Постановление по делу № А65-29480/2019 от 17.11.2025

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, <...>, тел. <***>,

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

11АП-6966/2025, 11АП-6968/2025

17 ноября 2025 года Дело № А65-29480/2019

г. Самара

Резолютивная часть постановления объявлена 10 ноября 2025 года

Постановление в полном объеме изготовлено 17 ноября 2025 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Львова Я.А.,

судей Бондаревой Ю.А., Машьяновой А.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Цветиковым П.А.

с участием:

От ФИО1 – ФИО2, доверенность от 21.05.2025 года.

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании 10 ноября 2025 года в помещении суда в зале № 2, апелляционные жалобы ФИО1 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05 мая 2025 года по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по делу № А65-29480/2019 о несостоятельности (банкротстве) ООО «СК «Тозелеш»

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.07.2020 (резолютивная часть оглашена 25.06.2020 года) ООО «СК «Тозелеш» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО5, член Союза арбитражных управляющих «Возрождение».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.03.2021 ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.07.2021 конкурсным управляющим ООО «СК «Тозелеш» утверждён ФИО4, член союза «Саморегулируемая организация «Гильдия арбитражных управляющих».

В Арбитражный суд Республики Татарстан 26.06.2023 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 к ФИО3, ФИО1, ООО «Жил Сервис» к наследникам ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности по

обязательствам должника в солидарном порядке (вх.31442 от 26.06.2023).»

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение от 05.05.2025 следующего содержания:

«Заявление удовлетворить частично.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО1 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г.Казань (ОГРН <***>, ИНН <***>).

Признать доказанным наличие оснований для привлечения наследников ФИО6 - ФИО7, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО8, ФИО9 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г.Казань (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества.

Приостановить рассмотрение заявления о привлечении ФИО3, ФИО1, ФИО7, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего ФИО8, ФИО9 к субсидиарной ответственности до окончания мероприятий по формированию конкурсной массы и расчетов с кредиторами.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г.Казань (ОГРН <***>, ИНН <***>) ФИО4 о привлечении общества с ограниченной ответственностью «Жил Сервис» к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г.Казань (ОГРН <***>, ИНН <***>) отказать.»

ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05 мая 2025 года.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19 июня 2025 года апелляционная жалоба принята к производству.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 июля 2025 года рассмотрение апелляционной жалобы отложено.

ФИО3 также обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05 мая 2025 года.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19 июня 2025 года апелляционная жалоба оставлена без движения.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18 июля 2025 года апелляционная жалоба принята к производству.

18 августа 2025 года произведена замена судьи Бондаревой Ю.А. на судью Машьянову А.В. В соответствии со статьей 18 АПК РФ, в связи с изменением состава суда рассмотрение дела начинается сначала.

Представитель ФИО1 – ФИО2 в судебном заседании

апелляционные жалобы поддержал, просил определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18 августа 2025 года судебное заседание отложено.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08 октября 2025 года произведена замена судьи Гольдштейна Д.К. на судью Бондареву Ю.А. В соответствии со статьей 18 АПК РФ, в связи с изменением состава суда рассмотрение дела начинается сначала.

В целях проверки обоснованности доводов апелляционных жалоб суд апелляционной инстанции в порядке ст. 81 АПК РФ приобщил письменные объяснения конкурсного управляющего ФИО4, письменные пояснения ФИО1 и ФИО3

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 08 октября 2025 года судебное заседание отложено.

В целях проверки обоснованности доводов апелляционных жалоб суд апелляционной инстанции в порядке ст. 81 АПК РФ приобщил ответ на запрос от ФНС России, дополнительные документы от ФИО1 и ФИО3

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы в совокупности с исследованными доказательствами по делу, судебная коллегия Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения суда.

Как следует из материалов дела, при вынесении обжалуемого определения суд первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.

Судом в соответствии с данными ЕГРЮЛ установлено, что участниками ООО «СК «Тозелеш» являются ФИО3 с долей 50% с 30.11.2018 (До 30.11.2018 года 33% доли) от уставного капитала, ФИО1 с долей 50% с 30.11.2018 (До 30.11.2018 года 33% доли) от уставного капитала, руководителем ООО «СК «ТОЗЕЛЕШ» с 29.12.2015 по 19.12.2019 являлся ФИО6.

