Судья Икаева Л.В.

Дело № 2-70/2023

74RS0007-01-2022-005035-38

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 11-9207/2023

20 июля 2023 года г. Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Доевой И.Б.,

судей Елгиной Е.Г., Федосеевой Л.В.,

при секретаре судебного заседания Алёшиной К.А.,

с участием прокурора Рыскиной О.Я.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, установлении факта несчастного случая на производстве, взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда,

по апелляционным жалобам ФИО1, индивидуального предпринимателя ФИО2, апелляционному представлению прокурора на решение Курчатовского районного суда г. Челябинска от 15 февраля 2023 года.

Заслушав доклад судьи Елгиной Е.Г. о доводах апелляционных жалоб, апелляционного представления прокурора, пояснения представителя истца ФИО3, поддержавшей доводы апелляционной жалобы своего доверителя, полагавшей, что оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы ответчика, изменении решения по доводам апелляционного представления прокурора, не имеется, пояснения ответчика индивидуального предпринимателя ФИО2, его представителя ФИО4, поддержавших доводы апелляционной жалобы ответчика и доводы апелляционного представления прокурора об изменении решения суда в части даты прекращения трудовых отношений, представленный отзыв, прокурора, в заключении полагавшего решение суда подлежащим изменению и отмене в части с учетом доводов апелляционных жалоб сторон, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ИП ФИО2 с учетом уточнений от 09 февраля 2023 года, просила установить факт трудовых отношений по профессии <данные изъяты> с 01 октября 2021 по 31 декабря 2022 года, возложить на ответчика обязанность внести записи в ее трудовую книжку о приеме на работу с 01 октября 2021 года <данные изъяты> и увольнении по соглашению сторон с 31 декабря 2022 года; установить ежемесячный заработок в размере 30 000 рублей; начислить и оплатить обязательные пенсионные и страховые взносы в отношении нее за период с 01 октября 2021 по 31 декабря 2022 года; признать несчастный случай, произошедший 05 апреля 2022 года, связанным с производством; провести расследование несчастного случая на производстве, произошедшего 05 апреля 2022 года при выполнении ей должностных обязанностей <данные изъяты> по итогам которого составить акт формы Н-1; взыскать с ИП ФИО2 в ее пользу компенсацию морального вреда в сумме 800 000 рублей, материальный ущерб в размере 7 766 рублей 06 копеек, расходы по уплате государственной пошлины в сумме 300 рублей.

В обоснование иска указала, что с 01 октября 2021 года она работала у ИП ФИО2 в цехе по лепке пельменей <данные изъяты>, без оформления трудовых отношений. 05 апреля 2022 года при замесе теста в специальной машине её левая рука попала между двух работающих валов машинки. Она была госпитализирована в ГКБ №5. где находилась на стационарном лечении с 05 апреля 2022 года по 18 апреля 2022 года. Ею были понесены затраты на лечение в сумме 7 766 рублей 06 копеек. С14 июля 2022 года установлена 3 группа инвалидности сроком на 1 год (л.д. 6-8, 24-26, 38-41, 152-155,204-205 том 1).

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 участия не принимала, извещена надлежаще, была допрошена ранее. Дело рассмотрено в отсутствие истца.

Представитель истца ФИО3, действующая на основании доверенности от 26 августа 2022 года (л.д.35 том 1), в судебном заседании поддержала уточненные требования в полном объеме.

Ответчик ИП ФИО2 в судебном заседании иск не признала.

Представитель ответчика ФИО5, действующий на основании доверенности от 01 сентября 2022 года (л.д. 36-37 том 1), в судебном заседании позицию своего доверителя поддержал.

Третье лицо ГУ ЧРО ФСС РФ (после реорганизации ОСФР по Челябинской области) извещено надлежаще, в судебное заседание представителя не направило, представило отзыв, в котором указало, что ИП ФИО2 в спорный период была зарегистрирована как работодатель в региональном фонде ГУ ЧРО ФСС РФ. При установлении факта трудовых отношений у ответчика наступает обязанность отчисления страховых взносов за период работы ФИО1 (л.д. 141-144 том1). Дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица.

Суд принял решение, которым иск ФИО1 удовлетворил частично.

Установил факт трудовых отношений ФИО1 с ИП ФИО2 в должности <данные изъяты> с 01 октября 2021 по 31 декабря 2022 года.

Обязал ИП ФИО2 внести записи в трудовую книжку ФИО1 о приеме на работу с 01 октября 2021 года на должность <данные изъяты> и увольнении по собственному желанию с 31 декабря 2022 года.

Обязал ИП ФИО2 начислить и оплатить обязательные пенсионные и страховые взносы в отношении застрахованного лица ФИО1 за период с 01 октября 2021 по 31 декабря 2022 года исходя из произведенных выплат заработной платы.

Призналш полученную 05 апреля 2022 года ФИО1 <данные изъяты> - несчастным случаем на производстве при выполнении лепщицей пельменей должностных обязанностей у ИП ФИО2.

Обязал ИП ФИО2 провести расследование несчастного случая на производстве, произошедшего 05 апреля 2022 года при выполнении ФИО1 должностных обязанностей <данные изъяты>, по итогам которого составить акт формы Н-1.

Взыскал с ИП ФИО2 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме 380 000 рублей, материальный ущерб в размере 7 766 рублей 06 копеек, расходы по уплате государственной пошлины в сумме 300 рублей. Всего 388 066 рублей 06 копеек.

Отказал ФИО1 в части иска о внесении записи об увольнении по соглашению сторон, установлении ежемесячного заработка в размере 30 000 рублей, во взыскании компенсации морального вреда в сумме 420 000 рублей.

Отказал ИП ФИО2 в отсрочке исполнения решения в части взыскания материальных выплат сроком на 3 месяца со дня вступления решения суда в законную силу (л.д. 75-85 том 1).

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении требований об установлении ежемесячного заработка в размере 30 000 рублей и возложении на ответчика обязанности начислять и оплатить обязательные пенсионные и страховые взносы в отношении нее за период с 01 октября 2021 по 31 декабря 2022 года изменить, в остальной части это же решение оставить без изменения.

