КОПИЯ

Дело № 22-2017/2023 Судья Комиссарова Д.П.

УИД 33RS0008-01-2022-003619-20 Докладчик Пальцев Ю.Н.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 сентября 2023 года г.Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Пальцева Ю.Н.,

судей Вершининой Т.В. и Иванкива С.М.,

при секретаре Лупиловой Я.О.,

с участием:

прокурора Колотиловой И.В.,

осужденного ФИО1,

защитников-адвокатов Андриянова С.А., Колесниченко К.Э.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Андриянова С.А. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Гусь-Хрустального городского суда **** от ****, которым

ФИО1 ич, **** года рождения, уроженец ****, ранее не судимый,

признан виновным и осужден по ч. 4 ст. 166 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ч. 6 ст. 15 УК РФ изменена категория совершенного ФИО1 преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 166 УК РФ, на менее тяжкую - с особо тяжкого преступления на тяжкое преступление.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок лишения свободы времени содержания ФИО1 под стражей с **** до вступления приговора в законную силу, из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Принято решение об отмене ранее избранной в отношении ФИО1 меры пресечения в видеподписки о невыезде и надлежащем поведении и избрании меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу, взят под стражу в зале суда.

Приговором также разрешены вопросы о вещественных доказательствах и распределении процессуальных издержек.

Заслушав доклад судьи Пальцева Ю.Н. о содержании приговора, существе доводов апелляционной жалобы и возражений, выступления осужденного ФИО1, участвовавшего в судебном заседании посредством использования систем видеоконференц-связи, его защитников - адвокатов Андриянова С.А., Колесниченко К.Э., поддержавших доводы жалобы, прокурора Колотиловой И.В., полагавшей приговор оставить без изменения, жалобу - без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным и осужден за неправомерное завладение автомобилем без цели хищения (угон), совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья.

