Решение по делу № А33-10758/2023 от 23.11.2023.

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

23 ноября 2023 года

Дело № А33-10758/2023

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 16.11.2023 года.

В полном объёме решение изготовлено 23.11.2023 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Мастер-Гарант» (ИНН 5252021128, ОГРН 1075252003507) к Гусаровой Оксане Александровне о привлечении к субсидиарной ответственности;

с участием в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, общества с ограниченной ответственностью «Оружейник» (ИНН <***>, ОГРН <***>);

в отсутствие лиц, участвующих в деле;

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гелбутовской А.О.;

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Мастер-Гарант» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к ФИО1 (далее – ответчик) о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя и единственного учредителя должника – общества с ограниченной ответственностью «Оружейник» (далее – общество, должник) в виде взыскания убытков в размере 56 279,52 руб.

Определением от 23.05.2023 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 16.11.2023. Лица, участвующих в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте суда. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Решением Арбитражного суда Красноярского края от 08.02.2022 по делу № А33-29154/2021 с общества в пользу истца взыскан долг по оплате поставленного товара по договору от 27.04.2017 в размере 41 140 руб. и неустойка в размере 15 139,52 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 2 079,25 руб. Всего взыскано 58 358,77 руб.

Изначально общий размер долга по оплате товара (ножи) составил 125 070 руб. Долг образовался в период с 24.04.2017 по 12.12.2019. По состоянию на 07.02.2020 ответчик произвел частичную оплату полученного товара на общую сумму 83 930 руб. Остаток задолженности в размере 41 140 руб. взыскан в судебном порядке.

Решение вступило в законную силу. Истцу выдан исполнительный лист ФС № 038291206 от 01.03.2022. На основании указанного исполнительного листа 06.04.2022 возбуждено исполнительное производство № 61537/22/24016-ИП. Согласно информации, предоставленной службой судебных приставов по состоянию на 19.06.2023 долг по исполнительному листу не погашался.

Поскольку ответчик с момента создания общества остается его единственным учредителем и руководителем, истец обратился в суд с заявленным иском, предъявив правопритязания к ответчику.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В обоснование иска истец ссылался на различные положения законодательства, в частности на статьи 15, 399, 1064 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ), Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве), а также пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об обществах).

Согласно пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах для кредиторов юридических лиц, исключенных из единого государственного реестра юридических лиц (публичный реестр, ЕГРЮЛ) по решению регистрирующего органа на основании указанной статьи законодателем предусмотрена возможность защитить свои права путем предъявления исковых требований к лицам, указанным в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ (лица, контролирующие юридическое лицо), о возложении на них субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного должника. Одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что неудовлетворение требований кредиторов связано обусловлено неразумными или недобросовестными действиями контролирующих лиц.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180 отмечается, что в случае, если в отношении общества какая-либо процедура банкротства не вводилась и оно исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке по правилам статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", положения Закона о банкротстве не подлежат применению.

В рамках настоящего дела установлено, что в отношении общества процедуры банкротства не применялись. В то же время общество является действующим юридическим лицом, что препятствует применению пункта 3.1 статьи 3 Закона об обществах, поскольку он предусматривает механизм защиты на тот случай, когда юридическое лицо исключается из ЕГРЮЛ и утрачивает правоспособность, а кредитор теряет возможность предъявлять правопритязания и применять к должнику мер принудительного воздействия.

Между тем суд не связан правовым обоснованием иска. В случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты, при очевидности преследуемого им материально-правового интереса, суд не должен отказывать в иске ввиду неправильного указания норм права, а обязан сам определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы подлежат применению. Отказ в иске со ссылкой на неправильный выбор способа судебной защиты (при формальном подходе к квалификации заявленного требования) недопустим, поскольку не обеспечивает разрешение спора, определенность в отношениях сторон, баланс их интересов и стабильность гражданского оборота в результате рассмотрения одного дела в суде, что способствовало бы процессуальной экономии и максимально эффективной защите прав и интересов всех причастных к спору лиц (пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.11.2016 № 305-ЭС14-5756, от 07.03.2017 № 308-ЭС16-15069, от 20.12.2018 № 310-ЭС18-13489, от 06.02.2020 № 306-ЭС19-23752, от 17.02.2020 № 305-ЭС19-13772, от 06.07.2020 № 305-ЭС20-2700, от 28.12.2020 № 305-ЭС20-15163, от 02.02.2021 № 308-ЭС20-15462 и др.).