Указывает, что с решением суда в данной части не согласна, полагает, что судом нарушены нормы материального права, а именно положения п. 1 ст. 4, ст. 11 Федерального закона от 28 декабря 2013 года №400-ФЗ «О страховых пенсиях», поскольку страховые взносы рассчитываются исходя из размера заработка работника. Она представила в дело выписку ПАО «Сбербанк» о поступлении денежных средств в счет заработной платы за указанный период. Ответчик предоставила копии журнала выработки продукции за март и апрель 2022 года. из которой следует, что работником «Жанной» выполнялась работа по лепке пельменей, пояснив, что за 1 килограмм продукции оплачивалось 50 рублей, таким образом за март 2022 года она заработала 15 779 рублей, также ответчик подтвердила факт оплаты ее работы за апрель 2022 года.

Следовательно, размер заработка 30 000 рублей напрямую повлияет на размер страховых и пенсионных выплат, выплат по листам нетрудоспособности за весь период трудовых отношений.

Соответственно, если с февраля по декабрь 2022 года не установить заработок, соответственно ОСФР по Челябинской области не будут рассчитаны пенсионные и страховые взносы, а также выплаты по листам нетрудоспособности, данный период не будет включен в страховой стаж в связи с неуплатой указанных взносов (л.д. 109-110 том 2).

В апелляционной жалобе ответчик ИП ФИО2 просит решение суда первой инстанции отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать.

Полагает, что судом не применены разъяснения, содержащиеся в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года №2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

Не оспаривая обязанность работодателя по выполнению требований ч.2 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации в части соблюдения требований по охране и безопасности труда, просит учесть, что ни в гражданско- правовые, ни в трудовые обязанности ФИО1 не входила обязанность убрать защитную решетку, препятствующую попаданию внутрь к валам каких-либо предметов, руками заталкивать тесто внутрь тестораскаточной машины. В деле отсутствуют доказательства того, что убирая указанную решетку, ФИО1 действовала по ее заданию. Полагает, что указанные действия истца не являются правомерными, что исключает возможность возложения на нее, как на работодателя, гражданско- правовой ответственности, так как ее вина отсутствует.

Предоставленная в распоряжение истца тестораскаточная машина была приобретена 03 ноября 2021 года, была исправна, находилась на гарантии, однако суд первой инстанции указанным обстоятельствам оценки не дал.

По результатам несчастного случая выявлен факт грубой неосторожности со стороны ФИО1, следовательно, в удовлетворении требований о компенсации морального вреда должно быть отказано. При этом просит учесть позицию третьего лица, которое также полагает, что оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется.

Полагает, что судом без предоставления достаточных доказательств установлен срок окончания трудового договора 31 декабря 2022 года, при этом, просит учесть период нетрудоспособности истца.

Также просит учесть, что истцом не предоставлено доказательств, что она была принята на работу <данные изъяты>, была допущена к данной работе, выполняла ее с ведома и по поручению работодателя, а также, что ей была установлена заработная плата в указанном в иске размере. Настаивает, что отношения были гражданско- правовые. Также она заявила о применении срока давности к заявленным требованиям, однако судом первой инстанции оценка данному доводу не дана (л.д. 96-102 том 2).

В апелляционном представлении прокурор просит решение суда первой инстанции изменить, определив дату прекращения трудовых отношений 08 июня 2022 года, возложить на ответчика обязанность начислить и оплатить обязательные страховые взносы за период с 01 октября 2021 года по 08 июня 2022 года, и возложить на ответчика обязанность внести запись в трудовую книжку истца о работе с 01 октября 2021 года по 08 июня 2022 года. В остальной части это же решение оставить без изменения.

Указывает, что травма истца произошла 05 апреля 2022 года, документально факт нетрудоспособности истца подтвержден по 08 июня 2022 года, после указанной даты истец от лечения уклоняется. При таких обстоятельствах вывод суда о прекращении трудовых отношений 31 декабря 2022 года не основан на материалах дела, закона. Полагает, что фактический день исполнения трудовых обязанностей следует определить днем окончания листка нетрудоспособности - то есть 07 июня 2022 года (л.д. 118-118).

В отзыве на апелляционную жалобу истца и представление прокурора ответчик ИП ФИО2 просит удовлетворении апелляционной жалобы ФИО1 отказать, апелляционное представление прокурора в части ошибочности выводов суда по определению периода работы истца поддерживает (л.д. 137-139 том 2).

О времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции истец ФИО3, третье лицо - ОСФР по Челябинской области извещены надлежаще, в суд апелляционной инстанции истец не явился, просил рассмотреть дело без ее участия, третье лицо своих представителей не направило, о причинах неявки суд апелляционной инстанции не уведомили, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратились. С учетом положений ст.ст. 167,327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассмотрела дело в отсутствие указанных лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, представления прокурора, отзыва, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах указанных доводов в соответствии с ч.1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 05 апреля 2022 года в отделение травматологии ГБУЗ «Городская клиническая больница №5» (далее ГКБ №5) была доставлена ФИО1 с жалобой на рану левой кисти, кровотечение, боль. Как указано в выписном эпикризе травма получена за час до госпитализации, кисть попала в тестомес. Госпитализирована в экстренном порядке с диагнозом: тупая <данные изъяты> (л.д.11-12 том 1).

Ответчик признает, что травма ФИО1 получена при выполнении работ на ее тестораскаточной машине.

Также установлено, что за выполненную работу ИП ФИО2 произвела оплату ФИО1 в октябре 2021 года - 23 370 рублей, в ноябре 2021 года- 22 731 рубль, в декабре 2021 года- 54 220 рублей, в январе 2022 года – 23 181 рубль, что подтверждается выписками ПАО «Сбербанк» (том 1, л.д.21-23, 174-175).

В деле имеется Журнал учета инструктажей по пожарной безопасности, из которого следует, что ИП ФИО2 указанный инструктаж проведен ФИО1 10 октября 2021 года, при этом профессия инструктируемого указана как лепщица (л.д. 105-107 том 1).

