ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

07 октября 2025 года

Дело №А56-48117/2023/сд.1

Резолютивная часть постановления объявлена 30 сентября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 07 октября 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Сотова И.В.

судей Бурденкова Д.В., Серебровой А.Ю.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем Т.А. Дмитриевой

при участии:

от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 18.11.2024 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дел в суде первой инстанции, заявление финансового управляющего ФИО3 о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ИП ФИО4,

ответчики: ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ФИО1,

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 30.08.2023 в отношении ИП ФИО4 (далее – ИП ФИО4, должник) введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО8.

Решением арбитражного суда от 07.12.2023 ИП ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3 (далее – финансовый управляющий).

В рамках процедуры реализации имущества финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением (впоследствии уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ)), в котором он просил признать недействительными, как цепочку сделок, следующие договоры купли-продажи транспортного средства БМВ X5 XDRIVE35I, 2015 г.в., VIN <***>: между ФИО4 и ФИО5 (ответчик-1) от 10.03.2022.; между ФИО5 и ФИО6 (ответчик-2) от 16.06.2022; между ФИО6 и ФИО7 (ответчик-3) от 19.09.2023 и между ФИО7 и ФИО9 (ответчик-4) от 24.09.2023; также управляющий просил применить последствия недействительности сделок в виде возврата вышеуказанного имущества в конкурсную массу должника.

Определением от 14.04.2025 г. суд первой инстанции удовлетворил требования управляющего (с учетом уточнений) в полном объеме.

В апелляционной жалобе ФИО1 просил определение от 14.04.2025 г. отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований управляющего, ссылаясь на то, что он являлся добросовестным приобретателем спорного автомобиля, реально владеет и пользуется им, указывая на отсутствие общих интересов всех участников сделок, т.е. цели вывода активов, при отсутствии (недоказанности) аффилированности сторон, полагая также, что цена договора с ним была рыночная – с учетом технического состояния автомобиля (необходимости его ремонта) и указывая, что судом первой инстанции не была дана оценка наличию у должника признаков банкротства на момент совершения сделок и иного имущества, достаточного для погашения требований кредиторов.

В суд от финансового управляющего поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором он возражает против ее удовлетворения, ссылаясь на необоснованность изложенных в ней доводов и их несоответствие фактическим обстоятельствам дела.

Определением от 01.09.2025 г. апелляционный суд, установив, что обжалуемый судебный акт вынесен без привлечения к участию в споре лиц, чьи права затрагиваются этим судебным актом и без их извещения о рассмотрении спора, перешел к рассмотрению дела по правилам, установленным АПК РФ для рассмотрения дел в суде первой инстанции; этим же определением суд привлек ФИО6, ФИО7 и ФИО1 к участию в споре в качестве соответчиков.

В настоящем судебном заседании представитель ФИО1 возражал против удовлетворения заявления финансового управляющего.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание апелляционной инстанции не явились, что в силу статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения заявления в отсутствие их представителей.

Апелляционный суд, заслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, оценив имеющиеся в деле доказательства в их совокупности и взаимосвязи, пришел к следующим выводам:

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В частности, в силу пункта 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона; согласно пункту 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве, финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Федерального закона, а как установлено пунктами 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц; право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина, а заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (пункт 1 статьи 61.8 этого Закона).

Также, как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а кроме того - по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве, при этом, пунктом 3 этой статьи установлено, что правила главы III.1 названного Закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Таможенного союза и (или) законодательством Российской Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) разъяснено, что по правилам этой главы Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.).

В данном случае из материалов дела следует, что между должником (продавец) и ФИО5 (покупатель) 10.03.2022 г. был заключен договор купли-продажи автомобиля БМВ X5 XDRIVE 35I, 2015 г.в., VIN <***>, цвет черный, номер кузова: <***>, номер двигателя: 00829229 (далее – автомобиль, транспортное средство) по цене 10 000 руб.

