Дело № 2-655/2022

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.Челябинск ДД.ММ.ГГГГ года

Центральный районный суд г.Челябинска в составе:

председательствующего Шваб Л.В.,

при секретаре Кобяковой Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Сунмина бв к Ананьевой тк о признании договора дарения квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО4 о признании недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: г, кадастровый номер , заключенный ДД.ММ.ГГГГ года между ФИО3 и ФИО4, признать недействительным прикрываемый договор пожизненного содержания с иждивением между ФИО3 и ФИО4, применить последствия недействительности сделок - прекратить право собственности ФИО4 на квартиру и возвратить ее в собственность истца.

В обоснование заявленных требований истец указал, что ФИО5 с ДД.ММ.ГГГГ года, как социальный работник, осуществляла уход за ним и его супругой, умершей в ДД.ММ.ГГГГ. После смерти супруги ФИО5 стала уговаривать истца заключить договор дарения принадлежащей ему квартиры взамен на пожизненный уход и содержание, при этом поясняла, что заключение такого договора с ней лично невозможно в силу ее статуса социального работника, и предложила заключить договор с ее матерью – ответчиком ФИО4

После заключения оспариваемого договора ФИО4 перестала появляться у истца, через год после заключения договора ФИО5 перестала должным образом выполнять свои обязанности социального работника.

Истец полагает, что договор дарения является ничтожной сделкой, т.к. он по условиям договора сохраняет право пожизненного пользования и проживания в квартире, ответчик не заключила на свое имя договоры с обслуживающими организациями, в квартиру не вселялась, бремя содержания квартиры не несла, квартира является единственным местом жительства истца, каких-либо родственных отношений с ответчиком истец не имеет, нуждается в уходе в силу возраста и имеющихся заболеваний.

Истец считает, что договор дарения прикрывал договор ренты с пожизненным содержанием и иждивением с другим субъектным составом – между ним и ФИО5

Прикрываемый договор истец считал недействительным в силу несоблюдения нотариальной формы договора (т.1 л.д.4-8).

В ходе судебного разбирательства ФИО3 исковые требования уточнил, полагает, что оспариваемый договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ года между ним и ФИО4 является сделкой, заключенной под влиянием заблуждения относительно природы сделки. Истец указывает, что при заключении сделки исходил из неправильных, не соответствовавших действительности представлений о совершаемой сделке, которые у него сложились в силу преклонного возраста и правовой неграмотности, в силу чего полагал, что заключает договор по уходу за ним, в котором нуждался в силу возраста и имеющихся заболеваний. Достоверно не понимал содержание договора и безвозмездность передачи квартиры.

С учетом изменений требований ФИО3 просит признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: , кадастровый номер заключенный ДД.ММ.ГГГГ года между ФИО3 и ФИО4, применить последствия недействительности сделки: прекратить право собственности ФИО4 на квартиру, возвратить квартиру в собственность ФИО3 (т.2 л.д. 41-46).

Истец в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие. В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ г. заявленные требования поддержал. Ранее в судебном заседании пояснял, что знаком с А-выми около девяти лет, договор дарения заключен по настоянию ФИО5 на имя ФИО4, так как ФИО5 являлась социальным работником. Пояснил, что услуги, оказываемые А-выми, им оплачивались, уход за ним перестали осуществлять после того, как он попал в стационар в связи с заболеванием , в связи с чем он обратился в суд (т.2 л.д.121-122).

Представитель истца ФИО6 исковые требования поддержала. Пояснила, что ФИО3 находился в доверительных отношениях с ФИО5, которая уговорила истца заключить договор дарения, обещая осуществлять за ним уход. Истец полагал, что право на квартиру сохраняется за ним, договор дарения при его оформлении полностью не читал. Ссылается на показания свидетелей, из которых следовало, что ФИО3 рассказывал об обмане со стороны ФИО5, обещавшей уход за ним взамен на квартиру.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явилась, просила рассмотреть дело в ее отсутствие. В представленных письменных пояснениях указала, что осуществляла уход за супругой истца после перенесенного ею инсульта, в благодарность ФИО3 и ФИО7 оформили завещание в ее пользу, по которому она получала право на квартиру после их смерти. В связи с конфликтом между ФИО3 и его сыном по вопросу наследства после смерти ФИО7, истцом было принято решение об оформлении договора дарения. Договор дарения оформлялся ФИО3 лично и добровольно, давления на него не оказывалось, встречных предоставлений в виде ухода не предполагалось (т.2 л.д. 154-194).

Представитель ответчика адвокат Оводова Е.А. возражала против удовлетворения исковых требований, полагала, что истец не заблуждался относительно природы сделки, договор дарения соответствует требованиям закона, обращение с иском в суд является следствием возникшего между ФИО3 и А-выми конфликта.