Также в деле имеется Журнал регистрации инструктажа на рабочем месте, из которого следует, что ИП ФИО6 указанный инструктаж проведен ФИО1 10 октября 2021 года (л.д. 1080112 том 1).

ИП ФИО2 31 августа 2022 года с участием заведующей производством ФИО20. и лепщицей пельменей ФИО21. составили акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1 с указанием 100% вины ФИО1 в полученной 05 апреля 2022 года травме левой кисти. В указанном акте отражено, что ФИО1 выполняла работу, на которой произошел несчастный случай с 01 октября 2021 года. Травма получена в помещении цеха для лепки пельменей по адресу <адрес> (л.д.77-79 том 1).

По факту произошедшего несчастного случая 05 апреля 2021 года с ФИО1 ИП ФИО2 окончательно 11 октября 2022 года был составлен акт о расследовании легкого несчастного случая, в Акте профессия ФИО1 указана как <данные изъяты>.

Указанным актом установлена вина ФИО1, которая выразилась в невыполнении п.п. 1.4,3.7 Инструкции по охране труда при работе на тестораскаточной машине №6 от 15 ноября 2021 года. А также ФИО12 – заведующей производством, которая нарушила п. 2.7 Должностной инструкции от 10 января 2022 года в части недостаточного контроля за соблюдением работниками требований охраны труда.

Факт грубой неосторожности со стороны пострадавшей комиссией не установлен (л.д. 156-160 том 1).

Согласно медицинскому заключению от 20 октября 2022 года №1575, выданному ГБУЗ «ГКБ №5» ИП ФИО2 в отношении пострадавшей ФИО1, из которого следует, что согласно Схеме определения тяжести вреда здоровью при несчастных случаях на производстве, размозжение левой кисти отнесено к легкой степени тяжести травмы (л.д.127 том 1).

Постановлением старшего следователя СО по Курчатовскому району г. Челябинска от 15 июня 2022 года отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 за отсутствием признаков состава преступления, предусмотренного ст. 143 Уголовного кодекса Российской Федерации (л.д. 102-104 том 1).

Из протокола допроса ФИО1 государственным налоговым инспектором камеральных проверок №5 ИФНС России по Курчатовскому району г. Челябинской от 30 сентября 2022 года следует, что 25 августа 2022 года ФИО1 обращалась к депутату городской Думы с заявлением о нарушении работодателем ИП ФИО2 её прав, в том числе в связи с производственной травмой (л.д. 131-135 том 1).

ИП ФИО2 имеет статус индивидуального предпринимателя с 13 октября 2008 года (л.д. 97-98, 217-219 том 1).

Удовлетворяя требования ФИО1 об установлении факта трудовых отношений между истцом и ФИО2 по профессии лепщицы пельменей с 01 октября 2021 года суд первой инстанции, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к обоснованному выводу, что между сторонами имелись признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в ст.ст. 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку ИП ФИО2 фактически осуществлен в октябре 2021 допуск работника ФИО1 к выполнению трудовой функции <данные изъяты>. Отсутствие оформленного надлежащим образом трудового договора не исключает возможности признания в судебном порядке сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношениях признаков трудового правоотношения.

Судебная коллегия оснований не согласиться с приведенными выводами суда первой инстанции не усматривает, поскольку эти выводы соответствуют материалам дела, нормам права, подлежащим применению к спорным отношениям, и доводами апелляционной жалобы ответчика не опровергаются.

В соответствии с ч.1 ст. 37 Конституции Российской Федерации труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

Согласно Определению Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 года №597-0-0 суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации.

В ст. 15 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что под трудовыми отношениями понимаются отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Сторонами трудовых отношений являются работник и работодатель (ч.1 ст. 20 Трудового кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, установленному ч.1 ст. 16 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с данным Кодексом.

Согласно ч.3 ст. 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

В силу ст. 56 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами (ст. 67 указанного Кодекса).

В соответствии с ч.2 ст. 67 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом.

Ч.1 ст. 68 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что прием на работу оформляется приказом (распоряжением) работодателя, изданным на основании заключенного трудового договора. Содержание приказа (распоряжения) работодателя должно соответствовать условиям заключенного трудового договора.

В соответствии со ст.66 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовая книжка установленного образца является основным документом о трудовой деятельности и трудовом стаже работника.

Работодатель ведет трудовые книжки на каждого работника, проработавшего у него свыше пяти дней, в случае, когда работа у данного работодателя является для работника основной.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 2 п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если трудовой договор не был оформлен надлежащим образом, однако работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного представителя, то трудовой договор считается заключенным и работодатель или его уполномоченный представитель обязан не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения к работе оформить трудовой договор в письменной форме. При этом следует иметь в виду, что представителем работодателя в указанном случае является лицо, которое в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами, учредительными документами юридического лица (организации) либо локальными нормативными актами или в силу заключенного с этим лицом трудового договора наделено полномочиями по найму работников, поскольку именно в этом случае при фактическом допущении работника к работе с ведома или по поручению такого лица возникают трудовые отношения и на работодателя может быть возложена обязанность оформить трудовой договор с этим работником надлежащим образом.

Из приведенных выше нормативных положений трудового законодательства следует, что к характерным признакам трудовых правоотношений, возникших на основании заключенного в письменной форме трудового договора, относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда; возмездный характер трудовых отношений (оплата производится за труд).

По смыслу взаимосвязанных положений ст. ст. 15, 16, 56 и ч.2 ст. 67 Трудового кодекса Российской Федерации, если работник, с которым не оформлен трудовой договор в письменной форме, приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель.

При разрешении вопроса, имелись ли между сторонами трудовые отношения, суд в силу ст. ст. 55,59 и 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вправе принимать любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством. К таким доказательствам, в частности относятся письменные доказательства, свидетельские показания, аудио- и видеозаписи.

Судебная коллегия полагает, что представленные письменные доказательства, оформленные, в том числе, ответчиком, с достоверностью подтверждают наличие фактически сложившихся трудовых отношений по указанной истцом профессии, наименование которой самостоятельно указано ИП ФИО2 в акте о расследовании легкого несчастного случая от 11 октября 2022 года. Допустимых доказательств, что сложившиеся отношения являются гражданко- правовыми ответчиком ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции не предоставлено.

