АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА
пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000
http://fasuo.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
№ Ф09-4921/24
Екатеринбург
04 апреля 2025 г.
Дело № А76-13068/2023
Резолютивная часть постановления объявлена 24 марта 2025 г.
Постановление изготовлено в полном объеме 04 апреля 2025 г.
Арбитражный суд Уральского округа в составе:
председательствующего Кудиновой Ю.В.,
судей Павловой Е.А., Плетневой В.В.
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании с использованием видеоконференц-связи кассационную жалобу ФИО1 (далее – заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.10.2024 по делу № А76-13068/2023 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 по тому же делу.
Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.
В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Челябинской области принял участие представитель ФИО1 – ФИО2 (паспорт, доверенность от 21.09.2024).
Решением Арбитражного суда Челябинской области от 25.07.2023 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении общества с ограниченной ответственностью «Виант» (далее – общество «Виант», должник) открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО3 (далее – управляющий).
Управляющий 06.02.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными актов взаимозачета от 28.02.2021 № 9, от 31.03.2021 № 10, от 30.04.2021 № 11, от 30.04.2021 № 7, заключенных между обществом «Виант» и индивидуальным предпринимателем ФИО1, и применения последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника денежных средств в размере 628 000 руб.
Определением Арбитражного суда Челябинской области от 07.10.2024 признаны недействительными сделками акты взаимозачета от 28.02.2021 № 9, от 31.03.2021 № 10, от 30.04.2021 № 11 и от 30.04.2021 № 7 между обществом «Виант» и ФИО1; применены последствия недействительности сделок: восстановлено требование общества «Виант» к ФИО1 на сумму 628 000 руб.; восстановлено требование ФИО1 к обществу «Виант» на сумму 628 000 руб. с удовлетворением в составе очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.
Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.
В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что судами не дана оценка дате волеизъявления ответчика о зачете образовавшейся переплаты по договору 2018 года в счет договора 2019 года; настаивает, что дата фактического волеизъявления ответчика, направленного на зачет, имеет для разрешения дела существенное значение для квалификации сделки подозрительной в порядке статьи 61.2. Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); отмечает, что судами не дана надлежащая оценка финансовому состоянию должника в спорный период, поскольку в соответствии с представленным в материалы дела балансом за 2020 год должник имел запасы и оборотные активы на сумму 30 985 тыс. руб., одновременно с этим у должника имеется кредиторская задолженность и обязательства по краткосрочным заемным средствам на сумму 30 490 тыс. руб., при этом показатели финансовых результатов периода 2020 года не анализировались; полагает, что ответчик, исходя из публикуемых данных финансовой отчетности должника, не мог предположить, что у должника имеется серьезный имущественный кризис, способный повлечь признание должника банкротом, тогда как сам по себе факт отказа должника от права выполнять работы в рамках имевшегося специального разрешения (допуск СРО) также не мог свидетельствовать для ответчика о возникновении имущественного кризиса у должника.
Помимо изложенного, заявитель кассационной жалобы указывает, что судами первой и апелляционной инстанции дана неверная оценка сверке взаимных расчетов должника и ответчика за 2020 и 2021 годы, при этом вывод о том, что начальное сальдо на 01.01.2020 в сумме 1 338 000 руб. является именно задолженностью по договору подряда, является необоснованным, поскольку обязательство ответчика оплатить принятый результат работ по договору подряда прекращено зачетом встречных требований, основанных на договоре аренды, факт зачета в 2019 году не оспаривался конкурсным управляющим, соответственно, задолженность по оплате выполненных работ считается оплаченной, а обязательство прекращено зачетом; при этом акт сверки за январь – апрель 2021 года подтверждает, что ответчиком должнику оказано услуг по аренде на сумму 600 000 руб., которые были оплачены за счет переплаты, образовавшейся в 2019 году, соответственно, задолженность не формировалась, так как обязательства прекращались надлежащим исполнением.
Заявитель кассационной жалобы также отмечает, что поскольку аренда в период с 2019 года по 2021 год фактически была оплачена в форме предоплаты, которая в последующем засчитана в счет текущих начислений, при этом переплата должника перед ответчиком, которая была зачтена в счет оплаты аренды в 2021 году по оспариваемым актам зачета, была сформирована в 2019 году, то вывод о наличии признаков компенсационного финансирования и оснований для понижения очередности требований кредитора нельзя признать обоснованным, в том числе с учетом того, что должник пользовался нежилым недвижимым имуществом, а ответчик с учетом сформировавшегося положительного сальдо в виде предоплат имел гарантии получения своевременного встречного представления в виде оплаты арендных платежей, следовательно, произведенный зачет не повлиял на размер кредиторской задолженности должника и не стал отсрочкой для возбуждения дела о банкротстве.