Интерес истца является очевидным и понятным. Его требование направлено на взыскание установленной судебным актом задолженности общества экстраординарным способом – не исключительно за счет имущества должника (как это предполагает общее правило о разграничении и самостоятельности ответственности контролирующих лиц и самого хозяйственного общества), а путем расширения источников погашения долга за счет имущественной сферы контролирующих должника лиц. Заявленное правопритязание подлежит квалификации как требование о взыскании убытков.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в статье 1064 ГК РФ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.06.2021 № 307-ЭС21-29).

Долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (пункт 22 обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.03.2019 № 305-ЭС18-15540 отмечается, что объективная невозможность реализации предусмотренных законодательством о договорах механизмов восстановления нарушенного права не исключает, при наличии к тому достаточных оснований, обращение за взысканием компенсации имущественных потерь в порядке, предусмотренном для возмещения внедоговорного вреда (статья 1064 ГК РФ), с лица, действия (бездействие) которого с очевидностью способствовали нарушению абсолютного права другого лица и возникновению у него убытков. Факт наличия права требования к одному лицу не может освобождать от ответственности другое лицо (другие лица) за тот же вред. Для целей возмещения убытков по смыслу статьи 1064 ГК РФ необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя и причинно-следственной связи между данными фактами. При этом противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.04.2021 № 305-ЭС20-21283 сделаны выводы о том, что в условиях существования действующей организации-должника не исключена возможность восстановления имущественных интересов кредитора путем предъявления иска на основании статьи 1064 ГК РФ. По общему правилу для возложения ответственности необходимо, прежде всего, доказать что именно ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков; указанные обстоятельства доказываются истцом. При установлении обстоятельств совершения ответчиком указанных выше действий (бездействия), на него законом возлагается обязанность представить доказательства разумности и добросовестности его действий, отсутствия вины в причинении обществу убытков.

Как следует из изложенного, механизм защиты путем взыскания убытков по общим гражданско-правовым основаниям не имеет принципиальных различий от механизма, предусмотренного пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах. Предусмотренная данной нормой ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632).

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ сформулирован ряд правовых позиций, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника – юридического лица на основании изложенной правовой нормы, которые могут быть применены в настоящем случае (определения от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637).

В связи с чем судом отмечается, что гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота, на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Для привлечения к ответственности, требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Следует различать ситуации принятия решений (совершения действий), мотивированных изначально добросовестными намерениями руководителя (участника, учредителя) общества, экономические последствия которых могут быть заранее не очевидными, но которые в итоге могут привести к экономическим просчетам, оказаться негативными для самого общества и его кредиторов от ситуаций, в которых поведение руководителя (участника, учредителя) общества является заранее неправомерным в том смысле, что для такого лица заведомо очевидно, что принимаемое им решение, совершаемое действие повлечет невыгодные последствия для кредиторов общества – должника.

Формы проявления неправомерного поведения привлекаемого к субсидиарной ответственности лица могут быть различными, исходя из того, что оно оценивается, с одной стороны на предмет добросовестности, а с другой, на предмет разумности.

В первом случае указания контролирующих общества – должника лиц противоречат интересам кредитора, направлены не на исполнение обязательств общества – должника перед его кредиторами, а на извлечение выгоды от раздельной имущественной ответственности юридического лица и контролирующих должника лиц за счет ущемления интересов кредитора. При такой форме поведения руководитель (участник, учредитель) заведомо осознает последствия своих действий для кредиторов общества – должника в виде неисполнения обязательств и сознательно создает для этого условия.