Третье лицо ФИО5 в удовлетворении требований просила отказать. Пояснила, что в качестве социального работника обслуживала семью С-ных до смерти супруги истца, а впоследствии – только ФИО3 Указала, что истец не нуждался в уходе, никаких соглашений между ней и истцом о передаче права на квартиру взамен ухода не было. Решение о дарении квартиры ее матери – ФИО4 принято истцом самостоятельно и добровольно.

Представитель третьего лица МБУ «Комплексный центр социального обслуживания населения по Центральному району города Челябинска» ФИО8 поддержала исковые требования. Пояснила, что истец находится на обслуживании в качестве подопечного в комплексном центре с года. ФИО5 занимала должность социального работника, обслуживала ФИО3 до своего увольнения, последовавшего в сентябре 2021 года. Согласно должностной инструкции социальный работник не вправе принимать подарки от подопечных.

Третьи лица: судебный пристав-исполнитель Металлургического РОСП г.Челябинска УФССП России по Челябинской области ФИО9, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области, нотариус ФИО10 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, причин неявки не сообщили, ходатайств об отложении судебного разбирательства не заявили, мнение по иску не выразили.

Заслушав участников судебного разбирательства, свидетелей, исследовав письменные материалы дела суд при ходит к следующему.

ДД.ММ.ГГГГ года между ФИО3 (даритель) и ФИО4 (одаряемая) заключен договор дарения квартиры общей площадью кв.м, расположенной по адресу кадастровый номер , этаж -й. Договор подписан истцом собственноручно, зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области ДД.ММ.ГГГГ, о чем произведена запись о регистрации №т.1 л.д.9-11, 29-30).

Квартира принадлежала дарителю на основании договора безвозмездной передачи квартиры в общую (совместную) собственность граждан № о ДД.ММ.ГГГГ года и свидетельства о праве на наследство по завещанию от ДД.ММ.ГГГГ удостоверенного нотариусом нотариального округа Челябинского городского округа Челябинской области ФИО11 (т.1 л.д.19-20, л.д.71).

ДД.ММ.ГГГГ г., на основании договора на оказание платных медицинских услуг с ГБУЗ «ОКСПНБ№1», проведено психиатрическое освидетельствование ФИО3 Согласно заключению № от ДД.ММ.ГГГГ года освидетельствование проведено перед оформлением договора дарения. Врачебной комиссией установлено, что каких-либо психических отклонений (расстройств мышления, памяти, интеллектуальных функцией, нарушений эмоционально-волевой сферы, критических прогностических способностей) ФИО3 не обнаруживает. В полной мере понимает юридическую суть нотариальной сделки, с условиями согласен. Принуждение, оказание давления со стороны посторонних лиц отрицает. Врачебная комиссия пришла к выводу о ом, что психических расстройств, препятствующих оформлению договора дарения квартиры, не выявлено (т.1 л.д.72).

01 декабря 2018 года нотариусом ФИО10 было удостоверено завещание ФИО3, в соответствии с которым все принадлежащее ему ко дню смерти имущество завещано супруге – ФИО7, а в случае непринятия ею наследства, из принадлежащего истцу имущества квартира по адресу: <...> завещана ответчику ФИО4, остальное имущество сыну – ФИО12 (т.1 л.д.70).

Аналогичного содержания завещание от имени ФИО7 удостоверено нотариусом ФИО10 ДД.ММ.ГГГГ года (т.1 л.д.91). Согласно психиатрическому освидетельствованию от ДД.ММ.ГГГГ года ФИО7 освидетельствована перед составлением завещания, препятствий к составлению завещания не выявлено (т.1 л.д.69).

ФИО7 умерла ДД.ММ.ГГГГ г., истцом принято наследство после смерти супруги в виде доли в праве собственности на квартиру (т.1 л.д.89, 71).

Из ответа МБУ «Комплексный центр социального обслуживания населения по Центральному району города Челябинска» следует, что ФИО5 работала в Центре в период с ДД.ММ.ГГГГ г., уволена по собственному желанию. Социальное обслуживание ФИО3 осуществлялось в период с ДД.ММ.ГГГГ г., предоставлялись следующие социальные услуги:

- покупка за счет средств получателя социальных услуг и доставка на дом продуктов питания;

- оплата за счет получателя жилищно-коммунальных услуг и услуг связи;

- выполнение процедур, связанных с наблюдением за состоянием здоровья получателя социальных услуг и др.

ФИО3 является получателем услуг и в настоящее время (т.2 л.д.39).

