УИД: 78RS0005-01-2022-010015-42 <данные изъяты>
Дело №2-1391/2023 7 июня 2023 года
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Калининский районный суд Санкт-Петербурга в составе:
председательствующего судьи Кольцовой А.Г.,
при секретаре Орловой Д.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 об изменении договора, признании договора недействительным, прекращении права собственности,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о признании договора ренты недействительным.
В обоснование заявленных требований истец указала, что 18 декабря 2013 года между ФИО2 и ФИО7 заключён договор пожизненной ренты, по условиям которого последний передал в собственность ФИО2 принадлежащую ему квартиру по адресу: <адрес>, а плательщик ренты принял на себя обязательство в обмен на полученную квартиру ежемесячно выплачивать пожизненную ренту в размере № рублей и своё обязательство выполнял вплоть до смерти ФИО7
ФИО7 приходился отцом истцу.
Заключённый между ФИО7 и ФИО2 договор пожизненного содержания подписан в присутствии нотариуса. В тот же день, тем же нотариусом подписано обязательство супругой ответчика ФИО2 ФИО3, согласно которому, в случае смерти отца истца она осуществит его кремирование и захоронит урну с прахом в <адрес>) рядом с его матерью.
На момент заключения договора и обязательства отцу истца исполнилось 74 года и он страдал рядом хронических заболеваний, в силу своего возраста и состояния здоровья заблуждался относительно природы сделки и значения своих действий.
При подписании оспариваемого договора пожизненной ренты и в его дополнение обязательства отец истца не имел достоверное представление о сути сделки и её последствиях, поэтому истец полагает что имеются основания доя признания данных договора и обязательства недействительными по статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации как заключённых под влиянием заблуждения.
Между тем, на момент заключения оспариваемого договора иждивение со стороны ответчика требовалось с каждым годом всё острее. Истец заботилась об отце, особенно, когда он тяжело болел. Ответчик ни разу не навестил его, чтоб как-то поддержать. Понимал, что к 2022 году стоимость квартиры существенно вырастет по сравнению со стоимостью, указанной в договоре.
Отец истца, заблуждаясь, полагал, что обязательство имеет силу договора и не понимал, что за него неисполнение ответственности нет.
Ответчики осознанно ввели отца истца в заблуждение, предложив ему заключить договор ренты с отдельно подписанным обязательством, содержащим существенное условие договора ренты об оказании ритуальных услуг. Без этого обязательства договор ренты не был бы подписан. Для отца истца это было более существенно, чем стоимость квартиры. Истец считает, что имеются все основания для изменения оспариваемого договора ренты с включением в него стороны договора ФИО3 и обязательства об оказании ритуальных услуг.
ДД.ММ.ГГГГ отец истца после тяжёлой болезни умер. Истец является наследницей ФИО7
Ссылаясь на изложенные обстоятельства, настаивая на удовлетворении заявленных требований, ФИО1 просила изменить оспариваемый договор ренты с включением в него стороны договора ФИО3 и обязательства об оказании ритуальных услуг ФИО7, признать недействительным договор пожизненной ренты как недействительный, заключённый 18 декабря 2013 года ФИО2 и ФИО7, возвратить квартиру по адресу: <адрес>, в собственность ФИО1, прекратить право собственности ФИО2 на квартиру по указанному адресу.
