Решение по делу № А76-38024/2023 от 15.10.2025.

454000, <...>

Арбитражный суд Челябинской области

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. Челябинск

15 октября 2025 года

Дело № А76-38024/2023

Резолютивная часть решения объявлена 01 октября 2025 года

Решение в полном объеме изготовлено 15 октября 2025 года

Судья Арбитражного суда Челябинской области Мрез И.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Луниной Д.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении арбитражного суда, по адресу: ул. Воровского, 2, каб. 416, дело по заявлению судебного пристава-исполнителя Орджоникидзевского РОСП г. Магнитогорска ФИО1 к закрытому акционерному обществу «Урал Энерго» (ИНН <***>), индивидуальному предпринимателю ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительной (ничтожной) сделки, при участии в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора ФИО3, ФИО4,

при участии в заседании:

СПИ ФИО1, удостоверение,

от ИП ФИО2: ФИО5, представителя по доверенности, псапорт,

от ЗАО «Урал Энерго»: ФИО6, представителя по доверенности, паспорт,

представители иных лиц, участвующих в деле в судебное заседание не явились, извещены,

УСТАНОВИЛ:

судебный пристав-исполнитель Орджоникидзевского РОСП г. Магнитогорска ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением (с учетом уточнений) к закрытому акционерному обществу «Урал Энерго» (ИНН <***>), индивидуальному предпринимателю ФИО2, о признании недействительным (ничтожным) договора от 14.06.2019 б/н купли-продажи нежилого здания – магазина (кадастровый номер 74:33:0207003:1342), заключенного между ЗАО «Урал Энерго» и ИП ФИО2; применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде взыскания с индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>) в пользу закрытого акционерного общества «Урал Энерго» (ИНН <***>) денежные средства в размере 12891221,73 руб.

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО3, ФИО4.

Представители ФИО3, ФИО4 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания, о чем в материалах дела имеются соответствующие доказательства. С учетом изложенного, суд рассмотрел дело в отсутствие представителей лиц, не явившихся в судебное заседание, в порядке ст. 156, 163 АПК РФ.

При обращении в суд и в ходе судебного разбирательства, СПИ указал, что ЗАО «Урал Энерго» является должником по сводному исполнительного производству (на дату уточнения требований сумма взысканий по исполнительному производству составляет более 12 млн. руб.), СПИ стало известно, что на основании договора купли-продажи от 14.06.2019 должником было отчуждено имущество (нежилое здание с КН 74:33:0207003:1342) по цене 3 млн. руб. по запросу СПИ представитель ЗАО «Урал Энерго» (должника) сообщил, что вышеназванное имущество выбыло безвозмездно, стороны обращались в суд с требованием о признании указанной сделки мнимой, но отказались от заявленных требований. СПИ, обращаясь в суд с настоящими требованиями полагает, что оспариваемый договор является мнимой сделкой по п.1 ст. 170 ГК РФ, совершенной сторонами в целях недопущения обращения взыскания на имущество должника (ЗАО «Урал Энерго») по требованиям кредиторов. Учитывая, что имущество ИП С-вым было продано добросовестным приобретателям, просил также применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде взыскания со второй стороны по сделке (ИП ФИО2) денежных средств, которые будут направлены СПИ на погашение задолженности в рамках сводного исполнительного производства по должнику (ЗАО «Урал Энерго»).

Представитель ИП ФИО2 в судебном заседании с требованиями не согласился, представил отзыв, письменные возражения, пояснения. Указал, что совершенная сделка не была мнимой, пояснил, что ИП ФИО2 нес расходы на содержание имущества. Пояснил также, что ранее в рамках иного дела А76-14046/2021 не имея юридического образования и будучи не посвящённым в тонкости оформления договора (договор составлялся ФИО7), ФИО2 заблуждался относительно правовых терминов. Во время судебного процесса, с учётом мнения профессионального юриста – адвоката, он вник в суть проблемы и отозвал иск. Кроме того, полагает, что ЗАО «УралЭнерго» не обладает дееспособностью, а представитель Общества ФИО6 злоупотребляет правами и подлежит исключению из судебного процесса. Кроме того, обратил внимание на то, что у СПИ ФИО1 нет законных оснований для обращения в суд с рассматриваемым требованием.