Преступление совершено **** на территории **** при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Андриянов С.А. выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. В обоснование ссылается на показания ФИО1, данные суду о том, что он перегнал автомобиль от дома брата к дому родителей, поскольку считал, что он куплен на деньги матери и потому принадлежит ей, при этом угроз ножом в адрес брата и знакомого не осуществлял. Отмечает, что данные показания подтверждаются показаниями матери Ю.Н.Ю., однако данное обстоятельства оставлено судом без обязательной правовой оценки. Указывает, что судом оставлены без внимания доводы стороны защиты о том, что потерпевший М.Ю.Б., пояснивший в судебном заседании, что он приобрел данный автомобиль на средства, полученные в качестве кредита, не представил кредитный договор и договор залога транспортного средства, данные документы не были предметом исследования в судебном заседании, то есть источник денежных средств, потраченных на приобретения автомобиля, достоверно не подтвержден. При этом обращает внимание на показания потерпевшего М.Ю.Б., его матери Ю.Н.Ю. и обвиняемого ФИО1 о том, что между М.Ю.Б. (братом) и Ю.Н.Ю. имеются не разрешенные материальные претензии, связанные с тем, что потерпевший, получая денежное вознаграждение от сдачи в аренду имущества, принадлежащего его матери, ей денежные средства не передает. С учетом этих обстоятельств, Ю.Н.Ю. обоснованно полагала, что автомобиль был приобретен потерпевшим М.Ю.Б. на ее денежные средства, о чем она и сказал ФИО1. Отмечает, что вывод о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 166 УК РФ, основан лишь на показаниях потерпевшего М.Ю.Б., у которого с подсудимым давние личные неприязненные отношения, и незаконно оглашенных в судебном заседании показаниях свидетеля М.М.В. По мнению защитника, иные доказательства, исследованные в судебном заседании, которые указывают на то, что в момент происшествия у ФИО1 не было при себе ножа, вопреки требованиям ст. ч. 2 ст. 17, ст. ст. 87, 88 УПК РФ не нашли должной оценки в приговоре, судом не приведено убедительных доводов, почему он не принял их и не положил в основу приговора. Ссылаясь наимеющиеся в материалах дела доказательства, а именно,заявление М.Ю.Б. от **** (т.1 л.д.16), сообщение **** от **** (т.1 л.д.17), сообщение **** от **** (т.1 л.д.19); сообщение от **** (т.1, л.д.20), обращает внимание, что при неоднократном обращении М.Ю.Б. в полицию, последний ни разу не упомянул об угрозе ножом в свой адрес со стороны брата. Ссылаясь на рапорт дознавателя М.Е.а (т.1 л.д.28), протокол осмотра места происшествия от **** (т.1 л.д. 21-22), заключение дактилоскопической экспертизы **** от ****, показания сотрудникам ОГИБДД МО МВД России **** Ш.В.И., С.А.С. и Р.Н.В., инспектора ОР ППС М.Д.Н., оперативного дежурного ДЧ МО МВД России **** Н.Я.А., дает им собственную правовую оценку, как опровергающие факт того, что ФИО1 угрожал ножом своему брату. Отмечает, что М.Ю.Б. не говорил об угрозе ножом и своей матери, которая в судебном заседании пояснила, что узнала об этом спустя неделю после происшествия. Сам потерпевший сообщил об угрозе ножом со стороны своего брата лишь ****, то есть спустя почти неделю после происшествия, после того как сам же «обнаружил» у себя во дворе столовый нож. Ссылаясь на показания свидетеля Ю.Н.Ю. об обстоятельствах произошедшего, дает им собственную правовую оценку, полагая, они не подтверждают виновность ФИО1 в инкриминируемом преступлении. Судом не дано оценки тому, что никто из сотрудников полиции, которые выезжали на место происшествия по заявлению потерпевшего М.Ю.Б., не упомянул о том, что потерпевший говорил об угрозе ножом со стороны брата. Кроме того, из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Р.Н.В. следовало, что потерпевший не препятствовал своему брату угонять автомобиль, не потому, что брат угрожал ему ножом, а потому что автомобиль находился в движении. Ссылаясь на положения ст. 307 УПК РФ и правовую позицию Верховного Суда РФ, изложенную в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 №55 «О судебном приговоре», приходит к выводу, что суд, перечислив в приговоре доказательства, не дал им надлежащую оценку. Кроме того, сообщает, что приговор постановлен на основании доказательств, полученных с нарушением уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на положения ч.ч. 4, 5 ст. 166 УПК РФ, отмечает, чтовопреки требованиям закона, ни в протоколах осмотра предметов (документов) от **** с участием потерпевшего М.Ю.Б. (т.1 л.д. 65-68) и свидетеля М.М.В. (т.1 л.д.69-72), ни в протоколе осмотра места происшествия от **** с участием потерпевшего М.Ю.Б. (т.1 л.д.41-42), не указано о применении измерительных приборов, с помощью которых следователь С.А.А. и участковый уполномоченный А.И.Л. определили длину, толщину и ширину клинка и рукоятки осматриваемого ножа, не смотря на то, что сами характеристики отражены в названных выше протоколах. Участвовавшие в следственных действиях лица о применении измерительных средств также не предупреждались. Кроме того, вопреки требованиям ч. 3 ст. 177 УПК РФ, в протоколе осмотра места происшествия от **** с участием потерпевшего М.Ю.Б. (т.1 л.д.41-42), нож, изъятый в ходе данного следственного действия, не был упакован, опечатан, заверен подписью следователя на месте осмотра, а его индивидуальные признаки и особенности были указаны лишь приблизительно и не полностью. Кроме того, ссылаясь на правовую позицию Конституционного суда РФ, изложенную в Постановлении от 12.01.2023 N 2-П и Определении от 05.03.2014 № 518-0, обращает внимание, что следователь, проводивший осмотры ножа с участием потерпевшего М.Ю.Б. и свидетеля М.М.В. (т.1 л.д. 65-68 и 69-72), а также участковый уполномоченный, осматривавший место происшествия, при котором был изъят нож (т.1 л.д.41-42), в протоколах указали, что участвовавшие в осмотрах лица пояснили об имевших место **** со стороны ФИО1 в адрес потерпевшегоугрозах аналогичным ножом, тем самым, подменили следственное действие - опознание, для которого ст. 193 УПК РФ установлены специальные гарантии, процедура и другие основания и условия проведения. Ссылаясь на положения ч. 1 ст. 75 УПК РФ, приходит к выводу, что при проведении вышеназванных следственных действий были допущены грубые нарушения уголовно-процессуального закона, в связи с чем полученные доказательства не могут быть признаны допустимыми. Выражает несогласие с решением суда об отказе в удовлетворении ходатайства о признании названных доказательств недопустимыми, отмечая, что допрос участкового уполномоченного А.И.Л. и следователя С.А.А. не позволяет вносить в протоколы следственных действий соответствующие сведения о применении средств измерения, в связи с чем они остаются составленными с грубыми нарушениям уголовно-процессуального закона. Кроме того, судом не учтено, что в приложениях к оспариваемым протоколам следственных действий - фототаблицах, отсутствуют фотоснимки, подтверждающие как применение средств измерения, так и упаковку вещественных доказательств, что опровергает показания сотрудников полиции и также указывает на допущенные ими при проведении следственных действий и оформлении протоколов по их результатам грубые нарушения требований уголовно-процессуального закона. По мнению защитника, довод суда о том, что ст. 38 УПК РФ позволяет следователю в ходе осмотра места происшествия, предметов, документов проводить опознание, не основан на законе, поскольку противоречит правой позиции Конституционного суд Российской Федерации изложенной в вышеуказанных решениях. Приводит сравнительный анализ размеров ножа и его характерных особенностей, изложенных в протоколах осмотра места происшествия от **** с участием потерпевшего М.Ю.Б. (т.1 л.д.41-42), заключении дактилоскопической экспертизы **** от **** (т.1, л.д. 60-61), протоколах осмотров ножа от **** (т.1, л.д. 65-68, 69-72). При этом отмечает, что судом не дано должной оценки их существенным различиям, несмотря на то, что они должны быть исключены, если речь идет об одном и том же ноже. Кроме того, судом не дано оценки тому обстоятельству, что из оглашенных в судебном заседании сопроводительного письма от **** к материалу проверки КУСП **** от **** за подписью начальника МО МВД России **** С.И.С. в адрес начальника ОД МО МВД России **** Р.И.В. (т.1, л.д. 14) и сопроводительного письма к уголовному делу **** в отношении ФИО1, в адрес врио начальника СО МО МВД России **** С.Т.Н. за подписью заместителя **** межрайонного прокурора советника юстиции К.А.С. (т.1, л.д.11) усматривается, что после доследственной проверки в ОД МО МВД России **** никакой нож вместе с материалом проверки не направлялся, равно как и не направлялся нож с уголовным делом в СО МО МВД России **** после изъятии уголовного дела из ОД МО МВД России **** заместителем **** прокурора. Указывает, что вопреки требованиям ч. 5 ст. 220 УПК РФ в справке к обвинительному заключению отсутствуют сведения о вещественных доказательствах, включая нож, что, по мнению защитника, указывает на составление обвинительного заключения с грубыми нарушениями требований уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на положения ст.ст. 15, 244, ч. 2 ст. 271 УПК РФ, правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в определении от 17.07.2018 N 2043-0, заявляет, что при рассмотрении уголовного дела суд препятствовал стороне защиты в предоставлении доказательств. В обоснование сообщает, что в ходе судебного заседания **** было установлено, что в протокол осмотра места происшествия от **** (т.1, л.д.41-42) после ознакомления с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ были внесены изменения, связанные с дополнением об упаковке вещественного доказательства. Полагает, что решение суда об отказе стороне защиты в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания для подготовки ходатайства о назначении судебно-технической экспертизы документов, грубо нарушило право ФИО1 на защиту. Указывает, что обжалуемый приговор не отвечает требованиям ст. 303 УПК РФ. Обращает внимание, что на листах 28-29 приговора суд пришел к выводу об отсутствии оснований для оговора ФИО1 потерпевшим и свидетелями, либо их иной личной заинтересованности в привлечении его к уголовной ответственности за преступление, связанное с незаконным оборотом наркотических средств, что последнему не вменялось в вину. По мнению защитника, приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что приговор не составлялся судом, а частично скопирован с помощью технических средств с текста другого приговора по делу, которое не имеет отношения к настоящему делу. Резюмирует, что при вынесении обжалуемого приговора судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда,изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании; обжалуемый приговор постановлен на доказательствах, полученных с грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона, а в ходе судебного заседания необоснованно, вопреки требованиям ст.159 УПК РФ, было отказано в удовлетворении ходатайств об установлении обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Андриянова А.А. государственный обвинитель Листвина А.А. указывает на необоснованность изложенных в ней доводов, считает приговор законным и обоснованным, а назначенное осужденному наказание справедливым, соразмерным содеянному. Просит апелляционную жалобу оставить без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции адвокат Андриянов А.А. дополнил жалобу, указав, что заявление о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности за угрозу ножом в адрес потерпевшего, не связано с первоначальным заявлением, поскольку в нем не идет речи об угоне транспортного средства. По данному заявлению, вопреки требованиям ст.144 УПК РФ, какого-либо решения не принято.

