Председательствующий по делу Дело №
судья Цыбенов Ц.Ж.
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
<адрес> <Дата>
Судебная коллегия по уголовным делам <адрес>вого суда в составе:
председательствующего судьи Жукова А.В.,
судей Горюновой Н.Г.,
ФИО1,
при секретарях судебного заседания Трофимовой М.Е.,
ФИО2,
с участием прокурора отдела
прокуратуры <адрес> Клочневой В.В.,
защитников Сафронова В.А.,
Кузнецова О.В.,
осужденного ФИО3,
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Сафронова В.А. в интересах осужденного ФИО3 на приговор <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата>, которым
ФИО3, родившийся <Дата> в <адрес>, гражданин РФ, несудимый,
осужден по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ к 10 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Срок наказания исчислен с даты вступления приговора в законную силу.
Мера пресечения в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.
В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ в срок наказания зачтено время содержания под стражей в период с <Дата> до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Приговором разрешена судьба вещественного доказательства.
Заслушав доклад судьи Жукова А.В., выслушав осужденного ФИО3 и адвоката Кузнецова О.В., поддержавших апелляционные жалобы и просивших об отмене приговора и оправдании ФИО3 в связи с непричастностью к преступлению, а также прокурора Клочневу В.В. об отсутствии оснований для отмены приговора по доводам апелляционных жалоб, но исключении из него отягчающего наказание обстоятельства со снижением наказания, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
ФИО3 при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре, осужден за грабеж, то есть открытое хищение имущества МЭИО. в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору с незаконным проникновением в иное хранилище в период времени с <Дата> по <Дата> на территории базы по адресу: <адрес> «б».
В судебном заседании ФИО3 вину в совершении преступления не признал, пояснив о своей непричастности к нему. У потерпевших МЭИО и ТАН., а также свидетеля МСЮ. и ряда других свидетелей имелись причины для его оговора в связи с наличием у последних неприязненных отношений к сотрудникам его подразделения МОБОПОН УУР УМВД России по <адрес> из-за привлечения к уголовной ответственности.
В апелляционных жалобах адвокат Сафронов В.А. выражает несогласие с приговором, полагая его необоснованным и незаконным, подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовного закона.
Указывает о необъективном проведении предварительного следствия, в ходе которого допущены многочисленные нарушения норм уголовно-процессуального законодательства и конституционных прав ФИО3. В ходе судебного следствия стороной защиты заявлялись аргументированные ходатайства о признании недопустимыми доказательств, представленных стороной обвинения и полученных с нарушениями требований УПК РФ, в том числе протоколов допросов свидетелей ВДБО., НЕНК., ФСМ., НСИО. и ЗАП., свидетеля, а после – потерпевшего ТАН (ввиду несоблюдения порядка проведения процессуального действия и неправильного оформления его результатов в нарушение ст.ст. 166, 189 и 190 УПК РФ), а также свидетелей под псевдонимами «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>»; очных ставок ТАН с другими участниками уголовного судопроизводства; следственного эксперимента, предъявления для опознания по фотографии свидетелю под псевдонимом «<данные изъяты>»; результатов ОРД; заключения экспертов от <Дата> № и №, и исключении таковых. Эти ходатайства судом необоснованно отклонены.
Суд, отказывая в удовлетворении ходатайства о производстве дополнительной товароведческой судебной экспертизы, привел довод о том, что индивидуальный предприниматель ШМН., сдающий в аренду торговые площади и сообщивший сведения «со слов предпринимателей» имел доступ к интересующей информации о стоимости норковых шуб, который является нелогичным и несостоятельным. Явное и грубое нарушение наличествует и при ознакомлении обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы после её проведения, которое суд не признал существенным и не аргументировал свое решение.
Кроме того, судом искажены события при указании в приговоре на то, что изменение показаний ВДБО связано с его опасениями за жизнь и здоровье, тогда как в судебном заседании этот свидетель не менял свои показания и лишь пояснил, что ключ от машины он забирал не у ФИО3, а у другого лица, и каких-либо опасений за жизнь и здоровье не высказывал. Это является необоснованным предположением суда в целях сокрытия недостатков предварительного расследования.
Судом в приговоре не отражен факт того, что НЕНК в ходе допроса в судебном заседании не смогла ответить на вопросы защитника по причине недостаточного владения русским языком.
Несмотря на то, что ФСМ не подтвердил показания, которые были получены от него следователем во время его плохого физического самочувствия, и того, что протокол он подписывал, не читая, суд положил его показания, полученные на предварительном следствии с нарушениями закона, в основу приговора.
Как указано судом, наличие родственных связей между потерпевшим МЭИО и свидетелями МСВ., МЭБО., БРРО. и АВИ. не свидетельствуют о недостоверности их показаний, тогда как показания ФСМ, данные в ходе судебного следствия, суд в нарушение принципов презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон, незаконно не принял во внимание.
В нарушение требований закона, приняв обвинительный уклон, суд фактически оправдывает незаконность следственного эксперимента, постановляя, что шубы имеют пластичную форму, способны сжиматься и принимать ту форму объема, куда их помещают. При этом проигнорированы неоспоримые факты, что в автомобилях «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» находится по 6 заполненных сумок, в то время как следователем в протоколе указано, что загружено 15 и 10 соответственно полностью загруженных баулов. Суд, оправдывая незаконность данного следственного действия, указал, что поскольку снимок был сделан без применении рентгенотелевизионной установки, позволяющей увидеть предметы внутри, то несоответствий по количеству баулов не выявлено.
Без какой-либо оценки остались доводы стороны защиты о незаконности результатов ОРД, оставлено без внимания явное отсутствие в материалах дела документов на 17 листах. Кроме того, в приговоре имеется ссылка на несуществующие доказательства, а именно на такое ОРМ, как отождествление личности с участием МСЮ, в ходе которого последним якобы был опознан ФИО3. Однако подобных ОРМ с его участием не проводилось, в материалах дела данных документов не имеется, судом таковые не исследовались. Вопреки выводу о законности проведения этого же мероприятия ввиду того, что уголовное дело на момент его проведения возбуждено не было, отмечает, что ОРМ проводились <Дата> и <Дата> по делу №, возбужденному <Дата> по поручению следователя от <Дата>. Оспаривая вывод суда об отсутствии нарушений при проведении ОРМ со слов свидетелей (представителей общественности), обращает внимание, что последние не являются специалистами в области ОРД.
Также в соответствии с ч. 2 ст. 159 УПК РФ защитой заявлялись ходатайства о проведении психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа для проверки показаний обвиняемого ФИО3, технической и товароведческой экспертиз, выводы которых могли существенным образом повлиять на выводы суда как о законности следственных действий, так и о непричастности ФИО3. Однако в нарушение принципа независимости суд, приняв явно обвинительный уклон, необоснованно и незаконно в удовлетворении указанных ходатайств отказал. Таким образом, судом не было обеспечено судебное разбирательство на основе состязательности и равноправия сторон. В то время как на разрешение дополнительной товароведческой экспертизы имелась необходимость поставить вопросы о средней рыночной цене новой норковой шубы производства КНР по состоянию на 4 квартал 2010 года на территории <адрес>, а также среднего веса такой шубы. Не было обращено внимание на то, что согласно пояснениям потерпевшего МЭИО он приобрел данные шубы за 20 280 000 рублей, в то время как стоимость этих же шуб в экспертном заключении № и с учетом незаконной справки о стоимости со слов предпринимателей была оценена в 53 057 200 рублей. Ошибочными являются выводы и о вероятности среднего веса одной шубы и невключении его в предмет доказывания, предусмотренный ст. 73 УПК РФ. Обращает внимание, что, несмотря на отсутствие в деле норковых шуб как вещественных доказательств, определить их вес возможно по описанию МЭИО и с применением аналогии (как была определена их стоимость). При этом вес шуб (даже вероятный) при сопоставлении с весом изъятых баулов, явно свидетельствует о невозможности нахождения данных шуб в указанном МЭИО количестве в изъятых баулах, что доказывает лживость его показаний. Также имелась необходимость в проведении судебной технической экспертизы иного документа – блокнота с записями, изъятого <Дата> в ходе выемки у МЭИО, с разрешением вопросов о том, что было выполнено ранее – текст, осмотренный следователем (на листе 31), или тексты, имеющиеся в блокноте на предыдущих листах и датированные июнем, октябрем, ноябрем и декабрем 2014 года, а также мартом и апрелем 2015 года. В опровержение вывода о невозможности проведения данной экспертизы ввиду применения разрушающих методов, приводящих к уничтожению блокнота как доказательства, акцентирует внимание на том, что явные признаки указывают на внесение записи в него не <Дата>, а в другое неустановленное время, что говорит о фальсификации доказательства, сохранение которого при таких обстоятельствах не может быть поставлено в приоритет перед установлением невиновности ФИО3. В настоящее время исследование и оценка указанного доказательства проведена, оно описано и зафиксировано с применением фотоаппарата, что не исключает проведение данной экспертизы судом апелляционной инстанции.