Представитель ЗАО «УралЭнерго» представил письменный отзыв, возражения, пояснения, указал, что заявленные требования подлежат удовлетворению, факт перечисления платы ИП ФИО2 не подтверждает реальность спорной сделки, так как по его собственному признанию, эти расходы ему возмещались.

Третьи лица представили в материалы дела мнения, дополнения к ним, в которых указали, что спорное нежилое помещение было приобретено по договору купли-продажи, договор в установленном порядке зарегистрирован, третьи лица указали, что являются добросовестными приобретателями имущества, на момент заключения договора, имущество в споре не состояло, арест или запрет на регистрационные действия не устанавливался.

Заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, исследовав представленные в материалы дела письменные доказательства, арбитражный суд установил следующие обстоятельства.

14.06.2019 между ЗАО «Урал Энерго» (Продавец) в лице директора ФИО7 и ИП ФИО2 (Покупатель) бы заключен договор купли-продажи, в соответствии с условиями которого Продавец продал, а Покупатель приобрел в собственность нежило здание – магазин, общей площадью 356,8 кв.м., кадастровый номер 74:33:0207003:1342. Указанное имущество оценено сторонами и продано за 3 000 000 руб. Договор зарегистрирован в Управлении Росреестра по Челябинской области.

На исполнении СПИ Орджоникидзевского района г.Магнитогорска ФИО1 находится сводное исполнительное производство №180827/19/74059-СД в отношении должника – ЗАО «Урал Энерго».

СПИ Орджоникидзевского района г.Магнитогорска ФИО1, при осуществлении исполнительских действий в рамках указанного выше сводного исполнительного производства установила, что решением Арбитражного суда Челябинской области от 23.05.2022 по делу А76-19085/2020, удовлетворен иск ИП ФИО2 о расторжении договора купли-продажи от 20.12.2020, заключенный между предпринимателем и ООО «УралАвто», объект недвижимого имущества с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенный по адресу: <...>, возвращен предпринимателю. Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022 решение суда оставлено без изменения. При этом, СПИ из текста судебного акта установила, что при обращении с апелляционной жалобой на указанное решение, представитель ЗАО «УралЭнерго» ссылался, что договор купли-продажи указанного здания от 14.06.2019, когда право собственности перешло к ИП ФИО2, является мнимой сделкой.

20.09.2023 СПИ направила в адрес ЗАО «УралЭнерго» требование о предоставлении документов и объяснения по факту заключения указанного договора.

ЗАО «УралЭнерго» направило СПИ договор купли-продажи от 14.06.2019, акт приема-передачи от 14.06.2019, а также исковое заявление уточнения к иску от ИП ФИО2 о признании указанного договора купли-продажи от 14.06.2019 притворной сделкой (дело А76-14046/2021). СПИ было также установлено, что производство по указанному арбитражному делу (А76-14046/2021) было прекращено в связи с принятием судом отказа от иска от ИП ФИО2

Проанализировав представленные документы и пояснения, СПИ пришел к выводу, что имеются основания для обращения в суд требованием о признании договора купли-продажи от 14.06.2019 мнимой сделкой по основаниям п.1 ст. 170 ГК РФ и обратился с таким заявлением в суд.

Согласно пункту 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В силу статьи 2 Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" (далее - Федеральный закон "Об исполнительном производстве") задачами исполнительного производства являются правильное и своевременное исполнение судебных актов, актов других органов и должностных лиц, а в предусмотренных законодательством Российской Федерации случаях исполнение иных документов в целях защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, а также в целях обеспечения исполнения обязательств по международным договорам Российской Федерации.

