АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000, http://fasuo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф09-433/25

Екатеринбург

05 марта 2025 г.

Дело № А71-157/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 04 марта 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 марта 2025 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего судьи Морозова Д.Н.,

судей Артемьевой Н.А., Новиковой О.Н.,

при ведении протокола помощником судьи Шыырапом Б.А. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 30.09.2024 по делу № А71-157/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании, проведенном с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Удмуртской Республики, приняли участие: ФИО1, его представитель по доверенности от 02.06.2022 – ФИО2; ФИО3.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 12.01.2023 принято к производству заявление ФИО1 (далее – должник) о признании его банкротом.

Решением суда от 21.03.2023 должник признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО4.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 30.09.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2024, процедура реализации имущества гражданина ФИО1 завершена. В отношении должника применены положения пункта 3 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) об освобождении от обязательств, за исключением обязательств перед обществом с ограниченной ответственностью «НБК» (далее – общество «НБК») в сумме 59 337,02 руб. и ФИО3 в сумме 1 653 980,19 руб.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 30.09.2024 и постановление апелляционного суда от 17.12.2024 отменить, направить дело на новое рассмотрение.

В кассационной жалобе должник ссылается на недействительность договоров займа и расписок, представленных ФИО3 (составлены ею в период болезни должника), возможности оспорить судебные приказы у него не было в связи с болезнью (послеоперационный реабилитационный период). Единственный действительный заем на сумму 150 000 руб. был возвращен путем передачи отступного (без возвращения ФИО3 расписки). В 2017 г. ФИО1 пожалел ФИО3 и не стал привлекать последнюю к уголовной ответственности за заведомо ложный донос по вопросу невозврата якобы заемных средств.

Кассатор также указывает на то, что суды не исследовали вопрос о наличии у ФИО3 финансовой возможности предоставления займов на суммы 730 000 руб. в 2015 г., 150 000 руб. в 2017 г., тогда как она утверждала, что является пенсионеркой и имеет на иждивении несовершеннолетнюю дочь, признавала, что ущерб для нее является значительным.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО3 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения, считая их законными и обоснованными.

Документы, приложенные к отзыву (возражениям) на кассационную жалобу, поименованные в пунктах 1-8 приложения, судом кассационной инстанции к материалам деле не приобщаются с учетом положений статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой суд кассационной инстанции не имеет полномочий принимать и исследовать доказательства по существу спора.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, финансовым управляющим ФИО4 представлен итоговый отчет о своей деятельности и о результатах проведенных мероприятий в рамках процедуры реализации имущества гражданина, составлено заключение об отсутствии признаков преднамеренного и фиктивного банкротства, сделаны выводы о невозможности восстановления платежеспособности должника.

Финансовым управляющим сформирован реестр требований кредиторов должника в размере 2 821 473,50 руб. (третья очередь, требования кредиторов первой и второй очередей отсутствуют), который погашен на сумму 67 967,54 руб. (2,74%). Расходы на проведение процедуры банкротства составили 14 356,62 руб., погашены.

В реестр требований кредиторов включены требования:

- ФИО3 в сумме 1 653 980,19 руб. – задолженность, подтвержденная судебными приказами, с учетом итогов исполнительных производств (определением суда от 17.05.2023);

- общества с ограниченной ответственностью профессиональная коллекторская организация «Филберт» в сумме 398 494,29 руб. – задолженность по кредитному договору от 18.03.2017 (определением суда от 27.06.2023);

- публичного акционерного общества «Совкомбанк» в сумме 357 924,34 руб. – задолженность по кредитному договору от 28.03.2013 (определением суда от 11.07.2023);

- общества с ограниченной ответственностью профессиональная коллекторская организация «Эос» в сумме 351 737,66 руб. – задолженность по двум кредитным договорам от 11.07.2014 и 06.02.2014, подтвержденная судебными приказами (определением суда от 01.08.2023);

- общества «НБК» в сумме 59 337,03 руб. – задолженность, подтвержденная решением Завьяловского районного суда Удмуртской Республики от 19.01.2018 по делу № 2-2859/2017 (определением суда от 22.08.2023).