Кроме того, заявитель кассационной жалобы указывает, что судом первой инстанции было необоснованно отказано в допросе двух свидетелей, явка которых была обеспечена ответчиком, а также не дана оценка представленных ответчиком нотариально заверенных пояснений указанных лиц.
Рассмотрев доводы кассационной жалобы, изучив материалы дела, проверив законность определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции с учетом норм статьи 286 АПК РФ, суд кассационной инстанции оснований для их отмены не усматривает.
Из материалов настоящего дела о банкротстве следует, что в реестр требований кредиторов включены требования на общую сумму 4 894 616 руб. 24 коп., в том числе:
– требование общества с ограниченной ответственностью «Капитал» в размере 4 379 000 руб. основной задолженности и 44 895 руб. судебных расходов (решение суда от 25.07.2023);
– требование общества с ограниченной ответственностью Торгово-строительная компания «Аскар» в размере 163 151 руб. основной задолженности, 255 380 руб. 58 коп. неустойки (определение суда от 05.10.2023);
– требование общества с ограниченной ответственностью «Полигон ТБО» в размере 48 763 руб. 42 коп. основной задолженности, 2 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины (определение от 09.10.2023).
За реестром учтены требования уполномоченного органа в сумме 1 426 руб. 24 коп.
В деле о банкротстве общества «Виант», помимо оспаривания актов зачета с ФИО1 (настоящий обособленный спор), управляющий обращался с заявлением о признании недействительными следующих сделок должника:
– договоры субаренды нежилого помещения от 01.05.2021 № 18, от 01.04.2022 № 18А, от 19.11.2022 № 18/2022, заключенные между обществом «Виант» и индивидуальным предпринимателем ФИО1, и применении последствий недействительности сделок в виде признания обязательств общества «Винат» перед предпринимателем ФИО1 по договорам субаренды нежилого помещения отсутствующими.
Определением Арбитражного суда Челябинской области от 28.03.2024, вступившим в законную силу, признаны недействительными сделками договоры субаренды нежилого помещения от 01.05.2021 № 18, от 01.04.2022 № 18А и от 19.11.2022 № 18/2022, заключенные между обществом «Виант» и ФИО1
При этом суд, учитывая, специфику оспариваемых сделок и отсутствие достаточных доказательств пользования должником спорным имуществом в отрыве от деятельности экономически связанной группы лиц, в состав которой входили, по меньшей мере, должник и ответчик, не признал необходимым устанавливать какие-либо реституционные обязательства.
Как установлено судами и следует из материалов настоящего обособленного спора, между обществом «Виант» и предпринимателем ФИО1 в период с февраля по апрель 2021 года составлены четыре акта зачета взаимных встречных требований на сумму 628 000 руб., в том числе:
1) акт взаимозачета от 28.02.2021 № 9, согласно которому прекращаются взаимные требования на сумму 150 000 рублей, а именно:
- задолженность общества «Виант» перед ФИО1 на сумму 150 000 руб. по договору субаренды помещения от 01.03.2019 № 19;
- задолженность ФИО1 перед обществом «Виант» на сумму 150 000 руб. по договору субаренды от 01.05.2018 № 12;
2) акт взаимозачета от 31.03.2021 № 10, согласно которому прекращаются взаимные требования на сумму 150 000 руб., а именно:
- задолженность общества «Виант» перед ФИО1 на сумму 150 000 руб. по договору субаренды помещения от 01.03.2019 № 19;
- задолженность ФИО1 перед обществом «Виант» на сумму 150 000 руб. по договору субаренды от 01.05.2018 № 12;
3) акт взаимозачета от 30.04.2021 № 11, согласно которому прекращаются взаимные требования на сумму 150 000 руб., а именно:
- задолженность общества «Виант» перед ФИО1 на сумму 150 000 руб. по договору субаренды помещения от 01.03.2019 № 19;
- задолженность ФИО1 перед обществом «Виант» на сумму 50 000 руб. по договору субаренды от 01.05.2018 № 12, по договору займа от 04.07.2018 № 18;
4) акт взаимозачета от 30.04.2021 № 7, согласно которому прекращаются взаимные требования на сумму 178 000 руб., а именно:
- задолженность общества «Виант» перед ФИО1 на сумму 178 000 руб. по договору субаренды помещения от 01.03.2019 № 19;
- задолженность ФИО1 перед обществом «Виант» на сумму 178 000 руб. по договору субаренды № 12 от 01.05.2018, по договору займа № 18 от 04.07.2018.
