АРБИТРАЖНЫЙ СУД
ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
кассационной инстанции по проверке законности
и обоснованности судебных актов арбитражных судов,
вступивших в законную силу
«21» ноября 2023 года Дело № А62-253/2021
г. Калуга
Резолютивная часть постановления оглашена «15» ноября 2023 года
Постановление изготовлено в полном объеме «21» ноября 2023 года
Арбитражный суд Центрального округа в составе:
председательствующего Серокуровой У.В.
судей Егоровой Т.В.
Попова А.А.,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Смирновой Е.И.,
при участии в заседании:
от индивидуального предпринимателя ФИО1: представитель ФИО2 по доверенности от 25.01.2023,
от акционерного общества «Санаторий «Известия»: представители ФИО3 по доверенности от 01.08.2023, ФИО4 по доверенности от 01.08.2023,
рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием систем веб-конференции (в режиме онлайн-заседания) кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 на решение Арбитражного суда Смоленской области от 16.03.2023 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 по делу № А62-253/2021,
УСТАНОВИЛ:
индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее - ИП ФИО1, предприниматель) обратился в Арбитражный суд Смоленской области с иском к акционерному обществу «Санаторий «Известия» (далее - АО «Санаторий «Известия», общество) о взыскании 5966935,48 руб. задолженности по договору аренды недвижимого имущества от 01.06.2020 № 2 за период с 01.06.2020 по 13.10.2020, 433700,81 руб. неустойки за период с 19.06.2020 по 13.10.2020 (с учетом уточнения).
АО «Санаторий «Известия» обратилось со встречным исковым заявлением к предпринимателю о признании договора аренды от 01.06.2020 № 2 недействительным (ничтожным) по основанию мнимости.
К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Санаторий имени Пржевальского» (далее - ООО «Санаторий имени Пржевальского», третье лицо).
Решением Арбитражного суда Смоленской области от 16.03.2023, оставленным без изменения постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023, в удовлетворении первоначальных исковых требований отказано. Встречные исковые требования удовлетворены.
Истец обратился в Арбитражный суд Центрального округа с кассационной жалобой, в которой просит решение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт. Кассатор выражает несогласие с принятием судами во внимание свидетельских показаний и выводом о том, что в спорный период времени хозяйственную деятельность на объекте осуществлял иной субъект - ООО «Санаторий имени Пржевальского». Полагает, что договоры, заключенные с предпринимателем и ООО «Регион», являются взаимосвязанными и подтверждают волеизъявление ответчика принять объекты в пользование на правах аренды. Считает, что именно ответчик осуществлял управление и полный контроль за деятельностью ООО «Санаторий имени Пржевальского», что опровергает его довод о неиспользовании спорного имущества.
В судебном заседании суда округа представитель истца поддержал доводы кассационной жалобы. Представители ответчика возражали против доводов кассационной жалобы.
Третье лицо, извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей в судебное заседание суда округа не направило. Судебная коллегия считает возможным провести судебное заседание в порядке ч. 3 ст. 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в отсутствие представителей третьего лица.
Проверив в порядке главы 35 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, соответствие выводов судов о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исходя из доводов кассационной жалобы и возражений на нее, суд округа не находит оснований для ее удовлетворения в связи со следующим.
Как установлено судами и следует из материалов дела, 01.06.2020 между предпринимателем (арендодатель) и обществом (арендатор) заключен договор аренды недвижимого имущества № 2, по условиям которого арендодатель передал арендатору во временное владение и пользование объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <...>, а именно: главный корпус с кадастровым номером 67:05:1190108:207; земельный участок с кадастровым номером 67:05:0000000:446; земельный участок с кадастровым номером 67:05:0030201:325; земельный участок с кадастровым номером 67:05:0030201:324.
Согласно пункту 2.1 договора, объекты передаются для использования по целевому назначению - для ведения санаторно-курортной деятельности, оказания лечебных, оздоровительных, гостиничных услуг, организации досуга и отдыха неограниченного круга лиц.
Факт приема-передачи объектов с отражением их технического состояния, находящегося в них технологического и инженерного оборудования, инженерных сетей и коммуникаций подтверждается двухсторонним актом приема-передачи (пункт 4.3.1 договора).
Размер арендной платы установлен в пункте 5.1 договора.
Арендатор обязуется уплачивать арендную плату ежемесячно не позднее 10 (десятого) числа расчетного месяца без выставления арендодателем счетов. Арендную плату за первый месяц аренды арендатор оплачивает арендодателю в срок не позднее 18 июня 2020 года без выставления арендодателем счетов (пункт 5.3 договора).
Согласно пунктам 7.1, 7.2, 7.3, договор считается заключенным со дня его подписания сторонами и действует в течение 7 лет; в соответствии со статьей 651 ГК РФ договор подлежит обязательной государственной регистрации; стороны (либо одна из сторон) обязуются подать договор на государственную регистрацию в срок не позднее 31.08.2020; условия договора обязательны для сторон также и в период до его государственной регистрации.
В соответствии с пунктом 10.3 договора, в случае просрочки исполнения арендатором обязанностей по внесению арендной платы, арендатор обязан уплатить арендодателю пени в размере 0,1% от суммы месячной арендной платы за каждый день просрочки. При этом, выставление требований об уплате пеней со стороны арендодателя не осуществляется. Арендатор самостоятельно рассчитывает пеню и оплачивает ее арендодателю.