Таким образом, ФИО3, ФИО1, ФИО6 являлись контролирующими должника лицами.

Обращаясь с заявлением о привлечении ответчиков ФИО3, ФИО1, ФИО6 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий должника ссылался на положения пункта 1, подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, указав на причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этими лицами и в пользу данных лиц либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является

ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Как указывает конкурсный управляющий, проанализировав расчетный счет № <***>, принадлежащий ООО «СК «ТОЗЕЛЕШ» и открытый в ПАО «Ак Барс» Банке, конкурсному управляющему стало известно, что в ПАО «Ак Барс» Банке был открыт зарплатный проект ООО «СК «ТОЗЕЛЕШ» - заявление № 18/83-ЗП/4584/18/2570 от 18.08.2018.

Из выписки по указанному расчетному счету представленной в материалы дела по обособленному спору следует, что в отношении ФИО3 и ФИО1 должником совершены отчисления заработной платы (помимо ежемесячных зарплатных платежей); из которых в отношении ФИО3 за период с 17.08.2018 по 29.12.2018 перечислено 13 510 000 рублей; с 14.01.2019 по 07.06.2019 «14» - 8 142 500 руб. (итого: 21 652 500 рублей), в отношении ФИО1 за период с 17.08.2018 по 29.12.2018 перечислено 3 210 000, 19.02.2019 – 700 000 руб. (итого 3 910 000 руб.)

Судом апелляционной инстанции дополнительно установлено, что согласно представленным сведениям о доходах ФИО3 они составляли за 2018 год 180000 руб., за 2019 год – 150000 руб.; а согласно представленным сведениям о доходах ФИО1 они составляли за 2018 год 185016 руб., за 2019 год – 152658,49 руб.

Таким образом, перечисления денежных средств значительно превышали доходы ответчиков от трудовой деятельности.

Судом первой инстанции установлено, что ранее конкурсный управляющий обращался с заявлением о признании платежей по зарплатному проекту по заявлению №№ 18/83-ЗП/4584/18/2570 от 18.08.2018 года недействительными, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 суммы в размере 21 652 500 рублей в пользу должника; взыскания с ФИО1 суммы в размере 3 910 000 рублей в пользу должника.

Определением от 15.12.2022 в удовлетворении требований конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г. Казань (ОГРН <***>, ИНН <***>) ФИО4 об оспаривании сделок должника отказано (в связи с пропуском срока исковой давности для оспаривания сделки).

Между тем, пропуск конкурсным управляющим срока исковой давности на оспаривание сделки не является основанием для отказа в удовлетворении требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Как разъяснено в п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.11.2019, тогда как оспариваемые сделки совершены с 17.08.2018 по 07.06.2019 в пользу аффилированных лиц, поскольку на момент осуществления указанных переводов ФИО3 и ФИО1 являлись участниками должника с долями по 50%. Данный факт подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ с учетом внесения сведений о недостоверности участника в отношении ФИО10 от 30.11.2018.

Судом отмечено, что какие-либо доказательства предоставления встречного исполнения в материалы дела как при рассмотрении заявления о признании сделки недействительной, так и при рассмотрении настоящего обособленного спора не представлены, что свидетельствует о безвозмездном выводе активов в пользу аффилированных лиц с целью причинения ущерба имущественным интересам кредиторов и доказательства обратного в материалах дела отсутствуют.

Ответчиками не приведены разумные и убедительные доводы, обосновывающие экономическую целесообразность совершения вышеуказанных перечислений, документально не опровергнуты доводы об отсутствии встречного исполнения со стороны аффилированных лиц, не раскрыты обстоятельства совершения сделок.

Доказательства того, что данные сделки обусловлены необходимостью несения расходов на нужды общества, а также первичные документы, подтверждающие обоснованность данных расходов, не представлены, мотивированных пояснений относительно объективной необходимости в данных расходах за счет должника для обеспечения интересов последнего, которые заключаются в первую очередь в осуществлении деятельности по извлечению прибыли, ответчиками не приведено.