По инициативе стороны защиты проведено товароведческое судебное исследование в ООО «<данные изъяты>», и в соответствии с заключением специалиста № от <Дата> установлено, что общая стоимость 576 норковых шуб четырех фасонов по состоянию на 4 квартал 2010 года на территории <адрес> составила 26 601 986,06 рублей (в полтора раза меньше вменяемого ФИО3); средний вес баула с 25 норковыми шубами фасона 1 должен составлять не менее 56,775 кг (2,271*25) и баулов с таким весом (согласно показаниям М шубы были фасона 1 в количестве 25 штук в одном бауле) должно быть 13 (при этом из общего количества баулов только 6 имеют вес более 50 кг); средний вес баула с 25 норковыми шубами фасона 2 должен составлять не менее 49 кг (1,96*25) и баулов с таким весом должно быть 7, в то время как только 3 баула имеют вес от 45 до 50 кг. Между тем, судом без аргументов данное доказательство признано недопустимым лишь потому, что его выводы свидетельствуют о несостоятельности показаний МЭИО. При назначении товароведческой судебной экспертизы следователем использовалась непроверенная и противоречивая информация (постановление о назначении экспертизы вынесено <Дата>, а блокнот изъят <Дата>), сведения из допроса МЭИО вовсе не подвергались сомнению, что также свидетельствует об отсутствии объективности в ходе предварительного следствия. При назначении экспертизы следователь исходил из показаний МЭИО, якобы подтвержденных впоследствии записью в блокноте о том, что в 13 сумках находилось по 25 норковых шуб фасона 1, в 7 и 2 – столько же шуб фасонов 2 и 3 соответственно, в 1 сумке – 26 шуб фасона 4. Однако <Дата> в ходе допроса МЭИО пояснила, что <Дата> она также занималась упаковкой шуб в баулы, сделала запись в блокноте, при этом в каждом бауле шубы были разных фасонов. Ходатайство защиты о вызове ее для дополнительного допроса в целях выяснения разногласий было необоснованно отклонено. Таким образом, в ходе следствия однозначно и достоверно не было установлено точное количество шуб определенных фасонов, общая рыночная стоимость 576 шуб, а также стоимость шуб четырех разных фасонов в отдельности. Поскольку такое обязательно подлежащее доказыванию обстоятельство, предусмотренное ст. 73 УПК РФ, как характер и размер вреда, причиненного преступлением, в данном случае являющееся неотъемлемым признаком инкриминируемого состава преступления, однозначно не установлено, в ходе судебного следствия данный недостаток не устранен, то ФИО3 подлежит оправданию.
Полагает, что имеющиеся по делу многочисленные сомнения в виновности ФИО3 в части несоответствия веса изъятых баулов описанному МЭИО якобы находящемуся в них имуществу, неустановление точного количества якобы похищенных норковых шуб, их фасона и рыночной стоимости, отсутствие соответствующей документации на товар, наличие разногласий в показаниях свидетелей и потерпевших, судом в нарушение ст. 14 УПК РФ истолкованы в пользу стороны обвинения. Вопреки выводам суда, показания МЭИО не согласуются с протоколом осмотра предметов от <Дата>, поскольку в нем отсутствуют сведения о нахождении в изъятых 51 баулах именно норковых шуб, указано лишь о нахождении в них неуточненного товара. Факт отсутствия описи изъятого товара не может ставиться в укор ФИО3, поскольку он не являлся следователем и проведение следственных действий не входило в его обязанности. Причины отсутствия указанной описи суд имел возможность выяснить в ходе допроса исполнителя протокола – свидетеля МСМ Также проигнорирован протокол осмотра предметов от <Дата>, из которого следует, что изъятые у МЭИО баулы в количестве 51 с вещами были взвешены, и имеются сведения об индивидуальном весе каждого баула в отдельности, а не их общем весе, как недостоверно указано судом.
Оставлены без внимания доводы защиты о необходимости критического отношения к показаниям свидетеля ШВА., которым сообщены недостоверные сведения, так как первоначально он пояснял о том, что является владельцем норковых шуб, а в последующем сообщил об обратном, при этом по прошествии 12 лет он не принимает каких-либо мер по возврату крупной суммы денежных средств. Происхождение у потерпевшего МЭИО суммы в 15280000 рублей не было выяснено до конца, доводы защиты об их возможном криминальном происхождении в связи с участием самого потерпевшего в тот период времени в организованном преступном сообществе, оставлены без внимания. Так, содержание выступления ВДВ., отраженное в протоколе осмотра видеоролика, свидетельствует о возможном криминальном происхождении этого товара. Данное доказательство было отклонено судом по причине того, что ВДВ не был допрошен.
Не учтена и не оценена в качестве доказательства выписка из протокола допроса свидетеля ЯРС., из которого следует, что ФСА. говорил ему, что можно «замутить» норковые шубы из автомашины «<данные изъяты>» МЭИО. Таким образом, ЯРС указывает на ФСА, а не ФИО3 как на лицо, возможно причастное к преступлению.
Обоснованные доводы стороны защиты о том, что МЭИО не мог приобрести более 500 норковых шуб на рынке в пгт. <адрес>, как по указанным выше причинам, так и исходя из сообщенных сведений свидетелями КТФ., ЯД и других, суд необоснованно отверг, лишь необоснованно указав о несостоятельности показаний КГФ, предположив возможный ввоз шуб лицами за денежное вознаграждение. Однако в материалах дела отсутствуют доказательства в подтверждение указанных сведений.
Принимая во внимание показания МЭИО в части того, что все баулы (51) в машине принадлежали ему, за истинные, суд в приговоре не учел то, что в качестве потерпевшего по уголовному делу по факту кражи ТАН 7 баулов из автомобиля являлся гражданин КНР, а также то, по какой причине в расписках граждан КНР было указано о загрузке товара в машину с государственным номером №. Таким образом, вывод, отраженный в приговоре на основании допроса МСЮ о том, что «неизвестный китаец в тот же грузовой автомобиль погрузил баулы с другими вещами», является несостоятельным, и, как следствие незаконным.
Отмечает, что наряду с другими процессуальными нарушениями свидетели под псевдонимами «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» в нарушение ч. 5 ст. 278 УПК РФ допрошены судом в условиях, исключающих их визуальное наблюдение, без оглашения подлинных данных их личности и без вынесения в установленном законом порядке соответствующего решения суда в форме постановления или определения.
В нарушение требований ст. 281 УПК РФ при непринятии достаточных и исчерпывающих мер к вызову свидетелей и возражениях на это стороны защиты судом были оглашены показания НЕНК и ЗАП. Судом не была предоставлена возможность ФИО3 их оспорить, что также говорит о существенном нарушении и ставит под сомнение законность и обоснованность приговора. В приговоре отражена заведомо недостоверная информация о неизвестности точного местоположения данных свидетелей. При этом неоднократные заявления защиты о том, что ФИО4 ожидает вызова в суд и его номер телефона известен, были проигнорированы. Также не была аргументирована невозможность установления местонахождения понятых ЛСВ и ТНО. в целях последующего их вызова в суд для допроса по удовлетворенному ходатайству стороны защиты.
Вопреки тому, что кто-либо из участников, не умеющий писать в связи с неграмотностью, приравнивается к лицам, лишенным возможности подписать протокол следственного действия в силу физических недостатков, суд сослался на выводы проведенной в отношении ТАН судебно-психиатрической экспертизы, а также на то, что потерпевший не оспаривал достоверность его показаний, изложенных в протоколах. Однако это не может освобождать органы предварительного следствия от неукоснительного выполнения требований УПК. Кроме того, не был принят во внимание факт того, что в ходе судебного следствия потерпевший не смог воспроизвести даже приблизительно суть сведений, изложенных следователем в протоколах следственных действий с его участием, ходатайствуя об их оглашении. Полагает, что следователь при проведении с ним следственных действий имел свою заинтересованность, что нашло отражение в протоколах.