13.10.2020 договор аренды расторгнут сторонами, а 15.10.2020 в адрес общества направлено требование (претензия) о погашении образовавшейся задолженности по арендной плате за весь период аренды.
Ссылаясь на то, что на дату прекращения договора аренды (13.10.2020) у арендатора осталась непогашенной задолженность за период пользования с 01.06.2020 по 13.10.2020, предприниматель обратился в арбитражный суд с настоящим иском.
АО «Санаторий «Известия» ссылаясь на то, что фактической передачи имущества в пользование и владение не произошло, поскольку владельцем и пользователем спорного имущества являлось ООО «Санаторий имени Пржевальского», обратилось в арбитражный суд со встречным исковым заявлением.
Суды двух инстанций, отказывая в удовлетворении первоначального иска и удовлетворяя встречный иск, правомерно руководствовались следующим.
В силу статей 328, 606, 611, 614, 615 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), разъяснений, содержащихся в пункте 10 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.01.2002 № 66 «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой» обязанность арендодателя по отношению к арендатору состоит в предоставлении последнему имущества в пользование, а обязанность арендатора - во внесении платежей за пользование этим имуществом.
Арендодатель вправе требовать от арендатора исполнения обязанности по внесению арендной платы только за период, истекший с момента передачи ему указанного имущества до момента прекращения арендодателем обеспечения возможности владения и пользования арендованным имуществом в соответствии с условиями спорных договоров (аналогичная правовая позиция отражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.04.2013 № 13689/12).
Системное толкование статей 328, 611 и 614 ГК РФ свидетельствует о том, что договор аренды носит взаимный характер, то есть невозможность пользоваться арендованным имуществом по обстоятельствам, не зависящим от арендатора, освобождает последнего от исполнения его обязанности по внесению арендной платы. Поскольку арендодатель в момент невозможности использования арендованного имущества не осуществляет какого-либо предоставления, то он теряет право на получение арендной платы (аналогичная правовая позиция изложена в определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.01.2015 по делу № 302-ЭС14-735, Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015, определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2020 № 310-ЭС19-16588).
Суды заключили, что в настоящем случае факт пользования ответчиком спорным имуществом не подтверждается.
В пунктах 7, 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» (далее - постановление Пленума № 25), указано, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).
Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункты 1, 3 статьи 166 ГК РФ).
Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ).
В данном случае общество просило о признании спорного договора недействительным по основанию его мнимости.
В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума № 25, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411, от 06.09.2016 № 41-КГ16-25, от 20.09.2016 № 5-КГ16-114, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.02.2012 № 11746/11).
Сокрытие действительного смысла мнимой сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.
Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.
Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки как мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить ее.
В пункте 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 08.07.2020, разъяснено, что суд отказывает в удовлетворении требований, основанных на мнимой сделке, совершенной в целях придания правомерного вида передаче денежных средств или иного имущества.
При наличии сомнений в реальности существования обязательства по сделке в ситуации, когда стороны спора заинтересованы в сокрытии действительной цели сделки, суд не лишен права исследовать вопрос о несовпадении воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий, в том числе, оценивая согласованность представленных доказательств, их соответствие сложившейся практике хозяйственных взаимоотношений, наличие или отсутствие убедительных пояснений разумности действий и решений сторон сделки и т.п.
Приходя к выводу о мнимости спорного договора, а также отсутствии доказательств фактического использования имущества обществом, суды двух инстанций исходили из совокупности исследованных доказательств.
Так, обществом в материалы дела представлена копия подписанного сторонами дополнительного соглашения от 01.08.2020 № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2, которым внесены изменения в пункты 4.1.9, 4.3.12, 5.3, 6.2; исключены из договора пункты 4.3.18, 8.2, 8.3, 8.4, 8.5, 8.6.
Суды приняли во внимание, что, согласно измененной редакции пункта договора 5.3, арендатор обязуется уплачивать арендную плату ежемесячно не позднее 30 (тридцатого) числа расчетного месяца после выставления арендодателем счетов; арендная плата начинает уплачиваться с момента государственной регистрации договора.
При этом, договор аренды зарегистрирован 23.10.2020, а дополнительное соглашение - 24.10.2020, а ранее - 13.10.2020 - договор расторгнут по соглашению сторон.
По ходатайству предпринимателя суд первой инстанции истребовал копию указанного дополнительного соглашения из материалов регистрационного дела и по результатам его исследования установил, что с заявлением о регистрации дополнительного соглашения через МФЦ 13.10.2020 обращался ФИО5 по нотариально удостоверенной доверенности от 15.09.2020, выданной обществом; текст дополнительного соглашения соответствует тексту, представленному обществом, дополнительное соглашение прошито и скреплено подписями ФИО1 и ФИО6 (от имени общества), а 29.10.2020 от предпринимателя поступило заявление о необходимости его уведомления обо всех представленных на регистрацию дополнительных соглашениях.
Таким образом, исходя из измененной редакции пункта 5.3 договора, обязательство по внесению арендной платы не могло возникнуть ранее даты государственной регистрации договора, которой является 23.10.2020, в то время как исковые требования заявлены о взыскании задолженности до этой даты.
Предприниматель в суде первой инстанции заявил о фальсификации доказательств: дополнительного соглашения от 01.08.2020 № 1 в части подписи и расшифровки подписи, выполненных от имени ФИО1 При этом, в судебном заседании 27.05.2021 сам ФИО1 подтвердил, что подпись в договоре аренды принадлежит ему.