В абзаце 3 статьи 1 Федерального закона от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "О судебных приставах" закреплено, что на судебных приставов возлагаются задачи по осуществлению принудительного исполнения судебных актов, а также предусмотренных Федеральным законом "Об исполнительном производстве" актов других органов и должностных лиц.

Частью 2 статьи 5 Закона "Об исполнительном производстве" предусмотрено, что непосредственное осуществление функций по принудительному исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц возлагается на судебных приставов-исполнителей структурных подразделений Федеральной службы судебных приставов и судебных приставов-исполнителей структурных подразделений территориальных органов Федеральной службы судебных приставов.

В соответствии с частью 1 статьи 64 Федерального закона "Об исполнительном производстве" исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с настоящим Федеральным законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

Как разъяснено в пункте 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 г. N 50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства" перечень исполнительных действий, приведенный в части 1 статьи 64 Закона об исполнительном производстве, не является исчерпывающим, и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов (пункт 17 части 1 названной статьи), если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства (статьи 2 и 4 Закона об исполнительном производстве), не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц.

Так, в частности, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в абзаце 2 пункта 63 указанного постановления признал за судебным приставом-исполнителем право наряду с кредитором должника (взыскателем) в судебном порядке требовать выдела доли должника в натуре из общей собственности и обращения на нее взыскания.

Кроме того, частью 1 статьи 77 Федерального закона "Об исполнительном производстве" предусмотрено право судебного пристава-исполнителя на предъявление в суд иска об обращении взыскания на имущество должника, находящееся у третьих лиц.

Согласно приведенным выше нормам права и акту их толкования на службу судебных приставов возложена обязанность принимать любые не противоречащие закону меры для обеспечения принудительного исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц.

В данном случае подача судебным приставом искового заявления о признании договора купли-продажи от 14.06.2019 недействительным была обусловлена необходимостью полного, правильного и своевременного исполнения исполнительных документов, предписывающих взыскание с должника денежных сумм в пользу взыскателей (кредиторов должника в рамках сводного исполнительного производства).

Следовательно, судебный пристав-исполнитель наряду с кредитором должника имеет охраняемый законом интерес в признании указанной выше сделки недействительной, поскольку он в силу закона обязан совершить действия, направленные на принуждение должника исполнить судебный акт, защитивший права кредитора должника.

Таким образом, судебный пристав-исполнитель для защиты своего законного интереса в период исполнительного производства (в рассматриваемом случае 0 сводного исполнительного производства) вправе обратиться в суд с рассматриваемым требованием о признании сделки недействительной, если при ее совершении имело место злоупотребление правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) со стороны должника по исполнительному производству, который действовал в обход закона и преследовал противоправную цель - избежать обращения взыскания на принадлежащее ему имущество в пользу его кредиторов в рамках исполнительного производства.

Указанное соответствует правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.04.2017 N 77-КГ17-7.

С учетом изложенного и обращая особое внимание на то, что действующее законодательство не содержит запрета на обращение судебного пристава-исполнителя с данным иском, у СПИ ФИО1 имеются законные основания для обращения в суд с рассматриваемым требованием.

Доводы представителя ИП ФИО2 в указанной части подлежат отклонению.

Согласно пункту 1 статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Пунктом 1 статьи 166 ГК РФ установлено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая) либо независимо от такого признания (ничтожная).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Исходя из пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25), следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

В предмет доказывания по делам о признании недействительными мнимых сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора. При этом во внимание принимаются не только содержание договора, но и иные обстоятельства, включая соответствующее поведение сторон (совокупность обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договора).

Сложившаяся судебная практика исходит из того, что намерения одного участника заключить мнимый договор недостаточно для вывода о ничтожности сделки на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ. Данная норма подлежит применению при установлении порока воли всех сторон договора.

