АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

г. Краснодар

Дело № А32-15522/2018

26 мая 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 мая 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 26 мая 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Глуховой В.В. и Резник Ю.О., при участии в судебном заседании от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Инжиниринговая компания "Северус"» (ИНН <***>, ОГРН <***>) ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 11.04.2025), от общества с ограниченной ответственностью «Бизнес-Класс» – ФИО3 и ФИО4 (доверенности от 11.01.2025 и 25.02.2025), от ФИО5 – ФИО6 (доверенность от 31.01.2022), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Инжиниринговая компания "Северус"» ФИО1 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 30.10.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025 по делу № А32-15522/2018 (Ф08-1714/2025), установил следующее.

В деле о банкротстве ООО «Инжиниринговая компания "Северус"» (далее –компания) его конкурсный управляющий ФИО7 (далее – конкурсный управляющий) обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам компании ФИО8, ФИО5, ООО «Бизнес-Класс» (далее – общество).

Определением от 30.10.2024 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО8 и ФИО5 к субсидиарной ответственности солидарно по неисполненным обязательствам должника; приостановлено производство по рассмотрению заявления до окончания формирования конкурсной массы и расчетов с кредиторами; в удовлетворении заявления в остальной части отказано.

Постановлением апелляционного суда от 04.02.2025 определение от 30.10.2024 отменено; в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий должника ФИО1 просит отменить постановление апелляционного суда полностью и определение суда первой инстанции в части.

По мнению заявителя, им доказаны основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности солидарно по неисполненным обязательствам должника по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве): за необеспечение сохранности бухгалтерских документов и искажение информации в них. Судом не рассмотрено ходатайства эксперта и конкурсного управляющего об истребовании регистров бухучета. При этом бухгалтерская отчетность, не отражающая результатов инвентаризации имущества и обязательств должника, является недостоверной. Вывод апелляционного суда о непредставлении конкурсным управляющим доказательств, свидетельствующих о наличии связи между отсутствием документации, невозможностью формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов должника, противоречит материалам дела. Суждение апелляционного суда о неправильно поставленном судом вопросе эксперту и непринятии выводов экспертизы несостоятельно и не имеет юридического значения. По мнению заявителя, им доказаны основания для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности по указанным основаниям. Податель жалобы также не согласен с отказом в привлечении общества к субсидиарной ответственности, поскольку оно привлекалось к ответственности за утрату регистров бухгалтерского учета, что привело к необеспечению соблюдения правил ведения бухучета и препятствию сформировать надлежащим образом конкурсную массу должника.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО8 и ФИО5 просят оставить постановление апелляционного суда без изменения, указывая на его законность и обоснованность.

В судебном заседании представители сторон поддержали свои доводы и возражения.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, оценив доводы жалобы и отзывов, выслушав названных представителей, пришел к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, ООО «Кубань строй-снаб» обратилось в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Определением от 04.06.2018 заявление признано обоснованным, в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО7

Решением от 05.12.2018 должник признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности директора должника ФИО8, учредителя должника ФИО5 и специализированной бухгалтерской организации – общества.

В качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал, на непередачу бухгалтерской и иной документации должника конкурсному управляющему; общество допустило искажение бухгалтерского учета и отчетности; отчетность должника является недостоверной (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве); учредителем и генеральным директором не исполнена обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом; учредителем и генеральным директором причинен существенный вред кредиторам в результате совершения сделок.

Суд первой инстанции, признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО8 и ФИО5 к субсидиарной ответственности солидарно по неисполненным обязательствам должника, пришел к выводу о том, что в результате неисполнения обязанности по передаче документов руководителем должника у конкурсного управляющего отсутствовала информация о том, какие именно активы были в собственности должника и куда они выбыли, а также информация относительно обоснованности движения денежных средств по счетам должника. Данные обстоятельства в совокупности лишили конкурсного управляющего возможности проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы, а также сделали невозможным анализ содержания принятых руководителем должника решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам. Суд счел, что неправомерные действия ФИО8 повлекли существенное затруднение проведения процедур банкротства в отношении должника; это свидетельствует о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности. Основания для привлечения учредителя ФИО5 к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствуют.

Признавая наличие основания для привлечения ФИО8 и ФИО5 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), суд первой инстанции посчитал, что указанное бездействие находится в причинно-следственной связи с банкротством должника.