В ходе судебного разбирательства 27 декабря 2022 года в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ФИО1 дополнила заявленные требования, просила признать себя правопреемником своего отца ФИО7 в части оспаривания договора ренты, заключённого 18 декабря 2013 года с ФИО2 и обязательства, заключённого в тот же день с ФИО3, признать недействительным обязательство ФИО3 за номером №, согласно которому, в случае смерти отца истца ФИО7 она осуществит его кремирование и захоронит урну с прахом в <адрес>) рядом с его мамой, внести изменения в договор пожизненной ренты, включив в него плательщика ренты ФИО3, дополнив обязательством об оказании ритуальных услуг ФИО7, признать недействительным договор пожизненной ренты, заключённый 18 декабря 2013 года ФИО2 и ФИО7, прекратить право собственности ФИО2 на квартиру по адресу: <адрес>, признать право собственности на квартиру по указанному адресу за ФИО1
7 июня 2023 года ФИО1 в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изменила заявленные требования, просила изменить оспариваемый договор ренты с включением в него стороны договора ФИО3 и обязательства об оказании ритуальных услуг ФИО7, признать недействительным договор пожизненной ренты, как недействительный, заключённый 18 декабря 2013 года ФИО2 и ФИО7, возвратить квартиру по адресу: <адрес>, в собственность ФИО1, прекратить право собственности ФИО2 на квартиру по указанному адресу.
В уточнённом иске ФИО1 указала, что на момент заключения договора ренты её отец имел третью группу инвалидности и перенёс инфаркт, ему было 74 года, в силу состояния своего здоровья, а также возраста ФИО7 был склонен не вникать в юридические тонкости подписываемых договора и обязательства. Позднее, когда ФИО7 удалили желудок, ФИО2 занял позицию наблюдателя, ничуть не удивился, что за ФИО7 стала ухаживать истец, хотя, по его словам, он считал только себя близким ФИО7 человеком. ФИО2 не проявил попыток познакомиться и встретиться с истцом, чтоб хоть как-то поучаствовать в уходе за отцом истца.
6 марта 2022 года, что признаёт ответчик, состоялась встреча, на которой присутствовал ФИО2, его супруга, истец и ФИО7 Как подтверждает сам ФИО2, на встрече обсуждался договор ренты. Истец действительно предлагала ФИО2 деньги в присутствии ФИО7 и, следовательно, по желанию отца истец предлагала ответчику расторгнуть договор ренты по обоюдному согласию и возместить ответчику затраченные по договору деньги. ФИО7 тогда ещё доверял ответчику, сказал истцу перед встречей, что он хороший человек. ФИО2 от расторжения договора отказался. Истец и в настоящее время готова выплатить ответчику денежные средства, которые он переводил ФИО7 в счёт договора, поскольку истец считает, что, если её отец нуждался в деньгах, то это должно было быть решено внутри их семьи. После отказа в расторжении договора, истец и ФИО7 не стали предпринимать попыток по расторжению договора в судебном порядке, поскольку отец истца был очень слаб, лишние переживания могли негативно сказаться на его здоровье.
Подписанное ФИО3 нотариальное обязательство – обман, без которого не был бы подписан договор ренты. Отец истца был введён в заблуждение о том, что ФИО3 и ФИО2 действовали совместно, не придал значения тому факту, что обязательство и договор пожизненной ренты подписывают супруги, но юридически два разных человека, и считал, что, подписывая договор, вверяет им двоим своё будущее.
Вопрос о захоронении был очень важным для отца истца, поскольку фактически он жил один, после развода эмоциональные отношения с истцом и её матерью были сложными, отец истца ошибочно полагал, что его некому будет похоронить.
Несмотря на это, истец не перестала быть его семьёй, и все годы она постоянно навещала отца, помогала ему в бытовом плане. Эмоциональные отношения истца с отцом восстанавливались медленно, наладились лишь к 2014 году.
Вопрос о захоронении был для ФИО7 важнее, чем выплаты по договору ренты. Получая обязательство о захоронении, подписав договор, он менял своё жилище на этом свете на гарантию того, что его захоронят там, где он хочет и как он хочет, и небольшую денежную компенсацию.
Истец и сама была введена в заблуждение обязательством, подписанным ФИО3, поскольку увидела перед собой нотариальный документ.
Ответчики утверждают, что истец никак не давала им реализовать обязательство перед ФИО7, что не является правдой.