В абзаце третьем пункта 1 Постановления N 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В пункте 1 статьи 10 ГК РФ закреплена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Указанная норма устанавливает принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских правоотношений волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

Применение статьи 10 ГК РФ возможно при установлении судом конкретных обстоятельств, свидетельствующих о том, что лицо действовало исключительно с намерением причинить вред другому лицу, либо злоупотребило правом в иных формах.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 30.06.2021, разъяснено, что поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1(2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, при проверке действительности сделки суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения создания условий для возникновения гражданских прав и обязанностей является достаточным для квалификации сделки как мнимой.

В ходе судебного разбирательства было установлено, что ИП ФИО2 25.04.2025 обратился в Арбитражный суд Челябинской области (дело А76-14046/2021) с иском (с учетом уточнений) к ЗАО «УралЭнерго» о признании договора купли-продажи от 14.06.2019, заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «УралЭнерго» и индивидуальным предпринимателем ФИО2 в отношении объекта нежилого здания - магазина, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенного по адресу: РФ, <...>, мнимой сделкой.

При этом, при обращении в суд (а также при уточнении исковых требований) истец (ИП ФИО2) указал, что Договор купли-продажи нежилого здания - магазина, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенного по адресу: РФ, <...> был подписан Истцом и Ответчиком формально, без намерения реального исполнения его условий. Ответчик, подписывая Договор преследовал цель вывода имущество из списка имущества подлежащего описи в случае наступления негативных финансовых последствий и требований кредиторов.

Кроме того, обращаясь с ходатайством о вызове и допросе в качестве свидетеля, ИП ФИО2 указывал на следующие обстоятельства.

«…ФИО9 и ФИО7, директор ЗАО «Урал Энерго» и единственный учредитель, знали друг друга очень давно, были хорошими друзьями….

…в собственности ЗАО «Урал Энерго» была разная недвижимость, в том числе нежилое здание – магазин, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенный по адресу: РФ, <...>.

Всю недвижимость ФИО7 вывел из собственности общества, кроме магазина по улице Татьяничевой дом № 302 стоимостью более 12 000 000 рублей.

В мае 2019 года в доверительной беседе ФИО7 сказал ФИО9, что у него появилась идея оформить магазин нежилое здание – магазин, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенный по адресу: РФ, <...> на свидетеля, т.к. полностью ему доверял. Свою идею ФИО7 объяснил так: у ЗАО «Урал Энерго» возникла задолженность по кредитному договору … (кредитор) пытается наложить арест на заложенное имущество ЗАО «Урал Энерго» - грузовые автомобили и за счёт этого залогового имущества удовлетворить свои требования по кредитному договору. … по состоянию на май 2019 года заложенный в банке автотранспорт был уже зарегистрирован за новым собственником. ФИО7 объяснил, что, если (кредитору) не удастся вернуть автомобили, которые являются залоговым имуществом по кредитному договору, то есть вероятность обратить взыскание на иное недвижимое имущество ЗАО «Урал Энерго», а это не желательно. ФИО7 заверил ФИО9 в том, что все расходы по оформлению фиктивной сделки регистрации перевода права собственности на магазин по улице Татьяничевой, дом № 302 и по дальнейшему содержанию этого магазина возьмёт на себя он лично через подконтрольную ему фирму ООО «Урал Авто», чтобы не просматривалась его личная заинтересованность. ФИО7 заверил ФИО9 в том, что через год он переоформит магазин на кого-то из своих родственников: маму, жену или детей. ФИО9, знал ФИО7 и поверил ему. Поэтому согласился помочь, тем более, со слов ФИО7, магазин не является залоговым имуществом. Кроме того, ФИО7 доверял ФИО9 и понимал, что он не обманет его и не присвоит магазин и не сделает с доверенной … недвижимостью, стоимостью более 12 млн. рублей, нечего противозаконного. ФИО9 согласился помочь ФИО7, но возникла трудность в том, что у ФИО9 не было статуса индивидуального предпринимателя. Тогда ФИО9 убедил своего сына ФИО2 выступить в сделке купли-продажи в качестве покупателя и формально оформить магазин на себя.