Кроме того, из допросов свидетелей ЛОА., ЕМА. и ГРА. было установлено, свидетель МСЮ был знаком ранее с потерпевшим ТАН (как сотрудник полиции и лицо, привлекаемое к уголовной ответственности), хотя данный факт они отрицали в ходе проведения очной ставки между ними. Теоретически предположив действительность событий, указанных ТАН в допросах, сторона защиты делает вывод, что отработав 3 дня на базе РДН., наблюдая перегрузку баулов охранниками РДН, которые после опечатали грузовик в присутствии МСЮ как сотрудника правоохранительных органов, не имея возможности наблюдать оружие у кого-либо из присутствующих из-за темного времени суток, однозначно не мог воспринимать описанные события как преступление. Судом не дана оценка сведениям о личном знакомстве данных лиц. Даже с учетом явной «подгонки» следствием показаний МСЮ, как на то указано стороной защиты, важные факты так и не нашли своего подтверждения, которые к тому же следствием предъявляются как бесспорно установленные факты, с чем согласился суд. Так, в ходе допроса сотрудников и руководителей ОРЧ, а также из ответа ЦХиСО УМВД России по <адрес> установлено, что автомашин «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» в подразделении ОРЧ УБОП в 2010 году не имелось, а на период октября 2010 года автомобиля «<данные изъяты>» за МСЮ не числилось (справка ФИС ГИБДД от <Дата>). Факт подтверждения либо удаления жесткого диска на видеорегистраторе с базы РДН им самим не подтвержден. Изложенное является достаточным, чтобы усомниться в показаниях МСЮ и отнестись к ним критически. Между тем, суд необоснованно противоречия в показаниях МСЮ и ТАН посчитал несущественными, сделав предположительный вывод о том, что ввиду давности событий отдельные обстоятельства могли ими забыться. Нахождение автомобилей, указанных МСЮ, на месте совершения преступления, несмотря на официальные сведения из УМВД, суд в нарушение требований ст. 14 УПК РФ, посчитал возможным, тем самым, переняв на себя обвинительные функции, восполнив недостатки в доказательствах стороны обвинения. По неизвестным причинам суд поставил под сомнение в этой части показания незаинтересованного лица – свидетеля РДН, аргументировав предположением о том, что жесткий диск мог быть очищен и возвращен в его отсутствие.
Таким образом, установленные по делу многочисленные сомнения в виновности ФИО3 в части несоответствия веса изъятых баулов описанному МЭИО имуществу, якобы находившемуся в них; неустановление точного количества якобы похищенных шуб и их фасона, а также их рыночной стоимости; отсутствие соответствующей подтверждающей документации на товар; разногласия и несоответствия в показаниях свидетелей и признанных потерпевших судом в нарушение УПК РФ истолкованы в пользу стороны обвинения.
Просит приговор отменить, ФИО3 оправдать.
В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Масюта Е.Н. полагает приговор законным, постановленным с учетом исследования всех фактических обстоятельств дела, в его основу положены доказательства, которым дана правильная оценка на предмет их относимости, достаточности и достоверности, причин оговора ФИО3 потерпевшим и свидетелями не имелось. Просит приговор оставить без изменения, принесенные жалобы – без удовлетворения.
Проверив материалы дела, выслушав участников судебного разбирательства, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, судебная коллегия приходит к следующим выводам:
Вопреки доводам жалоб виновность ФИО3 в совершении преступления нашла свое подтверждение в исследованных в судебном заседании доказательствах, и обстоятельства совершения преступления, которые согласно ст. 73 УПК РФ подлежат обязательному доказыванию, установлены правильно.
По своей сути все доводы апелляционных жалоб, в том числе о допустимости и достоверности исследованных доказательств, были проверены судом и получили в приговоре оценку, с которой судебная коллегия не может не согласиться. Все ходатайства стороны защиты, заявленные ей в ходе судебного разбирательства, также были рассмотрены с соблюдением принципа состязательности сторон, по ним приняты мотивированные, убедительные и обоснованные решения, с которыми судебная коллегия также соглашается.
В обоснование вывода о виновности ФИО3 в преступлении суд обоснованно сослался в приговоре на показания потерпевших МЭИО и ТАН, свидетелей МСЮ, МСВ, ЛСВ., ШВА, МЭБО, БРРО, ВДБО, АВИ, НЕНК, НСИО, БЭБ., а также свидетелей, данные о личности которых сохранены в тайне, под псевдонимами «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», протоколы осмотров мест происшествия, проверок показаний на месте, очных ставок, заключения экспертиз и другие доказательства.
Суд обоснованно не нашел оснований ставить под сомнение достоверность показаний потерпевших МЭИО и ТАН об обстоятельствах совершения преступления.
Из показаний МЭИО, неоднократно допрошенного как на стадии предварительного, так и судебного следствия, следует, что он, занимаясь предпринимательской деятельностью, с 2007 по 2010 годы занимался реализацией шуб, и в октябре 2010 года на рынке в <адрес> закупил большую партию норковых шуб разных фасонов в количестве 576, потратив на их приобретение 20280000 рублей. Данные шубы <Дата> им, супругой МСВ, племянниками МЭБО и БРРО, а также соседями НЕНК и ее сыном НСИО были упакованы в 23 баула и помещены в будку грузового автомобиля марки «<данные изъяты>», который стоял во дворе его дома. В каждый баул вошло по 20-25 шуб, и поверх баулов с шубами ими были помещены еще 28 баулов с дешевыми вещами, также для реализации. 19 октября он должен был выехать с водителем Д для продажи этих шуб и других вещей в <адрес> в том числе своему знакомому ШВА у которого специально занял для закупки части шуб 5000000 рублей. 19 октября к нему рано утром для производства обыска прибыли сотрудники правоохранительных органов, в числе которых был следователь МСА и оперуполномоченный ФИО3, в основном они искали его документы и печати. В ходе обыска ФИО3 залез с ним в будку грузовика, где стал открывать и просматривать содержимое баулов, и когда обнаружил и открыл несколько баулов с шубами, позвонил по сотовому телефону и сказал В, всё здесь», то есть действовал целенаправленно. После этого он (ФИО5) был задержан, машину с грузом также забрали, при этом в протоколе обыска не было указано о содержимом баулов, хотя он говорил об этом всем присутствующим. Когда он находился в СИЗО, в 2011 году ему стало известно о том, что его знакомый ВДБО перегнал грузовик его жене, но внутри него уже ничего не было. О получении автомобиля супруга написала расписку. Впоследствии без их согласия и доверенности автомобиль ВДБО был продан, и от него он узнал, что ему помог в этом его друг ФИО3.
При этом МЭИО подробно пояснял о партии пропавших норковых шуб, их количестве, сортименте, цене, за которую их покупал, и согласился с их стоимостью, установленной товароведческой экспертизой по настоящему уголовному делу (53057200 рублей), и представил на стадии предварительного следствия блокнот, в котором его супруга фиксировала обстоятельства упаковки шуб в баулы.
ТАН также неоднократно был допрошен, и в ходе допросов пояснял, что осенью 2010 года неофициально подрабатывал охранником в <адрес> на базе РДН, где на момент его трудоустройства уже стоял грузовик с опечатанной будкой, который они по описи передавали из смены в смену. Находясь в один вечер на смене со своим братом НСН., который умер в 2014 году, он увидел, как на территорию рынка через открытые ворота приехали автомобили с группой лиц в гражданской одежде, среди которых впоследствии опознал ФИО3, ЗАП и ФСМ. Эти люди открыли боковую дверь будки грузовика и стали спешно и решительно перегружать из неё в свои автомобили баулы. ФИО6 заметил у них оружие, сказал ему об этом, и он также увидел у некоторых людей кобуры. Оружием им никто не угрожал, хотя данные люди хорошо их видели и понимали, что за ними наблюдают. Ни он, ни брат оружия не имели, и поэтому в происходящее не вмешивались, опасаясь за свою жизнь, хотя понимали, что на их глазах совершается хищение, поскольку их заранее никто, в том числе владелец базы РДН, не предупреждал о том, что кто-то должен приехать. После погрузки товара машины уехали с территории базы. Поскольку никакой реакции с чьей-либо стороны по поводу случившегося не последовало, через несколько дней он также проник в будку грузовика и похитил оттуда несколько баулов, при этом как внутри среди оставшихся в будке баулов, так и внутри среди похищенных им, норковых шуб не было. За данное преступление он отбывал лишение свободы.