При этом суд первой инстанции признал отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности учредителя и руководителя должника в связи с причинением ими существенного вреда кредиторам на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, указав, что конкурсный управляющий не доказал факт передачи какого-либо имущества должника новому юридическому лицу, без которого деятельность должника стала невозможной, либо передачу обязательств по сделкам с контрагентами, от которых должник получал стабильный доход, следовательно, не усматривается, что невозможность погашения требований перед кредиторами обусловлена созданием нового общества.

Отклоняя довод конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (за необоснованное отражение в бухучете операций по поставке труб ООО «Спецмашторг»), суд первой инстанции указал, что конкурсным управляющим не представлено обоснования того, каким именно образом отражение задолженности должника перед ООО «Спецмашторг» сделало невозможным пополнение конкурсной массы и нарушили права кредиторов. Наличие в бухгалтерской отчетности субъекта предпринимательской деятельности тех или иных противоречий отнюдь не свидетельствует об умышленном искажении бухгалтерской отчетности.

Кроме того, суд первой инстанции исходил из того, что конкурсным управляющим не представлено доказательств, что обществу передавались какие-либо документы и/или что на него была возложена обязанность по их хранению. Само по себе заключение договора на оказание услуг не свидетельствует об осуществлении контроля над деятельностью должника, а информированность ответчика о фактах хозяйственной деятельности должника не указывает на какую-либо недобросовестность лица, ведущего бухгалтерский учет на основании вышеупомянутого договора.

Апелляционный суд, отменяя определение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении требований, исходил из того, что правовых оснований для привлечения ФИО8 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в соответствии со статьей 61.12 Закона о банкротстве не имеется, поскольку заявитель не доказал, каким образом отсутствие документации должника (с учетом той, что была передана) затруднило формирование конкурсной массы при проведении процедуры конкурсного производства; в материалы дела не представлено доказательств, свидетельствующих о наличии связи между отсутствием документации и невозможностью формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов должника. Кроме того, конкурсным управляющим не представлено обоснования того, каким именно образом отражение задолженности должника перед ООО «Спецмашторг» сделало невозможным пополнение конкурсной массы и нарушило права кредиторов. При этом наличие ошибки в бухгалтерском учете по общему правилу не создает презумпции причинно-следственной связи между искажением отчетности и доведением должника до банкротства, особенно если таковая ошибка была установлена в процедуре банкротства и ее наличие в учете не повлияло на пополнение конкурсной массы. Рассмотрев доводы конкурсного управляющего о привлечении общества к субсидиарной ответственности ввиду непредставления документации, суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения заявления в указанной части.

Вывод апелляционного суда об отсутствии правовых оснований для привлечения директора и учредителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании компании банкротом является верным, поскольку, как правильно установил суд, с момента наступления соответствующей обязанности должник не принимал на себя какие-либо новые обязательства (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве). Данный вывод основан представленных в материалы дела доказательствах, основания для его переоценки у суда округа отсутствуют.

Отклоняя требование конкурсного управляющего о привлечении общества к субсидиарной ответственности ввиду непредставления документации, суд правомерно отметил, что общество являлось компанией, работавшей по гражданско-правовому договору на оказание бухгалтерских услуг.

В материалах дела отсутствуют доказательства совершения обществом действий, приведших к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений по указанию бывшего руководителя или совместно с ним; законодательство о банкротстве не возлагает на общество обязанность по предоставлению конкурсному управляющему документации; несмотря на наличие договора должника с обществом на ведение бухгалтерского учета, ответственность за его ведение возложена непосредственно на руководителя.

Между тем, проверяя иные основания для привлечения ответчиков (ФИО8 и ФИО5) к субсидиарной ответственности, суды не учли следующего.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Положения подпункта 2 пункта 2 данной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 13 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее – Закон о бухгалтерском учете) бухгалтерская (финансовая) отчетность должна давать достоверное представление о финансовом положении экономического субъекта на отчетную дату, финансовом результате его деятельности и движении денежных средств за отчетный период, необходимое пользователям этой отчетности для принятия экономических решений.

Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года (пункт 1 статьи 29 Закона о бухгалтерском учете).

Согласно пункту 24 разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», (далее – постановление № 53) применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Сама по себе непередача документов конкурсному управляющему не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности при отсутствии доказательств, что такое бездействие привело к невозможности пополнения конкурсной массы.