Кроме того, адвокат Колесниченко К.Э. в своем выступлении, ссылаясь на показания потерпевшего М.Ю.Б., сообщил, что последний подтвердил факт незаконного завладения банковской картой Ю.Н.Ю. и лишения ее доходов от предпринимательской деятельности, что, по мнению защитника, свидетельствуют о его реальной заинтересованности в оговоре брата. Указывает на искажение судом в приговоре показаний свидетеля Ю.Н.Ю. в части сообщенных ей М.Ю.Б. сведений об угоне и угрозе ножом, осуществленных ФИО1 Указывает, что согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания, Ю.Н.Ю. пояснила, что **** узнала от сына Ю. об угоне, и только позднее о применении ножа. Полагает назначенное осужденному наказание несправедливым, поскольку оно не повлекло тяжких последствий, автомобиль был перегнан от одних родственников к другим. Сообщает, что ФИО1 ведет положительный образ жизни, воспитывает ребенка, работает, заботится о своих престарелых родителях. Считает, что судом необоснованно не учтены в качестве смягчающего наказание обстоятельства объяснения ФИО1 от ****. Оглашенный им ряд документов свидетельствуют о том, что на момент проведения проверки сотрудники, проводившие данные проверки, неоднократно указывали на недостаточность материала для принятия решения о возбуждении уголовного дело.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями, возражений, выслушав выступления стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам жалобы, существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих общие условия судебного разбирательства и процедуру рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции, влекущих отмену приговора, не допущено.

Уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено всесторонне, полно и объективно, с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ, регламентирующей пределы судебного разбирательства.

Из протокола судебного заседания видно, что судебное разбирательство по делу проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в частности, состязательности и равноправия сторон, которым были предоставлены равные возможности для исполнения своих процессуальных функций и реализации гарантированных законом прав на представление доказательств, заявление ходатайств, а также иных прав, направленных на отстаивание своей позиции и реализации права на защиту. Суд создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав. Стороны обвинения и защиты активно пользовались правами, предоставленными им законом, в том числе исследуя представляемые доказательства, заявляя ходатайства, участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание. При этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства, в том числе, процессуальных прав осужденного во время рассмотрения дела, судом первой инстанции допущено не было.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ, в ходе которого все заявленные сторонами ходатайства были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела, с принятием по ним должных решений и их убедительной мотивацией, оснований не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции не усматривает.

При этом вопреки доводам защитника, отказы судом в удовлетворении ходатайств не свидетельствуют о нарушении прав осужденного на защиту и на справедливое судебное разбирательство. Исходя из смысла закона, неудовлетворенность той либо иной стороны по делу принятым судом решением по вопросам, возникающим в ходе разбирательства дела, не является поводом для уличения суда в предвзятости и необъективности, в связи с чем предусмотренных законом оснований для отвода судьи не усматривается.

Вопреки доводам жалобы, вывод суда о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминированного преступления является правильным, соответствующим фактическим обстоятельствам дела и основанным на достаточной совокупности доказательств, исследованных судом первой инстанции и приведенных в приговоре.

Сомневаться в объективности и допустимости положенных в основу приговора доказательств, что оспаривается стороной защиты, оснований не имеется, поскольку они были получены в соответствии с требованиями закона, каждое из них должным образом было проверено, доказательства были сопоставлены между собой и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы. Все представленные сторонами доказательства и доводы судом были исследованы и им дана надлежащая оценка, что нашло свое мотивированное отражение в приговоре. Тот факт, что данная судом оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене судебного решения.

Доводы об отсутствии в действиях ФИО1 признаков состава инкриминируемого преступления по неправомерному завладению автомобилем ввиду его принадлежности матери осужденного, по высказыванию в адрес потерпевшего угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением ножа, который в период инкриминируемых событий у ФИО1 отсутствовал, тщательно проверялись судом первой инстанции и обоснованно, с приведением надлежащей аргументации, отвергнуты, что нашло свое мотивированное отражение в приговоре.

В судебном заседании ФИО1, меняя свою защитительную позицию относительно предъявленного ему обвинения, в итоге виновным себя в совершении инкриминированного ему преступления не признал.Отрицая причастность к совершению угона автомобиля брата М.Ю.Б. и к осуществлению в отношении последнего угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с демонстрацией перед ним ножа, пояснил суду, что **** в 00 час. 00 мин. по просьбе своего брата М.Ю.Б., подкрепленной угрозой «оторвать голову», пришел во двор его дома, где в последствии между ним (ФИО1) и братом, в присутствии М.М.В., находившихся в состоянии сильного алкогольного опьянения, произошел словесный конфликт, после которого он (ФИО1) открыл ворота, сел за руль стоявшего во дворе автомобиля, который был открыт, а ключ находился в замке зажигания, и беспрепятственно уехал, предварительно сказав М.Ю.Б., что тот может забрать автомобиль у родителей. При этом ножа в его руках не было, убийством М.Ю.Б. не угрожал, в его сторону нож не направлял.О ноже ему стало известно от следователя через одну или две недели после случившегося.Нож, найденный на территории земельного участка его брата, ранее не видел, ему не принадлежит, с собой его не приносил и не выкидывал. О принадлежности автомобиля М.Ю.Б. не знал, последний не давал ему разрешения сесть за управление автомобилем. Думал, что автомобиль принадлежит их матери, и ввиду отсутствия у М.Ю.Б.водительского удостоверения, перегнал автомобиль к дому родителей. Управляя автомобилем, никуда не врезался, каких-либо повреждений на автомобиле не видел. Поставил машину у дома родителей, в их доме выпил спиртное и стал ждать полицию, куда М.Ю.Б. сообщил по факту угона автомобиля. Прибывшим сотрудникам полиции отрицал факт угона, поскольку находился в состоянии алкогольного опьянения и боялся повторного лишения водительских прав. С М.Ю.Б. не общается на протяжении длительного времени ввиду сложившихся неприязненных отношений на почве деления долей в бизнесе. Заявил о его оговоре М.Ю.Б., который угрожал ему, высказывая фразу «Я посажу тебя и доведу это дело до конца», и М.М.В., который, поддерживая версию брата ввиду дружеских отношений, в разговоре с ним (ФИО1) сообщил ему, что М.Ю.Б. «все подстроил». Кроме того, пояснил, что в инкриминируемый период своему брату не звонил, поскольку у него отсутствует номер телефона последнего.

Относительно своих показаний на предварительном следствии об осведомленности о наличии у его брата М.Ю.Б. в собственности автомобиля ****, сообщил, что узнал об этом в ходе расследования настоящего уголовного дела.

В ходе осмотра предметов с участием обвиняемого и защитника, ФИО1 нашел похожим осматриваемый нож на тот, что находится в бане у его родителей по адресу: ****, однако ему не известно, как он оказался по месту жительства его брата.

Несмотря на занятую осужденным защитительную позицию, его вина в инкриминированном уголовно наказуемом деянии подтверждается исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре показаниямипотерпевшего М.Ю.Б. и свидетеля М.М.В.,являвшихся очевидцами совершенного осужденным преступления, которые суд обоснованно положил в основу обвинительного приговора.