Начиная с октября 2021 года, ИП ФИО2 производила оплату труда ФИО1, истец указала дату возникновения трудовых отношений, начиная с 01 октября 2021 года, ответчик доказательств, опровергающих указанное обстоятельство, не предоставила, более того, ИП ФИО2 указала данную дату начала работы истца в акте о несчастном случае на производстве по форме Н-1 от 31 августа 2022 года.

При этом судебная коллегия учитывает, что по общему правилу, трудовые отношения работников, работающих у работодателей - физических лиц (являющихся индивидуальными предпринимателями и не являющимися индивидуальными предпринимателями) возникают на основании трудового договора, заключенного в письменной форме. Обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником (заключение в письменной форме трудового договора, издание приказа (распоряжения) о приеме на работу) нормами Трудового кодекса Российской Федерации возлагается на работодателя, в том числе на работодателя - физическое лицо.

Между тем, установлено, что указанная обязанность, в нарушение действующего законодательства, ответчиком в данном случае исполнена не была.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ИП ФИО2, выводы суда основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств, правовая оценка которым дана судами по правилам ст.ст. 59,60,67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и соответствует нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения. Доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что наличие трудовых отношений между сторонами не доказано и не подтверждено, доказательства, подтверждающие трудовые отношения, отсутствуют, о ненадлежащей оценке доказательств, не могут быть приняты во внимание, поскольку направлены на переоценку установленных обстоятельств и исследованных доказательств, в связи с чем, отклоняются судебной коллегией.

Отказывая в удовлетворении требований ФИО1 о расторжении трудового договора по соглашению сторон с 31 декабря 2022 года, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что соглашение о расторжении трудового договора между сторонами с указанной даты достигнуто не было.

Решение суда в указанной части сторонами не оспаривается.

Приходя к выводу о расторжении трудового договора между ИП ФИО2 и ФИО1 с 31 декабря 2022 года по инициативе работника – собственному желанию, суд первой инстанции указал, что истец самостоятельно определила период окончания работы - 31 декабря 2022 года с учетом периода лечения и реабилитации. Тот факт, что листок нетрудоспособности от 25 мая 2022 года №910124814667 находится в статусе «открыт» по настоящее время не является основанием для установления иной даты прекращения трудовых отношений. Поскольку судом установлено, что с 08 июня 2022 года ФИО1 уклоняется от лечения.

Между тем, ИП ФИО2, прокурор в своем представлении, оспаривают указанную дату окончания трудовых отношений между сторонами.

В соответствии с п. 3 ч.1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

Ч.1 ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен данным кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении (ч.2 ст. 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

Установлено, что ФИО1 заявление о расторжении трудового договора с ИП ФИО2 по собственному желанию с 31 декабря 2022 года не писала. Работодателем также не устанавливалась причина отсутствия на работе работника столь длительный период.

При этом судебная коллегия не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что с 08 июня 2022 года ФИО1 уклоняется от лечения.

Поскольку представленными в суд апелляционной инстанции документами указанное обстоятельство опровергается, так как до настоящего времени истец обращается за медицинской помощью. Более того, 14 июля 2022 года ФИО1 была установлена инвалидность.

Отклоняя довод апелляционного представления о том, что факт окончания трудовых отношений между сторонами по собственному желанию ФИО1 необходимо установить с 08 июня 2022 гола, судебная коллегия исходит из того, что ФИО1 также не писала заявления об увольнении по собственному желанию с указанной даты, закон не связывает расторжение трудового договора по собственному желанию с окончанием лечения, началом уклонения от него.

С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу об отмене решения суда первой инстанции в части даты окончания трудовых отношений между сторонами, обазании ИП ФИО2 внести запись в трудовую книжку ФИО1 об увольнении по собственному желанию с 31 декабря 2022 года, и принятию в указанной части нового решения об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Отказывая в удовлетворении требований ФИО1 об установлении ежемесячного заработка в сумме 30 000 рублей суд первой инстанции, руководствуясь положениями ч.1 ст. 135 Трудового кодекса Российской Федерации исходил из того, что заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда. Размер заработной платы работника в случае, если трудовые отношения между работником и работодателем не оформлены в установленном законом порядке (не заключен в письменной форме трудовой договор, не издан приказ о приеме на работу), может быть подтвержден письменными доказательствами о размере заработной платы такого работника. В связи с чем, пришел к выводу, что оснований для удовлетворения требований истца об установлении ежемесячного заработка в указанном размере не имеется.

Однако судебная коллегия полагает, что указанный вывод суда первой инстанции основан на неправильном применении норм материального и процессуального права.

В соответствии с абз. 5 ч.1 ст. 21Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, количеством и качеством выполненной работы.

Данному праву работника в силу абз. 7 ч.2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации корреспондирует обязанность работодателя выплачивать в полном размере причитающуюся работнику заработную плату в установленные законом или трудовым договором сроки и соблюдать трудовое законодательство, локальные нормативные акты, условия коллективного договора и трудового договора.

Обязательными для включения в трудовой договор являются, в том числе условия оплаты труда (в том числе размер тарифной ставки или оклада (должностного оклада) работника, доплаты, надбавки и поощрительные выплаты) (абз. 5 ч. 2 ст. 57 Трудового кодекса Российской Федерации).

Ст. 129 Трудового кодекса Российской Федерации определяет заработную плату работника как вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты) (ч.1).

Ч. 1 ст. 135 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда.

Системы оплаты труда, включая размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), доплат и надбавок компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, системы доплат и надбавок стимулирующего характера и системы премирования, устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права (ч. 2 ст. 135 Трудового кодекса Российской Федерации).

Ст. 132 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает, что заработная плата каждого работника зависит от его квалификации, сложности выполняемой работы, количества и качества затраченного труда и максимальным размером не ограничивается (ч.1); какая бы то ни была дискриминация при установлении и изменении условий оплаты труда запрещается (ч.2).