С целью выявления имущества и имущественных прав должника финансовым управляющим в установленном порядке направлены запросы в регистрирующие органы и кредитные учреждения, проведена опись имущества должника, по результатам которой имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, не выявлено, а также проведен анализ финансового состояния должника; сделок, которые подлежали оспариванию, не выявлено.

Должник с 27.04.2010 состоит в браке с ФИО5. На иждивении имеет одного несовершеннолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ г.р. Должник не трудоустроен, получает страховую пенсию по инвалидности в размере 27 828,85 руб.

Ссылаясь на то, что все возможные мероприятия реализации имущества должника окончены и дальнейшие мероприятия, которые могли бы привести к пополнению конкурсной массы, отсутствуют, финансовый управляющий ФИО4 обратился с ходатайством о завершении процедуры реализации имущества ФИО1 Финансовым управляющим не выявлено оснований для неосвобождения должника от дальнейшего исполнения обязательств.

По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества должника суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности наличия всех необходимых и достаточных оснований для завершения процедуры реализации.

Судебные акты в части завершения процедуры реализации имущества ФИО1 лицами, участвующими в деле, не обжалуются и судом кассационной инстанции в соответствующей части не пересматриваются.

Кредиторы – общество «НБК» и ФИО3 возражали против применения к должнику правил пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве в связи с совершением им недобросовестных действий при получении кредитов и принятием заведомо неисполнимых обязательств.

При рассмотрении вопроса об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов суды усмотрели в действиях должника недобросовестность, что явилось основанием для неприменения правила об освобождении от долгов перед двумя кредиторами.

В части неприменения правил об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований перед обществом «НБК» кассационная жалоба доводов не содержит, в связи с чем судебные акты в обозначенной части судом округа не проверяются.

Не применяя к должнику правила об освобождении от обязательств перед кредитором ФИО3 в сумме 1 653 980,19 руб., суды руководствовались следующим.

В силу пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении процедур банкротства.

По общему правилу, обычным способом прекращения гражданско-правовых обязательств является их надлежащее исполнение (пункт 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Институт банкротства граждан предусматривает иной – экстраординарный – механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов, – списание долгов. При этом целью института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина – предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, чем в определенной степени ущемляются права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им. Вследствие этого к гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности.

Предусмотренные Законом о банкротстве условия, препятствующие освобождению гражданина от дальнейшего исполнения обязательств (пункты 4, 5 статьи 213.28 Закона о банкротстве), все без исключения связаны с наличием в поведении должника той или иной формы недобросовестности.

По смыслу пунктов 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом суд должен установить, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.). При этом принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для неосвобождения от долгов. В отличие от недобросовестности неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является.

Однако процедура банкротства не предназначена для необоснованного ухода от ответственности и прекращения долговых обязательств, а судебный контроль над этой процедурой, помимо прочего, не позволяет ее использовать с противоправными целями и защищает кредиторов от фиктивных банкротств. Законодательство о банкротстве устанавливает стандарт добросовестности, позволяя освободиться от долгов только честному гражданину-должнику, неумышленно попавшему в затруднительное финансово-экономическое положение, открытому для сотрудничества с финансовым управляющим, судом и кредиторами и оказывающему им активное содействие в проверке его имущественной состоятельности и соразмерном удовлетворении требований кредиторов.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Из вышеназванных норм права и соответствующих разъяснений следует, что отказ в освобождении от обязательств должен быть обусловлен противоправным поведением должника, направленным на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредиторами (сокрытие своего имущества, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.).

