерб в размере 299000 руб., поскольку указанная сумма была внесена истцом на счет ОФБУ «Базовый», открытый в ОАО «Удмуртинвестстройбанк», что подтверждается выпиской по счету и сертификатом долевого участия *** от ***, денежные средства не возвращены до настоящего времени.

На основании изложенного истец просил суд взыскать солидарно с ФИО2 и ФИО3 в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, 299000 руб.

Определениями Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 25.05.2022 исковое заявление ФИО1 в части требований к ФИО3 оставлено без рассмотрения ввиду признания последнего банкротом, дело передано для рассмотрения по существу в Кировский районный суд г. Екатеринбурга.

В определении о подготовке дела к судебному разбирательству от 05.04.2023 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора привлечен ФИО3

В судебном заседании истец поддержал доводы и требования иска по заявленному предмету и основаниям, просил удовлетворить требования в полном объеме.

Ответчик в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, доверил защиту интересов представителю.

Представитель ответчика ФИО4 поддержала доводы представленных письменных возражений, просила в удовлетворении требований отказать в полном объеме, поскольку между сторонами отсутствовали договорные отношения, ФИО2 не никогда не являлся руководителем НКО КПКГ «Актив», вина ФИО2 в рамках уголовного дела не установлена.

Третьи лица ФИО3, Финансовый управляющий ФИО3 - ФИО5, ФИО6, ООО УК «Панорама», МИФНС №31 по СО в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, уважительных причин неявки суду не представили, ходатайств об отложении дела не заявили, письменных возражений по делу не представилт.

Также о времени и месте рассмотрения дела лица, участвующие в деле, извещались публично путем заблаговременного размещения в соответствии со статьями 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» информации на интернет-сайте Кировского районного суда г. Екатеринбурга.

При таких обстоятельствах с учетом мнения сторон, руководствуясь ст. ст. 167Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определил рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав посинения, исследовав материалы дела, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь представленных доказательств в их совокупности, суд приходит к следующему.

В силу ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. В силу ст. 150 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд рассматривает дело по имеющимся в деле доказательствам.

В соответствии со ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которое это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред.

По делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Согласно информации конкурсного управляющего ОАО «Удмуртинвестстройбанк» - Агентства по страхованию вкладов, на имя ФИО7 выданы Сертификаты долевого участия в Общем фонде банковского управления «Базовый» от *** ***, от *** *** на сумму 300000 руб., что подтверждается выпиской по счету ***.

Также в материалы дела представлен Сертификат *** от *** долевого участия в Общем фонде банковского управления «Базовый» Акционерного коммерческого Удмуртского инвестиционно-строительного банка (Открытое акционерное общество), согласно которому доля учредителя управления по состоянию на *** составляет 299985 руб.

Постановлением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 19.01.2021 по уголовному делу № 1-223/2019, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 02.07.2021, уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2 и ФИО3, обвиняемых в совершении двух преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, одного преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

ФИО1 признан потерпевшим и гражданским истцом в рамках указанного уловного дела.

Как следует из названных судебных актов, ФИО2 и ФИО3 обвинялись в том, что в период с 2005 года по *** совершили хищение денежных средств 21 656 граждан в сумме 1 331 176 554 руб. 38 коп., путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, а также в период со второй половины 2008 года по *** совершили хищение денежных средств 4 887 граждан и 2 организаций в сумме 313 743 272 руб. 80 коп., путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Так, в период с 2005 года по *** ФИО2 и ФИО3 организовали инновационно-финансовый проект «Актив-Инвест», который должен был осуществлять инновационную деятельность в финансовой сфере, в состав которого вошли: ЗАО «Еврогрупп», 20 кредитных потребительских кооперативов граждан «Актив» и «Актив - А» и другие организации, полностью подконтрольные ФИО2 и ФИО3. Создавая видимость получения прибыли от якобы успешной торговли на рынке Форекс, они привлекли денежные средства граждан под процент выплат, существенно выше банковского, при этом заведомо не перечисляя трейдерам, торгующим на рынке Форекс, денежные средства, полученные от граждан для торговли валютой на указанном рынке, в полном объеме, а также достоверно зная, что какая-либо значимая доходность в этой схеме отсутствовала. Возврат денежных средств и процентов по ним одним гражданам осуществлялся за счет вложений денежных средств другими гражданами.

Кроме того, ФИО2 и ФИО3 в период со второй половины 2008 года по 14.12.2010 обеспечили создание и регистрацию в территориальном учреждении Банка России общего фонда банковского управления (ОФБУ), открытие отдельного лицевого счета № *** в головном расчетно-кассовом центре Национального банка Удмуртской республики Центрального банка Российской Федерации и валютных счетов *** (для платежей в долларах США) и *** (для платежей в евро) в ОАО «Банк Москвы».