Когда истец обратилась к юристам для написания письма ответчикам, ей разъяснили, что данное обязательство – это полная фикция. Это не гарантия, а её иллюзия, так как это обязательство ни перед кем – на момент срока исполнения обязательства человек, которому оно сделано, уже не будет жив, и в обязательстве не указан никто, кто бы мог проконтролировать его исполнение. Далее, в обязательстве не предусмотрено никаких санкций в случае его неисполнения, то есть его просто можно не исполнять и все. Этого отец истца не понимал. Иначе обязательство можно было и не подписывать. Обязательство подписано одномоментно с очень важным договором, но при этом юридически умышленно подписано другим человеком и автоматически становится совершенно отдельным документом. Истец в этом видит уловку и обман своего отца, в том числе и со стороны нотариуса, ведь это обязательство можно было включить в договор ренты. Нотариус не разъяснил отцу, что по этому обязательству его могут и не хоронить, и таким образом заверение этого документа не имеет никакого смысла, кроме создания видимости серьёзных намерений ответчиков. Тем более, что ФИО3 является риелтором по профессии и в силу этого она явно больше других участников сделки была осведомлена о тонкостях оформления недвижимости.
По словам ответчиков, на момент заключения договора они считали себя семьёй отца истца, и, следовательно, думали, что некому будет позаботиться о ФИО7 в случае его болезни и смерти. Однако заключили с ним договор пожизненной ренты, а не договор пожизненного содержания с иждивением, в который могли быть включены похороны. Такой договор давал бы ФИО7 реальные гарантии, что он не будет брошен, и позволил бы ему получать помощь на вполне законных основаниях. Ему бы не требовалось просить о помощи. Заключение договора пожизненной ренты было выгодно только ответчикам, а ФИО7 ставило в положение человека, которому никто ничего не должен, кроме небольшой ежемесячной ренты. Если бы в жизни ФИО7 не было истца, то отсутствие обязанностей по уходу за ним могло привести к его смерти гораздо быстрее, чем это произошло в реальности. Во всех ситуациях, когда ФИО7 требовался близкий родственник, он всегда звал истца, которая по первому зову приезжала помогать.
Истец, её представитель – адвокат ФИО8, действующий на основании доверенности, в суд явились, иск поддержали, настаивали на его удовлетворении.
Ответчики в суд явились, иск не признали, возражали против его удовлетворения, поддержали ранее представленные письменные возражения и дополнения к ним, пояснили, что заключение договора пожизненной ренты было прямым волеизъявлением самого ФИО7, инициатива заключения такого договора исходила именно от ФИО7
Третье лицо, надлежащим образом извещённое о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явилось, сведений об уважительности причин неявки не представило, не просило о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя, в связи с чем на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассматривать дело в его отсутствие.
Изучив материалы дела, выслушав объяснения сторон, представителя истца, допросив в качестве свидетелей ФИО9, ФИО10, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.
В соответствии со статьёй 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственник, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
В соответствии с пунктом 1 статьи 583 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору ренты одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме.
Согласно пункту 2 статьи 583 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору ренты допускается установление обязанности выплачивать ренту бессрочно (постоянная рента) или на срок жизни получателя ренты (пожизненная рента). Пожизненная рента может быть установлена на условиях пожизненного содержания гражданина с иждивением.
Пунктом 1 статьи 596 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что пожизненная рента может быть установлена на период жизни гражданина, передающего имущество под выплату ренты, либо на период жизни другого указанного им гражданина.
Согласно пункту 1 статьи 597 Гражданского кодекса Российской Федерации, пожизненная рента определяется в договоре как денежная сумма, периодически выплачиваемая получателю ренты в течение его жизни.
В соответствии со статьёй 598 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено договором пожизненной ренты, пожизненная рента выплачивается по окончании каждого календарного месяца.
Судом установлено, материалами дела подтверждается, сторонами не оспаривается, что на основании договора о долевом участии от 9 января 2022 года с 21 мая 2004 года ФИО7 являлся собственником квартиры по адресу: <адрес>.