Согласно акту материально-бытового обследования МБУ «КСЦОН по Центральному району города Челябинска» от ДД.ММ.ГГГГ. семья С-ных относится к категории маломобильных инвалидов. ФИО3 охарактеризован как требовательный, серьезный, малообщительный, сложно воспринимающий чужих людей, с настороженностью относящийся к подписанию документов и бумаг. С сыном и внуком не общается много лет. Порядок поддерживает, обстановка удовлетворительная. Частично утратил способность к самообслуживанию (т.2 л.д.245).

Свидетель ФИО13 пояснил, что знаком с истцом, со слов которого ему известно, что ФИО3 «переписал» квартиру тем лицам, которые за ним ухаживали. До ДД.ММ.ГГГГ года истец самостоятельно ходил в магазин, с декабря помощь ему оказывает свидетель.

Свидетель ФИО14 указала, что ФИО3 рассказывал в ДД.ММ.ГГГГ г о том, что обратился в суд по вопросу возврата квартиры, ей известно, что ФИО4, ФИО5 ухаживали за ним около четырех лет.

Свидетель ФИО15 и ФИО16 пояснили, что в ДД.ММ.ГГГГ г. к ним обратился ФИО3, рассказал, что остался без ухода, несмотря на то, что подарил квартиру ФИО4, показывал договор дарения. Ранее, после смерти супруги, ФИО3 предлагал им заключить договор об уходе за ним в обмен на квартиру.

Свидетель ФИО17 (внук истца) об обстоятельствах заключения договора ничего не знает, пояснил, что бабушка дедушка отказывались от его помощи и ухода за ними.

В силу ст.209 Гражданского кодекса РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом, в том числе право отчуждать его в собственность другим лицам.

Согласно п.2 ст.218 Гражданского кодекса РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с п.1 ст.572 Гражданского кодекса РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Таким образом, обязательным признаком такого договора является вытекающее из него очевидное намерение передать имущество в качестве дара.

По договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты - гражданин передает принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц) (п.1 ст.601 ГК РФ).

Как разъяснено в п.44 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», при наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений. Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности договора или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему правилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор сохраняет силу.

Согласно п.1 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц (п.2 ст.166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п.1, 2 ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3).

Не является существенным заблуждение относительно мотивов сделки (п.3 ст.178 ГК РФ), то есть побудительных представлений в отношении выгодности и целесообразности состоявшейся сделки. Равным образом не может признаваться существенным заблуждением неправильное представление о правах и обязанностях по сделке. Отсутствие юридического образования, само по себе, не может служить основанием для оспаривания заключенных сделок. Исключением является названное в п.1 ст.178 ГК РФ существенное заблуждение относительно природы сделки.

В соответствии с п.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Таким образом, по настоящему делу с учетом заявленных исковых требований и их обоснования юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством являлось выяснение вопроса о действительной воле сторон, совершающих сделку, с учетом цели договора и его правовых последствий.

По смыслу ст.178 Гражданского кодекса РФ, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался. Заблуждение может влиять на юридическую силу сделки только в тех случаях, когда оно настолько существенно, что обнаруживает полное несоответствие между тем, что желало лицо, и тем, на что действительно была обращена его воля. Таким образом, существенным заблуждение будет в том случае, когда есть основание полагать, что совершивший сделку не заключил бы ее, если бы знал обстоятельства дела. Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться с учетом конкретных обстоятельств дела исходя из того, насколько заблуждение являлось существенным именно для данного участника сделки.

При решении вопроса о существенности заблуждения по поводу обстоятельств, указанных в п.1 ст.178 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо исходить из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки.

Сделки, совершенные под влиянием заблуждения, являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст.178 Гражданского кодекса РФ, согласно положений ст.56 ГПК РФ должно доказать наличие оснований недействительности сделки.

ФИО3 в обоснование иска ссылался, что в силу своего возраста и состояния здоровья спорная сделка была совершена под влиянием заблуждения относительно природы подписываемого договора, а также последствий передачи имущества в собственность ответчика, поскольку считал, что заключает с ФИО4 договор, обуславливающий предоставление пожизненного ухода за ним.

Из представленных доказательств не следует, что сторонами сделки обсуждались условия возмездности приобретения ответчиком квартиры. Допустимых и достоверных доказательств тому, что между сторонами имелась договоренность о заключении договора ренты и пожизненного содержания с иждивением, согласования существенных условий таких договор, включая объем и стоимость пожизненного содержания и иждивения, суду предоставлено не было.