Общество возражало против исключения указанного дополнительного соглашения из числа доказательств, указав, что дополнительное соглашение подписано директором общества ФИО6 в г. Сочи и передано ФИО7 (отец предпринимателя) для подписания; после подписания сторонами оно было передано на государственную регистрацию.
С целью проверки заявления о фальсификации доказательства, в качестве свидетелей опрошены ФИО5 (протокол судебного заседания от 22.07.2021) и ФИО7 (протокол судебного заседания от 19.10.2021).
Свидетель ФИО5 пояснил, что с 2011 по 2016 год работал в обществе генеральным директором, с 2016 по 2019 - исполнительным директором, с 01.10.2019 по 13.10.2020 работал в санатории имени Пржевальского директором (назначен учредителями санатория, одним из которых являлся ФИО1), также являлся представителем общества по доверенности. В 2019 году от ФИО7 (отец истца) ответчику поступило предложение посмотреть объект - санаторий имени Пржевальского. Вместе с директором общества ФИО6 они прибыли по месту нахождения санатория, осмотрели объект и приняли решение взять его в аренду. В момент составления договора аренды выяснилось, что имущество санатория принадлежит разным собственникам. Свидетель уволился и был принят в санаторий им. Пржевальского директором, поскольку требовалось провести работу по подготовке объекта к использованию по назначению, в том числе выполнить ремонтные работы. В 2020 году были выиграли конкурсы, но приему отдыхающих помешала неблагоприятная эпидемиологическая обстановка. Первых отдыхающих приняли только 17.08.2020. При этом, 27.06.2020 вместе с ФИО7 он прибыл в г. Сочи на подписание договора аренды. По условиям договора у двух сторон имелись разногласия, но ФИО6 договор подписал, и достигли договоренность впоследствии оформить дополнительное соглашение. ФИО7 забрал документы и уехал. Затем договор аренды был оставлен в регистратуре санатория им. Пржевальского администратору в августе - сентябре 2020 года и передана информация, что арендодатель самостоятельно сдаст договор на регистрацию. В тот момент свидетель отсутствовал. Потом проездом из Санкт-Петербурга в санаторий им. Пржевальского (Смоленская область) приехал ФИО6 и подписал дополнительное соглашение к договору. На регистрацию дополнительное соглашение отдавал ФИО5 При этом, кто именно оставил данное дополнительное соглашение в регистратуре и почему так поздно дополнительное соглашение было передано на регистрацию, ответить затруднился. Утверждал, что дополнительное соглашение на регистрацию сдавал не 13.10.2020, поскольку весь день отсутствовал в санатории, был в г. Смоленске, посещал государственные учреждения по вопросам работы санатория. После возвращения доступ в кабинет, где хранились документы, был ограничен (сменили замки) (считает, что был произведен рейдерский захват). В тот же день 13.10.2020 был отстранен от руководства санаторием.
Свидетель ФИО7 пояснил, что является отцом истца по настоящему делу - ФИО1 В 2013 году семья П-вых приобрела санаторий им. Пржевальского. Свидетель непосредственно принимал участие в формировании бизнес-плана по эксплуатации санатория. В 2019 году принято решение о сдаче санатория в аренду. Предложение об аренде санатория поступило от общества. 03.09.2019 стороны договорились о встрече в г. Москве, в кафе. На встрече свидетель познакомился с ФИО6, который представился директором общества. На встрече была достигнута договоренность, что арендная плата будет составлять 18,5 миллионов руб. в год. Все движимое и недвижимое имущество санатория им. Пржевальского оформлено на нескольких лиц: ФИО1, ООО «Стройконсалт», которое впоследствии передало принадлежащее ему имущество ООО «Регион». В конце сентября 2019 года от ФИО6 приехал ФИО5 как представитель общества. Управление имуществом санатория производилось компанией-оператором, имеющей соответствующую лицензию. Лицензия оформлена на юридическое лицо - санаторий им. Пржевальского. В случае передачи имущества санатория в аренду, обществу необходимо было получить лицензию, на что потребовалось бы от трех до шести месяцев. Поэтому ФИО6 попросил включить его человека (ФИО5) в руководство обществом, чтобы работать по лицензии ООО «Санаторий имени Пржевальского». В конце октября 2019 года ФИО5 назначили генеральным директором ООО «Санаторий имени Пржевальского». Ему были переданы коллектив, санаторий, кабинет директора и т.д. После этого стали заниматься заключением договора аренды. Однако, получив право эксплуатировать санаторий, арендатор стал избегать заключения договора аренды. Первый экземпляр договора аренды был направлен арендатору в начале октября 2019 года. Договор аренды был аналогичен договорам, которые ранее были подписаны с другими арендаторами по другим объектам аренды. Подписание договора аренды со стороны арендатора постоянно откладывалось. В договоре аренды должно было быть указано имущество, которое передавалось в аренду, и со стороны арендодателя был подготовлен полный список такого имущества, арендатор же настаивал на инвентаризации передаваемого в аренду имущества. Со стороны арендодателя возражений против инвентаризации не имелось. Прошла зима. Арендатор в это время производил работы по реставрации санатория. Позже арендодателю стало известно о том, что с территории санатория был украден черный