Сопоставив возникновение обязательств перед кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов (декабрь 2018 – январь 2019) с периодом необоснованных перечислений, а также соотнеся сумму долга перед кредиторами с суммой необоснованно выведенных со счета должника средств, суд признал, что сделки по выводу денежных средств были значимы для должника и одновременно убыточны, действиями ответчиков причинен существенный вред должнику, что привело к объективному банкротству общества

Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд пришел к выводу,

что именно указанные недобросовестные действия ответчиков повлекли существенное ухудшение финансового состояния общества и его последующее банкротство.

Суд отклонил доводы конкурсного управляющего о возникновении признаков неплатежеспособности, начиная с 2017 года, поскольку убыточную деятельность должник начал вести только со второй половины 2018 года. Так, из материалов дела усматривается, что при кредиторской задолженности по состоянию на 2017 год на сумму, активы должника составляли 41 046 000 руб.

Кроме того, в период с 03.04.2017 по 28.12.2017 с расчетного счета должника ФИО3 осуществлено снятие денежных средств в общем размере 1 677 000 руб. на хозяйственные нужды.

Определением от 11.04.2022 сделки по выдаче обществом с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г.Казань (ИНН <***>, ОГРН <***>), по расходным кассовым ордерам денежных средств ФИО3 в размере 1 677 000 руб. признаны недействительными, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО3 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г.Казань (ИНН <***>, ОГРН <***>) денежных средств в размере 1 677 000 руб.

ФИО3 не представил никаких пояснений по данным операциям, в отсутствие которых имеются основания считать, что они были сделаны на личные нужды ФИО3

Перечисление ФИО3 денежных средств в размере 1 677 000 руб. производилось в отсутствие каких-либо правовых оснований.

Безосновательное изъятие из оборота должника значительных для него денежных средств, пусть и до образования кредиторской задолженности на основании которой была введена процедура банкротства, в итоге привело к тому, что у должника не осталось денежных средств для погашения кредиторской задолженности.

В связи с отсутствием оснований и результатов этих платежей, а также в отсутствие пояснений самого ФИО3 суд приходит к выводу о том, что должником указанные платежи были осуществлены безвозмездно, т.е. с существенным вредом правам и законным интересам кредиторов.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

По смыслу абзаца третьего пункта 16 Постановления N 53 к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Указанная презумпция совершения невыгодной сделки может применяться только тогда, когда такая невыгодная сделка являлась существенно невыгодной, в том числе применительно к масштабам деятельности должника. В частности, надлежит дать правовую оценку существенности произведенным ответчиком манипуляциям с конкурсной массой, а именно, сопоставить размер неудовлетворенных требований кредиторов с размером потерь от невыгодных сделок.

Таким образом, в совокупности должником с расчетного счета были осуществлены безосновательные вышеуказанные операции на сумму 27239000 руб. при том, что совокупная кредиторская задолженность должника составляет 37 615 587,47 руб. согласно реестру требований кредиторов, т.е. указанные платежи составляют около 72% от всей кредиторской задолженности, что свидетельствует об их существенности для конкурсной

массы и возможности применения к ответчикам презумпции привлечения к субсидиарной ответственности, закрепленной в пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Поскольку на момент совершения убыточной сделки руководителем являлся ФИО6, а учредителями должника и получателями денежных средств ФИО3 и ФИО1, именно они подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющий также указал на неисполнение контролирующими должника лицами ФИО3 и ФИО1 обязанности по передаче конкурсному управляющему документации, указанной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности по организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника, а также ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с разъяснением пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53), правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 13.10.2017 N 305-ЭС17-9683, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям, управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что отсутствие документации должника, либо ее недостатки, не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения им вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Положения указанных норм права предусматривают субсидиарную ответственность контролирующего лица не за любую не передачу документов, а за не передачу документов, которые не позволили сформировать конкурсную массу.