При этом обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, – это, по сути, лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. В то же время обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения.

Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Апелляционный суд пришел к выводу о том, что заявитель не доказал, каким образом отсутствие документации должника (с учетом переданной) затруднило формирование конкурсной массы при проведении процедуры конкурсного производства.

Между тем в обоснование затруднительности и невозможности формирования конкурсной массы ввиду непередачи бывшим руководителем бухгалтерской и иной документации должника конкурсный управляющий указывал на то, что отсутствие регистров бухгалтерского учета не позволяет проверить разноску по синтетическим и аналитическим счетам, проследить формирование финансовых результатов, установить достоверность отражения запасов и дебиторской задолженности в разрезе номенклатур и с показателями количественных остатков, в разрезе наименования контрагентов и конкретных сальдо на отчетные даты по каждому дебитору, к невозможности взыскания дебиторской задолженности, указанной в отчетности и невозможности формирования конкурсной массы.

Также управляющий указывал на возбужденное исполнительное производство в отношении ФИО8 по передаче имущества и документации. Конкурсный управляющий дополнительно указывал на то, что ни запасы в натуре, ни документы, подтверждающие дебиторскую задолженность, ФИО8 управляющему переданы не были.

При этом бухгалтерская (финансовая) отчетность, не отражающая результатов инвентаризации имущества и обязательств должника, является недостоверной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.10.2020 № 305-ЭС18-12110(5)).

Отклоняя указанные доводы, апелляционный суд указал на то, что ФИО8 направил конкурсному управляющему письмо от 16.04.2022 с имеющимися у него документами, с приложением 28 пунктов (сшивов документов).

Однако в судебном акте отсутствует детальный анализ каждого из названных пунктов применительно к вопросу о том, каким образом данные документы соотносятся с позицией управляющего о невозможности формирования конкурсной массы. В частности, среди перечисленных документов отсутствуют сведения о дебиторской задолженности должника и его запасах, на что прямо указывал конкурсный управляющий.

Таким образом, суд уклонился от исследования указанных обстоятельств, освободив ответчика от обязанности опровержения доводов заявителя о том, что непередача документации должника привела к невозможности формирования конкурсной массы.

Необоснованно возложив на конкурсного управляющего обязанность по доказыванию наличия у должника активов, отраженных в бухгалтерском балансе, суды фактически переложили на управляющего негативные последствия несовершения контролирующими лицами процессуальных действий по представлению доказательств в опровержение предъявленных к ним презумпций.

С учетом изложенных обстоятельств вывод об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8 по обязательствам должника по приведенному основанию является преждевременным.

Как установил суд, ФИО8 и ФИО5 продолжили деятельность через вновь открытое предприятие 13.03.2018 – ООО «Инжиниринговая компания "Вектор"», где ФИО8 являлся директором, а ФИО5 учредителем с долей 100%. При этом ФИО5 являлась также учредителем должника и ООО «Северус», а ФИО8 – руководителем ООО «ОВК», ООО «Марс», ООО «Северус».

Конкурсный управляющий указал, что ФИО5 совершены сделки в пользу ООО «Северус», где она являлась учредителем, по безвозмездному отчуждению товарно-материальных ценностей, а именно: на 870 тыс. рублей по платежным поручениям от 05.07.2017 и от 10.07.2017, что подтверждено решением суда от 02.12.2019 по делу № А32-38403/2019, и на 1850 тыс. рублей по товарной накладной от 30.03.2018 № 3 без встречного предоставления.

Апелляционный суд, отклоняя данные доводы, указал на то, что платеж на 1850 тыс. рублей по товарной накладной от 30.03.2018 № 3 произведен после введения процедуры наблюдения, в связи с чем не находится в причинно-следственной связи с банкротством должника. Более того, оснований полагать, что применительно к масштабам деятельности должника (активы должника в 2017 года составляли 19 053 тыс. рублей), указанные в заявлении конкурсного управляющего сделки действительно являлись для должника значимыми и существенно убыточными, отсутствуют. Данные сделки не оспорены в предусмотренном Законом порядке.

Между тем управляющий обращал внимание на то, что размер активов должника в 2017 году, равный 19 053 тыс. рублям, является завышенным. В бухгалтерском учете и отчетности было допущено искажение информации в части учета величины активов должника; в балансах показаны активы, которых фактически не было, что привело к завышению размера активов компании. Управляющий подробно описывал указанные обстоятельства со ссылками на конкретные доказательства в своих процессуальных документах по рассматриваемому обособленному спору.