металл, деревянные изделия. По поводу кражи было подано заявление в полицию. Когда стало понятно, что арендатор не планирует платить арендную плату и подписывать договор аренды, было принято решение исключить ФИО5 из совета директоров. После этого, в апреле 2020 года, приехал ФИО6 и был составлен протокол, в котором зафиксировано, что договор аренды будет подписан, сумма арендной платы по договору составит 18 млн. руб. в год, а также должна быть выплачена компенсация похищенного у санатория имущества. Затем стороны начали активно обсуждать условия договора аренды. Отец ФИО6 - ФИО8, позиционировавший себя как акционер общества, которому принадлежат 92% акций, сообщил, что выступит по договору аренды в качестве поручителя. С апреля по июнь 2020 года проводилась инвентаризация имущества, из-за чего уточнялись некоторые позиции договора аренды, так как имущество санатория принадлежало нескольким собственникам. На подписание договора аренды вышли в мае 2020 года. Экземпляры договора были прошиты и подписаны со стороны арендодателя, так как ФИО8 не мог выехать из г. Сочи из-за пандемии и возрастных ограничений; в г. Сочи поехал сам ФИО7 на машине с ФИО5 Оказалось, что условия договора не согласованы. По договору имелись шесть вопросов, которые стороны обсудили и нашли компромисс. Со стороны арендодателя было выражено согласие на внесение изменений в договор аренды, после чего ФИО7 уехал. По возвращении все экземпляры договора аренды были переделаны и арендодатель вновь был готов подписать договор. В начале июня 2020 года в санаторий им. Пржевальского приехал ФИО8 Со стороны арендодателя были ФИО7 и ФИО1 В санатории были подписаны договоры аренды и договоры поручительства. Договоры остались на руках у ФИО6 В июне 2020 года санаторий работал. Отдыхающих было мало. Первый платеж по договору аренды должен был быть уплачен до 10 июня, однако платеж не поступил. Арендатор объяснил отсутствие оплаты тем, что в ближайшее время ожидается заезд постояльцев, и что нужно сдать договор аренды на регистрацию. Доверенность на право представления интересов как от имени ООО «Санаторий имени Пржевальского», так и от ФИО1, в том числе на осуществление регистрационных действий, имелась у ФИО9. Передачу договора аренды на государственную регистрацию решили отложить, пока арендатор не начнет производить арендные платежи. Документы на регистрацию подавались несколько раз. Все документы в МФЦ носил ФИО9, либо директор в сопровождении ФИО9 По различным причинам документы неоднократно возвращались с регистрации. Осенью 2020 года ФИО7 стало известно о существовании дополнительного соглашения, после того, как арендаторы покинули санаторий. Арендатор так и не заплатил арендную плату. У ФИО5 отозвали доверенность, вручили уведомление о расторжении договора аренды и удалили с объекта. Со стороны П-вых никто не вел переговоры о подписании данного дополнительного соглашения, считает его сфальсифицированным. В санатории им. Пржевальского ФИО7 был в конце июля - начале августа 2020 года. Никаких переговоров о заключении дополнительного соглашения к договору аренды с ФИО7 не велось, и, как ему известно, с его сыном тоже. ФИО1 никогда не вел какие-либо переговоры без отца. ФИО9 было поручено взыскать с арендатора арендную плату. Позже, когда у арендатора стали увольняться сотрудники по причине невыплаты зарплаты, один из увольняющихся сотрудников (коммерческий директор ФИО12) порекомендовал проверить информацию с договором аренды в регистрационной службе. Арендодателем сделан запрос к государственному регистратору и получен ответ, из которого стало известно о наличии спорного дополнительного соглашения к договору аренды.
Определением суда первой инстанции от 23.11.2021 по ходатайству истца о назначении по делу почерковедческой экспертизы с целью выяснения факта принадлежности подписи и расшифровки подписи от имени ФИО1 на дополнительном соглашении была назначена судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено АНО «Научно-исследовательский институт экспертиз».
Согласно экспертному заключению от 11.03.2022, подписи и записи ф.и.о. от имени ФИО1 в договоре аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в дополнительном соглашении № 1 от 01.08.2020 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020 выполнены одним и тем же исполнителем, выполнены не ФИО1 Имеются явные признаки выполнения исследуемых подписей и записей ф.и.о. от имени ФИО1 в договоре аренды недвижимого имущества от 01.06.2020 № 2 и в дополнительном соглашении от 01.08.2020 № 1 к договору аренды недвижимого имущества от 01.08.2020 № 2 ФИО7 Конкретнее установить исполнителя исследуемых подписей и записей ФИО возможно при условии предоставления достаточного количества свободных образцов почерка/ подписи ФИО7
С учетом выводов экспертизы от предпринимателя поступило ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы для установления лица, подписавшего договор аренды и дополнительное соглашение от имени арендодателя. При этом, истцом представлены дополнительные документы с образцами подписей ФИО7
Определением суда от 24.05.2022 по делу назначена дополнительная судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено Федеральному бюджетному учреждению Брянская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации.