Из показаний свидетеля МСЮ на стадии предварительного и судебного следствия следует, что осенью 2010 года он занимал должность оперуполномоченного ОВД <адрес>, и в связи с проводимыми в поселке оперативно-розыскными и следственными мероприятиями сотрудниками СЧ СУ УВД и УБОПом в отношении членов организованной преступной группы ему начальством было дано указание оказывать им помощь. В один из дней к вечеру ему позвонил ФИО3 и попросил приехать на базу РДН, расположенную на центральном рынке. Прибыв туда на своем автомобиле марки «<данные изъяты>», он увидел оперуполномоченных ФИО3 и ЗАП, которые приехали на автомобиле марки «<данные изъяты>», при этом у ЗАП на поясе была видна кобура с пистолетом. ФИО3 ему сказал, что скоро подъедут автомобили, которые нужны загрузить товаром из стоящего на базе грузовика, и сопроводить груз в <адрес>. Боковая дверь будки грузовика не была опечатана. Вскоре на базу приехали еще 2 автомобиля, один из которых марки «<данные изъяты>», а второй по кузову похож на джип марки либо «<данные изъяты>», либо «<данные изъяты>». «<данные изъяты>» управлял ФВВ., а «<данные изъяты>» ФСМ. ФИО3 скомандовал о начале погрузки, ЗАП залез в будку грузовика, и, проверяя содержимое баулов, стал передавать их другим для загрузки в джип и «<данные изъяты>». ФИО3 и он (МСЮ) только наблюдали за происходящим. Когда ЗАП проверял баулы, он увидел в них свернутые шубы. В машины перегружались только баулы с шубами, остальные баулы оставались в кабине грузовика. За всем процессом погрузки также наблюдали охранники, которые периодически подходили к куче угля, которая была навалена недалеко, курили, но не вмешивались. У ФСМ также была оперативная кобура, которую было видно, и его удивило, что ЗАП и ФСМ их не скрывали, так как обычно оперативники стараются скрывать оружие от посторонних глаз. Когда погрузка закончилась, все поехали в <адрес>, где возле гаражного бокса, расположенного рядом с отделом милиции, к ним подъехал начальник <адрес> отделения УБОПа МАВ., который сказал ФИО3 открыть два баула, посмотреть, чтобы в них не было «односортицы» и передать их каким-то ребятам на карманные расходы. Когда открывались баулы, он еще раз убедился, что в них находятся шубы. ФИО3 сказал ему (МСЮ) ехать домой и ждать дальнейших указаний. На следующий день или чуть позже ему снова позвонил ФИО3 и сказал приехать на базу, что он и сделал. Через какое-то время к грузовику подошел китаец с тележкой, на которой были баулы, по форме и цвету похожие на баулы, которые до этого оттуда выгрузили, и жестами попросил открыть будку. Китаец стал загружать баулы в грузовик, при этом он помогал ему, так как баулы были тяжелыми. Затем китаец ушел, и через некоторое время снова привез тележку баулов, которые загрузили в грузовик. Так происходило несколько раз, и количество привезенных китайцем баулов было примерно таким же, какое до этого оттуда было выгружено. В какой-то момент, пока китаец отсутствовал, он посмотрел содержимое привезенных баулов и увидел там разные вещи, в основном старые, грязные и поношенные. Шуб в них не было. По окончании погрузки он опечатал боковую дверь грузовика биркой с оттиском печати, которую ему еще в первый день дал ФИО3. Сразу после этого в телефонном разговоре ФИО3 сказал ему подождать на месте, и затем пришел туда вместе с МАВ. Вдвоем они поднялись по лестнице на второй этаж одного из зданий, после чего ФИО3 попросил у него отвертку. Взяв из автомобиля отвертку, он поднялся к ФИО3 и МАВ, передал им отвертку, ФИО3 открутил с видеорегистратора жесткий диск, который передал МАВ и вернул отвертку. После этого он уехал с базы, а в последующих встречах ФИО3 и МАВ обещали ему повышение по должности в <адрес> или <адрес>.
И потерпевшие, и свидетель МСЮ в целом подтвердили свои показания в ходе проведения очных ставок (в разном сочетании) с ФИО3, свидетелями ФСМ, ФВВ и ЗАП, уточняя и вспоминая некоторые детали указанных событий.
Многочисленных существенных противоречий в показаниях указанных лиц, на что указывается в жалобе защитника, судебная коллегия не усматривает, а соотнесение и оценка этих показаний с другими доказательствами, в том числе теми, на которые ссылается сторона защиты, неустранимых сомнений в виновности ФИО3 не порождают. Давность описываемых событий предопределяет сложность в их доскональном запоминании и последующем воспроизведении и потерпевшими, и свидетелями. Сообщение новых обстоятельств и деталей после первого допроса, а также корректировка ранее сообщенных сведений, в том числе исходя из появления способствующих вспоминанию факторов (например, общения с другим человеком, также являвшимся участником определенных событий) обусловлены особенностями человеческой психики, а потому сами по себе не могут быть расценены как действия, направленные на введение в заблуждение и оговор.
Таким образом, изменение в ходе предварительного следствия МСЮ показаний в части того, показывал он или не показывал служебное удостоверение охранникам, в том числе ТАН, когда прибыл на базу РДН, а также был ли среди автомобилей, в которые велась погрузка шуб, именно служебный «<данные изъяты>» или похожий на него автомобиль, судебная коллегия не расценивает как свидетельство безусловной ложности его показаний, тем более что по существу описанных им событий его показания существенно не менялись. По тем же основаниям судебная коллегия не усматривает заведомую ложь в показаниях ТАН и МСЮ исходя из имеющихся в них противоречий относительно количества людей, принимавших участие в погрузке баулов, и автомобилей, на которых они прибыли, при этом считает более достоверными показания МСЮ, который в то время являлся сотрудником милиции, был знаком с ФИО3 и находился непосредственно рядом с ним.
Как обоснованно отметил в приговоре суд, факт регистрации в ГИБДД транспортного средства не связан с правоотношениями собственности на него, поэтому подвергать сомнению показания МСЮ об управлении им при этих обстоятельствах своим автомобилем марки «<данные изъяты>» оснований не имеется. Отсутствие в запрошенном и полученном в 2022 году в УМВД России по <адрес> ответе сведений о закреплении непосредственно за <адрес> отделением ОРЧ УБОП автомобилей марок «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» объективно не может свидетельствовать о невозможности их нахождения в рассматриваемые время и месте преступления в 2010 году, тем более к расследованию уголовного дела в отношении МЭИО и других лиц было привлечено большое количество сотрудников милиции из разных населенных пунктов, и на очной ставке с МСЮ свидетель ФВВ пояснил, что «<данные изъяты>» до 2012 года находился в пользовании сотрудников УБОП в <адрес>. Свидетель защиты ЕМА., с 2012 до 2017 года занимавший в <адрес> отделении ОРЧ № УБОП должность оперуполномоченного, в судебном заседании также пояснял, что практика передачи разных автомобилей из одного отделения в другое была распространенной. Не оспаривал возможность нахождения в <адрес> отделении в 2010 году автомобиля «<данные изъяты>» и ЛРА другой свидетель со стороны защиты. Кроме того, использование именно указанных автомобилей могло быть специально организовано ФИО3 и иными неустановленными лицами в целях затруднения расследования совершенного преступления, если официально они за <адрес> отделением не числились.
По этим же причинам судебная коллегия, как и суд первой инстанции, не расценивает в качестве опровержения показаний МСЮ об изъятии ФИО3 жесткого диска с видеозаписями на базе РДН показания самого РДН об отсутствии неполадок системы видеонаблюдения. Так, РДН пояснял, что по причине давности указанных событий всех подробностей, связанных с хранением на его базе грузового автомобиля, он не помнит, записи с камер видеонаблюдения через некоторое время стирались. Сам он эти записи никогда не просматривал и следил за обстановкой только в режиме реального времени. Постоянно находиться на своем рабочем месте РДН не мог. Изложенное давало суду все основания выдвинуть обоснованное предположение о том, что изъятый жесткий диск после проверки записей мог быть впоследствии установлен обратно, тем более с учетом должностного положения ФИО3 в то время. Также РДН подтвердил, что ворота на его базу могли быть открыты в любое время, что согласуется с показаниями ТАН и МСЮ
Сообщая об оговоре со стороны потерпевших и ряда свидетелей и ссылаясь на инициирование его уголовного преследования представителями криминалитета, которые мстят ему за его предыдущую деятельность по привлечению их к уголовной ответственности, ФИО3 конкретных доводов в пользу этой версии не приводит. При этом судебная коллегия отмечает, что как выгоды, так и реальной возможности в искусственном создании доказательств виновности ФИО3 и других лиц в хищении имущества МЭИО ни он, ни лица, на которых ссылается ФИО3, не имели. МЭИО отбыл назначенное ему лишение свободы в 2018 году, и в ходе судебного следствия даже не заявил гражданский иск, а ВДВ и второй потерпевший по настоящему делу ТАН продолжают его отбывать. МСЮ во время рассматриваемых событий и после этого, как и ФИО3, являлся сотрудником милиции (полиции), а совершенное им в 2015 году преступление, за которое он отбывал лишение свободы, было совершено единолично и не связано с каким-либо участием в нем представителей организованной преступности, освободился в 2018 году, то есть задолго до того, как получил статус свидетеля по уголовному делу в отношении ФИО3. Даже если предположить, как заявляет ФИО3, что ТАН являлся конфидентом МСЮ во время занятия последним должности оперуполномоченного, судебная коллегия не находит разумных оснований полагать о наличии у них определенного сговора на оговор заведомо невиновного человека, еще и бывшего коллеги МСЮ при заведомо отсутствовавших обстоятельствах, и продолжать совершать этот оговор из раза в раз при проведении предварительного и судебного следствия.