Так, из показаний потерпевшего М.Ю.Б. в судебном заседании, полностью согласующимися с показаниями, данными в ходе очной ставки с ФИО1, следует, что в его собственности находится автомобиль ****, приобретенный им ****, о чем его родному брату ФИО1 было достоверно известно. В ночь с **** ФИО1, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, ворвался на территорию его домовладения, вел себя неадекватно, был раздражительный,не отдавал отчет своим действиям, двигаясь в их с М.М.В. сторону, держа при этом в правой руке цельнометаллический нож, с металлической рукояткой, с длиной лезвия около 20 см, которое было направлено на него (М.Ю.Б.), произнес в его адрес фразу: «Я сейчас тебя зарежу, отожму дом и машину». Угрозу воспринял реально,как опасную для жизни и здоровья, опасался ее осуществления. После этого ФИО1 сел в его автомобиль, водительская дверь которого была не заперта, завел его с помощью ключей, находившихся в замке зажигания. Выйдя с ножом из машины, ФИО1 открыл ворота, сел обратно в автомобиль и, совершив наезд на колодец, угнал автомобиль. После приезда сотрудников полиции обнаружил автомобиль у ****.Отогнать куда-либо автомобиль ФИО1 не просил, разрешения пользоваться им не давал, запасных ключей от автомобиля у ФИО1 нет, как и прав на сам автомобиль. Через несколько дней на территории своего земельного участка обнаружил нож, с которым приходил к нему ФИО1, и который последний направлял в его сторону, о чем сообщил в полицию. Это был тот же нож, который предоставлял ему для обозрения в ходе следствия следователь. Отношения с ФИО1 не поддерживает около двух лет. Ранее, на момент совершения преступления и в ходе предварительного следствия, у него к ФИО1 имелись неприязненные отношения, но в настоящий момент, несмотря на произошедшее, неприязненных отношений, каких-либо претензий, в том числе имущественного характера к своему брату не имеет, долговых и иных обязательств между ними нет. Оплату по кредиту за автомобиль производит через ВТБ банк из средств своей пенсии, составляющей 20 000 рублей.Выплаты по кредитным обязательствам картой, принадлежащей его матери, никогда не осуществлял. При проведении следственных действий с его участием **** и **** ему должностными лицами полиции разъяснялись права и обязанности, предусмотренные законом, а также ему сообщалось об использовании средства измерения «линейки», которое применялось в ходе осмотров для определения параметров ножа.

Также в судебном заседании потерпевший М.Ю.Б. при предъявлении ему на обозрение ножа, признанного по делу вещественным доказательством, подтвердил, что предъявленный нож именно тот, которым ФИО1 угрожал ему во время угона принадлежащего ему автомобиля.

Показания потерпевшего М.Ю.Б. полностью согласуются с показаниями свидетеля - очевидца М.М.В., данными в ходе предварительного следствия и оглашенными в судебном заседании в порядке п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, в которых тот пояснил о наличии в собственности у М.Ю.Б. автомобиля ****, наличии между М.Ю.Б. и его братом ФИО1 личных неприязненных отношений, отсутствии общения между ними. Кроме того, подробно сообщил об имевших место в ночное время **** обстоятельствах, при которых ФИО1 ворвался на территорию двора дома М.Ю.Б. и,двигаясь в их сторону, держа при этом в руке металлический кухонный нож, длинной около 20 см, и направляя лезвие в сторону М.Ю.Б., сказал последнему: «Я тебя сейчас зарежу!», «Я у тебя отожму машину!». Опасаясь действий ФИО1, который был в состоянии алкогольного опьянения и агрессивно настроен, он с М.Ю.Б. отошли назад на расстояние около 5 м. ФИО1 сел в автомобиль, завел двигатель, после чего, выйдя из автомобиля, открыл ворота и, совершил наезд на колодец, угнал автомобиль. Был ли у ФИО1 нож в руке, когда тот выходил из автомобиля, он не видел ввиду своего расположения, однако не исключает такой возможности. Куда в последствии ФИО1 выбросил нож, он не видел. Препятствий ФИО1 они не оказывали, поскольку опасались за свою жизнь, видя в его руках нож и агрессивное поведение. М.Ю.Б. неоднократно звонил в полицию, сообщив о том, что неадекватный брат угнал автомобиль. Прибывшим сотрудникам полиции М.Ю.Б. указал на ФИО1, вернувшегося к ним уже без ножа, как на лицо, совершившее угон его автомобиля, а ФИО1 данный факт отрицал. После этого М.Ю.Б. с сотрудниками полиции проехал к ****, где находился его автомобиль, а он остался около дома последнего.

Данные показания свидетель М.М.В. подтвердил при проведении очной ставки с подозреваемым ФИО1, оглашенной в судебном заседании, указав также, что с последним никаких отношений не поддерживает, что подтвердил сам ФИО1

Достоверность сообщенных потерпевшим М.Ю.Б. и свидетелем М.М.В. сведений об обстоятельствах совершения осужденным инкриминированного преступления подтверждается исследованными судом показаниями свидетелей по делу, в частности: Н.Я.А. - оперативного дежурного дежурной части МО МВД России ****, данных суду, о поступлении в дежурную часть около 01 час. 00 мин. **** нескольких сообщений от М.Ю.Б., включая: «Брат буянит, звонит Ю.», «Брат угнал автомобиль»; инспекторов ДПС МО МВД России **** Ш.В.И. и С.А.С., данных суду, Р.Н.В., данных в ходе предварительного расследования и оглашенных в судебном заседании, об обстоятельствах выезда по сообщению о дорожно-транспортном происшествии на ****, в ходе которого М.Ю.Б. указал на ФИО1 как на лицо, совершившее угон принадлежащего ему автомобиля из двора его дома и ДТП в результате наезда на колодец. Свидетель С.А.С. также указал об обнаружении ими угнанного автомобиля около ****.

Фактические обстоятельства совершения преступления судом также были установлены на основании анализа и оценки письменных материалов дела, исследованных в судебном заседании и правильно приведенных в приговоре, в том числе:

- сообщениями М.Ю.Б. в правоохранительные органы от ****, в которых сообщил: «неадекватный брат», «ДТП **** угнал ФИО1 ич», «когда приедет ГАИ, брат угнал автомобиль»; от ****, в котором сообщил: «угроза убийством, ФИО1 ич угрожал ножом»;

- заявлениями М.Ю.Б. от **** и **** о привлечении к уголовной ответственности ФИО1 по факту угона его автомобилямарки **** и высказывания в его адрес угрозы убийством с демонстрацией ножа, имевших место **** в 00 час. 40 мин.;

- протоколами осмотров места происшествия от **** и **** с участием потерпевшего М.Ю.Б., в ходе которых осмотрены: участок местности двора ****, участок местности у ****. М.Ю.Б. показал место во дворе, где был припаркован автомобиль ****, который был осмотрен, зафиксированы повреждения левого порога, переднего левого крыла, передней левой двери; изъят металлический нож, имеющий длину лезвия около 11-12 см и ручки около 10 см.;

- протоколами осмотра предметов от **** с участием потерпевшего М.Ю.Б. и свидетеля М.М.В. соответственно, в ходе которых осмотрен изъятый в ходе осмотра места происшествия **** металлический нож серого цвета с гравировкой в виде овального логотипа «****» с надписью «****», имеющий плоскую, прямую форму, состоящий из рукояти длинной 168 мм с наибольшей толщиной 13,5 мм и клинка 70 мм, с односторонней заточкой в виде зубчиков, общей длиной 238 мм, с наибольшей толщиной обуха 2 мм. Участвующие лица пояснили, что осматриваемый нож аналогичен ножу, который ФИО1 **** направлял в сторону М.Ю.Б., когда угонял автомобиль. Опознали нож по внешнему виду, а также иными доказательствами, подробно исследованными судом и приведенными в приговоре.