Согласно дополнительному экспертному заключению от 08.09.2022 № 1220/3-3 решить вопрос, ФИО7 или другим лицом выполнены рукописные записи «ФИО1», расположенные в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа договора аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в разделе «арендодатель» на лицевой, стороне последнего листа дополнительного соглашения № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020, не представилось возможным. Оценка результатов сравнительного исследования показала, что ни совпадающие, ни различающиеся признаки не образуют совокупности, достаточной для какого-либо определенного (положительного или отрицательного) вывода об исполнителе. Совпадающие признаки малочисленны, их идентификационная значимость невысока, что обусловлено простотой строения букв и штрихов. Поэтому они, при наличии различающихся (в т.ч. диагностических) признаков, не могут быть положены в основу положительного (категорического или вероятного) вывода. Различающиеся признаки, несмотря на их значительный объем, не могут служить основанием для отрицательного вывода, так как из-за ограниченного количества образцов почерка ФИО7 невозможно проверить их устойчивость и дать им однозначную оценку: являются ли они вариантами признаков почерка ФИО7, не проявившимися в представленном сравнительном материале, либо они обусловлены действием на процесс письма «сбивающих» факторов (например, намеренным изменением ФИО7 признаков своего почерка, подражанием почерку ФИО1), либо же эти признаки являются признаками почерка другого лица. Отсутствие однозначности в оценке различий не позволило решить вопрос об исполнителе ни в категорической, ни в вероятной форме. В связи с вышеизложенным, не представилось возможным решить вопрос, ФИО7 или другим лицом выполнены исследуемые рукописные записи.
Подписи от имени ФИО1, расположенные в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа договора аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа дополнительного соглашения № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020, выполнены не самим ФИО1, а другим лицом с подражанием его подписям.
Решить вопрос, ФИО7 или другим лицом выполнены подписи от имени ФИО1, расположенные в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа договора аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и в разделе «арендодатель» на лицевой стороне последнего листа дополнительного соглашения № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 от 01.08.2020, не представляется возможным. Отмеченные некоторое внешнее сходство, совпадение отдельных общих и частных признаков при учете диагностических признаков на сделанный вывод не влияют, так как объясняются выполнением подписей с подражанием подписям ФИО1 При дальнейшем сравнении исследуемых подписей от имени ФИО1 с почерком и подписями ФИО7 не удалось установить совокупности признаков, достаточной для положительного или отрицательного вывода об исполнителе. Объясняется это как выполнением подписей с подражанием подлинным подписям ФИО1, в результате чего признаки почерка исполнителя не проявились в объеме, необходимом для идентификации, так и ограниченным количеством образцов почерка и подписей ФИО7 (эксперту не представлены экспериментальные образцы почерка ФИО7 и его подписей, выполненных от имени ФИО1, имеющиеся же в распоряжении эксперта образцы подписей ФИО7 и буква «П» в образцах его почерка несопоставимы с исследуемыми подписями).
По указанным причинам решить вопрос, ФИО7 или другим лицом выполнены подписи от имени ФИО1, не представилось возможным.
Приходя к выводу о вероятностном подписании договора и дополнительного соглашения ФИО7 и одобрении истцом его действий как по подписанию договора аренды, так и по подписанию дополнительного соглашения к нему, суды двух инстанций приняли во внимание, что выводами основной экспертизы подтверждено, что и договор, и дополнительное соглашение, подписаны одним и тем же лицом. В связи с чем не соответствует критериям добросовестности позиция истца, настаивающего на заключении договора аренды, и одновременно оспаривающего заключение дополнительного соглашения к нему.
Кроме того, суды отметили, что сам истец (предприниматель), заявив ходатайство о проведении дополнительной экспертизы в целях получения однозначного вывода о том, кем именно подписано дополнительное соглашение, дважды без уважительных причин не обеспечил явку в судебное заседание своего отца ФИО7 для отбора достаточного количества требуемых для проведения экспертизы экспериментальных образцов почерка, чем воспрепятствовал эксперту дать однозначные ответы на поставленные вопросы. По истечении 6 месяцев и после того, как суд предупредил стороны о том, что дело будет рассмотрено по существу, в судебном заседании 14.03.2023 представитель предпринимателя заявил ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы с постановкой вопроса о том, кем, ФИО7 или иным лицом выполнены подписи в договоре аренды и дополнительном соглашении от имени ФИО1 Представитель также сообщил, что явка ФИО7 в суд для получения образцов почерка обеспечена.
На вопрос суда о причинах уклонения ФИО1 от явки в судебные заседания по вызову суда 27.08.2022 и 18.08.2022 (в период проведения экспертизы), представитель сообщил о нахождении ФИО1 в тот момент под подпиской о невыезде, однако доказательств, подтверждающих данное обстоятельство, не представил и не пояснил, по какой причине данная информация не была сообщена суду в период проведения экспертизы. При этом в ходатайстве об отложении судебного заседания, поступившем в суд 18.08.2022, указывалось на невозможность обеспечить явку ФИО7 в связи с его нахождением в командировке.
Таким образом, риск проведения экспертизы без отбора требуемых для ее проведения образцов почерка суды обоснованно отнесли на истца, заявившего ходатайство о назначении по делу дополнительной экспертизы, и фактически уклонившегося от обеспечения явки лица, у которого следовало отобрать необходимые образцы.
С учетом факта признания истцом своей подписи в договоре аренды недвижимого имущества № 2 от 01.06.2020 и вероятностных выводов экспертов о том, что подписи от имени ФИО1 в договоре аренды и дополнительном соглашении сделаны одним и тем же лицом, а также показаний свидетелей ФИО5 (который пояснил, что не присутствовал при подписания дополнительного соглашения со стороны предпринимателя), и свидетеля ФИО7 (который подтвердил, что фактически руководил всем процессом по оформлению и заключению сделок, касающихся санатория им. Пржевальского как отец предпринимателя), суд не усмотрел оснований для признания дополнительного соглашения от 01.08.2020 № 1 сфальсифицированным.