В п.23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» разъяснено, при рассмотрении дел о взыскании заработной платы по требованиям работников, трудовые отношения с которыми не оформлены в установленном законом порядке, судам следует учитывать, что в случае отсутствия письменных доказательств, подтверждающих размер заработной платы, получаемой работниками, работающими у работодателя - физического лица (являющегося индивидуальным предпринимателем, не являющегося индивидуальным предпринимателем) или у работодателя - субъекта малого предпринимательства, который отнесен к микропредприятиям, суд вправе определить ее размер исходя из обычного вознаграждения работника его квалификации в данной местности, а при невозможности установления размера такого вознаграждения - исходя из размера минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации (часть 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации, статья 133. Трудового кодекса Российской Федерации, п. 4 ст. 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из приведенных выше нормативных положений трудового законодательства следует, что к характерным признакам трудового правоотношения относятся, в том числе, возмездный характер трудового отношения (оплата производится за труд).

Учитывая приведенные правовые нормы и разъяснения по их применению, принимая во внимание, что в отсутствии трудовых договоров, приказов о приеме на работу установление размера обычного вознаграждения работников их квалификации в данной местности является юридически значимым обстоятельством при рассмотрении настоящего дела.

Как следует из ответа Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Челябинской области на запрос судебной коллегии информацией об уровне заработной платы работником по профессии «лепщик пельменей» за 2021 -2022 год Челябинскстат не располагает.

Заработная плата по профессиональной группе «Рабочие пищевой промышленности и рабочие родственных занятий» по Челябинской области за октябрь 2021 года составила 37 608 рублей (л.д. 161 том 1).

С учетом изложенного, учитывая, что фактически выплачиваемая истцу ответчиком заработная плата ежемесячно превышала минимальный размер оплаты труда, судебная коллегия полагает правильным отменить решение суда первой инстанции в данной части и удовлетворить заявленные ФИО1 требования об установлении заработной платы в размере 30 000 рублей в месяц, поскольку указанный заработок не превышает сумму, указанную в ответе Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Челябинской области.

Частично удовлетворяя требования ФИО1 об обязании ИП ФИО2 начислить и оплатить обязательные пенсионные и страховые взносы в отношении застрахованного лица ФИО1 за период с 01 октября 2021 года по 31 декабря 2022 года исходя из произведенных выплат заработной платы, суд первой инстанции, обоснованно применяя положения п.2, 11 ст. 14 ФЗ от 15 декабря 2001 года №167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации» исходил из того, что оплата указанных взносов является обязанностью работодателя.

Таким образом, поскольку факт трудовых отношений между сторонами установлен оснований для отмены судебного решения по доводам апелляционной жалобы ответчика не имеется.

Между тем, резолютивная часть решения суда не содержит сумм, из которых следует производить оплату указанных взносов, что является юридически значимым обстоятельством и подлежит установлению в ходе рассмотрения спора, фактически это делает решение суда не конкретным и не исполнимым. Таким образом, решение суда в данной части подлежит изменению.

Однако судебная коллегия не находит основания для удовлетворения апелляционной жалобы ФИО1 и установлении обязанности ИП ФИО2 производить оплату указанных взносов исходя из ежемесячного заработка 30 000 рублей за весь период, начиная с 01 октября 2021 года по 31 декабря 2022 года.

Установлено, что требований о взыскании заработной платы, оплаты листа нетрудоспособности в рамках настоящего спора истцом заявлено не было, также между сторонами имеется спор по размеру заработной платы.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает правильным возложить на ИМ ФИО2 обязанность оплатить обязательные пенсионные и страховые взносы в отношении застрахованного лица ФИО1, исходя из фактически выплаченной заработной платы работнику за октябрь 2021 года – 22 370 рублей; ноября 2021 года – 22 731 рубль; декабрь 2021 года – 54 220 рублей; январь 2022 года – 23 181 рубль; март 2022 года– 15 779 рублей; апрель 2022 года – 10 000 рублей. При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что стороны признали размер указанной заработной платы за март и апрель 2022 года в суде.

Также судебная коллегия полагает правильным указать, что в случае предъявления требований о взыскании не выплаченной в полном объеме заработной платы, указанные взносы должны быть доплачены работодателем с учетом взысканных судом сумм.

Разрешая требования истца о признании полученной 05 апреля 2022 года травмы несчастным случаем на производстве при выполнении трудовой функции лепщицы пельменей у ИП ФИО2, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что они подлежат удовлетворении, поскольку исследованными доказательствами подтверждена причинно-следственная связь травмы, полученной ФИО1 05 апреля 2022 года с исполнением пострадавшей трудовых обязанностей у ИП ФИО2 на момент причинения вреда здоровью.

Возлагая на работодателя обязанность составить акт формы Н-1 по итогам проведенного расследования, суд первой инстанции указал, что представленный в материалы дела акт формы Н-1 не соответствует Положению о расследовании несчастных случаев на производстве.

Судебная коллегия полагает указанные выводы суда первой инстанции обоснованными, и оснований для отмены решения суда первой инстанции в указанной части по доводам апелляционной жалобы ИП ФИО2 не находит.

Право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абз. 4 и 14 ч.1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз. 4,15,16 ч.2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз. 2 ч.1 ст. 220 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абз. 2 ч.2 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абз. 2 и 13 ч. 219 Трудового кодекса Российской Федерации, в редакции, действовавшей до 01 марта 2022 года).

В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» несчастный случай на производстве - событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Положениями Трудового кодекса Российской Федерации, регулирующими вопросы расследования несчастных случаев на производстве (статьи 227 - 231), предусматривается возможность квалификации в качестве несчастных случаев, связанных с производством, и составление актов по форме Н-1 по всем несчастным случаям, имевшим место при исполнении работниками их трудовых обязанностей.

Исходя из положений ч.3 ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными и насекомыми; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы, в том числе во время установленных перерывов, а также в течение времени, необходимого для приведения в порядок орудий производства и одежды, выполнения других предусмотренных правилами внутреннего трудового распорядка действий перед началом и после окончания работы, или при выполнении работы за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени, в выходные и нерабочие праздничные дни.