Полагая, что оспариваемые акты взаимозачета были заключены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, при наличии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, ссылаясь на положения статьи 61.2 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.
Удовлетворяя заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.
В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.
В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана судом недействительной, если такая сделка совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после его принятия и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.
Из разъяснений, данных в пунктах 5, 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63) следует, что, в силу указанной выше нормы, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.
При наличии указанных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве условий информированность другой стороны сделки о преследуемой должником цели и намерение со стороны должника причинить вред имущественным правам кредиторов предполагаются.
Согласно пункту 7 постановления № 63, в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.
Таким образом, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника с учетом установленных презумпций по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.
Материалами дела установлено, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято арбитражным судом к производству определением от 04.05.2023.
Как установлено судами, оспариваемые сделки (акты взаимозачета) были совершены 28.02.2021, 31.03.2021, 30.04.2021, то есть в течение трех лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, следовательно, сделка подпадает под период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и может быть оспорена по данному основанию.
Исследовав обстоятельства существования признаков неплатежеспособности должника в период совершения оспариваемых сделок, принимая во внимание, что на момент составления актов взаимозачета у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, в том числе включенные впоследствии в реестр требований кредиторов должника – обществом с ограниченной ответственностью «Капитал» в сумме 4 379 000 руб., подтвержденные решением Арбитражного суда Челябинской области от 16.08.2022 по делу № А76-15485/2021, обществом с ограниченной ответственностью «Торгово-строительная компания «Аскар» в сумме 163 151 руб. основной задолженности по договору поставки товара от 13.06.2018, неустойки в сумме 255 380 руб. 58 коп., подтвержденной решением Арбитражного суда Челябинской области от 20.04.2020 по делу № А76-4043/2020, обществом с ограниченной ответственностью «Полигон ТБО» в сумме 48 763 руб. 42 коп., подтвержденной определением Арбитражного суда Челябинской области от 09.10.2023, суды первой и апелляционной инстанций заключили, что на момент совершения оспариваемых сделок взаимозачета должник отвечал признакам неплатежеспособности.
Суды первой и апелляционной инстанций с учетом представленных сведений из Государственного комитета по делам ЗАГС Челябинской области о том, что ответчик ФИО1 является родной сестрой ФИО1 – директора должника на момент введения в отношении общества «Виант» процедуры банкротства, а также приняв во внимание, что у ответчика ФИО1 и директора общества «Виант», действовавшего в период подписания договоров субаренды – ФИО4 (отца единственного участника общества «Виант» ФИО5), имеются совместные дети 2011 и ДД.ММ.ГГГГ г.р., пришли к выводу, что ответчик по сделке – ФИО1 выступает аффилированным по отношению к должнику лицом. Данный факт предполагает презумпцию осведомленности заинтересованных лиц обо всех обстоятельствах совершения сделки и финансовом положении должника. Данная презумпция при рассмотрении настоящего обособленного спора ответчиком или должником не была опровергнута.
Как указал суд первой инстанции, ответчик, возражая против заявленных требований, указывал на сложившиеся между сторонами правоотношения, основанные на договорах субаренды и подряда.
В частности, между должником и ответчиком был заключен договор субаренды нежилых помещений от 01.05.2018 № 12, по условиям которого предприниматель ФИО1 предоставила за плату во временное владение и пользование обществу «Виант» следующий объект недвижимости: нежилое помещение, площадью 64,6 кв. м, расположенное но адресу: <...> (кадастровый номер: 74:36:0426002:698); помещение предоставляется обществу «Виант» на срок 11 месяцев с момента заключения договора. Сторонами также в пунктах 1.4, 1.5, 5.3 и 5.4 договора субаренды от 01.05.2018 № 12 согласован размер и порядок внесения арендной платы, которая составляет 80 500 руб. в месяц (всего договор заключен на сумму 885 500 руб. из расчета 80 500 руб. х 11 месяцев), и производится должником в порядке предварительной оплаты до начала каждого отчетного периода путем перечисления платежным поручением причитающейся суммы на расчетный счет ответчика не позднее 10 числа текущего месяца аренды.