Кроме того, названная ответственность, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Следовательно, для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходимо установить факт неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, вину субъекта ответственности и причинно-следственную связь между отсутствием документации (несвоевременным предоставлением) и невозможностью формирования конкурсной массы (формирования не в полном объеме) и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Конкурсный управляющий указал, что непередача документов привела к невозможности определить основные активы должника, к невозможности выявления сделок, совершенных в период подозрительности и их условий, не позволившей проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсной массы и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Как следует из материалов дела, бывшим руководителем ООО «СК «Тозелеш» является ФИО6. Между тем, согласно сведениям полученным конкурсным управляющим – ФИО6 умер 19.12.2019. После смерти ФИО6, участники должника не предпринимали действий по назначению нового руководителя общества, как и обеспечения сохранности имущества должника. В связи с чем, в отсутствие единоличного исполнительного органа обязанность по передаче документов должна быть возложена на участников юридического лица. В соответствии с данными ЕГРЮЛ участниками ООО «СК «Тозелеш» являются: ФИО3

Константин Геннадьевич и ФИО1

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" указано, что при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

После смерти директора должника ФИО6 новый руководитель ООО «СК «Тозелеш» ФИО3 и ФИО1 как учредителями должника назначен не был.

Пункт 1 статьи 29 Федерального закона N 402-ФЗ от 06.12.2011 "О бухгалтерском учете" возлагает на экономических субъектов обязанности по хранению первичных учетных документов, регистров бухгалтерского учета, бухгалтерской (финансовой) отчетности, аудиторских заключений о ней в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года. Бездействие учредителей должника всегда является противоправным. Непроявление в достаточной мере той степени заботливости и осмотрительности, которая от них требовалась, исходя из конкретных обстоятельств с целью соблюдения прав кредиторов, свидетельствует о наличии вины.

Определением от 22.11.2021 частично удовлетворено заявление конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СК «Тозелеш», г.Казань (ИНН <***>, ОГРН <***>) ФИО4 об истребовании у ФИО3 и ФИО1 бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей.

Во исполнение указанного определения суда 22.11.2021 конкурсному управляющему выданы исполнительные листы, которые предъявлены в службу судебных приставов к принудительному исполнению.

Как установлено судом, в материалы дела не представлены доказательства исполнения определения суда от 22.11.2021 и передачи со стороны ФИО3 и ФИО1 конкурсному управляющему бухгалтерских и иных документов должника, подтверждающих состав его активов, в том числе дебиторской задолженности и денежных эквивалентов, что не позволило конкурсному управляющему сформировать конкурсную массу для осуществления расчетов с кредиторами.

В материалы дела не представлены также доказательства невозможности их передачи либо их отсутствия.

При этом, отсутствие оригиналов документов, первичной информации не позволяет выявить и реализовать ликвидное имущество должника и обратиться за взысканием дебиторской задолженности, а соответственно, препятствует осуществлению мероприятий, предусмотренных процедурой конкурсного производства. Так на 2017 год, согласно балансу Должника, запасы составляли 22635000 рублей, дебиторская задолженность составляла 13517000 рублей, при этом ответчиками не представлена информация о местонахождении запасов, не представлена расшифровка дебиторской задолженности.

Ответчики доказательств невозможности передачи арбитражному управляющему необходимой документации (информации) либо ее отсутствия не представили, равно как и

не обосновали отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе путем опровержения установленных законом презумпций.

Доказательств того, что отсутствие у конкурсного управляющего документации не привело к существенному затруднению проведения процедуры банкротства, отсутствие вины ФИО3 и ФИО1 в непередаче, ненадлежащем хранении документации, ее восстановлению в связи с имеющимися на то объективными причинами, в материалы обособленного спора не представлены.

С учетом изложенного суд пришел к выводу о доказанности данного основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО3 и ФИО1, в связи с чем заявление конкурсного управляющего в данной части удовлетворено.

В апелляционной жалобе ФИО1 выразил несогласие с выводами суда о привлечении его к ответственности, указывая на следующие обстоятельства.

ФИО1 являлся учредителем (участником) ООО «СК «Тозелеш» с размером доли - 1/3, т.е. менее чем половиной доли уставного капитала общества с ограниченной ответственностью.

Материалы обособленного спора не содержат доказательств того, что ФИО1 имел фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, а также что им были приняты ключевые деловые решения, приведшие должника к несостоятельности (банкротстве).

Применительно к подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве перечисления в его адрес не являлись значительными и не могли привести к банкротству должника.

Заявителем не доказано фактическое получение ФИО1 карты, перечисление на которую производилось со счета должника в рамках зарплатного проекта.