При таких обстоятельствах, суды первой и апелляционной инстанции (с учетом выводов экспертов и показаний свидетелей) правомерно сделали вывод о том, что не исключено подписание как договора, так и дополнительного соглашения ФИО7, при том, что активная роль самого истца в процессе заключения данных сделок не подтверждается. Тем более, что сам ФИО7 подтвердил, что истец никогда без него не вел какие-либо переговоры.
Таким образом, факт заключения сторонами договора аренды и дополнительного соглашения к нему, установившего иные условия внесения арендной платы, подтверждается материалами дела.
Поскольку дополнительным соглашением от 01.08.2020 № 1 к договору аренды недвижимого имущества № 2 внесены изменения, в частности, в пункт 5.3, согласно которому арендатор обязуется уплачивать арендную плату ежемесячно не позднее 30 (тридцатого) числа расчетного месяца после выставления арендодателем счетов; арендная плата начинает уплачиваться с момента государственной регистрации договора, что не противоречит статье 421 ГК РФ, договор аренды зарегистрирован 23.10.2020, дополнительное соглашение - 24.10.2020, оснований для взыскания арендной платы за период, предшествующей дате регистрации (с 01.06.2020 по 13.10.2020) не имеется.
Кроме того, безусловных доказательств использования обществом спорного имущества до этой даты не имеется (как установлено судом, фактическим пользователем являлось ООО «Санаторий имени Пржевальского»).
Не оспаривая факт подписания договора аренды, общество заявило о мнимости данной сделки.
Проверяя указанные доводы, суды установили, что по условиям договора аренды объекты передаются для использования по целевому назначению - для ведения санаторно-курортной деятельности, оказания лечебных, оздоровительных, гостиничных услуг, организации досуга и отдыха неограниченного круга лиц (пункт 2.1 договора).
В пункте 4.3.1 договора аренды указано, что факт приема-передачи объектов с отражением их технического состояния, находящегося в них технологического и инженерного оборудования, инженерных сетей и коммуникаций подтверждается двухсторонним актом приема-передачи.
Между тем, в материалы дела не представлен документ, фиксирующий состояние указанного имущества.
При этом, общество на территории Смоленской области отдельное подразделение на создавало, лицензию на оказание медицинских услуг по адресу места нахождения санатория в пос. Пржевальского не получало.
Суды двух инстанций учли, что в спорный период по адресу места нахождения недвижимого имущества (в том числе главного корпуса) деятельность по санаторно-курортному лечению фактически осуществляло ООО «Санаторий имени Пржевальского», что подтверждается заявками на санаторно-курортное лечение, путевками, отрывными талонами к путевкам, письмами ГУ-СРО ФСС РФ о переносе сроков заездов по путевкам, адресованными ООО «Санаторий имени Пржевальского», наличием лицензии на пользование недрами (право добычи минеральных подземных вод и лечебных грязей) от 03.09.2014 № СМО 00185 МЭ, от 02.10.2014 № СМО 00186 МЭ, справкой о проживании, счетами на оплату электрической энергии, выставленными гарантирующим поставщиком в адрес ООО «Санаторий имени Пржевальского», счетами на оплату услуг связи, государственными контрактами № 73 от 13.03.2020, № 53 от 12.02.2020 на оказание услуг по санаторно-курортному лечению, заключенными ФСС с ООО «Санаторий имени Пржевальского», счетами, актами сдачи-приемки оказанных услуг, платежными поручениями, а также свидетельскими показаниями.
Так, свидетель ФИО6 (протокол судебного заседания от 28.11.2022) пояснил, что познакомился с отцом предпринимателя - ФИО7 в рамках переговоров по продаже санатория им. Пржевальского. Знал, что ФИО7 (отец) через нескольких подставных лиц являлся фактическим владельцем санатория. Свидетель, как физическое лицо, рассматривал возможность приобретения данного санатория. Регион (Смоленская область) в предпринимательском плане для него был новый, поэтому он хотел сначала посмотреть, как осуществляется коммерческая деятельность санатория. ФИО7 не представил документацию, поэтому было сложно определить цену покупки санатория и его рентабельность. Свидетель предложил назначить на должность директора санатория своего знакомого ФИО5. ФИО7 не возражал. ФИО5 назначили директором санатория им. Пржевальского. ФИО5 делился с ним сведениями о работе санатория, однако период его работы совпал с действующими ограничениями в связи с COVID-19, поэтому показательной отчетности не удалось получить. Кроме того, впоследствии ФИО5 уволили. ФИО7 хотел получить гарантии того, что выкуп санатория будет произведен. ФИО10 устроили личные гарантии отца ФИО6 - ФИО8, который на тот момент являлся основным акционером АО «Санаторий «Известия», от самого свидетеля потребовал гарантии в виде подписания спорного договора аренды. Договор аренды свидетель подписывал как директор АО «Санаторий «Известия», это и были личные гарантии, при этом производить какие-либо платежи по данному договору не собирался. Согласно дополнительному соглашению № 1 арендные платежи было решено отложить, это было экономически целесообразно. Не знает, почему ФИО5 сняли с должности гендиректора и почему договор не отдавался на регистрацию. Арендные платежи подразумевались как выкупные. Он как предприниматель был поставлен в некие условия, в рамках которых экономически целесообразно было дать гарантии. Свидетель заключал договор от своего имени, т.к. от имени АО «Санаторий «Известия» он этого делать не мог, санаторий имеет нескольких акционеров. ФИО5 действовал исключительно в своих интересах. Он периодически сообщал информацию о финансовой отчетности, но сама документация не передавалась. Потерял интерес к сделке в октябре 2020 года, но договор не расторгал, поскольку он не имел силы. Договор аренды исполнять не собирался, Пастухов тоже. Фактически договор не читал. Также пояснил, что его отец пару раз участвовал в переговорах. АО «Санаторий «Известия» арендных платежей не производило. Дополнительные соглашения об отсрочке платежей привозил в г. Сочи Пастухов-старший. Одно соглашение было зарегистрировано, а одно - нет.