По акту приема-передачи от 01.05.2018 нежилое помещение с кадастровым номером 74:36:0426002:698 передано обществу «Виант» во временное пользование.
Должником в период с 03.05.2018 по 01.04.2019 в пользу ответчика перечислены денежные средства на сумму 710 000 руб., окончательный расчет по договору от 01.05.2018 № 12 произведен платежным поручением от 12.04.2019 № 34 на сумму 175 000 руб.
Как пояснила ответчик, после окончания срока действия договора субаренды от 01.05.2018 № 12 должник и ответчик в продолжение арендных отношений заключили договор № 19 от 01.04.2019, сроком действия 11 месяцев с арендной платой в размере 150 000 руб. ежемесячно; общая цена вновь заключенного договора составила за указанный период 1 650 000 руб. (из расчета 150 000 руб. ежемесячной арендной платы х 11 месяцев).
Из пояснений ответчика также следовало, что после окончания срока действия договора от 01.04.2019 № 19 арендные правоотношения были продлены сторонами с 01.05.2020 до 30.04.2021 в порядке пункта 2 статьи 621 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Должником в период с 24.04.2019 по 07.02.2020 в пользу ответчика перечислены денежные средства на сумму 1 738 000 руб.; при этом в ряде платежных поручений на общую сумму 1 159 000 руб. в назначении платежа обществом «Виант» указан неверный номер договора, а именно договор от 01.05.2018 № 12; указанные денежные средства из-за ошибочного назначения платежа были зачтены ФИО1 в счет исполнения обязательств по договору от 01.04.2019 № 19 в 2019 году на сумму 654 000 руб. и в 2021 году на сумму 505 000 руб.
Кроме того, 27.07.2018 между предпринимателем ФИО1 (заказчиком) и обществом «Виант» (подрядчиком) заключен договор на выполнение строительного подряда, по условиям которого подрядчик обязуется собственными силами и своим иждивением выполнить строительные работы по ремонту кровли и восстановительные отделочные работы нежилых помещений четвертого этажа здания на объекте заказчика: «Четырехэтажная секция нежилого задания по адресу: <...>».
Срок выполнения работ согласован в пункте 2.1 договора подряда: с 30.07.2018 по 31.12.2018. Цена работ по договору согласована сторонами в сумме 1 872 000 руб. (пункт 3.1 договора подряда).
Между сторонами договора подряда подписана локальная смета № 1, в которой отражены работы на сумму 1 872 000 руб.
В соответствии с актом формы КС-2 от 31.12.2018 № 1, а также справкой формы КС-3 от 31.12.2018 обществом «Виант» выполнены, а предпринимателем ФИО1 приняты работы на сумму 1 872 000 руб.
Из акта сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.12.2020 (л.д. 59 т. 1) следует, что на начало 2020 года у ИП ФИО1 перед обществом «Виант» имелась задолженность по оплате выполненных работ на сумму 1 338 000 руб.; доказательства полной оплаты ответчиком задолженности по договору подряда на начало 2020 года в материалах дела отсутствуют.
Помимо этого, ФИО1 указывала на то, что между должником и ответчиком фактически сложились заемные отношения.
Так, платежным поручением от 04.07.2018 № 405 общество «Виант» перечислило ИП ФИО1 денежные средства в сумме 215 000 руб. с указанием в назначении платежа «Предоставление средств по договору процентного займа 18 от 04.07.18» (сам договор займа от 04.07.2018 № 18 в материалы дела сторонами представлен не был).
В период с августа 2018 года по апрель 2021 года ответчик произвел частичный возврат суммы займа, в том числе путем оплаты задолженности общества «Виант» перед третьими лицами, на сумму 86 165 руб.
Проанализировав оспариваемые акты зачета взаимной задолженности по состоянию на 31.12.2020, а также иные документы, обусловливающие взаимные предоставления сторон, суд первой инстанции установил, что на стороне ответчика перед обществом «Виант» сформировалась задолженность на сумму 434 000 руб., при этом на стороне должника перед ФИО1 за 12 месяцев 2020 года сформировалась задолженность в сумме 1 800 000 руб. по договору аренды от 01.04.2019 № 19, при этом, как следует из акта сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.12.2020 (т. 1 л.д. 59), стороны сальдировали взаимную задолженность по договору подряда и договорам субаренды.