При очевидной несоразмерности вреда, причиненного недействительной сделкой, размеру субсидиарной ответственности, такой размер может быть соответствующим образом уменьшен судом (абзац второй пункта 11 статьи 61.11), в данном случае имеются основания для взыскания убытков (статья 61.20).

Привлечение лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам общества является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров. Инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности заявленных требований. В материалах дела отсутствуют безусловные доказательства того, что отчислениями ФИО1 в размере 3 210 000, 19.02.2019 - 700 000 руб. (итого 3 910 000 руб.) причинен существенный вред кредиторам.

Кроме того, конкурсным управляющим заявлено требование к нескольким ответчикам: ФИО3 (участник - 1/3 доли), ФИО1 (участник - 1/3), наследникам ФИО6 и Сергеевича (директор) солидарно, однако, конкурсным управляющим не раскрыты действия каждого из них и обстоятельства, которых, как полагает конкурсный управляющий, было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо,

пропорционально размеру причиненного им вреда. При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что действий ФИО1, существенно повлиявших на положение должника, было достаточно для наступления объективного банкротства.

ФИО1 не осуществлял непосредственно бухгалтерское сопровождение каких-либо операций и не являлся руководителем должника, что не было опровергнуто конкурсным управляющим.

В п. 24 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020) изложена позиция, согласно которой из п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве следует, что вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица. Наличие обстоятельств, указанных в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие обязательных документов должника-банкрота, это лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. Признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления признаков презумпции может не совпадать с моментом правонарушения. Смысл этой презумпции состоит в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в том, что он не передал документацию должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Исходя из этого, время совершения контролирующим должника лицом правонарушения должно определяться не моментом, с которого у него возникла просрочка в передаче документов, а деяниями по доведению им общества до несостоятельности. Именно период совершения последних в соотнесении с датой возбуждения дела о банкротстве имеет определяющее значение.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением

контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление Пленума N 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Само по себе абстрактное указание на лишение конкурсного управляющего возможности пополнить конкурсную массу должника в связи с непередачей документации и имущества не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

По мнению заявителя, конкурсным управляющим не представлено сведений относительно того, что в результате указанных действий (бездействия) ФИО1 существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Судом не установлен факт наличия препятствий для формирования конкурсной массы должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника. Причинно-следственная связь между действиями (бездействием) контролирующих должника лиц по передаче документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов отсутствует.

Конкурсный управляющий, указывая на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности учредителя должника ФИО1 по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, не привел доказательств возложения обязанности по ведению бухгалтерского учета и хранению документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности именно на учредителя, в силу чего у него возникла обязанность по передаче этой документации конкурсному управляющему.

Кроме того, согласно Постановлению арбитражного суда кассационной инстанции по делу № А65-29480/2019 от 25 марта 2024г. при рассмотрении настоящего спора судами установлено, что в качестве основания возникновения задолженности кредитор ссылается на договор субподряда N 319/у-47смр от 02.08.2018; дополнительное соглашение N 1 от 01.12.2018, дополнительное соглашение N 2 от 09.12.2019. Расчет суммы долга рассчитан кредитором на основании акта сверки от 31.12.2019, подписанного заинтересованным лицом, учредителем должника - ФИО3 В указанном акте отсутствует расшифровка подписи со стороны ООО "СК "Тозелеш", однако проставлена печать должника. Указанное свидетельствует о том, что после смерти ФИО11 19.12.2019г., фактическим руководителем должника являлся ФИО3

В апелляционной жалобе ФИО3 выразил несогласие с выводами суда, указывая на следующие обстоятельства.

ФИО3 указывал, что реестр требований кредиторов в части основного долга погашен (либо будет погашен в ближайшее время в полном объеме).

В рамках рассмотрения требования ООО «Жил Сервис» ФИО3 были предоставлены многочисленные отзывы, в которых фактически указывалось на отсутствии задолженности должника перед ним.

У должника в период начала процедуры банкротства имелся только один действующий договор на выполнение подрядных работ, заказчиком по которому был ООО «Жил Сервис». Реестр требований кредиторов фактически сформировался в результате не оплаты должником работ и услуг по данному объекту.