Оснований сомневаться в объективности положенных в основу приговора доказательств, что оспаривается стороной защиты, у суда апелляционной инстанции, как и у суда первой инстанции, не имеется, поскольку они были получены с соблюдением требований закона, исследованы судом в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, проверены в совокупности с другими доказательствами по делу, нашли свое полное подтверждение и были оценены с учетом предусмотренных ст. 88 УПК РФ правил с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям. При этом, вопреки доводам жалобы, в приговоре приведены мотивы, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Изложенные в приговоре показания потерпевшего и свидетелей обвинения, получены в соответствии с требованиями закона, являются полными, последовательными, согласуются между собой и с иными исследованными доказательствами. Правильность их оценки и установленных на их основании фактических обстоятельств дела сомнений не вызывает.

Противоречия, возникшие в показаниях потерпевшего и свидетеля Р.Н.В., устранены судом в ходе судебного разбирательства, вместе с тем наличие противоречий в их показаниях не повлияло на существо предъявленного ФИО1 обвинения и на обоснованность выводов суда о его виновности в совершении преступления.

Судом тщательно проверялись доводы стороны защиты об оговоре осужденного ФИО1 потерпевшим М.Ю.Б. в связи с личными неприязненными отношениями между ними по причине деления долей в бизнесе, и свидетелем М.М.В., находящимся в дружеских отношениях с потерпевшим, однако они не нашли своего подтверждения, в связи с чем обоснованно были отвергнуты.

Утверждение стороны защиты о том, что потерпевший М.Ю.Б., подтвердил факты незаконного завладения банковской картой Ю.Н.Ю. и лишения ее доходов от предпринимательской деятельности, что, по мнению защитника, свидетельствуют о его реальной заинтересованности в оговоре брата, являются голословными, поскольку согласно протоколу судебного заседания, подобных показаний потерпевший не давал. Отсутствуют такие сведения и в оглашенных показаниях потерпевшего, данных в ходе следствия.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо объективных данных, свидетельствующих о недостоверности показаний потерпевшего М.Ю.Б. и свидетеля М.М.В., являвшихся очевидцами произошедшего, об обстоятельствах совершения ФИО1 инкриминированного преступления, об оговоре осужденного или искусственном создании доказательств, судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

О правильности оценки этих показаний и других фактических данных свидетельствует то, что они согласуются как между собой, так и с другими приведенными в приговоре доказательствами.

Вместе с тем приговор подлежит изменению ввиду допущенной судом явной технической ошибки в описательно-мотивировочной части приговора при оценке показаний потерпевшего и свидетелей, выразившейся в указании на инкриминированное ФИО1 деяние, связанное с незаконным оборотом наркотических средств, на что также обращено внимание в апелляционной жалобе защитника.

Суд апелляционной инстанции считает необходим исключить указанную техническую ошибку из описательно-мотивировочной части приговора, которая, вопреки утверждению стороны защиты,не влияет на вывод суда о виновности ФИО1 и не влечет за собой отмену постановленного в отношении него обвинительного приговора.

Решение об оглашении в судебном заседании показаний свидетеля М.М.В. было принято судом по ходатайству стороны обвинения в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, поскольку представленным по запросу ответом военного комиссариата **** и копией учетной карточки М.М.В. установлена уважительная причина неявки в судебного заседания последнего, который был мобилизован в войсковую часть для участия в боевых действиях на территории ****, в связи с чем указанные обстоятельства обоснованно были признаны судом чрезвычайными, препятствующими явке в суд свидетеля М.М.В.

С учетом изложенного, доводы жалобы защитника о незаконности оглашения судом показаний свидетеля М.М.В. и приведения их в приговоре, суд апелляционной инстанции находит не основанными на материалах дела и нормах уголовно-процессуального закона. Тот факт, что в представленных суду документах не содержится сведений о том, что свидетель находится в зоне боевых действий, не влияют на правильность установленных фактических обстоятельств, свидетельствующих о невозможности участия свидетеля в судебном разбирательстве по объективным причинам. При этом нарушения права на защиту ФИО1 не допущено, поскольку на стадии досудебного производства осужденному предоставлялась возможность в ходе проведенной очной ставки задать свидетелю вопросы, после ознакомления при выполнении требований ст. 217 УПК РФ с протоколом допроса свидетеля М.М.В. сформулировать вопросы к нему, ходатайствовать о проведении повторной очной ставки с ним, изложить в письменной форме свою позицию относительно достоверности этих показаний либо иным предусмотренным законом способом оспорить данное доказательство, чем сторона защиты воспользоваться не пожелала, однако при рассмотрении уголовного дела в суде такое право сторона защиты реализовала.

Доводы, изложенные в жалобе адвоката, о непричастности ФИО1 к неправомерному завладению автомобиля ввиду его принадлежности матери осужденного и отрицании факта высказывания ФИО1 в адрес потерпевшего угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением ножа, который в период инкриминируемых событий у ФИО1 отсутствовал, были предметом тщательной проверки судом первой инстанции, обоснованно и мотивированно отвергнуты, поскольку не нашли своего подтверждения и опровергаются совокупностью приведенных в приговоре относимых и допустимых доказательств.

Суд первой инстанции обоснованно поставил под сомнение показания осужденного ФИО1 о том, что о принадлежности автомобиля своему брату М.Ю.Б. узнал лишь в ходе расследования уголовного дела, в инкриминируемый период полагал, что автомобиль принадлежит матери, а также показания свидетеля защиты Ю.Н.Ю. о принадлежности ей автомобиля ввиду погашения кредитных обязательств за автомобиль ее денежными средствами, расценив их как не соответствующие действительности и создающие благоприятные условия для подсудимого в исходе дела, поскольку опровергаются совокупностью исследованных по делу доказательств, в том числе показаниями потерпевшего М.Ю.Б. о произведении им выплат по кредитным обязательствами, взятым на приобретение указанного автомобиля **** своими денежными средствами с принадлежащего ему счета, открытого в ВТБ банке, полностью согласующихся с выпиской по банковскому счету, а также правоустанавливающими документами, в частности, договором купли-продажи от ****, согласно которому М.Ю.Б. приобрел автомобиль ****, и карточкой учета транспортного средства, где собственником автомобиля значится М.Ю.Б.