Неоднократное обращение МЭИО с жалобами на хищение шуб подтверждается не только им и свидетелями стороны обвинения, но и свидетелями стороны защиты. Так, свидетель ЛРА в судебном заседании пояснил, что знает от коллег, что МЭИО обращался в правоохранительные органы по этому поводу. ЩЕА. в судебном заседании показывал, что, являясь следователем по уголовному делу в отношении МЭИО около 1 года знакомил его с указанными материалами, в ходе чего МЭИО рассказывал ему, что у него исчез товар. МСА, также являвшийся следователем по этому уголовному делу, который, причем, производил у МЭИО обыск, в ходе которого был изъят грузовик, в судебном заседании подтвердил, что МЭИО неоднократно обращался с жалобами на хищение у него шуб. Согласно полученному судом ответу из прокуратуры <адрес> МЭИО по поводу хищения у него товара неоднократно жаловался и туда.
Данные факты сами по себе свидетельствуют о стабильном и последовательном характере позиции МЭИО, не обусловленной возникновением каких-либо обстоятельств в 2022 году, когда в отношении ФИО3 было возбуждено уголовное дело, по которому он был признан и допрошен в качестве потерпевшего.
При внимательном изучении показаний ТАН не следует, что хищение баулов на его глазах совершалось только на протяжении времени, за которое он выкурил одну сигарету, поэтому приводимые ФИО3 доводы о невозможности за это время выбрать из 51 тяжелых баулов 23 баула с шубами и перегрузить их из грузовика в другие автомобили основаны на неверной интерпретации показаний потерпевшего.
Также ТАН стабильно пояснял, что люди, которые перегружали баулы в свои автомобили, видели его и его брата, были в гражданской одежде, оснований расценивать их как сотрудников милиции у него не было, и, так как он был ранее судим, то понимал, что это было не каким-либо следственным действием, а именно хищением, тем более РДН в этот момент не было, и он не предупреждал о том, что кто-то будет разгружать грузовик, хотя обычно сообщал о прибытии на базу посторонних. Сами по себе фактические обстоятельства хищения предполагали его открытый характер для посторонних людей, в данном случае охранников, а потому завуалированные доводы осужденного в суде апелляционной инстанции о возможности его квалификации как кражи, являются несостоятельными.
Доводы жалоб о множестве процессуальных нарушений, допущенных на стадии предварительного следствия, в том числе при допросах потерпевшего ТАН и ряда свидетелей, при ознакомлении обвиняемого и защитника с постановлениями о назначении судебных экспертиз, а также о недопустимости некоторых доказательств, в том числе результатов ОРМ, также изучались судом первой инстанции и правильно были оценены им в приговоре как несостоятельные. По обстоятельствам производства следственных действий, которые у стороны защиты вызывали сомнения, в суде был допрошен следователь БЭБ., который дал убедительные и логичные объяснения, в том числе опираясь на которые нельзя прийти к выводу о допущении таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы нарушали право ФИО3 на защиту и влекли недопустимость полученных доказательств.
В частности, БЭБ пояснил, что в ходе допросов ТАН, который действительно не умеет читать и писать, оглашал ему содержание его показаний, с которыми ТАН соглашался и подписывал протоколы. Показания ТАН каждый раз давались добровольно, без какого-либо давления, он свободно рассказывал об известных ему обстоятельствах без чьей-либо помощи. Согласие ТАН на проведение психиатрической экспертизы он действительно напечатал сам на компьютере, но озвучил его ТАН и предоставил возможность выразить свое согласие либо несогласие пройти экспертизу, на что он согласился и подписал заявление. При этом ТАН, ранее неоднократно судимый, хорошо понимал характер проводимых с его участием следственных и других процессуальных действий, а также важность и доказательственное значение своих показаний. ТАН подписывал заявление после его оглашения ему вслух.
В суде первой инстанции ТАН также подтвердил достоверность своих показаний, которые давал на предварительном следствии, а потому оснований признавать эти показания недопустимыми доказательствами не имеется. При этом несмотря на то, что в судебном заседании ТАН действительно не проявлял активность при даче показаний, на вопросы сторон он всё же дал ответы, которые согласуются с его показаниями, данными на досудебной стадии. Таким образом, формулирование следователем в текстах протоколов допросов показаний ТАН в деловом официальном стиле и с использованием юридических терминов по мнению судебной коллегии не свидетельствует о том, что его показания были искажены.
Из заключения судебно-психиатрической экспертизы в отношении ТАН от <Дата>, следует, что выявленные у него признаки органического расстройства личности в связи со смешанными заболеваниями не препятствовали ему правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В исследуемый период у него имелась потенциальная возможность адекватного восприятия, запоминания и воспроизведения интересующей следствие информации, повышенная внушаемость и психологически непонятная склонность к фантазированию ему не свойственна. При этом указанные выводы в целом согласуются с выводами психиатрической экспертизы в отношении него же по уголовному делу, по которому он сам был осужден за кражу вещей из грузовика, проведенной <Дата>. Обоими экспертными заключениями у ТАН не выявлена даже легкая умственная отсталость.
Неспособность изложить свою речь в письменном виде не свидетельствует о невозможности поставить в протоколе следственного действия свою подпись, соответственно участия понятых в допросах и других следственных действиях с участием ТАН не требовалось. Физических недостатков или особенностей состояния здоровья, которые подразумеваются в ч. 3 т. 167 УПК РФ, ТАН не имеет.
Таким образом, необходимости в повторном проведении в отношении ТАН психиатрической экспертизы, несмотря на приводимые стороной защиты аргументы, не имеется. Экспертные заключения основаны на непосредственном исследовании личности ТАН, научно обоснованны и полностью отвечают требованиям уголовно-процессуального закона. Необходимость в разрешении каких-либо иных вопросов о психическом состоянии ТАН, в том числе тех, которые предлагала поставить защита перед экспертами-психиатрами в заявленных ходатайствах, отсутствует, более того, в указанных заключениях на часть этих вопросов уже имеются ответы.
Само по себе ознакомление на стадии предварительного следствия обвиняемого и защитника с постановлениями о назначении экспертиз уже после получения заключений экспертов основанием для признания их недопустимыми доказательствами не является.
Оснований подвергать сомнению, что в 4 квартале 2010 года 576 норковых шуб разного фасона стоили 53057200 рублей, что следует из проведенной по делу товароведческой экспертизы, судебная коллегия не находит.
Незаконность происхождения у МЭИО норковых шуб не доказана, при этом аргументы ФИО3 о необходимости учета при оценке стоимости товара его контрафактного характера и того, что он не прошел таможенное оформление, нельзя признать убедительными, поскольку сама по себе эта процедура, связанная с уплатой высоких таможенных платежей за ввоз товара из другого государства, на его качественные характеристики никак не влияет.
Существенных противоречий в показаниях ШВА, вопреки доводам адвоката Сафронова, судебная коллегия также не усматривает и отмечает, что он стабильно пояснял о том, что МЭИО должен был привезти ему 300 шуб для дальнейшей реализации, но ему не хватало для их приобретения 5000000 рублей, которые он занял МЭИО. О притязаниях на шубы как свою собственность ШВА никогда не заявлял. Более того, ШВА не может быть признан собственником похищенных шуб и потерпевшим соответственно еще и потому, что конкретные шубы, их ассортимент и цена между ним и МЭИО оговорены не были. Причины непринятия ШВА мер к возвращению данных МЭИО взаймы 5000000 рублей не входят в предмет доказывания по настоящему уголовному делу. При этом он пояснял, что находится с МЭИО в давних дружеских отношениях. Законность происхождения у МЭИО оставшейся суммы денежных средств, на которые он закупил шубы перед их изъятием в ходе обыска, также опровергнута в установленном порядке не была и сама по себе тоже не имеет значения для уголовного дела в отношении ФИО3. Получение определенного имущества одним лицом в результате неправомерных действий не дает другим лицам права на его хищение и не исключает юридическую ответственность за это.
Зафиксированное на видеозаписи выступление осужденного по другому уголовному делу ВДВ также не подтверждает криминальное происхождение шуб, похищенных по настоящему уголовному делу, что является лишь предположением стороны защиты. При этом судебная коллегия соглашается с обоснованностью довода следователя на стадии предварительного следствия об отказе в удовлетворении ходатайства ФИО3 о допросе ВДВ в связи с тем, что заключение под стражу ВДВ было произведено <Дата>, а приобретенные МЭИО в октябре 2010 года шубы были изъяты у него <Дата>, то есть свидетелем этих событий он быть не мог. Сведений об оспаривании ВДВ принадлежности шуб материалы уголовного дела не содержат. Ходатайства о допросе ВДВ в судебном заседании заявлены не были.