Также ФИО2 и ФИО3 обеспечили создание ООО «Стандарт», которое выступало в качестве поверенного и совершало по поручению гражданина (участника) действия, связанные с заключением и исполнением договора, заключенного с ОФБУ. Фактически деятельность ООО «Стандарт» не имела экономической целесообразности, была направлена на хищение денежных средств граждан обманным путем.

ФИО2 и ФИО3 также обеспечили создание и функционирование сети представительств ОФБУ «Базовый» на территории Российской Федерации, что обеспечило возможность расширения преступной деятельности.

При реализации совместного преступного плана ФИО2 и ФИО3 привлекли денежные средства граждан и организаций для управления последними, создавая видимость получения прибыли от якобы успешной торговли на рынке Форекс. При этом подсудимые достоверно осознавали невозможность исполнения взятых обязательств, так как изначально не имели намерения заниматься предпринимательской (трейдерской или иной) деятельностью, позволяющей получать какой-либо доход, а лишь имитировали торговлю на рынке Форекс, похищали переданные гражданами и организациями денежные средства и распоряжались ими по своему усмотрению. Возврат денежных средств и процентов по ним одним гражданам осуществлялся за счет вложений денежных средств других граждан, то есть по принципу «финансовой пирамиды».

В обвинительном заключении указано на признание потерпевшим ФИО8, ввиду того, что ФИО2 и ФИО3 умышленно, с корыстной целью, путем обмана совершено хищение денежных средств истца, чем причинен ущерб в размере 301985 руб.

Установлено, что ФИО1 на основании договора *** от *** и заявки на передачу имущества в ОФБУ «Базовый» ОАО «УИСБ» *** от *** передал ООО «Стандарт» и ОФБЦ «Базовый» ОАО «УИСБ» денежные средства в сумме 301985 руб.

Возражая против удовлетворения заявленных исковых требований о возмещении вреда, ФИО2 ссылается на то, что приговор в отношении них него не выносился, его вина в причинении вреда не устанавливалась, более того ФИО2 не являлся учредителем НКО КПКГ «Актив». Оценивая указанную позицию, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Соответственно, вопреки возражениям ответчиков, преюдициальным значением для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, обладает не только приговор суда, но и любые иные его постановления, которыми соответствующие фактические обстоятельства были установлены.

В то же время, исходя из положений ст. 239 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, устанавливающей основания и порядок прекращения уголовного дела или уголовного преследования, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе вправе исследовать материалы дела, имеющие отношение к основаниям его прекращения (п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2009 № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству»).

В рассматриваемом случае судебные акты по уголовному делу, возбужденному в отношении ФИО2, были приняты со ссылкой на предъявленное обвинение, а указания на то, что судами осуществлялось полноценное судебное следствие при исследовании и проверке собранных органами предварительного расследования доказательств, не имеется. Поскольку непосредственно судами в рамках уголовного судопроизводства фактические обстоятельства, связанные с совершением ответчиками инкриминированных им деяний, не устанавливались, принятые по уголовному делу судебные акты не обладают преюдициальным значением для целей разрешения настоящего гражданского спора, но в силу ст. ст. 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являются письменными доказательствами и подлежат оценке судом в совокупности с другими доказательствами по делу.

В соответствии с ч. 2 ст. 306 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при постановлении оправдательного приговора, вынесении постановления или определения о прекращении уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст. 24 (отсутствие события преступления) и п. 1 ч. 1 ст. 27 данного Кодекса (непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления), суд отказывает в удовлетворении гражданского иска. В остальных случаях суд оставляет гражданский иск без рассмотрения. Оставление судом гражданского иска без рассмотрения не препятствует последующему его предъявлению и рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

Постановлением Ленинского районного суда г. Екатеринбурга от 19.01.2021 иски потерпевших, в том числе ФИО8 В., были оставлены без рассмотрения, что не препятствует предъявлению соответствующих требований в порядке гражданского судопроизводства.

Согласно конституционно-правовой позиции, приведенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 28.10.1996 № 18-П, решение о прекращении уголовного дела не подменяет собой приговор суда и, следовательно, не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено ст. 49 Конституции Российской Федерации. Вместе с тем прекращение уголовного дела расценивается правоприменительной практикой как основанная на материалах расследования констатация того, что лицо совершило деяние, содержавшее признаки преступления, и поэтому решение о прекращении дела не влечет за собой реабилитации лица (признания его невиновным), то есть вопрос о его виновности остается открытым.