14 июня 2019 года в присутствии ФИО9, ФИО7 директор ООО «Урал Энерго» и индивидуальный предприниматель ФИО2, сын ФИО9, подписали договор купли-продажи и акт приёма-передачи нежилого здания – магазина, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенного по адресу: РФ, <...>. Договор купли-продажи и акт приёма передачи изготавливала сестра ФИО7 – …, в офисе ООО «Урал Авто» по ул. Комсомольской в присутствии ФИО9. Сестра была в курсе всех дел ФИО7. Договор купли-продажи нежилого здания – магазина, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенного по адресу: РФ, <...> был подписан директором ЗАО «Урал Энерго» ФИО7 и сыном ФИО9 в его присутствии. Сделка была формальной, без намерения реального исполнения её условий, как со стороны продавца, так и со стороны покупателя. Оценка продаваемого магазина не производилась. Денежные средства по договору не передавались. Земельный участок под магазином не переоформлялся. ФИО7 и ФИО2 уехали в рег. палату на регистрацию сделки. ФИО9 оставался в конторе. Через некоторое время в контору позвонил ФИО7 и сказал, что возникли трудности при регистрации, т.к. нет подтверждения в получении оплаты. В договоре купли-продажи от 14.06.2019 было указано, что оплата за магазин путём перевода денег на расчётный счёт продавца до подписания договора (п.3). Тогда сестра ФИО10 распечатала три приходных кассовых ордера на общую сумму 3 миллиона рублей и в присутствии ФИО9 подписала корешки ордеров, поставила оттиски печати ЗАО «Урал Энерго». С корешков приходных кассовых ордеров сестра ФИО10 сделала светокопии. Оригиналы корешков приходных кассовых ордеров и их светокопию она отдала ФИО9 и попросила отвезти документы в рег.палату и передать ФИО7, при этом сказала, чтобы ФИО7, по необходимости, заверил светокопию своей подписью и поставил оттиск печати ЗАО «Урал Энерго». ФИО9 в помещении рег.палаты передал ФИО7 оригиналы корешков приходных кассовых ордеров на сумму 3 миллиона рублей, а светокопия не понадобилась. 24 июня 2019 года договор купли-продажи был зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области (Магнитогорский отдел) за номером 74:33:0207003:1342- 74/033/2019-4. Расходы по регистрации сделки были совершены ФИО7, ФИО2 никаких денег за регистрацию перехода права собственности в регистрирующем органе не платил, хотя в договоре указано, что все расходы по сделке несёт покупатель, …. Таким образом, юридически сменился собственник магазина, но фактически магазин остался в управлении ЗАО «Урал Энерго» под контролем ФИО7, который как получал, так и продолжал получать арендные платежи от сдачи магазина арендатору - …по ранее заключенному договору. С ФИО7 была договорённость о том, что все расходы по содержанию магазина, с кадастровым номером 74:33:0207003:1342 несёт ФИО7, поскольку Кирилл, …, не являлся его собственником в силу фиктивности сделки, следовательно, и расходы по уплате коммунальных платежей и иные расходы, связанные с этим магазином должен нести ФИО7 После регистрации права собственности на магазин, с целью придания видимости действительности сделки, ФИО7 убедил ФИО9 о необходимости разрешить Кириллу заключить договоры на коммунальные услуги с ресурсоснабжающими организациями на поставку электроэнергии, газа, водоснабжение и водоотведение. ФИО9 разрешил Кириллу заключить договоры. Оплату за потреблённые коммунальные ресурсы оплачивал ФИО7 по счетам, которые выставляли МЭК, НОВАТЭК, Водоканал, переводом нужных сумм на расчётный счёт ИП ФИО2, со счёта ООО «Урал Авто», при том, что никаких реальных коммерческих отношений у ИП ФИО2 с ООО «Урал Авто» не было. Договор аренды с арендатором ИП ФИО2 не заключал, арендные платежи