Договор дарения квартиры, а также доказательства, исследованные в ходе рассмотрения дела, не содержат указания на предоставление ответчиком встречного обязательства по осуществлению ухода за истцом, как следует из пояснений самого истца, а также свидетелей, ответчиком ФИО4 уход осуществлялся за супругой истца ФИО7, в связи с чем, ФИО3 не мог рассчитывать на оказание услуг ФИО4, как до, так и после заключения договора дарения, который в силу закона является односторонней, безвозмездной сделкой. Намерение безвозмездного отчуждения квартиры в пользу ответчика ФИО4, без получения встречного предоставления, подтверждается также составлением завещания в ее пользу в ДД.ММ.ГГГГ году. Достоверность волеизъявления на заключение договора дарения также подтверждается заключением о психиатрическом освидетельствовании по результатам комиссионного обследования. Истец лично подписывал договор, обращался в регистрирующий орган, копия договора находилась у него, что также подтверждают свидетели. Договор сторонами исполнен в соответствии с его условиями.

Мнение истца о том, что ответчик будет ухаживать за ним при возникновении такой необходимости, в результате дарения, относится к мотивам заключения сделки, в связи с чем не влияет на ее действительность в силу прямого указания в законе.

Доказательств того, что волеизъявление ФИО3 не соответствовало его действительным намерениям, а сделка совершена под влиянием заблуждения, материалы дела не содержат, как и доказательств того, что при заключении договора дарения сторонами оговаривались и подразумевались иные условия, кроме передачи квартиры на условиях договора дарения с обременением в виде проживания дарителя в передаваемом по договору жилом помещении. Договор дарения не содержит условий относительно выплаты ответчиком истцу ренты и ее размера, предоставления средств на содержание в иной форме, а также предоставления каких-либо услуг. Отсутствуют допустимые доказательства такого соглашения и в иных материалах дела. Показания свидетелей даны со слов самого истца, содержат сведения о том, что его ожидания о предоставлении ответчиком ФИО4 ухода за ним после получения квартиры в собственность, не оправдались. При обсуждении договора и его условий, свидетели не присутствовали. Также отсутствуют доказательства того обстоятельства, что истец поддается внушению, мог быть введен в заблуждение в связи со своей доверчивостью, неграмотностью. Одного только возраста и наличия общих заболеваний, не связанных с расстройствами психического состояния, недостаточно для доказанности нарушения волеизъявления истца при заключении сделки. Возраст ФИО3, отсутствие у нее юридического образования, состояние здоровья, изменение семейной обстановки, факт непроживания ответчика в спорном жилом помещении, сами по себе на правовую природу сделки не влияют и не могут служить основанием для признания договора дарения недействительным по основаниям, установленным ст.178 Гражданского кодекса РФ.

Из показаний ФИО3 и свидетелей следует, что истец осознавал в полной мере, что заключал именно договор дарения.

Таким образом, истцом не представлено и материалы дела не содержат допустимых и достаточных доказательств того, что при совершении оспариваемой сделки его воля была направлена на совершение какой-либо иной сделки, отличной от договора дарения. Более того, из представленных в материалы дела доказательств усматривается, что истец желал совершить именно оспариваемую сделку. Не может быть признано существенным заблуждением неправильное представление истца о дальнейшем ожидаемом поведении одаряемой. Само по себе отсутствие родственных отношений, в данном случае, не может являться основанием для признания сделки недействительной, поскольку судом установлено, что с родственниками ФИО3 на протяжении многих лет не общался, дружеских отношений ни с кем не поддерживает, с ответчиком истец знаком длительное время, общался постоянно, испытывал благодарность в связи с оказанной помощью.

Истцом так же не представлено доказательств совершения сделки под влиянием обмана. Само по себе наименование договора – дарение, предполагает в достаточной степени определенности, существо сделки. Из заключения по результатам психиатрического освидетельствования следует, что истец достоверно понимает существо сделки, его волеизъявление не нарушено и не искажено. Содержание выводов врачебной комиссии, а также ссылка на заключение содержатся в тексте договора, который истец подписал лично, и которым располагал, представил его суду. Доказательств того, что ФИО3, не был ознакомлен с текстом договора, суду не представлено. Намерения сторон выражены в договоре в форме и по содержанию соответствующим закону, позволяли оценить природу и последствия совершаемой сделки.

При таких обстоятельствах у суда отсутствуют основания для признания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ года недействительной сделкой.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 к Ананьевой тк о признании договора дарения квартиры недействительным, применении последствий недействительности сделки оставить без удовлетворения.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Челябинский областной суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме через Центральный районный суд г.Челябинска.

Председательствующий п/п Л.В.Шваб

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ года

Копия верна.

Судья: Л.В. Шваб

Секретарь с/з Н.В. Кобякова