ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

29 января 2025 года

Дело №А56-81342/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 21 января 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 января 2025 года.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего С.В. Изотовой,

судей Н.Е. Целищевой, И.В. Юркова,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании при участии:

от ФИО2 представитель не явился,

от ФИО3 представитель не явился,

от ФИО4 представитель не явился,

от ФИО5 представитель не явился,

апелляционную жалобу ФИО6 на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.02.2024 по делу № А56-81342/2023 (судья Е.Е. Бойкова) по иску:

ФИО6 (Санкт-Петербург)

к ФИО3 (Санкт-Петербург),

ФИО4 (Санкт-Петербург),

ФИО5 (Санкт-Петербург )

о привлечении к субсидиарной ответственности,

установил:

ФИО6 (далее – истец) обратился в арбитражный суд с иском о привлечении ФИО3, ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Федеральный правовой фронт» (далее – Общество) и взыскании с ответчиков солидарно 524 298 руб. 58 коп. убытков, неустойки, начисленной на сумму задолженности 72 000 руб. начиная с 22.10.2020 по дату фактического исполнения обязательства.

Решением от 29.02.2024 с ФИО5 в пользу ФИО6 взыскано 524 298 руб. 58 коп. убытков, в удовлетворении иска в части взыскания неустойки отказано, в иске к ФИО3 и ФИО4 отказано.

Не согласившись с указанным решением ФИО6 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить, взыскать солидарно с ФИО3, ФИО4, ФИО5 524 298 руб. 58 коп. убытков, неустойку, начисленную на сумму задолженности 72 000 руб., начиная с 22.10.2020 по дату фактического исполнения обязательства.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указывает, что ФИО3 являлась генеральным директором Общества, ФИО4 – единственным участником, на дату продажи 20 % доли в уставном капитале Общества ФИО5 за Обществом числилась значительная задолженность, возбуждено 53 исполнительных производства, из 6 организаций, в которых учредителем являлся ФИО4, пять ликвидированы в административном порядке, из 4 организаций, участником которых являлась ФИО5, четыре ликвидированы в административном порядке, согласно бухгалтерской отчетности валовая прибыль (выручка) составила 31 млн. руб., чистая прибыль – 718 000 руб.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО4 просит решение оставить без изменения, указывает, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению, равно как и неисполнение обязательства не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», истец не представил в материалы дела доказательства недобросовестности или неразумности действий ФИО4 и ФИО3

Исследовав материалы дела, суд установил следующее.

Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 03.04.2017.

Как установлено вступившим в законную силу решением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 21.10.2020 по делу № 2-5006/2020, между истцом по настоящему делу и обществом с ограниченной ответственностью «РУСФИНАНС БАНК» был заключен кредитный договор от 14.07.2019 №-Ф с целью заключения между истцом и обществом с ограниченной ответственностью «Автопилот» договора купли-продажи автомобиля.

Одновременно с заключением между ФИО6 и обществом с ограниченной ответственностью «Автопилот» договора купли-продажи автомобиля истцом было подписано заявление о присоединении к условиям договора публичной оферты Общества № 1 «PLATINM Extra» от 01.03.2018 на приобретение карты «PLATINUM Extra» стоимостью 80 000 руб., состоящей из двух частей: электронного издания серии книг «Правоведов», содержащихся на CD-диске, стоимость которого составляет 90% от всей стоимости карты, а также консультативных и технических услуг, стоимость которых составляет 10% от всей стоимости комплекса, денежные средства в размере 80 000 руб. были оплачены истцом на основании заявления от 14.07.2019 о присоединении к условиям договора публичной оферты Общества № 1 «PLATINM Extra» от 01.03.2018, при этом, доказательств того, что присоединение истца к условиям договора публичной оферты Общества № 1 «PLATINM Extra» от 01.03.2018 было обусловлено заключением какого-либо иного договора и являлось обязательным, при заключении такого договора материалы дела не содержат.

Названным решением также установлено, что оплата по договору публичной оферты Общества № 1 «PLATINM Extra» от 01.03.2018 обществом с ограниченной ответственностью «Русфинанс Банк» была перечислена не Обществу, а индивидуальному предпринимателю ФИО7

Решением суда по указанному делу, с учетом определения об исправлении арифметической ошибки от 13.11.2020, договор от 14.07.2019 между ФИО6 и Обществом расторгнут, с Общества в пользу ФИО6 взысканы денежные средства, уплаченные по договору в размере 72 000 руб., 315 360 руб. неустойки, 196 180 руб. штрафа, 558 руб. 58 коп. расходов на оплату почтовых услуг.

Общество исключено из ЕГРЮЛ 27.10.2022.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 31.05.2022 исполнительное производство прекращено в связи с исключением Общества из ЕГРЮЛ.

Полагая, что невозможность исполнения решения суда явилась следствием недобросовестных действий со стороны бывшего генерального директора Общества ФИО3, его участника ФИО4 и генерального директора Общества ФИО5, истец обратился в суд с настоящим иском.

Суд первой инстанции удовлетворил исковые требования в части взыскания с ФИО5 убытков, в удовлетворении требований к ФИО3 и ФИО4 отказал ввиду отсутствия доказательств недобросовестности и неразумности их действий.

Проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах) в редакции, действующей в период обращения истца с настоящим иском, предусмотрено, что исключение общества из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Предусмотренное пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах основание ответственности руководителя носит самостоятельный характер; он отвечает не за основного должника, а за свое противоправное поведение, повлекшее невозможность исполнения обязательства перед кредиторами.