Именно поэтому прекращение уголовного преследования по нереабилитирующему основанию не допускается, если обвиняемый против этого возражает, - в таком случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке с предоставлением ему возможности реализовать свое право на судебную защиту, что осуществимо лишь при проведении полноценного судебного разбирательства, в ходе которого должны быть установлены обстоятельства произошедшего, дана их правильная правовая оценка, выявлены конкретный вред, причиненный обществу и отдельным лицам, а также действительная степень вины (или невиновность) лица в совершении инкриминируемого ему деяния (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15.07.2008 № 501-О-О).

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, лицо, уголовное дело в отношении которого прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, не освобождается от обязательств по возмещению причиненного им ущерба, а потерпевший имеет возможность защитить свои права и законные интересы в порядке гражданского судопроизводства с учетом правил о сроках исковой давности (определения от 16.07.2009 № 996-О-О, от 20.10.2011 № 1449-О-О, от 28.05.2013 № 786-О, от 05.03.2014 № 589-О, от 24.06.2014 № 1458-О).

Поскольку прекращение уголовного дела представляет собой целостный правовой институт, т.е. систему норм, регулирующих как основания, условия и процессуальный порядок прекращения уголовного дела, права и обязанности участников соответствующих правоотношений, так и его юридические последствия, несогласие обвиняемого (подсудимого) с возможностью взыскания с него вреда, причиненного преступлением как последствия прекращения уголовного дела, - учитывая системный характер, неразрывную связь и взаимообусловленность складывающихся при этом правоотношений - равнозначно несогласию с применением к нему института прекращения уголовного дела в целом (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П).

В соответствии с постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 24.04.2003 № 7-П потерпевшим - исходя из признания за ними процессуального равенства при восстановлении в правах как путем уголовного судопроизводства, так и путем гражданского судопроизводства - должны обеспечиваться равные условия, включая оказание содействия со стороны государства в лице его уполномоченных органов в получении доказательств, подтверждающих факт причинения вреда в результате противоправного деяния. В частности, при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении ущерба, причиненного подвергнутым уголовному преследованию лицом, данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в силу ч. 1 ст. 67 и ч. 1 ст. 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должны быть приняты судом в качестве письменных доказательств, которые он обязан оценивать наряду с другими имеющимися в деле доказательствами по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании. При этом оценка судом в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами осуществлявших уголовное судопроизводство органов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в случае несогласия с ними лица, являвшегося в уголовном процессе потерпевшим.

Учитывая изложенное, суд, рассматривающий в порядке гражданского судопроизводства иск о возмещении ущерба, причиненного подвергавшимся уголовному преследованию лицом, должен принять данные предварительного расследования, включая сведения, содержащиеся в решении о прекращении в отношении этого лица уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в качестве письменных доказательств, которые - наряду с другими имеющимися в деле доказательствами - он обязан оценивать по своему внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 02.03.2017 № 4-П). При рассмотрении заявленного потерпевшим гражданского иска о возмещении причиненного преступлением вреда суд - с учетом того, что для прекращения уголовного дела по нереабилитирующему основанию требуется отсутствие возражений обвиняемого (подсудимого) против применения данного основания, - не связан решением о прекращении уголовного дела в части установленности состава гражданского правонарушения, однако обязан произвести всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дать им оценку, с тем чтобы, следуя требованиям Конституции Российской Федерации, вынести законное, обоснованное и справедливое решение (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П).

Процессуальная позиция ответчиков в настоящем деле фактически сводится к отсутствию преюдициального значения судебных актов, принятых в рамках уголовного судопроизводства, что само по себе не исключает удовлетворение иска, предъявленного по правилам гражданского судопроизводства.

В вышеуказанных судебных актах, принятых в рамках уголовного производства, указано, что ФИО2 не возражал против прекращения в отношении них уголовного дела в связи с истечением сроков привлечения к уголовной ответственности, о чем в материалах уголовного дела имеются их письменные заявления. Имея право на судебную защиту и публичное состязательное разбирательство дела, ответчик сознательно отказался от доказывания незаконности уголовного преследования и связанных с этим негативных для них правовых последствий, в том числе, в виде необходимости возмещения вреда, причиненного преступлением в объеме, указанном в постановлении о прекращении уголовного дела.

При этом каких-либо доказательств, способных вызвать сомнения в законности, мотивированности и обоснованности выводов органов предварительного расследования и вынесенных на их основании судебных актов, ответчиками при рассмотрении настоящего дела также не представлено, а выводы следствия в части фактических обстоятельств причинения вреда остаются ничем не опороченными, представляются суду мотивированными и непротиворечивыми.