При этом как установил суд первой инстанции, по состоянию на 30.04.2021 по договору субаренды от 01.04.2019 № 19 на стороне должника образовалась переплата на сумму 628 000 руб., которая и была зачтена по оспариваемым актам взаимозачета в счет задолженности общества «Виант» перед ответчиком по внесению арендных платежей.
Исследуя вопрос о причинении оспариваемыми сделками вреда имущественным правам кредиторов, как условия для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из следующего.
Суд первой инстанции, анализируя природу отношений между сторонами, указал, что, несмотря на оформление сторонами правоотношений посредством заключения спорных актов зачета, надлежащие меры по истребованию задолженности по договору субаренды за 2018-2019 гг. ответчиком не предприняты; в свою очередь, и должником также не истребовалась переплата по договору субаренды, возникшая по состоянию на 30.04.2021, а также задолженность по договору займа, заключенному в 2018 году; в то же время в качестве компенсационного финансирования может быть квалифицирован отказ от истребования платежей при наступлении срока их внесения.
Применительно к обстоятельствам настоящего спора суд первой инстанции принял во внимание, что возможность уплаты субарендных платежей не сопровождались никакими реальными гарантиями со стороны должника, что не является характерным для независимого кредитора, который несет риски утратить возможность получения денежных средств; при этом согласно актам сверки по состоянию на 31.12.2020 задолженность общества «Виант» составила 1 800 000 руб.
Суд первой инстанции справедливо отметил, что ожидаемым для любого добросовестного, разумного хозяйствующего субъекта предпринимательской деятельности является рачительное отношение к ресурсам предприятия, в то время как безосновательное накопление задолженности, без реальных действий по ее истребованию либо прекращению отношений с недобросовестным контрагентом не соответствует цели предпринимательской деятельности, осуществляемой для цели извлечения прибыли.
В настоящем же случае ответчик не раскрыл суду экономическую целесообразность продолжения субарендных отношений с обществом «Виант» после истечения срока действия договора от 01.03.2019 № 19 в условиях прекращения членства должника в саморегулируемой организации, наличии значительной задолженности перед иными кредиторами, фактическим прекращением деятельности, ссылаясь лишь на то, что такие отношения между должником и ответчиком имеют место с 2014 года.
Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 26.06.2024 № 302-ЭС23-30103(1,2), введение в отношении должника процедуры банкротства призвано исключить возможность нарушения имущественных интересов внешних (независимых) кредиторов в результате определяющего влияния на процедуру внутренних (заинтересованных) кредиторов. Для реализации данной цели судебной практикой, в частности, выработаны правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица. Такие примеры обобщены и сформулированы в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор).
Так, по смыслу пункта 3.1 Обзора, сокрытие аффилированным лицом информации о нахождении должника в трудном экономическом положении (имущественном кризисе) и попытка преодолеть кризис посредством внутреннего публично нераскрываемого компенсационного финансирования ведет к тому, что данное лицо принимает риск неосуществления плана выхода из кризиса на себя и впоследствии не вправе перекладывать его на других кредиторов.
Согласно абзацу 4 пункта 3.2 Обзора невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статьи 813 Гражданского кодекса), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника. Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.
В пункте 3.3 Обзора разъяснено, что разновидностью финансирования является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику. В случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа.
В том же положении, что и контролирующее лицо, находится аффилированный с должником кредитор, не обладающий контролем над ним, предоставивший компенсационное финансирование под влиянием контролирующего лица (пункт 4 Обзора).
Применительно к рассматриваемому спору суд первой инстанции констатировал, что ответчиком и должником созданы условия для максимально возможного погашения обязательств, возникших из отношений по компенсационному финансированию (для изъятия этого финансирования) в ущерб интересам независимых кредиторов, то есть для переложения на последних риска утраты компенсационного финансирования, что очевидно свидетельствует о нарушении их имущественных интересов.
Установленные обстоятельства, как справедливо указал суд первой инстанции, свидетельствуют о нерыночной схеме взаимоотношений между кредитором и должником; предоставление помещения по договору субаренды с истекшим сроком действия, при установленных обстоятельствах накопления задолженности, позволило суду первой инстанции сделать вывод о том, что такое действия являются компенсационным финансированием в условиях финансового кризиса должника.