К лицам, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, исходя из пунктов 1, 3 статьи 53.1 ГК РФ относятся лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, а также лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица. Пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах предусмотрен правовой механизм, компенсирующий негативные последствия прекращения общества без предваряющих его ликвидационных процедур, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролирующих общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.

Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, при предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательства, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 постановления № 53).

Изложенное соответствует правовым позициям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированным в определениях от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3).

Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции применимы также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 АПК РФ) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления Пленума № 53).

В обоснование заявленных требований истец указывает, что в период с 01.07.2019 по 24.09.2022 в отношении Общества было возбуждено 53 исполнительных производства, большинство из которых завершено в связи с отсутствием у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание; зная о притязаниях истца, ФИО4 25.06.2021 произвел отчуждение 20 % принадлежащей ему доли в уставном капитале Общества ФИО5, а впоследствии 07.10.2021 вышел из Общества, в связи с чем 07.10.2021 в ЕГРЮЛ внесены сведения о переходе к Обществу доли в уставном капитале, ФИО5 значится участником еще 5 организаций, 2 из которых ликвидированы в административном порядке как недействующие юридические лица, одно юридическое лицо находится в процедуре принудительной ликвидации, в отношении одной возбуждено дело о банкротстве.

Материалами дела подтверждается, что после приобретения ФИО5 прав участника и назначения ее на должность исполнительного директора Общество деятельность не вело.

Запись о недостоверности сведений в отношении ФИО3 как единоличном исполнительном органе внесена на основании ее заявления 04.06.2020, при этом доказательства передачи документов новому руководителю ФИО3 не представлены.

Вопреки выводам суда первой инстанции, убытки у ФИО6 возникли в результате введения истца в заблуждение при заключении договора в период, когда руководителем Общества являлась ФИО3, а единственным участником – ФИО4, что подтверждается решением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 21.10.2020 по делу № 2-5006/2020.

Таким образом, ФИО6 с помощью косвенных доказательств привел убедительные доводы о невозможности погашения его требований вследствие действий ответчиков, а именно: наличие непогашенной Обществом задолженности, отсутствие у Общества возможности погасить задолженность, наличие у ФИО4 и ФИО3 статуса контролирующего Общество лица, реализовавшего схему ликвидации Общества путем передачи доли участия «массовому участнику», что судебной практикой квалифицируется как намерение реально контролирующего юридическое лицо лица не платить по долгам Общества и уйти от ответственности путем сокрытия документов, позволяющих установить объективную причину невозможности удовлетворения требований кредиторов, в связи с чем бремя опровержения данных утверждений перешло на ответчиков, которые должны, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как осуществлялась хозяйственная деятельность Общества.

С учетом вышеуказанного, именно ФИО4 и ФИО3 могли и должны владеть сведениями о деятельности Общества, дать объяснения о причине невозможности расчетов с кредиторами, могли представить доказательства того, что невозможность расчетов с кредиторами вызвана случайными факторами, объективными обстоятельствами.

Несостоятельна ссылка ФИО4 на то, что он не является лицом, обязанным обеспечить сохранность документов Общества, поскольку после внесения в ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений о единоличном исполнительном органе Общества, именно ФИО4 длительное время не было принято решение о формировании единоличного исполнительного органа, а согласно его объяснениям именно им осуществлена передача документов ФИО5

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ФИО4 указывает, что Общество не оказывало услуги третьим лицам, реализовывало третьим лицам программы комплексного юридического обслуживания через автомобильные салоны и банки, с которыми у Общества были заключены агентские договоры.

Между тем материалами дела (решение Московского районного суда Санкт-Петербурга от 21.10.2020 по делу № 2-5006/2020) подтверждается, что денежные средства перечислялись контрагентами Общества в обход должника, в частности, на счет индивидуального предпринимателя ФИО7, отношения с которым ответчиками не раскрыты.

Сомнения в наличии обстоятельств, образующих основания для привлечения к субсидиарной ответственности, не опровергнутые со стороны контролирующих должника лиц, должны толковаться в пользу истца, а не против него.

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 решение не обжалуется.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ в пользу истца с ФИО4, ФИО3, ФИО5 подлежит взысканию солидарно 8 442 руб. 99 коп. расходов по уплате государственной пошлины.

Поскольку при подаче иска подлежала уплате государственная пошлина в размере 13 486 руб., тогда как истцом уплачена только 8 442 руб. 99 коп. государственной пошлины, с ответчиков в доход федерального бюджета подлежит взысканию 5 043 руб. государственной пошлины.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.02.2024 по делу № А56-81342/2023 изменить, изложить резолютивную часть решения в следующей редакции.

Привлечь ФИО4, ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Федеральный правовой фронт».

Взыскать с ФИО4, ФИО3, ФИО5 солидарно в пользу ФИО6 524 298 руб. 58 коп. убытков, 8 442 руб. 99 коп. расходов по уплате государственной пошлины по иску.

В остальной части в иске отказать.

Взыскать с ФИО4, ФИО3, ФИО5 в доход федерального бюджета по 1 681 руб. государственной пошлины по иску.

Взыскать с ФИО4, ФИО3 солидарно в пользу ФИО6 3 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

С.В. Изотова

Судьи

Н.Е. Целищева

И.В. Юрков