Во втором случае направленность на причинение вреда интересам кредиторов общества – должника за счет неисполнения обязательств отсутствует. Неисполнение является следствием неосторожности при принятии бизнес-решений или пренебрежения факторами риска ведения предпринимательской деятельности, влияющими на финансовые показатели хозяйственной деятельности, которое возможно было бы избежать при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, о которой можно судить из условий оборота, ведения бизнеса, характера обязательств, наличия производственных мощностей. Иными словами, вступая в гражданско-правовые отношения, общество в лице контролирующих его лиц, должно оценивать реальные возможности исполнения принимаемых на себя обязательств, учитывать наперед возможные изменения экономической ситуации, моделировать дальнейшее развитие событий, просчитывать пути и способы, которые позволят создать условия для исполнения принятых на себя обязательств.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности.

При рассмотрении спора о привлечении лиц, контролирующих должника – организацию, имеет значение выяснение причин неисполнения обязательств, что осуществляется, в том числе путем анализа финансового положения корпорации. В предмет исследования входит установление наличия у должника имущества, позволяющего погасить долг перед кредитором. Финансовое положение должника анализируется ретроспективно – оцениваются возможности осуществления расчетов, а также правомерность расходования денежных средств и иного распоряжения имуществом организации. Имеет значение выяснение обстоятельств, предшествующих возникновению кризисного положения должника, в частности влияние контролирующих лиц на хозяйственную жизнь организации и их причастность к созданию ситуации невозможности исполнения обязательств перед кредиторами. При наличии у должника возможности осуществить расчеты с кредитором, уклонение контролирующих должника лиц от исполнения обязательств, следует признавать как недобросовестное поведение.

Процессуальная деятельность суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор. В постановлении Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 № 6-П обращается внимание на то, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя не только формирование имущества корпорации в необходимом размере, совершение действий по ликвидации юридического лица в установленном порядке и т.п., но и аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Со ссылкой на указанное постановление Конституционного Суда РФ в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637), от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842 отмечается, что суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

В настоящем деле судом установлено, что общество не имеет недвижимости и транспортных средств. Оно находится на упрощенной системе налогообложения. При этом объектом налогообложения выбраны доходы, уменьшенные на величину расходов.

В материалы дела представлена бухгалтерская отчетность общества за 2017-2021 гг.

В 2017 году активы составили 2 319 000 руб., выручка 2 801 000 руб.

В 2018 году активы составили 2 495 000 руб., выручка 2 357 000 руб.

В 2019 году активы составили 2 188 000 руб., выручка 1 365 000 руб.

В 2020 году активы составили 2 022 000 руб., выручка 275 000 руб.

В 2021 году активы составили 1 743 000 руб., выручка 0 руб.

Изложенное указывает на то, что в период образования задолженности (с 24.04.2017 по 12.12.2019) перед истцом, общество декларировало перед налоговым органом получение прибыли и наличие активов, которые по своим размерам существенно превышали долг перед истцом. Формирование сведений в бухгалтерских балансах осуществляется заявительным образом, то есть без реального подтверждения отраженных в них показателей. При этом, по общему правилу, предполагается, что задекларированные сведения являются достоверными.

Декларирование результатов финансово-хозяйственной деятельности общества, её публичное раскрытие перед налоговым органом в целях налогового и бухгалтерского учета означает подтверждение обществом в лице ответчика заявляемой им информации, что у всех участников гражданского оборота создает разумные правовые ожидания относительно финансового положения общества, его успешности и перспективах вступления с ним в договорные отношения. То есть, действуя осознанно, общество в своем поведении при утверждении балансов исходило из того, что у него действительно имелись какие-либо доходы и имущество. Однако конкретный состав имущества и доходов невозможно проследить из представленных балансов без содействия в этом ответчика. Всей информацией об этом, в том числе первичными документами, способными подтвердить хозяйственные операции, обладает только ответчик. В силу принципа эстоппель, пока ответчик не раскрыл необходимую информацию и не опровергнул ранее утвержденные им бухгалтерские балансы, следует исходить из того, что в обозначенные периоды у общества имелись возможности для погашения долга. Ответчик не вправе немотивированно ссылаться на то, что финансовое положение подконтрольного ему общества в соответствующие периоды была иной, нежели как это отражено в бухгалтерских балансах (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.02.2016 по делу № 309-ЭС15-12928, от 17.06.2020 № 310-ЭС19-26526, от 17.11.2021 № 307-ЭС21-7195(2,3), от 10.04.2023 № 305-ЭС22-2257(13), от 03.05.2023 № 307-ЭС22-26731).