Кроме того, оценивая показания осужденного и свидетеля защиты Ю.Н.Ю. относительно принадлежности автомобиля последней на предмет их достоверности, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание показания ФИО1 в ходе предварительного расследования уголовного дела о своей осведомленности о наличии в собственности брата вышеуказанного автомобиля, его показания в ходе судебного следствия об отсутствии разрешения от М.Ю.Б. на управление автомобилем, а также на имеющиеся существенные противоречия в показаниях свидетеля защиты Ю.Н.Ю., заявившей об осведомленности как своей, так и всех членов семьи, включая ФИО1 о том, что собственником данного автомобиля является М.Ю.Б., который ФИО1 пользоваться своим автомобилем не разрешал.

Показания свидетеля М.Д.Б., допрошенного в ходе судебного разбирательства суда апелляционной инстанции по инициативе стороны защиты, не опровергают выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, поскольку об обстоятельствах произошедшего знает со слов иных лиц, в том числе, не являвшихся участниками процесса, в связи с чем они не имеют существенного значения для установления обстоятельств совершения преступления.

Судом обоснованно указано, что факт применения ФИО1 предмета, используемого в качестве оружия (ножа), подтверждается показаниями потерпевшего М.Ю.Б. исвидетеля М.М.В., которые указали, что ФИО1, держа в руке кухонный металлически й нож, длинной около 20 см, направляя острие лезвия ножа в сторону потерпевшего, стал приближаться к ним, подкрепляя свои действия словами, высказывая потерпевшему угрозу, что зарежет его и завладеет машиной и домом. Потерпевший М.Ю.Б. и свидетель М.М.В. испугались, что тот нанесет потерпевшему удар ножом. В последствие потерпевший и свидетель подтвердили свои показания в ходе производства следственных действий, проведенных с их участием, а именно в ходе осмотров предметов от **** и очных ставок с ФИО1, в том числе в части идентификационных параметров орудия преступления.

Доводы апелляционной жалобы защитника, приведенные в обоснование версии о неосуществлении ФИО1 угрозы в адрес потерпевшего с применением ножа, со ссылкой на первоначальные заявление и сообщения потерпевшего в полицию, рапорт дознавателя И.Е.А. по факту угона принадлежащего потерпевшему автомобиля и невозможности его опроса ввиду состояния опьянения от ****, протокол осмотра места происшествия от ****, показания свидетелей Ш.В.И., С.А.С., Р.Н.В., Н.Я.А., как подтверждающие факт отсутствия у ФИО1 ножа в момент происшествия, также оценены судом первой инстанции, который обоснованно указал, что отсутствие сведений об орудии преступления в вышеуказанных процессуальных документах, не свидетельствует о непричастности осужденного к совершению преступления и недостоверности показаний потерпевшего и свидетеля М.М.В. в указанной части, поскольку являются косвенными доказательствами, за исключением рапорта от ****, не являющегося в силу ст. 84 УПК РФ доказательством, и не представлялись определяющими для суда первой инстанции при решении вопроса о доказанности вины ФИО1, поскольку суд исходил из совокупности исследованных доказательств, изобличающих ФИО1 в совершении инкриминированного преступления.

Кроме того, судом обоснованно отклонена ссылка стороны защиты и на заключение дактилоскопической экспертизы **** от ****, не выявившей следов папиллярных узоров рук на поверхности ножа, изъятого в ходе осмотра места происшествия ****, пригодных для идентификации личности, поскольку указанное обстоятельство в отрыве от иных доказательств по делу, достоверно подтверждающих, что ФИО1 демонстрировал потерпевшему нож, чем подкреплял реальность угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, не исключает его виновности в совершении преступления.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно указал в приговоре, что ФИО1 при совершении неправомерного завладения автомобилем М.Ю.Б. осуществил в адрес того угрозу применения насилия, опасного для жизни здоровья, с применением ножа, который был обнаружен при осмотре места происшествия от ****, осмотрен и признан по делу вещественным доказательством. При этом всеми своими действиями ФИО1 продемонстрировал свою готовность применить данный предмет с целью причинения потерпевшему телесных повреждений.

Ссылка стороны защиты на сообщение потерпевшего в правоохранительные органы об угрозе ножом лишь ****, после обнаружения его на территории своего домовладения, а также ссылки на показания свидетелей Р.Н.В. в ходе предварительного следствия о том, что потерпевший не препятствовал своему брату угонять автомобиль именно потому, что транспортное средство находилось в движении, и Ю.Н.Ю. о том, что узнала от М.Ю.Б. об угрозе ножом спустя неделю после происшествия, выводы суда в указанной части не опровергают.

Вопреки доводам стороны защиты, сам по себе факт возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 по ч. 1 ст. 166 УК РФна первоначальной стадии предварительного расследования по уголовному делу, не свидетельствует о невиновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, квалифицированного по итогам предварительного следствия и судебного разбирательства по ч. 4 ст. 166 УК РФ, которая установлена достаточной совокупностью собранных в ходе производства по уголовному делу допустимых доказательств, и незаконности приговора.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при проведении процессуальных и следственных действий и получении доказательств в ходе предварительного расследования. Суд апелляционной инстанции соглашается с данными выводами суда, которые надлежащим образом мотивированы в приговоре.

Как правильно установлено судом первой инстанции, осмотр места происшествия **** с участием потерпевшего, а также осмотры предметов (документов) **** с участием потерпевшего и свидетеля М.М.В. проведены в соответствии с положениями ст. ст. 176, 177 УПК РФ. Составленные по итогам протоколы соответствуют требованиям ст. 166 УПК РФ. О правильности отражения в протоколах имеющих значение для дела результатов осмотров свидетельствуют приложенные к протоколам фототаблицы, а также отсутствие замечаний и заявлений от участвовавших в осмотрах лиц.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что отсутствие в протоколе осмотра места происшествия от **** и в протоколах осмотров предметов - ножа, изъятого в ходе осмотра места происшествия от ****, указания на вид, условия и порядок применения технических средств (измерительных приборов), с помощью которых определялись толщина и ширина клинка и его рукоятки, и предупреждение об их применении участвующих в следственных действиях лиц, при наличии отраженных в указанных процессуальных документах характеристик описываемого предмета, позволяющих его в дальнейшем идентифицировать, не влечет за собой признание указанных протоколов следственных действий недопустимыми доказательствами.

При этом допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей сотрудники полиции А.И.Л. и С.А.А., проводившие вышеназванные следственные действия, подтвердили факты разъяснения процессуальных прав лицам, участвующим в их производстве, применения ими в ходе проведения следственных действий средства изменения - линейки для определения размеров орудия совершения преступления, приобщенного к делу и признанного в качестве вещественного доказательства, что также подтвердил в своих показания потерпевший М.Ю.Б., указавший на отсутствие замечаний и ходатайств к вышеназванным протоколам следственных действий.