от арендатора не получал. Весь период времени, когда магазин числился на ИП ФИО2, арендные платежи получал ФИО7 в силу действующего договора. Договор на охрану магазина ИП ФИО2 не переоформлял. Земельный участок под магазином не находится в собственности ЗАО «Урал Энерго». Арендодателем земельного участка с кадастровым номером 74:33:0207003:625 являлась Администрация города Магнитогорска. Договор аренды земельного участка с кадастровым номером 74:33:0207003:625 с ЗАО «Урал Энерго» на ИП ФИО2 в Администрации г. Магнитогорска не перезаключался. Арендные платежи в Администрацию г. Магнитогорска за земельный участок с кадастровым номером 74:33:0207003:625 должен был оплачивать арендатор по договору, т.е. ЗАО «Урал Энерго». Один раз ФИО7 перечислил около 100 000 рублей за аренду земли сыну свидетеля, а он перевёл деньги в Администрацию г. Магнитогорска. 31 июля 2019 года ФИО7 скоропостижно скончался. Он был единственным акционером ЗАО «Урал Энерго». Наследниками первой очереди умершего ФИО7 стали его родственники: мама, жена и трое детей которые должны были вступить в наследство через полгода, т.е. после 31 января 2020 года. Мама не стала наследницей имущества своего сына, т.к. в день его смерти в вечернее время она бесследно пропала. … Во второй декаде января 2020 года директор ООО «Урал Авто» ФИО11 у которого ФИО2 работал механиком объявил ему, что нужно срочно, переоформить магазин с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенный по адресу: РФ, <...> на ООО «Урал Авто». … объяснять причину быстроты перевода собственности магазина на общество ФИО11 не стал. На вопрос свидетеля о том, что магазин должен быть переоформлен на кого-то из родственников, как говорил ФИО7, убедительно заверил ФИО9 в том, что родственники в курсе и это их воля. Оформление магазина с сына ФИО9 на ООО «Урал Авто» было в присутствии свидетеля. 20.01.2020 сын свидетеля подписал изготовленный ФИО11, а возможно сестрой ФИО10, договор купли-продажи магазина и акт приёма передачи. По внешнему виду договор купли-продажи от 20.12.2020 и акт приёма-передачи от 20.01.2020 были идентичны договору от 14.06.2019. Ни ФИО9, ни его сын не читали договор, т.к. знали, что Кирилл является формальным владельцем и обязан передать магазин по первому требованию. По договору купли-продажи ФИО11 деньги сыну свидетеля не передавал. Кирилл деньги не брал, т.к. за магазин ранее не платил. … В августе 2020 года Администрация г. Магнитогорска предъявила ФИО12 претензию № КУИиЗО-02/4863 от 18.08.2020 об уплате неосновательного обогащения в сумме 82 270,26 руб. за период с 01.10.2019 по 23.01.2020 «якобы использования им» земельного участка, с угрозой в судебном порядке взыскать указанную сумму и доплату на сумму 16 418,07 руб. В сентябре 2020 года Межрайонная ИФНС России № 20 по Республике Башкортостан в адрес ФИО2 направила налоговое уведомление № 44284967 от 22.09.2020 с требованием об уплате налоговых платежей в бюджетную систему РФ в том числе, 12 566,00 руб. налог на имущество физических лиц по объекту: нежилое здание – магазин, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенного по адресу: РФ, <...>. Поскольку ФИО2 не являлся фактическим владельцем магазина и сделка купли-продажи с ЗАО «Урал Энерго» была лишь для вида, все расходы ФИО7 обещал возмещать ФИО2, то Кирилл обратился к ФИО11 с просьбой оплатить в Администрацию г. Магнитогорска сумму неосновательного обогащения по претензии № КУИиЗО02/4863 от 18.08.2020 в сумме 82 270,26 руб. за период с 01.10.2019 по 23.01.2020 и сумму налоговых платежей в бюджетную систему РФ в размере 12 566,00 руб. ФИО11 ответил отказом, сказал, ничего не знает про договорённость…».