Согласно ст. 230 Трудового кодекса Российской Федерации, по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме в двух экземплярах, обладающих равной юридической силой, на русском языке либо на русском языке и государственном языке республики, входящей в состав Российской Федерации (ч.1).

В акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда. В случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению вреда или увеличению вреда, причиненного его здоровью, в акте указывается степень вины застрахованного в процентах, установленная по результатам расследования несчастного случая на производстве (ч.4).

Согласно ст. 231 Трудового кодекса Российской Федерации разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, непризнания работодателем (его представителем) факта несчастного случая, отказа в проведении расследования несчастного случая и составлении соответствующего акта, несогласия пострадавшего (его законного представителя или иного доверенного лица), а при несчастных случаях со смертельным исходом - лиц, состоявших на иждивении погибшего в результате несчастного случая, либо лиц, состоявших с ним в близком родстве или свойстве (их законного представителя или иного доверенного лица), с содержанием акта о несчастном случае рассматриваются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на осуществление федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами, решения которых могут быть обжалованы в суд.

Таким образом, в силу приведенных выше норм надлежащим и допустимым доказательством, устанавливающим обстоятельства и причины несчастного случая на производстве, а также лиц, в результате виновных действий (бездействия) которых произошел несчастный случай, является акт о несчастном случае на производстве, составленный по результатам расследования несчастного случая.

Учитывая обстоятельства получения 05 апреля 2022 года ФИО1 травмы, судебная коллегия полагает, что указанный случай правильно квалифицирован судом первой инстанции как несчастный случай, связанный с производством, оснований для переоценки указанных выводов суда первой инстанции судебная коллегия по доводам апелляционной жалобы не находит.

Доводы апелляционной жалобы ответчика по своей сути направлены на установление факта отсутствия вины работодателя в данном несчастном случае и установлении факта грубой неосторожности со стороны работника, между тем, судебная коллегия полагает указанные доводы необоснованными.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно п.1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 ст. 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

П. 2 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации также оговорено, что владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности.

Согласно требованиям п. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Согласно разъяснениям, данным в п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего и отсутствовала вина причинителя вреда, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом, но полностью отказ в возмещении вреда в этом случае не допускается (пункт 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.).

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред, как и в случае причинения вреда здоровья владельцем источника повышенной опасности.

При этом судебном коллегия учитывает, что в акте о расследовании легкого несчастного случая, составленного работодателем 11 октября 2022 года, комиссия пришла к выводу, что факт грубой неосторожности со стороны пострадавшей ФИО1 не установлен

То обстоятельство, что в акте о несчастном случае на производстве по форме Н-1, составленном ИП ФИО2 31 августа 2022 года была установлена вина ФИО1 100%, правового значения не имеет, поскольку указанный акт был составлен без опроса пострадавшего, также как и акт от 11 октября 2022 года.

Судебная коллегия не может согласиться с позицией ответчика о том, что ФИО1 были нарушены п.п. 1.4,3.7 Инструкции по охране труда при работе на тестораскаточной машине №6 от 15 ноября 2021 года, поскольку доказательств ознакомления работника с указанной инструкцией ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции не предоставлено.

Из Журнала учета инструктажей по пожарной безопасности, Журнала регистрации инструктажа на рабочем месте данный факт не усматривается, также не усматривается факт ознакомления ФИО1 с инструкцией по эксплуатации тестораскаточной машины, имеющейся в деле (л.д. 68-72 том 1), сторона истца указанный факт не признает, также не признает тот факт, что она работала именно на данной модели тестораскаточной машины.

Вина, грубая неосторожность устанавливается судом.

Тот факт, что в постановлении об отказе уголовного дела отражено, что ФИО1 в полученной травме никого не винит, признает собственную неосторожность, при указанных обстоятельствах не свидетельствует о вине работника и о наличии в его действиях грубой неосторожности, поскольку как указывала ФИО1 в рамках указанного материала фактически инструктажи по технике безопасности не проводились.

С учетом изложенного судебная коллегия отклоняет довод апелляционной жалобы ответчика о том, что в данном случае в действиях ФИО1 имеется грубая неосторожность.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч.1 ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

П.2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В п.1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Согласно ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Приходя к выводу о частичном удовлетворении требований ФИО1 о взыскании с ИП ФИО2 компенсации морального вреда в результате произошедшего несчастного случае на производстве в сумме 380 000 рублей, суд первой инстанции учел обстоятельства причинения морального вреда, легкую степень тяжести причинения вреда здоровью, обстоятельства получения травмы левой кисти определил размер компенсацию в указанной сумме, посчитав заявленный истцом размер в 800 000 рублей завышенным.

При этом судебная коллегия учитывает, что решение суда первой инстанции в части определенного размера компенсации морального вреда истцом не оспаривается, суд апелляционной инстанции не находит оснований для выхода за пределы доводов апелляционной жалобы истца, апелляционного представления прокурора.

Между тем, доводы апелляционной жалобы ответчика с учетом фактических обстоятельств дела не могут являться основанием для снижения взысканного судом первой инстанции размера компенсации морального вреда, который снижен судом более чем в два раза.

При этом судебная коллегия учитывает, что на момент получения травмы ФИО1 было 54 года, после травмы она была госпитализирована и находилась на стационарном лечении с 05 по 19 апреля 2022 года, с диагнозом <данные изъяты> Была выписана для дальнейшего амбулаторного лечения. В период госпитализации ФИО1 была проведена операция (л.д. 11).

Из представленной в суд первой инстанции амбулаторной медицинской карты ФИО1 следует, что по состоянию на 08 июня 2022 года она нуждалась в хирургической реабилитации по заживлению кожной раны в связи с неблагоприятным исходом, ей было выписано направление на консультацию к нейрохирургу в связи с <данные изъяты> На приеме 27 июня 2022 года ФИО1 рекомендовано решение вопроса об оперативном лечении после реконструктивных операций на левой кисти (л.д. 15-18 том 1).

С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что наличие листа нетрудоспособности в статусе «открыт» после 08 июня 2022 года (л.д. 215,216 том 1) не может являться основанием для снижения взысканного судом морального вреда.