При этом, согласно сведениям из ГИБДД, ФИО5 18.07.2022 г. продала автомобиль ФИО6 за 10 000 руб., который 19.09.2023 г. продал его ФИО7 за 249 000 руб., а последний реализовал транспортное средство 24.09.2023 г. ФИО9 по цене 250 000 руб.

Финансовый управляющий, ссылаясь на отсутствие доказательств оплаты по договорам купли-продажи, а также отчуждение должником спорного имущества в пользу заинтересованного лица по существенно заниженной стоимости и при наличии у ФИО4 неисполненных обязательств перед кредиторами, обратился в суд с требованием о признании договоров купли-продажи недействительными; при этом управляющий полагал, что эти договоры следует рассматривать как цепочку взаимосвязанных сделок, целью которой является вывод активов должника.

В этой связи суд исходит из того, что судебной практикой выработаны определенные критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в частности, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок (абзац первый пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 N 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность»).

По смыслу приведенных разъяснений, взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя, отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В частности, в соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана судом или арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Кроме того, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной подозрительной сделки, совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом.

В силу указанной нормы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию (пункт 5 Постановления N 63).

При этом, при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (абзац четвертый пункта 5 Постановления N 63).

Также, поскольку спорные сделки оспариваются в рамках дела о банкротстве, то при установлении того, заключены ли они с намерением причинить вред другому лицу, следует выяснить, имелись ли у сторон сделок намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть - были ли сделки направлены на уменьшение конкурсной массы (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 02.11.2010 г. N 6526/10).

В рассматриваемом случае из материалов дела следует, что на момент совершения оспариваемых сделок должник имел обязательства перед кредиторами, чьи требования подтверждены впоследствии вступившими в законную силу судебными актами и включены в реестр требований кредиторов должника, т.е. являлся неплатежеспособным.

В этой связи апелляционный суд отмечает, что актуальные на данный момент правовые подходы в сложившейся судебной практике, поддержанной (выработанной) в т.ч. Верховным Судом (в частности - в определении от 01.10.2020 г. N 305-ЭС19-20861(4) по делу N А40-158539/2016), сводятся к тому, что отсутствие у должника признаков несостоятельности (банкротства) на момент совершения сделки (а соответственно - и отсутствие осведомленности другой стороны сделки (ответчика) о наличии таких признаков) само по себе не препятствует квалификации сделки как подозрительной в соответствии с нормой пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку доказанность этих признаков всего лишь презюмируют цель причинения вреда кредиторам, а отсутствие таких признаков само по себе не исключает вывод о совершении сделки именно с этой целью, как исходит суд и из того, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.08.2019 г. N 304-ЭС15-2412(19), положения статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимы, в первую очередь, для того, чтобы посредством аннулирования подозрительных сделок ликвидировать последствия вреда, причиненного кредиторам должника после вывода активов последнего, то есть квалифицирующим признаком таких сделок является именно наличие вреда кредиторам, уменьшение конкурсной массы в той или иной форме, а в целях определения того, повлекла ли сделка вред, поведение должника может быть соотнесено с предполагаемым поведением действующего в своем интересе и в своей выгоде добросовестного и разумного участника гражданского оборота.

Так, если сделка, скорее всего, не могла быть совершена таким участником оборота, в первую очередь, по причине ее невыгодности (расточительности для имущественной массы), то наиболее вероятно, что сделка является подозрительной, и напротив - если есть основания допустить, что разумным участником оборота могла быть совершена подобная сделка, то предполагается, что условий для ее аннулирования не имеется.

Ввиду этого необходимо учитывать, что кроме стоимостных величин при квалификации сделки во внимание должны приниматься и все иные обстоятельства ее совершения, указывающие на возможность получения взаимной выгоды сторонами, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся убедительным и обоснованным (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 г. N 305-ЭС18-8671(2)), при том, что в силу правовых подходов, сформулированных в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.07.2020 г. N 310-ЭС18-12776(2), гражданское законодательство основывается на презюмируемой разумности действий участников гражданских правоотношений; вместе с тем, разумность стороны гражданско-правового договора при его заключении и исполнении означает проявление этой стороной заботливости о собственных интересах, рациональность ее поведения исходя из личного опыта данной стороны, в той ситуации, в которой она находится, существа правового регулирования заключенной ею сделки и сложившейся практики взаимодействия таких же участников гражданского оборота при сходных обстоятельствах.