Позиция стороны защиты о невозможности приобретения МЭИО в <адрес> 576 норковых шуб является предположением, доказательств которому представлено не было, тогда как аргументы, приведенные судом в обоснование такой возможности, судебная коллегия находит логичными и убедительными, показания допрошенных в судебном заседании свидетелей их не опровергают.
Показания свидетеля ЯД о возвращении ему из грузовика МЭИО 20 баулов с вещами как потерпевшему и представителю других граждан КНР, являющихся их собственниками, суд в приговоре обоснованно расценил как не свидетельствующие ни об отсутствии в грузовике шуб, ни о непричастности к их хищению ФИО3, что мотивировал надлежащим образом, в том числе со ссылкой на показания свидетеля МСЮ.
Из приговора <данные изъяты> районного суда от <Дата> следует, что ТАН было похищено другое имущество, а не норковые шубы, хищение которых инкриминировано ФИО3, соответственно осуждение за это преступление ТАН не исключает привлечение к уголовной ответственности ФИО3 за другое преступление, совершенное ранее. Тем более, МСЮ показал о том, что по указанию ФИО3 в грузовик МЭИО после изъятия из него шуб неизвестным гражданином КНР были загружены другие баулы, схожие по внешнему виду с теми, которые были увезены в <адрес>, и в которых находился уже «ширпотреб», а не норковые шубы и другие дорогие вещи. ЯД, признанный потерпевшим по уголовному делу в отношении ТАН, не пояснял о хищении норковых шуб ни у него, ни у его сограждан. Таким образом, поскольку есть все основания полагать, что ТАН были похищены баулы с вещами, которые туда были загружены после хищения баулов с шубами, признание по этому уголовному делу потерпевшим ЯД не ставит под сомнение достоверность показаний МЭИО о том, что на момент изъятия у него грузового автомобиля все находившиеся в нем баулы в количестве 51, в том числе 23 – с норковыми шубами, – принадлежали именно ему. Установление этих обстоятельств в рамках настоящего уголовного дела не свидетельствует о переоценке обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором суда.
Доводы стороны защиты о необходимости установления веса норковых шуб и их стоимости в <адрес> нельзя признать убедительными, так как это не имеет значения для настоящего дела. Похищены шубы были в <адрес>. Суд обоснованно отметил в приговоре, что поскольку самого объекта исследования на момент экспертизы уже не существовало, сведения о его массе могли быть только приблизительные и в сравнении со схожими вещами. Заявленные защитником ходатайства о назначении дополнительной (повторной) товароведческой экспертизы были рассмотрены и обоснованно отклонены на стадии предварительного следствия и судебного разбирательства. Представленное защитником заключение специалиста само по себе не опровергает показаний потерпевшего МЭИО и других свидетелей стороны обвинения и не свидетельствовует о безусловном несоответствии сообщенных ими сведений о виде и количестве помещенных в тот или иной баул шуб массам каждого баула, установленным в ходе осмотра содержимого грузового автомобиля от <Дата>.
При этом судебная коллегия отмечает, что в протоколе обыска от <Дата>, составленного следователем МСА и проведенного с участием оперуполномоченного ФИО3, зафиксировано только количество баулов в грузовом автомобиле, стоящем в ограде дома МЭИО – 51, и отмечено, что автомобиль с товаром был изъят. Давая показания, ФИО3 сообщил, что в ходе обыска видел на верхних баулах надписи с указанием массы, и МАВ он сразу позвонил с целью сообщить только эту информацию. Вместе с тем, показания ФИО3 в части наличия на баулах надписей опровергаются указанным протоколом осмотра, которым не зафиксировано наличие на баулах каких-либо обозначений, более того, ни один из них следователем МСА, согласно этому же протоколу, не открывался, содержимое баулов не осматривалось. Каждый баул действительно был взвешен, но и после этого никаких идентифицирующих обозначений и нумерации на них нанесено не было, и они так и были оставлены в будке грузовика. Фототаблица, которая бы могла наглядно зафиксировать обстоятельства проведения осмотра, к протоколу осмотра не приложена, а понятые ЕЕЕ. и КИВ. ничего об этом не помнят. Отдельного внимания заслуживают показания МСА о том, что содержимое баулов им не проверялось в связи с отсутствием необходимости, но их владельцы устанавливались, и им этот товар выдавался.
Таким образом, отсутствие в протоколе осмотра сведений о том, что в изъятых в ходе обыска баулах находятся именно шубы, не может ставиться в вину не только ФИО3, но и МЭИО, который в связи с задержанием <Дата> вообще был лишен возможности участвовать в данном следственном действии и оспаривать объективность отражения его результатов, в отличие от ФИО3, который хоть и не являлся следователем, но был оперуполномоченным, осуществлявшим оперативное сопровождение по делу и участвовавшим в изъятии имущества у МЭИО в ходе обыска.
Свидетель БРРО в судебном заседании пояснил, что <Дата>, после того, как помог дяде упаковать шубы, выехал из <адрес> вместе с водителем в <адрес> на другом грузовом автомобиле, и в ночь на <Дата> возле <адрес> был остановлен сотрудниками ГИБДД и ФИО3, который спрашивал у него про товар в грузовике и про шубы, но что было в этом грузовике, он сам не знал. Эти обстоятельства ФИО3 в судебном заседании не оспорил, в связи с чем, исходя из их времени и времени проведения обыска, начавшегося уже в 09:45 часов 19 октября, а также удаленности <адрес> от <адрес>, есть все основания полагать, что ФИО3 знал о планируемой отправке шуб МЭИО, и целенаправленно занимался их поиском, что также опровергает его показания о полной неосведомленности о содержимом баулов.
Вопреки доводам жалобы, показания свидетеля ФСМ на предварительном следствии как данные в плохом физическом самочувствии не могут быть признаны недопустимым доказательством. Суд в приговоре обоснованно отметил, что ФСМ длительное время работал оперуполномоченным и не мог не знать важность и значение даваемых им показаний, перед допросом был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. О плохом самочувствии в ходе допроса он не пояснял и медицинских противопоказаний для участия в допросе не имел. Эти обстоятельства подтвердил в судебном заседании и следователь БЭБ, который пояснил о подтверждении врачом возможности допроса ФСМ до его начала.
Из этих показаний ФСМ следует, что когда он прибыл на базу, где хранился грузовик МЭИО, ФИО3 или следователь МСА сказали ему, что внутри грузовика находятся шубы. Также ФСМ не оспаривал, что мог перевозить эти шубы в <адрес>, но не помнит этого. В тот период времени он постоянно управлял автомобилем марки «<данные изъяты>», а в их <адрес> отделе имелся автомобиль марки «<данные изъяты>». При этом ФСМ в ходе этого же допроса показывает, что помнит, что в какой-то момент участвовал в осмотре содержимого кабины грузовика, и тогда баулов в ней было уже меньше, что при анализе его показаний в совокупности позволяет прийти к выводу о сознательном умалчивании им факта своего участия в перевозке этих шуб из <адрес> в <адрес>.
Поскольку данные показания ФСМ не противоречат показаниям ТАН и МСЮ, у суда не имелось оснований подвергать их сомнению, в отличие от его показаний в судебном заседании.
Приводимые стороной защиты доводы в обоснование незаконности имеющихся в материалах уголовного дела результатов ОРД судебная коллегия также считает надуманными. Указанные ОРМ проводились по уголовному делу №, возбужденному <Дата> в отношении ФИО7 по ч. 5 ст. 291 УК РФ, из которого постановлением следователя от <Дата> были выделены в отдельное производство материалы (оригиналы и в копиях), содержащие сведения о совершении ФИО3 и неустановленными лицами преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ. Осуществление сотрудниками УФСБ России по <адрес> оперативного сопровождения по уголовному делу в отношении Л предполагало проведение различных ОРМ, направленных, в том числе, на выявление признаков других преступлений и лиц, их совершивших, что не противоречит Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности». При таких обстоятельствах направление в ответ на поручение следователя от <Дата> начальником УФСБ России по <адрес> <Дата> материалов ОРД по указанному уголовному делу, среди которых имеются протоколы отождествления МСЮ личности по фотографии от <Дата>, то есть до направления следователем соответствующего поручения, не свидетельствовало о недопустимости доказательственного значения указанных результатов. Вопреки доводам защитника Сафронова, присутствовавшие при указанных ОРМ представители общественности ШВА., ВММ. и БВИ. поясняли не о законности их проведения как специалисты, а о том, что опознающие (МСЮ и ТАН) самостоятельно и без подсказок со стороны оперуполномоченного неоднократно указывали на разных фотографиях на одних и тех же лиц, которые участвовали в погрузке баулов с шубами, что, вместе с тем, подтверждает достоверность последующих показаний МСЮ и ТАН уже в рамках уголовного дела, возбужденного <Дата> в отношении ФИО3 и неустановленных лиц. Кроме того, поскольку МСЮ на момент исследуемых событий сам являлся сотрудником милиции и, соответственно, был знаком с коллегами из других подразделений, у судебной коллегии не возникает сомнений в том, что на момент проведения ОРМ он мог достоверно отождествить их личности. Прямо на них он указал и в ходе очных ставок. Несовпадение количества листов материалов ОРД в уголовном деле №, которое рассматривается в апелляционном порядке в настоящее время, с их количеством, указанным в сопроводительном письме, об их недопустимости не свидетельствует, поскольку в уголовном деле № содержатся только материалы ОРД, имеющие для него значение и полученные при расследовании уголовного дела, возбужденного ранее.