ФИО3 являлся прорабом на стройке и курировал строительные процессы в организации. В силу своих трудовых обязанностей, ФИО3 предоставил конкурсному управляющему информацию о наличии дебиторской задолженности ООО «Жил Сервис» перед должником. Конкурсный управляющий должника неоднократно проводил встречи по данному вопросу в том числе и с ООО «Жил Сервис». На тот момент дебиторская задолженность превышала реестр требований кредиторов должника и её взыскание привело бы к полному погашению реестра и прекращение производства по

делу.

Произошла гибель руководителя в декабре 2019 года, при этом работы, которые были выполнены должником не заактированы в период их сдачи заказчику.

При этом ООО «Жил Сервис» полностью сдало по акту выполненные работы заказчику ГИСУ РТ. При рассмотрении его требования о включении в реестр по запросу суда ООО «Жил Сервис» отказался предоставить информацию кто выполненные работы на объекте. Не представление запрошенных судом документов не позволило заинтересованным лицам в силу объективных обстоятельств (смерть руководителя, отсутствие первичных документов у заинтересованных лиц) представить на них возражения и доказать, что эти работы все-таки были выполнены должником.

Таким образом, по мнению заявителя, к несостоятельности (банкротству) должника привела неоплата со стороны ООО «Жил Сервис» фактически выполненных работ должником.

Судебные акты о признании сделок недействительными, об истребовании документов были вынесены при пассивной позиции ответчика.

В части истребования документации 19.01.2023 года ФИО3 в адрес конкурсного управляющего должника был направлен запрос. ФИО3 неоднократно проводил встречи с конкурсным управляющим. Кроме того, истребованные судом документы никак не повлияли на процесс несостоятельности (банкротства) должника. ФИО3 имеющиеся у него документы передал конкурсному управляющему в полном объеме, что не опровергалось им в ходе судебных заседаний.

В части перечислений пояснено, что в силу своих трудовых обязанностей на карту принимались денежные средства для оплаты определённых работ по стройке и закупку материалов для стройки. Все вышеуказанные заявления о признании сделок недействительными поданы конкурсным управляющим за пределами срока исковой давности.

В ходе рассмотрения заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности вопрос о целях расходования денежных средств вообще не обсуждался и у ответчика не истребовался.

Оценив доводы, приведенные в апелляционных жалобах ФИО1 и ФИО3, суд апелляционной инстанции не может признать их обоснованными.

Судом первой инстанции принято во внимание, что общий объем перечислений в адрес ответчиков, которые также являлись участниками должника, составил более 70% от размера кредиторской задолженности, что указывает на значимость этих платежей и их существенный размер.

После смерти руководителя на ФИО1 и ФИО3, как участников должника, возлагалась обязанность по назначению директора общества, а также обеспечению сохранности документации должника. Передача конкурсному управляющему части документов, а также автомобиля, что позволило сформировать конкурсную массу, в то же время не опровергает отсутствие объяснений относительно судьбы запасов и состава дебиторской задолженности общества, при этом обязанность по сохранности документов возлагалась на участников. Отсутствие данной документации не позволило проверить обстоятельства использования запасов, а также проанализировать дебиторскую задолженность.

Утверждение о том, что спорные перечисления денежных средств использованы на деятельность должника, не подтверждены документально, отсутствуют также объяснения относительно обстоятельств их получения и расходования.

Поскольку участниками не выбран новый руководитель, факт частичной передачи документов одним из участников не освобождает второго участника от ответственности за непередачу документов.

Конкурсным управляющим представлены сведения о том, что третья очередь реестра погашена на сумму 92,27% (22771022 руб.), при этом по его расчету непогашенный остаток требований составляет 15322824,22 руб.

Суд также отмечает, что согласно п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В связи с этим доводы ФИО1 относительно уменьшения размера ответственности могут быть предметом оценки при определении размера субсидиарной ответственности.

Таким образом, обжалуемое определение является законным и обоснованным, вынесенным при полном и всестороннем рассмотрении дела, с соблюдением норм материального и процессуального права.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

В соответствии со ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины подлежат отнесению на заявителей.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 05 мая 2025 года по делу № А65-29480/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий Я.А. Львов

Судьи Ю.А. Бондарева

А.В. Машьянова