18 декабря 2013 года между ФИО7 и ФИО2 заключён договор пожизненной ренты, по условиям которого ФИО7 передал принадлежащую ему квартиру по вышеуказанному адресу ФИО2 бесплатно, а ФИО2 обязуется в обмен на полученную квартиру ежемесячно выплачивать пожизненную ренту ФИО7 в порядке и на условиях, предусмотренных настоящим договором (л.д. 7-10).
В пункте 4 договора его стороны установили, что пожизненная рента, предназначенная для ежемесячной выплаты ФИО7, равна № рублей в месяц, но не менее установленной законом одной величины прожиточного минимума в расчёте на душу населения Санкт-Петербурга. Размер пожизненной ренты, установленный настоящим договором, подлежит увеличению с учётом роста соответствующей величины прожиточного минимума на душу населения в Санкт-Петербурге.
Согласно пункту 5 договора, стороны установили, что рентные платежи будут перечисляться на счёт ФИО7, открытый в Филиале «Петровский» ОАО Банк «Открытие» в Санкт-Петербурге в срок не позднее последнего числа каждого месяца, при этом рентные платежи могут быть произведены вперёд за несколько месяцев.
Из материалов дела следует также, что 18 декабря 2013 года ФИО3 подписано нотариальное обязательство о том, что в случае смерти ФИО7 она обязуется осуществить его кремирование и захоронить урну с прахом в могилу его матери (л.д. 11).
Как указывалось ранее, обращаясь с настоящим иском, ФИО1 указала, что вышеуказанный договор пожизненной ренты заключён её отцом под влиянием заблуждения, поскольку, по её мнению, был обусловлен дачей ФИО3 нотариального обязательства о кремации ФИО7 после его смерти и захоронении урны с прахом в могилу его матери.
Однако, проанализировав исследованные по делу доказательства, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных ФИО1 требований.
Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
Согласно пункту 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:
1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;
2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;
3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;
4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;
5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.
Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (пункт 3 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.
В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Суд считает возможным отметить, что для принятия судом законного решения необходимо, чтобы в основу такого решения были положены соответствующие доказательства, которым дана надлежащая оценка, включающая в себя определение относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Относимостью доказательств является то положение, в соответствии с которым суд должен допускать и исследовать только те доказательства, которые относятся к данному делу, то есть могут подтвердить или опровергнуть те обстоятельства дела, на которые ссылаются стороны и другие лица, участвующие в деле. Достоверность доказательств означает, что сведения, которые подтверждаются данными доказательствами, соответствуют действительности; достаточность доказательств свидетельствует о том, что на их основании можно сделать однозначный вывод о доказанности определенных обстоятельств.
Вместе с тем, в нарушение требований приведённой нормы права, истцом не представлено доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости, достоверности и достаточности, которые могли бы подтвердить такие обстоятельства как заблуждение ФИО7 относительно природы договора пожизненной ренты, удостоверенного нотариусом, либо же обмана ФИО7 со стороны ответчиков при подписании договора, а также то, что обстоятельства, относительно которых он был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении договора пожизненной ренты, что ответчики обладали умыслом на совершение обмана для заключения договора пожизненной ренты.
Подписание ФИО3 18 декабря 2013 года обязательства о том, что в случае смерти ФИО7 она обязуется осуществить его кремирование и захоронить урну с прахом в могилу его матери, не свидетельствует о заблуждении ФИО7 относительно содержания и природы заключённого с ФИО2 договора пожизненной ренты, равно как не свидетельствует об обмане ответчиков ФИО7
Содержание договора пожизненной ренты и обязательства не соотносятся друг с другом, подписаны разными лицами, а то обстоятельство, что они подписаны в один и тот же день, само по себе, не может безусловно и достоверно свидетельствовать о том, что заключение договора пожизненной ренты было обусловлено подписанием указанного обязательства.