Вопреки указаниям ответчика, то обстоятельство, что ФИО1 состоял в договорных отношениях с юридическими лицами, а не непосредственно с ФИО2, как контролирующими их лицами, не имеет решающего значения при разрешении настоящего спора о возмещении вреда.

В п. 40 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018) указано на то, что право на возмещение убытков возникает у кредитора как из нарушения договорного обязательства (ст. 393 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и из деликтного обязательства (ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации); объективная невозможность реализации предусмотренных законодательством о договорах механизмов восстановления нарушенного права не исключает, при наличии к тому достаточных оснований, обращение за взысканием компенсации имущественных потерь в порядке, предусмотренном для возмещения внедоговорного вреда (ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), с лица, действия (бездействие) которого с очевидностью способствовали нарушению абсолютного права другого лица и возникновению у него убытков. Таким образом, факт наличия права требования к одному лицу не может освобождать от ответственности другое лицо (другие лица) за тот же вред.

Для целей возмещения убытков по смыслу ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя и причинно-следственной связи между данными фактами. При этом противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта (п. 27 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.07.2019)).

Следовательно, руководитель либо иное лицо, осуществляющее функции контролирующего организацию лица, подвержен не только риску взыскания корпоративных убытков, но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

Рассматривая такое условие деликтной ответственности, как наличие причинно-следственной связи между вредом и противоправными действиями, необходимо учитывать, к каким последствиям в обычных условиях могло привести подобное противоправное поведение, имея в виду, что если возникновение вреда, возмещения которого требует потерпевший, является обычным последствием допущенного правонарушения, наличие причинно-следственной связи предполагается (по смыслу разъяснений, изложенных в абз. втором п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»). Привлекаемое к ответственности лицо не лишено возможности опровергнуть доводы потерпевшего о наличии причинно-следственной связи, например путем представления доказательств существования иной причины уменьшения имущественной массы последнего.

Принимая во внимание, что причинение имущественного вреда ФИО1 находится в прямой причинно-следственной связи с неправомерным завладением его денежными средствами путем обмана с использованием модели «финансовой пирамиды», что в ходе судебного разбирательства сторонами не оспаривалось, истец, признанный потерпевшим по уголовному права, не может быть лишен права на предъявление деликтного иска напрямую к ФИО2, как непосредственному организатору и конечному бенефициару деятельности соответствующих организаций, посредством которых осуществлялось привлечение денежных средств граждан, минуя стадию заявления требований против юридических лиц, фактически являвшихся лишь инструментом неправомерного завладения денежными средствами.

При этом суд учитывает, что согласно общедоступным сведениям, содержащимся в Едином государственном реестре юридических лиц, НКО КПКГ «Актив» (ИНН <***>) прекратило свою деятельность 12.02.2010; ОАО «Удмуртинвестстройбанк» (ИНН <***>), являвшееся доверительным управляющим ОФБУ «Базовый», прекратило свою деятельность 27.01.2022; ЗАО «Еврогрупп» (ИНН <***>) прекратило свою деятельность 29.12.2007, а его правопреемник ЗАО ТК «Траст» (ИНН <***>) – 30.10.2012. Таким образом, предъявление каких-либо требований непосредственно юридическим лицам, в пользу которых истцом осуществлялись спорные платежи, в настоящее время исключается ввиду утраты такими организациями гражданской правосубъектности. Принципиальная допустимость взыскания ущерба с контролирующих организацию физических лиц, которые были осуждены за совершение преступлений, причинивших потерпевшим вред, или уголовное преследование которых в связи с совершением таких преступлений было прекращено по нереабилитирующим основаниям, при условии, что возможность взыскания возмещения вреда с самой организации окончательно утрачена (в частности, при внесении в Единый государственный реестр юридических лиц сведений о прекращении организации), прямо следует из постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П.

Учитывая вышеизложенное, а также положение ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд полагает исковые требования о взыскании имущественного вреда, причиненного ответчиком в ходе деятельности, по факту которой в отношении него было возбуждено уголовное дело, обоснованными и подлежащими удовлетворению в сумме 299000 руб.

Согласно ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку истец, при обращении в суд был освобожден от оплаты государственной пошлины, с ФИО9 в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина исходя из размера удовлетворенных исковых требований в сумме 6190 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к ФИО2 о возмещении ущерба, причиненного преступлением – удовлетворить.

Взыскать с ФИО2 (паспорт ***) в пользу ФИО1 (паспорт <...>) в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, 299000 руб.

Взыскать с ФИО2 (паспорт ***) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6190 руб.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Кировский районный суд г. Екатеринбурга путем подачи апелляционной жалобы в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья <***> В.С. Станевич

<***>