В рассматриваемом случае судами установлено, что ФИО3 неоднократно предоставлялись ФИО1 займы по различным договорам, начиная с 2015 г., которые не были возвращены. Требования ФИО3, включенные в реестр, подтверждены вступившими в законную силу судебными актами по делам № 2-2162/2021 (исполнительное производство от 14.04.2022 № 41993/22/18030 на сумму 675 102,50 руб.), № 2-1982/2021 (исполнительное производство от 15.10.2021 № 88502/21/18030 на сумму 270 176 руб.), № 2-1365/2018 (исполнительное производство от 13.09.2019 № 66354/19/18030 на сумму 426 150 руб.), № 2-2169/2018 (исполнительное производство от 05.10 2018 № 55591/18/18030 на сумму 376 465 руб.).

ФИО3 пояснила, что денежные средства должник брал у нее на покупку подержанных автомобилей (неофициально работал автодилером), с продажи которых обещал денежные средства вернуть. Она надеялась на порядочность должника и верила в его обещания вернуть деньги, поэтому по ряду договоров займа срок исковой давности истек. На взыскание задолженности по договору займа от 13.05.2015 ей был выдан судебный приказ на сумму 376 465 руб., в рамках исполнительного производства по которому с должника было взыскано 113 161,21 руб.; по договору займа от 02.03.2017 было вынесено решение о взыскании с должника 426 150 руб., в рамках исполнительного производства с должника взыскано 83 578,59 руб.; по договору займа от 13.05.2015 выдан судебный приказ о взыскании процентов в сумме 270 176 руб., в рамках исполнительного производства с должника взыскано 15 965 руб.; по договору займа от 02.03.2017 вынесено решение о взыскании с должника процентов и неустойки в сумме 675 102,50 руб., в рамках исполнительного производства с должника взыскано 7635,03 руб. Всего в рамках исполнительного производства с должника взыскана задолженность в сумме 220 339,83 руб., что не покрывает даже основную сумму задолженности.

Возражая против заявленного ходатайства ФИО3, должник указал на то, что заемные средства в сумме 150 000 руб. были взяты на лечение, заем возвращен без возврата расписки; иные договоры займа не подписывал, деньги не получал, расписки не подписывал (подписи поддельные).

Судами осуществлена проверка наличия у должника возможности получить доходы, позволяющие исполнить возникшие кредитные обязательства. Так, с учетом получения должником дохода в виде пенсии (с 05.12.2014), отсутствия иных достоверных пояснений должника, каким образом он планировал положительным образом обслуживать заемные обязательства перед гражданином, который, в отличие от банков, не является профессиональным участников кредитного рынка, приняв во внимание наличие кредиторской задолженности перед иными лицами, требования которых включены в реестр, судами сделан вывод о том об отсутствии у должника заработка в размере, достаточном для погашения задолженности по займам, задолженность по которым подтверждена судебными актами (договоры займа от 13.05.2015, 02.03.2017), за вычетом прожиточного минимума.

Судами отмечены пояснения кредитора, согласно которым договоры займа от 21.02.2015 на сумму 200 000 руб., от 16.03.2015 на сумму 150 000 руб., от 17.04.2015 на сумму 250 000 руб. от 17.06.2015 на сумму 30 000 руб. представлены в суд в качестве доказательств недобросовестности должника при исполнении им и других заемных обязательств, задолженность по указанным договорам в реестр требований кредиторов не включена.

Ввиду изложенного суды пришли к выводу о наличии в действиях должника, выразившихся в получении заемных денежных средств у ФИО3, признаков наращивания кредиторской задолженности.

Приняв во внимание, что в реестр требований кредиторов должника требования ФИО3 включены на основании судебных актов, вступивших в законную силу, суды критически отнеслись к доводам должника о том, что задолженность перед ней основана на сфальсифицированных доказательствах.

При установленных обстоятельствах суды констатировали, что должник на протяжении длительного времени не предпринимал каких-либо мер по оспариванию решений судов, действия службы судебных приставов по возбуждению исполнительных производств и взысканию с него денежных средств в счет уплаты задолженности по договорам займа, которые он не оспаривал. Определение суда, на основании которого требования ФИО3 включены в реестр, должник также не обжаловал. Доводы о фальсификации должник привел лишь после заявления ФИО3 о неприменении к нему правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств по завершению процедуры банкротства.