Кроме того, согласно пункту 12 договора пожизненной ренты, при его подписании стороны заявили, что они совершают сделку, не находясь под влиянием заблуждения относительно природы сделки, не лишены дееспособности и не ограничены судом в дееспособности, понимают значение своих действий и руководят ими, что сделка совершается не под влиянием обмана, насилия, угрозы или стечения тяжёлых жизненных обстоятельств, не является кабальной сделкой.
Из пункта 16 договора следует, что содержание статей 209, 288, 583-588, 594, 596-600 Гражданского кодекса Российской Федерации сторонам разъяснено.
Таким образом, что напрямую свидетельствует из текста подписанного ФИО7 договора пожизненной ренты, совершая данную сделку он приобрёл и осуществила свои гражданские права своей волей и в своём интересе, по состоянию здоровья мог самостоятельно осуществлять свои права и обязанности и не страдал заболеваниями, в том числе психическим расстройством, препятствующими пониманию сути подписываемого договора и принимаемых на себя обязательств, а также не находился в ином таком состоянии, когда не способен понимать значение своих действий или руководить ими, не был введён в заблуждение или обманут.
Доказательств наличия обстоятельств, объективно препятствующих ФИО7 в ознакомлении с содержанием подписываемого договора пожизненной ренты, не представлено.
Договор пожизненной ренты исполнялся ФИО2 на протяжении более восьми лет, в подтверждение чего им представлены соответствующие платёжные документы о перечислении на счёт ФИО7 в период с 24 декабря 2013 года по 23 апреля 2022 года ренты в установленном договором размере (л.д. 112-214).
В подтверждение заявленных требований истец ссылалась на показания допрошенных судом в качестве свидетелей ФИО9 и ФИО10, приходившихся друзьями и коллегами ФИО7
Однако показания свидетеля ФИО9 не подтверждают юридически значимых для рассмотрения настоящего дела обстоятельства.
Так, согласно показаниям указанного свидетеля, об обстоятельствах заключения ФИО7 с ФИО2 договора пожизненной ренты ему ничего неизвестно, ФИО7 не рассказывал ему о договоре, а сам свидетель не интересовался взаимоотношениями ФИО7 с другими людьми.
При этом, допрошенный судом в качестве свидетеля ФИО10 показал, что ему известно о заключении ФИО7 договора пожизненной ренты, о чём ему рассказал сам ФИО7 Свидетель показал, что сомнений в ходе рассказов про заключённый договор ренты ФИО7 не выражал.
Показания обоих свидетелей относительно осуществления ухода за ФИО7 истцом не могут быть приняты в качестве доказательства по делу, поскольку, как указывалось ранее, между ФИО7 и ФИО2 заключён договор пожизненной ренты, а не договор пожизненного содержания с иждивением, следовательно, у ФИО2 отсутствовала обязанность по осуществлению ухода за ФИО7
Более того, в уточнённом иске и в ходе судебного разбирательства ФИО1 самостоятельно указывала на то, что после состоявшейся с ответчиками встречи 6 марта 2022 года и их отказа от расторжения договора пожизненной ренты, ФИО7 никаких попыток к прекращению правоотношений, складывающихся между ним и ФИО2 и вытекающих из договора пожизненной ренты, не предпринимал.
Таким образом, требования ФИО1 о признании недействительным договора пожизненной ренты, применении последствий недействительности сделки, не полежат удовлетворению.
Требования ФИО1 об изменении договора ренты, заключённого 18 декабря 2013 года между ФИО7 и ФИО2, с включением в него стороны договора ФИО3 и обязательства об оказании ритуальных услуг ФИО7, не основаны на законе, ввиду чего также не подлежат удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО2, ФИО3 об изменении договора, признании договора недействительным, прекращении права собственности отказать.
Решение суда может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы в Калининский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
<данные изъяты>
Судья:
Решение изготовлено в окончательной форме 15 июня 2023 года.