При таких обстоятельствах удовлетворение ответчиком (аффилированным лицом) своего требования путем возврата займа (осуществления зачета) влечет причинение вреда имущественным правам кредиторов и подпадает под признаки подозрительной сделки, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку в результате совершения должником оспариваемых сделок им утрачено право требования к ФИО1 на сумму 628 000 руб.
Исходя из вышеизложенного, руководствуясь названными нормами права и соответствующими разъяснениями, по результатам исследования и оценки всех представленных доказательств, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности материалами дела совокупности всех обстоятельств необходимых и достаточных для признания спорных актов взаимозачета от 28.02.2021 № 9, от 31.03.2021 № 10, от 30.04.2021 № 7 и № 11 недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при том, что надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие данные обстоятельства, и, свидетельствующие об ином, не представлены.
С учетом изложенного, руководствуясь пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, суд применил последствия недействительности сделок в виде восстановления взаимных обязательств сторон, а именно восстановлено требование общества «Виант» к ФИО1 на сумму 628 000 руб. и требование ФИО1 к обществу «Виант» на сумму 628 000 руб. с удовлетворением в составе очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.
Суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции, оставив определение без изменения.
Суд округа не усматривает законных оснований для отмены судебных актов.
Доводы кассационной жалобы заявителя об отсутствии у должника на момент совершения сделок признаков имущественного кризиса судом округа отклоняются, поскольку само по себе наличие активов, отраженных в бухгалтерских балансах, на которые ссылается ответчик, не свидетельствует о возможности исполнения должником обязательств перед независимыми кредиторами, в том числе с учетом того, что на момент совершения сделок взаимозачетов должник уже перестал исполнять обязательства перед основным кредитором – обществом «Капитал»; при этом о существовании каких-либо иных причин, по которым должник перестал исполнять обязательства перед основным кредитором, кроме как наступление имущественного кризиса и формирования признаков неплатежеспособности, – со стороны прежнего руководства должника или ответчика ФИО1, как лица аффилированного к должнику, – ни конкурсному управляющему, ни суду не представлено, соответственно, презумпция неплатежеспособности должника, на которой настаивал управляющий, лицами, участвующими в деле, в настоящем случае не опровергнута.
Доводы кассационной жалобы о том, что судами не дана оценка тому обстоятельству, что фактически волеизъявление ответчика о зачете переплаты по договору 2018 года в счет договора 2019 года состоялось ранее подписания соответствующих актов, а также дана произвольная оценке проведенной между сторонами сверки взаимных расчетов, судом округа отклоняются. В рассматриваемом случае судами анализировались спорные акты взаимозачетов от 28.02.2021, 31.03.2021, 30.04.2021, подписанные между должником и ответчиком ФИО1, в которых стороны определили суммы взаимных притязаний друг к другу. Делая вывод о наличии в оспариваемых сделках признаков недействительности, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что в период совершения оспариваемой сделки у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов, соответственно, в результате совершения оспариваемой сделки аффилированный кредитор, не имея права на получения возврата компенсационного финансирования до погашения требований независимых кредиторов, получил удовлетворение, вследствие чего был утрачен актив – право требования к ответчику, за счет которого независимые кредиторы могли получить удовлетворение.
Оснований для переоценки данных выводов у суда округа – не имеется (часть 1 статьи 286 АПК РФ).
Суждения заявителя кассационной жалобы об отсутствии оснований для понижения очередности удовлетворения восстановленного к должнику права требования ФИО1 при применении последствий недействительности сделки, судом округа отклоняются как несостоятельные, поскольку в рассматриваемом случае действия ответчика были квалифицированы в качестве компенсационного финансирования, соответственно, получение аффилированным лицом, участвовавшим в схеме сокрытия активов должника, удовлетворения своих требований в процедуре банкротства должника наравне с независимыми кредиторами, имущественная сфера которых оказалась пострадавшей в результате недобросовестных действий ответчика и руководства должника, - повлечет нарушение принципов равенства и справедливости, а также приведет к повторному нарушению прав таких кредиторов.
Таким образом, доводы заявителя кассационной жалобы судом округа отклоняются, как не свидетельствующие о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов по смыслу статьи 286 АПК РФ и вместе с тем являвшиеся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, получивших надлежащую правовую оценку.
На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.
С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.
Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда Челябинской области от 07.10.2024 по делу № А76-13068/2023 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.
Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
ПредседательствующийЮ.В. Кудинова
СудьиЕ.А. Павлова
В.В. Плетнева