Следует отметить, что в материалы дела СПИ ФИО1 представлена копия заявления о преступлении, поданная в УМВД России по г.Магнитогорску (т.1 л.д. 35-38), в котором ФИО2 указывал те же обстоятельства, что и были им приведены при обращении в суд с иском в рамках дела А76-14046/2021.

В ходе судебного разбирательства было также установлено, что решением Арбитражного суда Челябинской области от 23.05.2022 по делу А76-19085/2020, удовлетворен иск ИП ФИО2 о расторжении договора купли-продажи от 20.12.2020, заключенный между предпринимателем и ООО «УралАвто», объект недвижимого имущества с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенный по адресу: <...>, возвращен предпринимателю. Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2022 решение суда оставлено без изменения. При этом, из текста судебного акта суда апелляционной инстанции следует, что при обращении с апелляционной жалобой на указанное решение, представитель ЗАО «УралЭнерго» ссылался, что договор купли-продажи указанного здания от 14.06.2019, когда право собственности перешло к ИП ФИО2, является мнимой сделкой.

В ходе судебного разбирательства по настоящему делу представитель ЗАО «Урал Энерго» указала, что требования СПИ являются обоснованными. Представитель указал, что договор был заключен формально, денежные средства в размере 3000000 руб. продавцу фактически не передавались, земельный участок под зданием не переоформлялся, арендные платежи поступали ЗАО «УралЭнерго», расходы на коммунальные платежи ЗАО «УралЭнерго» перечислял ИП ФИО2, чтобы он вносил их, фактически их оплачивало ЗАО «УралЭнерго», договор на охрану ИП ФИО2 не перезаключал.

В ходе судебного разбирательства в материалы дела представителем ИП ФИО2 были представлены копии квитанций к приходным кассовым ордерам №14 от 15 мая 2019, №16 от 30 мая 2019 и №18 от 05.06.2019, каждая на 1 000 000 руб., в общей сумме 3000000 руб.

К представленным документам суд относится критически, в материалы дела не представлено доказательств того, что по состоянию на 15 мая 2019 (первый платеж) между сторонами договора существовала договоренность о продаже спорного объекта. Тем более, не ясно, если расчет произошел 05.06.2019, почему договор был подписан только 14.06.2019. Более того, каждая из квитанций содержит реквизит и подпись кассира ФИО13, приложена доверенность от ЗАО «УралЭнерго», выданная на имя ФИО13, полномочий на получение денежных средств, она не содержит.

Более того, оценивая достоверность факта подтверждения передачи наличных денежных средств, который, в свою очередь, отрицается со стороны ЗАО «УралЭнерго», подтверждаемого только квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду не представлено доказательств того, позволяло ли финансовое положение ИП ФИО2 (с учетом его доходов) внести соответствующие суммы в кассу Общества «УралЭнерго». В деле не имеется удовлетворительных сведений о том, как покупатель по сделке получил эти денежные средства (источник), отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

В ходе судебного разбирательства реальность возникших правоотношений не подтверждена. Так, дополнительных доказательств, свидетельствующих о реальности финансовой операции, а также доказательств того, что ФИО2 имел финансовую возможность внести 15 мая 2019, 30 мая 2019 и 05 июня 2019 в кассу общества "УралЭнерго" наличные денежные средства в размере 3 000 000 руб., не представлено (ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Как не представлено и иных доказательств добросовестного владения со стороны ИП ФИО2 спорным имуществом.

Более того, позиции ИП ФИО2, которые им излагались при рассмотрении дел А76-19085/2020, А76-14046/2021, были последовательными, соответствовали друг другу. Дело А76-19085/2020 было рассмотрено по существу, исходя, в том числе и принимая во внимание позицию истца, применительно к установленным обстоятельствам, решение по нему вступило в силу.