Из показаний повторно опрошенного свидетеля ФИО5 (протокол судебного заседания от 22.12.2022) следует, что должность директора ООО «Санаторий имени Пржевальского» свидетелю предложил ФИО1. Свидетель и ФИО6 знали про санаторий им. Пржевальского, ФИО6 изъявил желание его приобрести, ФИО5 также хотел поучаствовать, приобрести долю. Необходимо было определиться со стоимостью санатория и его рентабельностью. Когда ФИО5 прибыл в санаторий, там фактически не было сотрудников, только истопник и охранник, остальные находились в отпуске без содержания. Для работы санатория необходимо было заключить госконтракты, а перед этим привести санаторий в надлежащее состояние: заменить мебель, санфаянс, привести питьевую воду в соответствие с санитарными требованиями. Лицензия на оказание соответствующих услуг имелась только у ООО «Санаторий имени Пржевальского». У санатория было более 100 млн. руб. долга, кроме того, на балансе находилось 2 многоквартирных жилых дома. Свидетель просил ФИО7, чтобы ООО «Терминал Б» взяло долги санатория на себя. Свидетель сам взял в банке кредит и около 2 млн. руб. по договору займа перевел на счет санатория. Также денег дал ФИО6 От АО «Санаторий «Известия» денежные средства не поступали. Свидетель пояснил, что в его трудовом договоре на замещение должности директора было указано, что он обязуется взять кредит для реализации его в интересах общества. Верил в возможность восстановления ООО «Санаторий имени Пржевальского», рассчитывал на рентабельность проекта. Покупка санатория была главной целью. Согласно требованиям законодательства необходимо было согласие учредителей на участие ООО «Санаторий имени Пржевальского» в государственных контрактах, поэтому и был заключен договор аренды между ФИО1, ООО «Терминал Б» и ООО «Санаторий имени Пржевальского». У ООО «Санаторий имени Пржевальского» не имелось никакого имущества. ООО «Санаторий имени Пржевальского» заключило около тридцати контрактов, однако исполнило не все, помешали действующие в тот период ограничительные меры. Путевки выдавало ООО «Санаторий имени Пржевальского». Коммунальные услуги также оплачивало ООО «Санаторий имени Пржевальского». Целью была покупка ООО «Санаторий имени Пржевальского», а не аренда. Почему вдруг возник договор аренды, пояснить не смог. АО «Санаторий «Известия» не могло купить санаторий им. Пржевальского, тогда АО «Санаторий «Известия» лишилось бы возможности участвовать в торгах, лицензия санатория им. Пржевальского прекратила бы действие. Свидетель не смог пояснить что-либо о том, была ли фактическая передача имущества ФИО1 по договору аренды от 01.06.2020. Также пояснил, что после 01.06.2020 сотрудников ООО «Санаторий имени Пржевальского» не увольнял, изменений в работе санатория не было. Лично не присутствовал при подписании договора аренды
Свидетель ФИО11 (протокол судебного заседания от 28.11.2022) пояснила, что работала в санатории им. Пржевальского с 2013 по 2015 с перерывом на декретный отпуск, затем с 2018 по 2020. С 2013-2015 работала администратором, после декрета - администратором, с марта 2020 - заместителем директора по общим вопросам, в том числе, была заместителем ФИО5 Уволилась в 2021 году, хотя подавала заявление об увольнении в октябре 2020. Фактически через две недели после подачи заявления перестала работать, трудовую книжку вернули гораздо позже. Пояснила, что знает отца и сына П-вых. В период работы изначально думала, что собственник - Пастухов-старший, потом узнала, что собственником санатория является Пастухов-младший. Собственники приезжали, проверяли работу санатория, устраивали инвентаризацию. До сентября 2020 свидетелю ничего не было известно о санатории «Известия». В период с марта по октябрь 2020 договоры на санаторно-курортное лечение заключал санаторий им. Пржевальского в лице главврача ФИО12 Физическим лицам путевки реализовывались, этим занимался отдел бронирования санатория им. Пржевальского. Оплату ЖКХ и иные обязательные платежи производил санаторий им. Пржевальского. О том, что санаторий планировали передать другим лицам, не слышала. Пастухов-младший приезжал в санаторий им. Пржевальского, активной деятельности не вел, ничего не проверял, иногда смотрел документы. В период с июня по октябрь 2020 были платежи от санатория им. Пржевальского в адрес ООО «Регион» по триста тысяч. Не помнит, каждый месяц или нет, назначение платежей не знает. Платеж был несколько раз. В период с июня по октябрь 2020 хозяйственную и финансовую деятельность в санатории им. Пржевальского осуществлял директор ФИО13. Он вел деятельность с апреля 2020, был из местных жителей, человек ФИО7, он его представил коллективу. При этом инвентаризации, проводимые Пастуховым-старшим, оформлялись на бумажном носителе в единственном экземпляре, там стояла подпись ФИО7 В период с июня по октябрь 2020 инвентаризации тоже были. В этот период инвентаризация была летом.