Доводы стороны защиты о нарушении порядка изъятия ножа при осмотре места происшествия **** в связи с отсутствием сведений об упаковке, опечатывании и заверении подписью следователя, были предметом рассмотрения суда первой инстанции, который пришел к обоснованному выводу, что осмотр места происшествия произведен с соблюдением требований ст. 177 УПК РФ, в протоколе указан изъятый предмет (нож) с описанием его характеристик, то есть с указанием индивидуальных признаков предмета, позволяющих его в дальнейшем идентифицировать, а само по себе изъятие ножа без указания в протоколе его опечатывания должностным лицом, проводившим осмотр в рамках материала проверки, не являющегося следователем, не повлияло на допустимость протокола осмотра места происшествия.

При этом как следует из показаний допрошенного в качестве свидетеля сотрудника полиции А.И.Л., изъятый им в ходе осмотра места происшествия нож был упакован в полиэтиленовый пакет, заверен печатью «****» МО МВД России ****, о чем имеется запись в самом протоколе следственного действия.

Доводы апелляционной жалобы защитника о недопустимости протоколов вышеуказанных следственных действий, в ходе которых участвующие лица - потерпевший М.Ю.Б. и свидетель М.М.В. указали на нож, как на примененный ФИО1 при осуществлении угрозы в адрес потерпевшего, ввиду подмены ими другого следственного действия - опознания, являются несостоятельными, поскольку получение объяснений от лиц, участвующих в ходе проведения осмотра места происшествия, осмотров предметов, имело целью выяснение обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, что в полной мере согласуется с требованиями ч. 1 ст. 176 УПК РФ.

При этом вопреки утверждению защитника, в приговоре суда не содержится вывода о том, что в соответствии со ст. 38 УПК РФ следователь имеет право в ходе осмотра места происшествия предметов, документов, проводить опознание.

Оснований сомневаться в том, что приобщенный в качестве вещественного доказательства нож использовался осужденным при совершении преступления, не усматривается, поскольку достоверно установлено, что он был изъят в ходе осмотра места происшествия ****, в дальнейшем осмотрен и признан по делу вещественным доказательством. Кроме того, потерпевший М.Ю.Б. в суде при предоставлении ему на обозрение ножа, признанного вещественным доказательством по делу, подтвердил, что указанный нож использовался ФИО1 при совершении преступления.

Имевшиеся противоречия относительно порядка изъятия ножа в ходе осмотра места происшествия, его упаковки, а также применения измерительных приборов как в ходе осмотра места происшествия, так и осмотра предметов, устранены путем допроса лиц, проводивших указанные следственные действия и принимавших участие в направлении изъятого ножа, как следователю для дальнейшего производства с данным ножом следственных действий и установления имеющих значение для расследования уголовного дела обстоятельств, а также на дактилоскопическую экспертизу.

Указание в апелляционной жалобе защитника на отсутствие в приложениях к протоколам осмотра места происшествия от **** и осмотров предметов от **** фотоснимков, подтверждающих применение средств измерения, упаковку вещественных доказательств, не опровергает правдивость показаний допрошенных в ходе судебного заседания лиц, проводивших указанные следственные действия.

Наличие незначительных расхождений в описании орудия преступления - ножа, отраженных в протоколе осмотра места происшествия от ****, протоколах осмотров предметов от ****, в заключении дактилоскопической экспертизы **** от ****, вопреки доводам апелляционной жалобы, не дает оснований сомневаться в правильности выводов суда относительно виновности осужденного и оценки доказательств с точки зрения их достоверности и допустимости, равно как и не свидетельствует о фальсификации сотрудниками правоохранительных органов доказательств виновности осужденного, на что обоснованно указал суд первой инстанции.

Имеющиеся разночтения в сопроводительных письмах начальника МО МВД России ****, заместителя **** межрайонного прокурора относительно перемещения вещественного доказательства - ножа, изъятого в ходе осмотра места происшествия, на что также обращено внимание в апелляционной жалобе защитника, не свидетельствуют о подмене ножа при направлении материала проверки и материалов уголовного дела между ведомствами, и не является основанием к отмене приговора.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом было принято обоснованное решение об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты об отложении судебного заседания для подготовки ходатайства о назначении судебно-технической экспертизы документов, поскольку каких-либо объективных данных, свидетельствующих о внесении изменений в материалы уголовного дела после выполнения процедуры ознакомления обвиняемого и его защитника в порядке ст.ст. 215-217 УПК РФ, стороной защиты суду первой инстанции представлено не было, а представленная в обоснование ходатайства копия протокола осмотра места происшествия от ****, как обоснованно указал суд, не содержала надлежащих сведений о ее заверении. Не представлено стороной защиты убедительных сведений в обоснование довода о внесении каких-либо несанкционированных изменений в протокол осмотр места происшествия и суду апелляционной инстанции, в связи с чем оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции в указанной части не имеется.

Таким образом, судом первой инстанции не установлено обстоятельств, свидетельствующих о заинтересованности органов предварительного расследования в фальсификации доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, с чем суд апелляционной инстанции соглашается и признает доводы жалобы в этой части не подлежащими удовлетворению.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ и содержит в себе все предусмотренные данной процессуальной нормой сведения. Отсутствие в справке, прилагающейся к обвинительному заключению, данных о наличии по делу вещественных доказательств, не является нарушением уголовно-процессуального закона, исключающим возможность постановления судом приговора на основе данного заключения.Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с ч. 1 ст. 237 УПК РФ у суда не имелось.

Таким образом, версия стороны защиты о невиновности осужденного ФИО1 в совершении инкриминированного ему преступления тщательно проверялась судом первой инстанции с соблюдением принципа состязательности сторон, однако не нашла своего объективного подтверждения, как противоречащая совокупности доказательств по делу.

Субъективная оценка происшедшего и анализ доказательств, которые сторона защиты приводит в жалобе, не могут быть приняты, поскольку суд, как того требуют положения ст. 87, 88 УПК РФ, оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательства в совокупности - достаточности для вынесения итогового решения по делу. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению приговора.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения имеющих значение для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц либо содержания иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судом апелляционной инстанции не установлено.

Каких-либо противоречий в выводах суда не содержится, не устраненных противоречий в доказательствах, вызывающих сомнение в виновности осужденного и требующих толкования в его пользу, не имеется.

Не приведено стороной защиты в жалобах и иных убедительных доводов, в том числе и в выступлениях в суде апелляционной инстанции, о незаконности приговора, являющихся основанием для его отмены или изменения.

Анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств, в их совокупности, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершения преступления, прийти к правильному выводу о виновности осужденного ФИО1 и квалификации его действий по ч. 4 ст. 166 УК РФ, как неправомерное завладение автомобилем без цели хищения (угон), совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья.

В судебном заседании судом достоверно установлено, что действия ФИО1, с учетом конкретной сложившейся обстановки - позднего времени суток, поведения осужденного, который, находясь в агрессивном состоянии, в целях устрашения и подавления воли М.Ю.Б. к возможному сопротивлению и облегчению неправомерного завладения без цели хищения (угон) автомобилем, начал демонстрировать перед потерпевшим М.Ю.Б. находившийся в его руке нож, обладающий значительными поражающими свойствами, направляя лезвие ножа в сторону потерпевшего и двигаясь в сторону последнего, высказал в его адрес словесную угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья, - потерпевшим М.Ю.Б. реально воспринимались, как угроза применения насилия, опасного для жизни и здоровья, потерпевший опасался ее осуществления в случае принятия попыток к пресечению противоправных действий ФИО1, в связи с чем последний завладел транспортным средством, не встретив какого-либо противодействия со стороны потерпевшего и очевидца преступления.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены состоявшегося по настоящему делу приговора и вынесения оправдательного приговора по доводам жалобы, все доводы, изложенные в жалобе защитника, являлись предметом тщательного исследования в судебном заседании суда первой инстанции и признаны несостоятельными, о чем суд подробно мотивировал при постановлении приговора. Оснований для переоценки фактических обстоятельств дела, установленных судом в ходе рассмотрения уголовного дела, о чем по сути ставится вопрос в апелляционной жалобе адвоката, и основанных на них выводов, не усматривается.

При определении вида и размера назначенного осужденному наказания суд в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, наличие совокупности смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал: наличие у осужденного малолетнего ребенка; отсутствие у осужденного судимостей, данных о привлечении к административной ответственности, сведений о наблюдении у врача нарколога и психиатра; положительную характеристику с места работы.

Иных смягчающих наказание обстоятельств по материалам дела не усматривается и стороной защиты в апелляционной жалобе и в выступлениях суду апелляционной инстанции не приведено.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований для признания объяснения ФИО1 от **** в качестве смягчающего наказание обстоятельства - явки с повинной, не имеется, так как указанное объяснение было получено сотрудниками полиции при проведении проверочных мероприятий по материалу КУСП **** от ****, зарегистрированному после получения сообщения от М.Ю.Б. об угоне его автомобиля братом, а также информирования потерпевшим прибывших на место происшествия сотрудников полиции о совершении угона ФИО1

Таким образом, сотрудники полиции изначально обладали информацией о совершении преступления ФИО1, что не дает правовых оснований признать указанное объяснение осужденного в качестве явки с повинной.

Приняты во внимание и все данные о личности ФИО1, которыми суд располагал на момент постановления приговора.

Доводы стороны защиты о воспитании ФИО1 ребенка, заботе о престарелых родителя, осуществлении рабочей деятельности, сами по себе не влекут отмены или изменения обжалуемого решения суда, поскольку не снижают степень общественной опасности совершенного осужденным преступления и не ставят под сомнение правильность выводов суда первой инстанции по оценке его личности и влиянии назначенного наказания на условия жизни его семьи.

Отягчающих обстоятельств судом не установлено.

Все юридически значимые данные о личности ФИО1, которыми располагал суд первой инстанции, смягчающие обстоятельства, судом первой инстанции исследовались и в полном объеме учтены при назначении наказания, что нашло свое мотивированное отражение в приговоре. Оснований для их повторного учета не имеется.

Вывод суда о назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы в приговоре мотивирован. Оснований не согласиться с приведенной судом аргументацией не имеется.

Медицинские противопоказания, установленные Постановлением Правительства РФ от 14.01.2011 № 3 «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений», исключающие возможность отбывания ФИО1 назначенного судом наказания, в материалах уголовного дела отсутствуют.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, дающих право при назначении осужденному наказания на применение положений ст.ст. 64, 73 УК РФ судом не установлено и из представленных материалов не усматривается. Вывод суда по данному вопросу в приговоре убедительно мотивирован, оснований считать его неверным не имеется.

Правовые основания для обсуждения возможности применения в отношении ФИО1 положений ст. 53.1 УК РФ по делу отсутствовали.

При этом суд, приняв во внимание наличие совокупности смягчающих наказание и отсутствие отягчающих обстоятельств, данные, положительно характеризующие личность ФИО1, наличие у него малолетнего ребенка, а также другие фактические обстоятельства по делу, влияющие на степень общественной опасности содеянного, пришел к выводу о применении положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменении категории преступления с особо тяжкого на тяжкое.

Изменив категорию совершенного осужденным преступления, суд первой инстанции правомерно назначил ФИО1 отбывать наказание в виде лишения свободы, руководствуясь положениями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, в исправительной колонии общего режима, а также применил при зачете времени содержания его под стражей в срок отбывания наказания в виде лишения свободы льготный коэффициент, предусмотренный положениями п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что наказание, назначенное ФИО1 за совершенное преступление, является справедливым, поскольку оно соразмерно содеянному им и данным о его личности, назначено с учетом конкретных обстоятельств дела, определено с учетом целей наказания, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ,а поэтому оснований считать его несправедливым, на что обращено внимание в выступлении стороны защиты, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вместе с тем приговор подлежит изменению исходя из следующего.

Суд апелляционной инстанции полагает, что суд первой инстанции при изложении нормативных предписаний, содержащихся в ст. 60 УК РФ, ошибочно указал на необходимость учета при назначении наказания, в том числе,степени фактического участия подсудимого в совершении преступления, значение этого участия для достижения целей преступления, поскольку из материалов дела усматривается, что преступление ФИО1 совершил единолично, в связи с чем это подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора, как явная техническая ошибка.

Несмотря на вносимое в приговор изменение, суд апелляционной инстанции, признавая назначенное наказание справедливым, не находит оснований для его смягчения.

Иных нарушений норм материального или процессуального права, влекущих на основании ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, по материалам дела судом апелляционной инстанции не усматривается.

По приведенным выше основаниям апелляционная жалоба адвоката Андриянова С.А. удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Гусь-Хрустального городского суда **** от **** в отношении ФИО1 ича изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора при оценке показаний потерпевшего и свидетелей, указание на инкриминированное ФИО1 деяние, связанное с незаконным оборотом наркотических средств;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на учет при назначении наказания степени фактического участия подсудимого в совершении преступления, значение этого участия для достижения целей преступления.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Андриянова С.А. - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Гусь-Хрустальный городской суд **** в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии апелляционного определения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Гусь-Хрустального городского суда **** по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий подпись Ю.Н. Пальцев

Судьи: подписи Т.В. Вершинина

С.М. Иванкив

КОПИЯ ВЕРНА,

Судья Ю.Н. Пальцев