В нарушение положений статей 71, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) суд не дал надлежащей правовой оценки соответствующим доводам; формально оценил доказательства и аргументы управляющего, в полной мере не выяснил существенные вопросы, в связи с чем пришел к преждевременному выводу о то, что активы должника в 2017 году составляли 19 053 тыс. рублей.

Кроме того, независимо о того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Кодекса самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пунктом 3 статьи 53 данного Кодекса в ранее действовавшей редакции), суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (абзац четвертый пункта 20 постановления № 53, абзац первый пункта 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Таким образом, суд вправе переквалифицировать требования управляющего о привлечении бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности на требование о взыскании убытков.

В нарушение указанных норм права и разъяснений суды не рассмотрели вопрос о возможности квалификации заявленных управляющим требований, основанных на совершенных ответчиками убыточных сделках, в качестве требования о взыскания убытков.

То обстоятельство, что спорные платежи в пользу ООО «Северус» не оспорены конкурсным управляющим или кредиторами, не являются препятствием для проверки соответствующих обстоятельств (убыточности соответствующих сделок) при рассмотрении требования о привлечении контролирующих должника лиц к деликтной ответственности.

Установление признаков недействительности совершенных должником сделок при рассмотрении заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности не требует предъявления заявлений об оспаривании сделок должника либо наличия судебного акта об их удовлетворении (пункт 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве). По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением).

При этом участвующие в деле лица не раскрыли основания безвозмездного отчуждения указанных товарно-материальных ценностей, а суды соответствующие вопросы не выяснили.

Более того, как указывал управляющий, обстоятельства, связанные с передачей товарно-материальных ценностей ООО «Северус» (в частности, по товарной накладной от 30.08.2018 № 3) были выявлены управляющим только в конце 2022 года после передачи ФИО8 части документации конкурсному управляющему, в то время как 10.06.2022 ООО «Северус» исключено из ЕГРЮЛ. То есть перспективы оспаривания названных сделок отсутствовали.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве субсидиарная ответственность наступает, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Суды неполно исследовали и доводы управляющего о том, что в настоящем случае имели место действия ответчиков по переводу бизнеса на иное лицо – ООО «Северус» – то есть действия по созданию центра прибыли и центра убытков. Центром убытков назначен должник, на котором оставлены долги, необеспеченные активами, поскольку деятельность фактически переведена на другую организацию, подконтрольную тем же бенефициарам – ответчикам. Какая-либо разумная экономическая цель перемещения бизнеса в ООО «Северус» ответчиками не раскрыта. Построение модели ведения бизнеса, при которой убыток формируются на одном из обществ («центр убытков» – первое общество), а прибыль аккумулируется в ином юридическом лице («центр прибыли» – второе общество) с возможным ее выведением конечным бенефициаром бизнеса является неправомерным, а указанные действия ответчиков недобросовестными.

При изложенных обстоятельствах суд округа считает, что вывод об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО5 по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, является преждевременным.

В соответствии с частью 1 статьи 288 Кодекса основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Кассационная инстанция считает, что принятые по делу судебные акты в названной части подлежат отмене по основаниям, предусмотренным частью 1 статьи 288 Кодекса. Поскольку оценка имеющихся в деле доказательств и установление фактических обстоятельств дела не входит в полномочия суда кассационной инстанции, дело следует направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду в порядке статьи 71 Кодекса надлежит установить все имеющие существенное значение обстоятельства на основании полного и всестороннего исследования представленных сторонами доказательств, дать правильную квалификацию заявленным требованиям в зависимости от соотношения размера неисполненных обязательств должника и суммы причиненного ответчиком вреда, после чего принять законное и обоснованное решение.

Определением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 16.04.2025 по данному делу приняты обеспечительные меры, при этом суд указал, что обеспечительные меры принимаются до окончания рассмотрения кассационной жалобы. С учетом указания в определении срока действия обеспечительных мер, суд кассационной инстанции считает их подлежащими отмене.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 30.10.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025 по делу № А32-15522/2018 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8 и ФИО5 по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве. В указанной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В остальной части судебные акты отставить без изменения.

Отменить обеспечительные меры, принятые определением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 16.04.2025 по данному делу.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Е.В. Андреева

Судьи В.В. Глухова

Ю.О. Резник