Учитывая все изложенное в своей совокупности и взаимосвязи, принимая во внимания все установленные обстоятельства по делу, суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований СПИ о признании недействительным (ничтожным) договора от 14.06.2019 б/н купли-продажи нежилого здания – магазина (кадастровый номер 74:33:0207003:1342), заключенного между ЗАО «Урал Энерго» и ИП ФИО2.

Доводы представителя ИП ФИО2 о пропуске срока исковой давности подлежат отклонению, как основанные на неверном толковании положений ст. 196, 200 ГК РФ.

Доводы представителя ИП ФИО2 в отношении отсутствия полномочий представителя ЗАО «УралЭнерго» на представление интересов Общества в суде, подлежат отклонению. Представленная представителем ФИО6 доверенность (в каждое судебное заседание был представлен оригинал) содержит полномочия на представление интересов Общества в суде, на дату ее предъявления является действительной, на дату ее выдачи подписана уполномоченным лицом, сведений об отзыве доверенности не представлено и в арбитражный суд не поступало.

Согласно п. 2 ст. 167 ГК при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке. Вместе с тем, правила п. 2 ст. 167 ГК не могут использоваться для возврата индивидуально-определенной вещи, переданной во исполнение недействительной сделки, но отчужденной третьему лицу до момента предъявления требования о применении последствий недействительности сделки.

В ходе судебного разбирательства было установлено, что спорное имущество было продано ИП ФИО2 на основании договора купли-продажи от 31.08.2023 гражданам ФИО3 и ФИО4 (т.1 л.д.79-94), переход права зарегистрирован 13.09.23г.

Как уже было указано ранее, исходя из пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, последствием недействительности сделки в случае невозможности возвратить все полученное в натуре, является возмещение его стоимости, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Следовательно, при рассмотрении требования о применении последствий недействительности сделки суд по результатам проверки доводов о невозможности возвратить полученное имущество в натуре, в соответствии с указанной нормой обязывает сторону возместить действительную цену (рыночную стоимость) подлежащего возврату имущества.

В ходе судебного разбирательства, судом, на основании ходатайства ЗАО «УралЭнерго», определением от 04.02.2025, была назначена по делу № А76-38024/2023 судебная экспертиза, проведение которой было поручено эксперту Союза «Южно-Уральская торгово-промышленная палата» – ФИО14. На разрешение эксперта был поставлен вопрос: определить фактическую стоимость нежилого помещения – магазина, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенного по адресу: РФ, <...> по состоянию на 19.06.2019 – дату оформления договора купли-продажи.

Согласно заключению эксперта от 12.03.2025 №026-05-00223 фактическая стоимость нежилого помещения – магазина, общей площадью 356,8 кв.м., с кадастровым номером 74:33:0207003:1342, расположенного по адресу: РФ, <...> по состоянию на 19.06.2019 – дату оформления договора купли-продажи составляла 14 561 000 руб. (т.3 л.д.23).

При указанных обстоятельствах, принимая во внимание продажу спорного объекта ИП ФИО2, в порядке применения последствий недействительности ничтожной сделки надлежит взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>) в пользу закрытого акционерного общества «Урал Энерго» (ИНН <***>) денежные средства в размере 14 561 000 руб.

Руководствуясь статьями 167-170, 176, 201, 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Признать недействительным (ничтожным) договор от 14.06.2019 б/н купли-продажи нежилого здания – магазина (кадастровый номер 74:33:0207003:1342), заключенный между ЗАО «Урал Энерго» и ИП ФИО2.

В порядке применения последствий недействительности ничтожной сделки взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>) в пользу закрытого акционерного общества «Урал Энерго» (ИНН <***>) денежные средства в размере 14 561 000 руб.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6000 руб.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путем подачи апелляционной жалобы в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Челябинской области.

Решение, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

По ходатайству указанных лиц копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства в арбитражный суд заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку..

Судья И.В.Мрез