В то же время с учетом применяемой в отношении общества системы налогообложения, в частности порядка определения налогооблагаемой базы, задекларированные расходы (убытки) могут быть недостоверными ввиду намеренного их искажения (завышения) в целях уменьшения налогооблагаемой базы. Поэтому отражение в балансах расходов, в результате которых чистая прибыль стремится к нулю или же отрицательному результату на протяжении нескольких периодов отчетности может вызывать определенные соображения относительно релевантности такой информации, поскольку ни один разумный участник гражданского оборота не будет на постоянной и длительной основе вести убыточную коммерческую деятельность. Для любого субъекта экономической деятельности является нормальным интерес в максимизации прибыли и минимизации расходов (убытков). В противном случае следует полагать, что в действительности деятельность является прибыльной, но по определенным причинам обществу выгодно декларировать обратную ситуацию. В особенности это актуально, если общество действительно имеет реальные и постоянные доходы.

Таким образом, отраженные в бухгалтерских балансах расходы, уменьшающие выручку, сами по себе не показывают реальное положение дел (убыточность или прибыльность деятельности) в обществе в соответствующие периоды. Раскрыть истинное положение дел в этом аспекте должен ответчик, будучи вовлеченный во внутренние корпоративные отношения подконтрольной им организации. В связи с чем декларирование убыточности деятельности общества на протяжении пяти лет с 2017 г. по 2021 г. с отрицательным показателем прибыли (-24 000 руб. в 2017 г.,-313 000 руб. в 2019 г., -281 000 руб. в 2020 г. и -23 000 руб. в 2021 г.; только в 2018 г. прибыль имела положительное значение – 100 000 руб.) на фоне заявленных активов и доходов само по себе не может свидетельствовать об отсутствии у общества возможности исполнить обязательства перед кредитором.

По запросу суда в материалы дела предоставлена информация о банковских счетах должника и движении денежных средств по ним. За весь период своего существования у должника было открыто два банковских счета, которые остаются действующими – в ПАО «Росбанк» (открыт с 04.05.2010) и ПАО «Сбербанк России» (открыт с 06.09.2018).

ПАО «Росбанк» предоставило выписку по счету за период с 01.01.2018 по 19.09.2023. Оборот средств по дебету составил 1 249 788,86 руб., а по кредиту – 1 222 891,70 руб.

Из выписки следует, что движение средств по счету приостановилось после 16.01.2020. Последние операции совершены 27, 28 августа 2020 г., 15 и 23 сентября 2020 г. в связи с поступлением на счет денежных средств в размере 4 800 руб. (оплата по договору от 28.07.2020 за оружие), которые были списаны в счет погашения задолженности перед банком и налоговым органом. Остаток по счету на конец периода составил 0 руб.

ПАО «Сбербанк России» предоставило выписку по счету за период с 06.09.2018 по 20.09.2023. Оборот по дебету и кредиту составил по 2 479 902,68 руб.

Движение средств по счету приостановилось в конце июня 2021 г. После длительного перерыва 26.01.2022 по счету произведено несколько операций, ставших последними. 2 800 руб. внесено на счет ответчиком, которые были списаны в счет оплаты комиссии банка и по решению о взыскании налоговой задолженности. Остаток по счету на конец периода составил 0 руб.

Из обеих выписок усматривается, что по счетам производилось интенсивное движение денежных средств. Расходные и приходные операции не отличались большим размером. Их размер колебался от суммы меньше 1 000 руб. до нескольких десятков тысяч.