Более того, из выписки из амбулаторной карты ФИО1, выданной ГБУЗ «Городская клиническая поликлиника №5 г. Челябинск» за период с 01 мая 2022 года по 31 июля 2022 года следует, что последнее обращение ФИО1 за медицинской помощью в связи с полученной травмой было 07 июля 2022 года (л.д. 171 том 1).

При этом судебная коллегия учитывает, что указанные требования основаны на личных переживаниях и показания истца о претерпеваемых физических и нравственных страданиях являются допустимыми доказательствами по делу.

ФИО1, заявляя требования о взыскании морального вреда в подписанных ею исковых заявлениях, указала, в чем заключается причиненный ей моральный вред, по доводу претерпеваемых страданий давала пояснения в судебном заседании 22 августа 2022 года.

Также установлено, что 14 июля 2022 года в связи с полученной травмой ФИО1 была установлена третья группа инвалидности.

Из индивидуальной программы реабилитации инвалида ФИО1 усматривается, что она нуждается в медицинской реабилитации, реконструктивной хирургии, социально- бытовой, социально –психологической, социокультурной реабилитации (абилитации).

Реабилитационный или абилитационный потенциал удовлетворительный, реабилитационный или абилитационный прогноз – относительно благоприятный (л.д. 145-151 том 1).

Ответчик в суде первой, в суде апелляционной инстанции проясняла, что предлагала истцу оплатить вторую операцию, приобрести продукты питания лекарства, фактически оказала данную помощь примерно в районе 4 –х тысяч рублей. В подтверждение своей позиции ИП ФИО2 в суд первой инстанции была предоставлена переписка с истцом, имеющаяся в материале об отказе в возбуждении уголовного дела (л.д. 48-54 том 1), которая истцом не оспаривалась.

Из указанной переписки следует, что ИП ФИО2, действительно предлагалась указанная помощь ФИО1, последняя от нее отказывалась, поскольку полагала, что она недостаточная, и выражала намерение самостоятельно покупать продукты питания, а также лекарства, а не получать их в натуральном виде.

Как пояснил в суде апелляционной инстанции представитель истца, его доверитель не смогла сделать вторую операцию из-за чувства страха, в связи с имеющимися проблемами наблюдается у психиатра.

Оценив изложенное, судебная коллегия полагает, что указанные доводы ответчика также не являются основанием для снижения взысканной компенсации морального вреда.

Ссылка ИП ФИО2 на свое материальное и семейное положение также не является безусловным основанием для признания доводов ее апелляционной жалобы обоснованными, более того, апеллянтом не предоставлено допустимых доказательств невозможности исполнения решения суда в указанной части, решение суда может быть исполнено не только за счет получаемого дохода, но и за счет имущества.

Более того, в рамках рассмотрения настоящего спора ответчик свою вину в произошедшем несчастном случае не признает, в какой- либо сумма причиненный истцу моральный вред не компенсировал.

Тот факт, что суд первой инстанции в нарушении требований ст. 79 Гражданского процессуального кодекса указал, что ФИО1 причинен легкий вред здоровью, на правильность выводов суда также не повлияло.

Поскольку установлено, что судебно- медицинская экспертиза в рамках настоящего спора не проводилась, заключение эксперта №5544, выполненное в рамках материала об отказе в возбуждении уголовного дела 07 октября 2022 года (л.д. 62-64 том 2) степень тяжести вреда здоровью ФИО1 не установило в связи с неясностью исхода.

При этом судебная коллегия учитывает, что медицинское заключение о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, не определяет степень тяжести причиненного вреда здоровью. В связи с чем, судебная коллегия полагает правильным исключить из решения суда вывод о причинении истцу легкого вреда здоровью.

В рамках рассмотрения дела судом апелляционной инстанции ответчик назначить соответствующую экспертизу не просил, судебная коллегия учитывает, что каждая сторона самостоятельно определяет степень своего процессуального участия в деле.

С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что доводы апелляционной жалобы ИП ФИО2 о необоснованной квалификации судом произошедшего с ФИО1 случая как несчастного случая на производстве, об отсутствии вины ответчика в произошедшем, о том, что судом при разрешении спора о компенсации морального вреда установлены не все юридически значимые обстоятельства, не могут являться основанием для отмены обжалуемого судебного постановления, поскольку фактически сводятся к переоценке исследованных судом доказательств.

Однако судебная коллегия полагает доводы апелляционной жалобы ИП ФИО2 о несогласии с решением суда в части взыскания с нее материального ущерба в размере 7 766 рублей 06 копеек в качестве затрат на лечение, заслуживают внимания.

Определяя ко взысканию с ответчика в пользу истца сумму расходов на лечение в указанном размере, суд первой инстанции указал, что согласно представленным чекам ФИО1 в период с 22 апреля 2022 гола по 21 июня 2022 года приобрела перевязочные средства, противовоспалительные мази, растительные препараты для усиления регенерации тканей на сумму 7 766 рублей 06 копеек ( л.д.19,20 том 1), сослался на документальное подтверждение, перечисленных медицинских препаратов врачебными назначениями.

Действительно, в соответствии с ч.1 ст. 184 Трудового кодекса Российской Федерации при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника.

Между тем, именно истец должен предоставить относимые и допустимые доказательства, подтверждающие указанные расходы, а также невозможность получения указанной помощи бесплатно.

Удовлетворяя заявленные требования суд первой инстанции не указал, когда и кем были выписаны лекарственные препараты, перевязочные средства, не обосновал невозможность получения истцом врачебной консультации хирурга стоимостью 1 900 рублей бесплатно. Более того, чек на сумму 3 447 рублей не содержит даты приобретения перечисленных в нем препаратов, в подлиннике не предоставлен (л.д. 177 том 1).

Судом апелляционной инстанции стороне истца было предложено предоставить расчет на сумму 7 766 рублей 06 копеек, который не был предоставлен в суд первой инстанции. Сторона истца пояснила, что представлять данный расчет не намерена. Признала, что перевязочные материалы (марлевые повязки, спиртовые салфетки), шприцы, стрептоцид, сироп шиповника, а также препараты на сумму 3 447 рублей по одному чеку, были приобретены без назначения врача.