При этом, бремя доказывания безубыточного характера сделки и того обстоятельства, что ответчик при совершении сделки не мог знать о неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, в данном случае возлагается на лицо, ссылающееся на эти обстоятельства.

В этой связи суд, помимо прочего, исходит из того, что в соответствии с условиями оспариваемых договоров (от 19.09.2023 и от 24.09.2023) оплата по ним предусмотрена за наличный расчет, при этом доказательств, подтверждающих факт такой оплаты, материалы дела не содержат, как учитывает суд и то, что согласно представленному финансовым управляющим в материалы дела заключению об оценке №15-05/1663 от 16.07.2024,), рыночная стоимость автомобиля на момент совершения первой сделки (10.03.2022) составляла 3 500 000 руб., а согласно заключению, представленному ответчиком ФИО5 – 2 100 000 руб., что свидетельствует о том, что разница между стоимостью реализации спорного транспортного средства и рыночной ценой, в рассматриваемом случае, является существенной и – соответственно - о наличии признаков неравноценности встречного исполнения, применительно к чему суд также отмечает, что ссылок на наличие у автомобиля каких-либо дефектов и повреждений договоры купли-продажи не содержат, а доказательств ненадлежащего технического состояния транспортного средства в момент приобретения, которые могли бы существенно влиять на уменьшение цены его продажи, ответчиками (в т.ч. апеллянтом) не представлено, как не доказано последним и вложение денежных средств в ремонт автомобиля, при том, что представленные им заказы-наряды сами по себе - в отсутствие доказательств фактического выполнения работ по ремонту и их оплаты – об этом не свидетельствуют.

Таким образом, в данном случае имеет место отсутствие встречного исполнения по всем сделкам (договорам купли-продажи), т.е. спорный автомобиль отчужден по явно заниженной цене, что свидетельствует об осведомленности всех участников этой цепочки сделок о цели причинения вреда кредиторам, при недоказанности соответствия указанной в сделках цены реальной (рыночной) стоимости автомобиля.

С учетом изложенного, апелляционный суд приходит к выводу о наличии условий для признания оспариваемых сделок недействительными на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве (как по пункту 1, так и по пункту 2 этой статьи) и применении последствий их недействительности в виде обязания ФИО1 возвратить спорный автомобиль в конкурсную массу должника.

При этом при изготовлении резолютивной части настоящего постановления апелляционным судом была допущена техническая ошибка в указании фамилии подателя апелляционной жалобы (ответчика-4), которая подлежит исправлению применительно к статье 179 АПК РФ путем указания правильной фамилии данного ответчика в полном тексте постановления.

Руководствуясь статьями 110, 112, 223, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.04.2025 г. по делу № А56-48117/2023/сд.1 отменить.

Признать недействительными договоры купли-продажи транспортного средства БМВ X5 XDRIVE35I, 2015 г.в., VIN <***>:

- от 10.03.2022 г., заключенного между ФИО4 и ФИО5;

- от 16.06.2022 г., заключенного между ФИО5 и ФИО6;

- от 19.09.2023 г., заключенного между ФИО6 и ФИО7;

- от 24.09.2023 г., заключенного между ФИО7 и ФИО1.

Применить последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО1 возвратить в конкурсную массу ИП ФИО4 автомобиль БМВ X5 XDRIVE35I, 2015 г.в., VIN <***> от 10.03.2022.

Взыскать с ФИО5 государственную пошлину в доход федерального бюджета 1 500 руб.

Взыскать с ФИО6 государственную пошлину в доход федерального бюджета 1 500 руб.

Взыскать с ФИО7 государственную пошлину в доход федерального бюджета 1 500 руб.

Взыскать с ФИО1 государственную пошлину в доход федерального бюджета 1 500 руб.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

Судьи

Д.В. Бурденков

А.Ю. Сереброва