Давая оценку доводам ФИО3 в суде апелляционной инстанции о том, что уголовное дело сфабриковано, в том числе оперуполномоченным УФСБ России по <адрес> ААЮ., о чем свидетельствует опознание в ходе отождествления личности по фотографии ТАН и МСЮ РАВ., который не принимал никакого участия в расследовании уголовного дела в отношении МЭИО и других лиц и не был в <адрес> в указанное время, судебная коллегия отмечает, что из показаний свидетелей ШВА и БВИ на предварительном следствии следует, что ТАН и МСЮ сомневались при его опознании. При этом ААЮ при подборе фотографий сотрудников милиции для их предъявления ТАН и МСЮ не могло не быть известно место службы РАВ в 2010 году и отсутствие отношения к расследованию уголовного дела в отношении МЭИО, в связи с чем заинтересованность ААЮ в указании на него ТАН и МСЮ, что, вероятно, подразумевает ФИО3, объяснить невозможно, поскольку это бы повлекло необходимость дальнейшей проверки полученных сведений, что и произошло по настоящему уголовному делу.
С доводами защитника Сафронова о нарушении судом правил оценки показаний свидетеля ВДБО как доказательства судебная коллегия согласиться не может. Данный свидетель на предварительном следствии указал именно на ФИО3 как лицо, у которого забрал ключи от грузового автомобиля, а из показаний свидетеля МСВ следует, что ВДБО упомянул сотрудника милиции по имени Р. как своего хорошего знакомого, и уже через 30-40 минут после состоявшегося между ними разговора пригнал к ней их грузовик и попросил написать расписку в его получении, что она и сделала. Тот факт, что изъятый в ходе предварительного следствия по резонансному уголовному делу у потерпевшего МЭИО и зарегистрированный на его племянника МЭБО автомобиль был действительно передан ВДБО, который, причем, на тот момент не имел никаких документов, подтверждающих законность его получения, сторонами не оспаривается, и это также свидетельствует о восприятии ВДБО ФИО3 как сотрудника милиции с большими возможностями. Изложенное в совокупности подтверждает обоснованность предположения суда об изменении ВДБО показаний из опасений за жизнь и здоровье, равным образом изменение показаний могло быть произведено в интересах ФИО3 по причине их товарищеских отношений. Из анализа показаний ВДБО, изложенных в протоколе судебного заседания, можно сделать вывод о сознательном утаивании им важной информации, поскольку он стабильно показывает о наличии перед ним долга у М в 500000 рублей и о том, что в счет долга он взял их грузовой автомобиль, называет место, где находился этот автомобиль (рынок), что перегнал его сначала к МСВ, которая, возможно, ему дала доверенность, и он им распорядился, но кто дал ему разрешение забрать с рынка автомобиль – он не помнит, а ФИО3 вообще не знает. В судебном заседании потерпевший МЭИО пояснил, что ВДБО ему рассказывал о том, что ФИО3 помог снять с учета грузовик в отсутствие доверенности со стороны владельца. Поскольку МСВ в уголовном деле в отношении супруга также имела статус свидетеля, получить от своего племянника, который находился под стражей, доверенность, о которой якобы говорит ВДБО, она не могла. Сам свидетель МЭИО пояснил, что пока находился под стражей, никаких доверенностей на распоряжение зарегистрированным на него автомобилем не давал, а о его отчуждении узнал позже. Таким образом, судебная коллегия соглашается с судом в оценке показаний свидетеля ВДБО на предварительном следствии как более достоверных, чем в судебном заседании.
Выводы суда о пластичной структуре шуб, их способности сжиматься и принимать заданную им форму вполне соответствуют действительным физическим характеристикам этих вещей и, вопреки доводам защиты, не являются попыткой оправдания результатов проведенного следственного эксперимента, показавшего возможность размещения в автомобиле марки «<данные изъяты>» 10 наполненных баулов с вещами, а в автомобиле марки «<данные изъяты>», схожем по размерам с «<данные изъяты>» – 15 таких баулов. Фотографирование только видимой части баулов через открытые задние и боковые двери автомобилей, куда они были помещены, не свидетельствует об отсутствии между ними других баулов, которые без специально прибора объективно не могли быть запечатлены на фотографиях, об этом же пояснил в судебном заседании и следователь БЭБ.
Свидетель НЕНК, на показания которой обращается внимание в апелляционной жалобе, при допросе в судебном заседании пояснила, что в достаточной мере владеет русским языком, а сообщенные ей обстоятельства, в которых она непосредственно принимала участие, не предполагают возможность их двоякого толкования и перевода.
Исходя из отсутствия существенных противоречий в показаниях М, БРРО и Н о количестве и обстоятельствах упаковки шуб в баулы накануне задержания МЭИО, оснований полагать о фальсификации представленного в ходе предварительного следствия блокнота и внесении в него сведений об этом в другое время, а не <Дата>, не приходится. Сам МЭИО не являлся очевидцем хищения его имущества, поэтому, имея намерения усугубить положение сотрудников милиции, которых он подозревал в этом, он имел возможность сообщить о большем количестве имевшихся у него шуб, в том числе назвать их круглое число и большее число баулов, в которых они хранились, тогда как он показывает только о 576 шубах и 23 баулах. Кроме того, появление в блокноте записей о событиях 2010 года на 31 листе после того, как на предыдущих листах отражены события 2014-2015 годов, очевидно не могло не вызвать сомнения не только у стороны защиты, поэтому свидетель МСВ в целях их исключения также при желании могла создать более убедительное с этой точки зрения письменное доказательство наличия шуб в определенном количестве. Свидетель МСА пояснял, что обнаруженные в ходе обыска в доме МЭИО документы и записи осматривались, и если они, по его мнению, не имели значения для уголовного дела, то могли быть на месте возвращены. В этой связи довод защиты о том, что если бы блокнот, в котором вела записи МЭИО, находился в доме на момент обыска, то был бы обязательно изъят, не является убедительным.
С учетом изложенного, целесообразности в проведении технической экспертизы блокнота не имелось, и в соответствующих ходатайствах стороне защиты было обоснованно отказано.
Приведенные в прениях сторон в суде апелляционной инстанции ФИО3 доводы о том, что поскольку изъятый в ходе обыска грузовик именно он помещал на хранение на базу РДН, а потому являлся ответственным за хранение лицом и не мог похитить из него имущество «сам у себя», надуманы и документально как материалами настоящего уголовного дела, так и копиями материалов уголовного дела в отношении МЭИО и других лиц не подтверждаются.
Вопреки доводам жалобы, суд не мог дать оценку представленной защитником Сафроновым выписки из протокола допроса свидетеля ЯРС, так как каким-либо доказательством она не является. Ходатайств о его допросе заявлено не было.
Нарушений ч. 5 ст. 278 УПК РФ при допросе в судебном заседании свидетелей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», данные о личности которых сохранены в тайне, в том числе в связи с отсутствием соответствующего постановления, судебная коллегия не усматривает, поскольку ч. 2 ст. 256 УПК РФ не предполагает обязательного вынесения такого решения в форме отдельного определения или постановления. Данные о личности этих свидетелей были сохранены в тайне еще на стадии предварительного следствия, и согласно протоколу судебного заседания непосредственно до, во время и после их допросов о раскрытии этих данных сторона защиты не ходатайствовала. Последовавшее на другом судебном заседании ходатайство защитника об этом было обоснованно отклонено судом.