С учетом имеющихся в деле медицинских документов в отношении ФИО1 судебная коллегия полагает обоснованными требования истца только в части приобретения 05 мая 2022 года мази левомеколь стоимостью 164 рубля, которая была рекомендована ей при выписке из стационара.

В связи с чем, решение суда первой инстанции в указанной части подлежит изменению, взысканная сумма расходов подлежит снижению до 164 рублей.

Также подлежит изменению решение суда в части окончательной суммы взыскания в ответчика в пользу истца до 380 464 рубля (380 000 +300+164).

В соответствии с ч.1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

В соответствии с ч.2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.

При наличии спора о компенсации морального вреда, причиненного работнику вследствие нарушения его трудовых прав, требование о такой компенсации может быть заявлено в суд одновременно с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав либо в течение трех месяцев после вступления в законную силу решения суда, которым эти права были восстановлены полностью или частично (ч.3 указанной статьи Кодекса).

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй и третьей настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом (ч.4 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 16 Постановления от 29 мая 2018 года №15 разъяснил следующее: «Судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (частью четвертая статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как-то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

Обратить внимание судов на необходимость тщательного исследования всех обстоятельств, послуживших причиной пропуска работником установленного срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Обстоятельства, касающиеся причин пропуска работником срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора, и их оценка судом должны быть отражены в решении (часть 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации)».

В абз 5 п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Таким образом, по общему правилу работник вправе обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права. К таким спорам относятся в том числе споры о признании трудовыми отношений, возникших на основании фактического допущения работника к работе, в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. При разрешении этих споров и определении дня, с которым связывается начало срока, в течение которого работник вправе обратиться в суд с иском об установлении факта трудовых отношений, следует исходить не только из даты фактического допущения работника к работе, но и с учетом конкретных обстоятельств дела устанавливать момент, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своих трудовых прав (например, работник обратился к работодателю за надлежащим оформлением трудовых отношений, в том числе об обязании работодателя уплатить страховые взносы, предоставить отпуск, выплатить заработную плату, составить акт по форме Н-1 в связи с производственной травмой и т.п., а ему в этом было отказано).

Работникам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Приведенный в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

Действительно, о применении указанного срока ответчиком было заявлено при рассмотрении дела судом первой инстанции, однако в нарушение требований действующего законодательства указанному доводу судом первой инстанции в решении оценка дана не была.

Однако судебная коллегия полагает, что указанный факт не является основанием для отмены постановленного судом решения и отказа в удовлетворении заявленных ФИО1 требований в связи с пропуском срока обращения в суд.

Как пояснил в суде апелляционной инстанции представитель истца, они полагают, что указанный срок не пропущен, а в случае его пропуска просят его восстановить в связи с состоянием здоровья ФИО1 ее обращениями в адрес работодателя.

Установлено, что ФИО1 обратилась в суд с перечисленными требованиями 05 июля 2022 года, то есть в течение трех месяцев с момента произошедшего несчастного случая на производстве, в связи с чем, истцом требования о признании полученной травмы несчастным случаем на производстве, обязании провести расследование несчастного случая на производстве, которого составить акт формы Н-1, а также взыскании компенсации морального вреда и расходов на лечение заявлены в пределах трехмесячного срока.

Также судебная коллегия полагает, что ФИО1 не пропущен срок по требованиям об установлении факта трудовых отношений, внесении соответствующей записи о приеме на работу, обязании ответчика произвести соответствующие обязательные пенсионные и страховые взносы.

Поскольку фактически о своем нарушенном праве истец узнала, когда работодатель отказался в установленном порядке оформить произошедший на рабочем месте несчастный случай на производстве, трудовые отношения между сторонами не прекращены, до этого заработная плата работнику выплачивалась ежемесячно, спора в данной части нет.

Иных доводов, которые бы имели правовое значение для разрешения спора и могли повлиять на оценку законности и обоснованности обжалуемого решения, апелляционная жалоба ответчика не содержит.

Руководствуясь статьями 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Курчатовского районного суда г. Челябинска от 15 февраля 2023 года отменить в части даты окончания трудовых отношений между ФИО1 с индивидуальным предпринимателем ФИО2 в должности <данные изъяты> 31 декабря 2022 года, обазании индивидуального предпринимателя ФИО2 внести запись в трудовую книжку ФИО1 об увольнении по собственному желанию с 31 декабря 2022 года, принять в указанной части новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Это же решение в части отказа в удовлетворении требований ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении ежемесячного заработка отменить, принять в указанной части новое решение об удовлетворении требований.

Обязать индивидуального предпринимателя ФИО2 установить ФИО1 размер заработной платы 30 000 рублей в месяц с 01 октября 2021 года.

Это же решение в части обязания индивидуального предпринимателя ФИО2 начислить и оплатить обязательные пенсионные и страховые взносы в отношении застрахованного лица ФИО1 за период с 01 октября 2021 года по 31 декабря 2022 года исходя из произведенных выплат заработной платы, изменить.

Обязать индивидуального предпринимателя ФИО2 начислить и оплатить обязательные пенсионные и страховые взносы в отношении застрахованного лица ФИО1, исходя из выплаченной заработной платы за:

Октябрь 2021 года – 22 370 рублей;

Ноября 2021 года – 22 731 рубль;

Декабрь 2021 года – 54 220 рублей;

Январь 2022 года – 23 181 рубль;

Март 2022 года– 15 779 рублей;

Апрель 2022 года – 10 000 рублей.

Это же решение изменить в части взыскания с индивидуального предпринимателя ФИО2 в пользу ФИО1 суммы материального ущерба, окончательной суммы взыскания.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 ИНН <***>, ОГРНИП <***> в пользу ФИО1 (<данные изъяты>) материальный ущерб в размере 164 рублей. Всего взыскать 380 464 рубля.

В остальной части это же решение оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1, индивидуального предпринимателя ФИО2, апелляционное представление прокурора – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 24 июля 2023 года.