Подобное поведение квалифицировано судами как наращивание должником кредиторской задолженности и намеренное уклонение от погашения долгов, что само по себе неприемлемо для получения привилегий посредством банкротства и является обстоятельством, препятствующим освобождению гражданина от обязательств (абзац третий пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Поскольку принятие гражданином на себя столь значительных денежных обязательств предполагает наличие у него возможности их своевременного исполнения за счет постоянного источника дохода или иного имущества, в том числе приобретенного на заемные средства, последующее банкротство должника и принимаемые в связи с этим в отношении него меры реабилитационного характера, как уже отмечалось, возлагают на последнего встречную обязанность по раскрытию своего имущественного положения, цели получения кредита (займа), его расходовании и иных сведений, необходимых для финансового анализа, проверки и выявления подлежащего включению в конкурсную массу имущества.

В данной ситуации, суды, принимая во внимание обозначенное правовое регулирование, установленные в деле факты получения должником денежных средств в размере, не позволяющем обслуживать имеющиеся обязательства, не применили в отношении ФИО1 правила об освобождении от дальнейшего исполнения требований двух кредиторов, заявивших о неприменении положения пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве перед ними по заключенным кредитным договорам.

Суд округа полагает данные выводы судов основанными на законе.

Проверяя доводы кредитора о наличии такого основания для неосвобождения от исполнения обязательств, как недобросовестность поведения должника, выразившаяся в умышленном и злонамеренном принятии на себя заведомо неисполнимых обязательств для списания их в последующем посредством процедуры потребительского банкротства, суд первой инстанции обоснованно возложил бремя опровержения приводимых доводов (подтвержденных соответствующими доказательствами) на должника.

Однако, как уже было указано, заявленные должником возражения были исследованы и оценены, по итогам чего суды заключили, что он приводимые кредиторами доводы в нарушение статей 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не опроверг, действия по взысканию задолженности, далее – включения их в реестр, своевременно не оспаривал, привел доводы после заявления кредитором ходатайства о неприменении к нему правил об освобождении, которые отклонены судами, в том числе как противоречащий материалам дела, обоснование добросовестности своего поведения (либо простой неразумности, либо объективной невозможности исполнения обязательств, в том числе вследствие нерационального ведения домашнего хозяйства или стечения жизненных обстоятельств) – не представил.

Основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций согласно статье 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются, в том числе, несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального или процессуального права.

Учитывая опровержимость презумпции полноты и достоверности установленных судом обстоятельств, заявитель кассационной жалобы в связи с этим должен указать конкретные кассационные основания.

Кассационная жалоба повторяет доводы, которые являлись предметом проверки судов и сводится к несогласию с выводами судов первой и апелляционной инстанций. Несогласие кассатора с их оценкой, иная интерпретация, а также иное толкование им норм закона, не означают судебной ошибки.

Пределы рассмотрения дела в суде округа ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия выводов о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (часть 1, 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Арбитражный суд округа не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в обжалуемом судебном акте либо были отвергнуты судами, разрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими (часть 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Из материалов спора и мотивировочной части обжалуемых судебных актов следует, что судами правильно определен предмет доказывания, верно распределено бремя доказывания значимых для дела обстоятельств, данные обстоятельства исследованы судами и получили надлежащую оценку.

Выводы судов основаны на полном и всестороннем исследовании материалов настоящего дела о банкротстве; достаточно мотивированы и обоснованы, произведены с учетом максимально полного изучения всех обстоятельств, действий и пояснений участников спора в совокупности

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов в любом случае (часть 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 30.09.2024 по делу № А71-157/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Д.Н. Морозов

Судьи Н.А. Артемьева

О.Н. Новикова