Свидетель ФИО14 (протокол судебного заседания от 30.01.2023) пояснила, что с ООО «Санаторий имени Пржевальского» заключен договор на бухгалтерское обслуживание с лета 2019 по ноябрь 2020 года, поскольку в санатории штатного бухгалтера не было. ФИО1 знает, вела его ИП, договор не оформлялся. В 2019 году в ООО «Санаторий имени Пржевальского» работало около 30 человек: сотрудники кухни, медицинские сотрудники, технические работники; были постояльцы. Часть деятельности санатория велась без юридического оформления, например, закупки медицинского характера, о совершении многих сделок ее не уведомляли. Расторгла договор на бухгалтерское обслуживание из-за задержек по оплате. Слышала о том, что ФИО5 приехал управлять санаторием как бы от общества, что ФИО5 с Широких хотели выкупить санаторий им. Пржевальского у ФИО10. ФИО7 периодически проводил инвентаризацию, но не сообщал о результатах в бухгалтерию. При этом на балансе были старые транспортные средства, а остальное были в аренде. Видела договор аренды движимого и недвижимого имущества. Эти договоры были заключены между санаторием им. Пржевальского и компаниями, принадлежащими ФИО10 (ООО «Стройконсалт», ООО «Регион»). Договор аренды между предпринимателем и обществом не видела, но слышала о нем. Оплата по этому договору не начислялась и не производилась. Слышала, что общество хотело взять в аренду санаторий и потом определиться с его покупкой. Знала о заключении контракта с ФСС в 2019-2020 годах. Налоги платил санаторий им. Пржевальского. Какие-то платежи могла за санаторий им. Пржевальского сделать компания ФИО10. Земельный налог санаторию им. Пржевальского возможно исчислялся. Сотрудников в санатории было много, заработную плату платило ООО «Санаторий имени Пржевальского».
Учитывая изложенное, суды первой и второй инстанции пришли к обоснованному выводу о том, что на момент заключения договора аренды и в период его действия всю операционную и хозяйственную деятельность, в том числе курортную, лечебную, оздоровительную и гостиничную на территории санатория им. Пржевальского осуществляло ООО «Санаторий имени Пржевальского»; заработная плата, налоги, обязательные платежи за ЖКХ и связь также оплачивались ООО «Санаторий имени Пржевальского». Каких-либо признаков осуществления деятельности общества на территории арендуемых объектов материалами дела не установлено, а спорный договор по существу подписан в целях реализации предпринимательских гарантий для ФИО7 по последующему приобретению обществом имущественного комплекса санатория им. Пржевальского.
Кроме того, суды установили, что ранее предприниматель претензий по поводу невнесения арендной платы не предъявлял, с настоящими требованиями обратился только после того, как у потенциальных покупателей (ФИО6, ФИО8, ФИО5) пропал интерес к приобретению имущественного комплекса санатория.
При таких обстоятельствах, суды двух инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что фактически сторонами не исполнялись условия договора аренды, он заключался без намерения создать правовые последствия, в связи с чем основания для взыскания арендных платежей отсутствуют и по данному обстоятельству.
Ссылка заявителя на наличие договора доверительного управления долей в уставном капитале ООО «Санаторий имени Пржевальского» от 01.08.2020, правомерно отклонена судами, поскольку сама по себе не свидетельствует о фактическом осуществлении деятельности общества и использовании им имущества в своих целях.
Указание заявителя на то, что часть объектов, находящихся на территории санатория им. Пржевальского и относящихся к его имущественному комплексу, переданы их собственником - ООО «Регион», как арендодателем, в пользование ответчику, как арендатору, по иному договору аренды от 01.06.2020 № 1, задолженность по которому взыскана решением Арбитражного суда Смоленской области от 28.12.2021 № А62-11051/2020, не влияет на принятые судебные акты, поскольку указанное решение не имеет преюдициального значения для настоящего спора в силу статьи 69 АПК РФ, так как истец в рассмотрении названного дела не участвовал. В рамках названного спора правоотношения по настоящему договору аренды от 01.06.2020 № 2 не исследовались, оценки этому договору не давалось.
Приведенные в кассационной жалобе доводы по своей сути направлены на переоценку установленных судами фактических обстоятельств дела и принятых ими доказательств.
Убедительных доводов, основанных на доказательной базе и позволяющих отменить или изменить оспариваемые решение и постановление, кассационная жалоба не содержит, в связи с чем удовлетворению не подлежит.
В соответствии с положениями ст. 286, ч. 2 ст. 287 АПК РФ, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрении, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции.
Принимая во внимание, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора, были предметом рассмотрения арбитражных судов двух инстанций, им дана надлежащая правовая оценка, нарушений норм процессуального права при принятии обжалуемых решения и постановления не выявлено, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.
Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
ПОСТАНОВИЛ:
решение Арбитражного суда Смоленской области от 16.03.2023 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 по делу № А62-253/2021 оставить без изменения, а кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 - без удовлетворения.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в срок, не превышающий двух месяцев.
Председательствующий У.В. Серокурова
Судьи Т.В. Егорова
А.А. Попов