В основном операции осуществлялось по платежам в бюджет (налоги, страховые взносы), по оплате услуг банка, услуг контрагентов (технического обслуживания, бухгалтерского обслуживания, охранных услуг). Такого рода платежи имели систематический характер. В меньшем количестве совершались платежи по оплате товара. При этом товар приобретался у одних и тех же контрагентов с назначением платежа «оплата товара для охоты».

Относительно приходных операций стоит отметить, что в основном приход средств на счета обеспечивался за счет многочисленных операций с одним назначением – возмещение по торговому эквайрингу. Иногда ответчик пополнял счета со своей банковской карты. Реже встречались операции по совершению оплаты в пользу общества за товар. При этом 28.01.2020 по счету, открытому в ПАО «Сбербанк России», общество получило кредит в размере 350 000 руб. по договору № №044/8646/20599-22475.

Платежи с назначением «Возмещение по торговому эквайрингу» в настоящем случае представляют собой платежи, совершаемые при оказании банком услуги эквайринга. Эта услуга заключается в приёме безналичной оплаты от клиентов продавца с помощью платёжных терминалов или через интернет. Банк-эквайер осуществляет посредничество при осуществлении платежа со счета покупателя на счет продавца. Согласно информации, отраженной в представленных выписках по счетам, операции с упомянутым назначением платежа не связаны были с возвратом оплаты покупателю товара (отменой операции). Осуществленные платежи являлись оплатой, проданного обществом товара. По каждой такой операции в выписках отражены сумма причитающейся обществу оплаты от покупателя и сумма взимаемой банком комиссии в связи с проведением операции. Такие операции по обоим счетам совершались регулярно (почти каждый день по нескольку платежей) до обозначенных выше моментов приостановления пользования счетами.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что ответчик через общество активно вел коммерческую деятельность. На счетах общества ежедневно или с небольшим промежутком времени систематически аккумулировались доходы от продажи товара (оружие). Суммы отдельных платежей не являлись существенными (не достигали 100 000 руб.), что обусловливается спецификой продаваемого товара. Тем не менее, динамика производившихся расчетов и общая сумма оборота денежных средств свидетельствует о том, что общество вполне имело условия для погашения долга перед истцом. По меньшей, имеющаяся у суда информация не позволяет установить препятствия тому в период с 2017 г. по сентябрь 2020 г. Согласно выписке по счету, открытому в ПАО «Сбербанк России», общество получало платежи за продаваемый товар до сентября 2020 г., осуществляло расчеты за оказываемые ему услуги, но не погашало оставшийся долг перед истцом.

При этом дополнительно ответчик пополнял банковский счет общества. В январе 2020 г. общество было профинансировано за счет получения кредита в размере 350 000 руб. Между тем последний платеж в счет погашения долга перед истцом был совершен 07.02.2020 на сумму 15 730 руб. Почему общество перестало исполнять обязательства перед истцом, рассчитываясь только с банком и узким кругом контрагентов, не ясно.

Таким образом, денежный оборот свидетельствует о том, что ответчик, действуя разумно и осмотрительно, мог принять меры по погашению задолженности. Ответчик отзыв не представил, свою причастность к влиянию на деятельность общества не оспорил (при том, что ответчик является единственным лицом, кто осуществлял контроль обществом), не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе. В частности, не представлены разумные объяснения по поводу совершенных трат и принятия мер по погашению долга. Ответчик уклонялся от того, чтобы пролить свет на хозяйственную деятельность общества и истинные причины, по которым обязательства остались не исполненными. В таких условиях все сомнения в причастности и виновности ответчика в неисполнении обязательств общества перед истцом толкуются в пользу последнего.

В связи с изложенным заявленный иск подлежит удовлетворению. Расходы истца по оплате государственной пошлины составили 2 251 руб. (платежное поручение № 63 от 15.05.2023). С учетом результата рассмотрения спора указанные расходы подлежат возмещению за счет ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

Взыскать с ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Мастер-Гарант» (ИНН <***>, ОГРН <***>) 56 279 руб. 52 коп. убытков, 2 251 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

Э.А. Дранишникова