Судебная коллегия также не может признать существенным нарушением права на защиту ФИО3 оглашение в судебном заседании показаний свидетелей ЗАП и НСИО на стадии предварительного следствия. Указанные свидетели не изобличали непосредственно ФИО3 в совершении преступления, и необходимости в предоставлении ему возможности оспорить их показания у следователя не имелось. Ходатайств о проведении очных ставок с ними обвиняемым и защитником на стадии предварительного следствия, в том числе и при ознакомлении в порядке ст. 217 УПК РФ с материалами уголовного дела, заявлено не было. Показания НСИО практически аналогичны показаниям М, БРРО и НЕНК, которые участвовали в судебном заседании и показания которых сторона защиты не была лишена возможности оспаривать, чем активно и пользовалась. Свидетель ЗАП отрицал факт совершения ФИО3 какого-либо преступления, и на очной ставке с ТАН <Дата> не подтвердил показания последнего об обстоятельствах совершенного хищения.
Из имеющихся в материалах дела справок военного комиссариата следует, что ЗАП и НСИО участвуют в специальной военной операции на <адрес>, и НЕНК в судебном заседании подтвердила, что ее сын находится там. Таким образом, поскольку судом были предприняты исчерпывающие меры, направленные на обеспечение участия данных свидетелей в судебном заседании, оглашение их показаний на стадии предварительного следствия судебная коллегия не может признать существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Из протокола судебного заседания не следует, что сторона защиты заявляла о готовности оказать суду содействие в обеспечении явки в судебное заседание ЗАП в связи с поддержанием с ним телефонной связи, доводы жалобы об обратном не соответствуют действительности.
Также судом предпринимались попытки установления в целях допроса по ходатайству стороны защиты местонахождения Л и Т являвшихся понятыми при производстве опознания свидетелем «<данные изъяты>» ФИО3, и отсутствие положительного результата не свидетельствует о недопустимости протокола опознания.
Судебное следствие было окончено при отсутствии возражений сторон.
Поскольку заключения психофизиологических исследований по своей сути дают оценку достоверности показаний участников уголовного судопроизводства, тогда как в силу ч. 1 ст. 17 УПК РФ оценка доказательств находится в исключительной компетенции судьи, присяжного заседателя, а также прокурора, следователя и дознавателя, стороне защиты было обоснованно отказано в проведении такого исследования ФИО3. Кроме того, заключения такого рода действующим уголовно-процессуальным законодательством не предусматриваются в качестве допустимых и достоверных доказательств ввиду отсутствия достаточной научной обоснованности результатов соответствующего исследования.
Исходя из изложенного выше, судебная коллегия соглашается с выводами суда о несостоятельности позиции ФИО3 о непричастности к преступлению. Причем, несмотря на такую позицию, на очной ставке после дачи МСЮ показаний о событиях, очевидцем которых он являлся, ФИО3 пояснил, что эти события не имеют отношения к уголовному делу, по которому он является обвиняемым, но пояснить, происходили ли эти события при других обстоятельствах, отказался.
В обоснование решения о переквалификации содеянного осужденным с п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ на п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ судом также приведены убедительные доводы, данное решение является правильным, основанным на установленных в ходе судебного следствия фактических обстоятельствах преступления, требования ст. 252 УПК РФ нарушены не были. Также исходя из положений ст. 252 УПК РФ судебная коллегия не рассматривает доводы ФИО3 о незаконности выделения из уголовного дела в отношении него уголовного дела в отношении неустановленных лиц.
Каждый из установленных судом квалифицирующих признаков грабежа нашел свое подтверждение в исследованных судом доказательствах. Фактические обстоятельства преступления свидетельствуют о его спланированном характере и невозможности совершения единолично ФИО3, поэтому его совершение группой лиц по предварительному сговору не вызывает сомнений, равно как и то, что будка грузового автомобиля является по смыслу уголовного закона иным хранилищем.
Какие-либо сомнения во вменяемости ФИО3 отсутствуют.
Вместе с тем, в соответствии с ч.ч. 1-3 ст. 240 УПК РФ в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев рассмотрения уголовного дела в порядке особого судопроизводства. Оглашение показаний, данных при производстве предварительного расследования, возможно лишь в случаях, предусмотренных ст.ст. 276 и 281 УПК РФ. Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.
С учетом изложенного доказательства могут быть положены в основу выводов и решений по делу лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным ст.ст. 87, 88 УПК РФ.
В свою очередь, обосновывая решение о виновности ФИО3, суд в приговоре в качестве доказательства привел показания свидетеля ЩЕА на стадии предварительного следствия от <Дата> (том №, л.д. №), тогда как в ходе его допроса оглашались показания данного свидетеля на предварительном следствии по уголовному делу в отношении ТАН от <Дата> (том №, л.д. №). Также в приговоре имеется ссылка на показания свидетеля «<данные изъяты>» на стадии предварительного следствия (том №, л.д. №), но из протокола судебного заседания следует, что эти показания в связи с отсутствием предусмотренных ст. 281 УПК РФ оснований в судебном заседании не оглашались и, соответственно, с участием сторон не исследовались.
Таким образом, суд нарушил установленный уголовно-процессуальным законом порядок исследования указанных доказательств, что выразилось в их оценке вне рамок судебного разбирательства и фактически лишило стороны реализовать связанные с этим процессуальные права, поэтому из приговора подлежит исключению как доказательство протокол допроса свидетеля ЩЕА в томе № на л.д. № с уточнением об оглашении его показаний от <Дата>, содержащихся в томе №, л.д. №, а также ссылка на показания свидетеля <данные изъяты>» на стадии предварительного следствия.
Одновременно суд апелляционной инстанции отмечает, что исключение данных доказательств не влияет на выводы о виновности ФИО3 в преступлении, поскольку его совершение доказано другими исследованными доказательствами, в том числе показаниями ЩЕА и «<данные изъяты>» в судебном заседании.
Иных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы влекли изменение или отмену приговора, судебная коллегия не усматривает.
Вопреки доводам ФИО3 в суде апелляционной инстанции решение суда о назначении судебного заседания по уголовному делу без проведения предварительного слушания также является законным и обоснованным, поскольку мотивированного ходатайства о его проведении обвиняемым и его защитником заявлено не было. Признание доказательств недопустимыми может быть произведено в ходе судебного заседания при рассмотрении уголовного дела по существу, и на этой стадии правом на заявление соответствующих ходатайств сторона защиты активно пользовалась.
В соответствии со ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ при назначении наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные, характеризующие личность виновного, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.
В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающего наказание обстоятельства судом учтено наличие на иждивении ФИО3 несовершеннолетнего ребенка.
Каких-либо иных смягчающих обстоятельств, которые бы на основании ч. 1 ст. 61 УК РФ подлежали обязательному учету при назначении наказания, судебная коллегия не усматривает.
Отягчающим наказание обстоятельством осужденному судом на основании п. «о» ч. 1 ст. 63 УК РФ признано совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел.
Вместе с тем, судебная коллегия отмечает, что указанное отягчающее наказание обстоятельство было исключено из ч. 1 ст. 63 УК РФ Федеральным законом № 210-ФЗ от 13 июня 2023 года, что в соответствии с ч. 1 ст. 10 УК РФ влечет его исключение из приговора и снижение назначенного ФИО3 наказания.
Несмотря на исключение отягчающего наказание обстоятельства, судебная коллегия с учетом фактических обстоятельств преступления, характера и степени его общественной опасности не находит оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения его категории на менее тяжкую.
С выводами суда об отсутствии оснований для применения при назначении ФИО3 наказания ст.ст. 64 и 73 УК РФ судебная коллегия также соглашается и полагает невозможным его исправление при условном осуждении, о чем свидетельствуют дерзкий характер совершенного преступления и размер причиненного ущерба потерпевшему, данные о личности виновного.
В связи с совершением ФИО3 особо тяжкого преступления лишение свободы ему правильно судом определено отбывать в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима, а период его содержания под стражей правильно зачтен в срок наказания исходя из положений п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.
Судьба вещественного доказательства – блокнота – была разрешена судом в соответствии с требованиями закона (п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ).
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Приговор <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата> в отношении ФИО3 изменить.
Исключить из описательно-мотивировочной части приговора как доказательство виновности ФИО3 показания свидетеля ЩЕА на стадии предварительного следствия от <Дата> (том №, л.д. №), уточнив, что в ходе его допроса в судебном заседании оглашались его показания на стадии предварительного следствия от <Дата> (том №, л.д. №), а также ссылку на показания свидетеля под псевдонимом «<данные изъяты>» на стадии предварительного следствия от <Дата> (том № л.д. №).
Исключить учет в качестве отягчающего наказание ФИО3 обстоятельства в соответствии с п. «о» ч. 1 ст. 63 УК РФ совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел.
Снизить назначенное ФИО3 наказание до 9 (девяти) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника Сафронова В.А. – без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (<адрес>), через суд, постановивший приговор.
Кассационная жалоба подается в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.
Лицо, подавшее кассационную жалобу, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, о чем необходимо указать в этой кассационной жалобе.
В случае пропуска срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции.
Председательствующий судья:
Судьи: