АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000
http://fasuo.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
№ Ф09-1170/24
Екатеринбург
06 июня 2025 г. Дело № А50-14942/2021
Резолютивная часть постановления объявлена 28 мая 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 06 июня 2025 г.
Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Оденцовой Ю.А., судей Шавейниковой О.Э., Смагиной К.А.
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Черкасской Н.О. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Энергосервис» ФИО1 на определение Арбитражного суда Пермского края от 19.11.2024 по делу № А50-14942/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.03.2025 по тому же делу.
Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет», в судебное заседание в суд округа не явились, явку своих представителей не обеспечили.
В судебном заседании с использованием систем веб-конференции приняли участие ФИО2 и его представитель ФИО3 (доверенность от 15.04.2024 серия 59АА № 4611863), а также представитель конкурсного управляющего ФИО1 - ФИО4 (доверенность от 21.03.2025).
Определением Арбитражного суда Пермского края от 13.07.2021 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Стройпроект» (далее – общество «Стройпроект») возбуждено производство по делу о признании общества с ограниченной ответственностью «Энергосервис» (далее – общество «Энергосервис», должник) несостоятельным (банкротом).
Определением Арбитражного суда Пермского края от 09.09.2021 в отношении общества «Энергосервис» введено наблюдение, временным управляющим должником утвержден ФИО1
Решением Арбитражного суда Пермского края от 25.01.2022 общество «Энергосервис» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1
В арбитражный суд 27.02.2024 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в котором управляющий просил привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за непередачу бухгалтерской и иной документации должника на сумму 17 606 693 руб. 43 коп.; привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после 20.02.2020, за неподачу заявления о банкротстве должника на сумму 6 088 046 руб. 04 коп.; привлечь ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за непередачу бухгалтерской и иной документации должника на сумму 17 606 693 руб. 43 коп.; в случае отказа в привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности за не передачу документов должника - привлечь ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после 31.01.2020, за неподачу заявления о банкротстве должника на сумму 6 338 529 руб. 93 коп.; привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после 31.08.2020, за неподачу заявления о банкротстве должника на сумму 6 088 046 руб. 04 коп. (с учетом уточнений по статье 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
ФИО5 и ФИО2 против удовлетворения требований возражали, просили в удовлетворении заявленных к ним требований отказать.
Определением Арбитражного суда Пермского края от 16.11.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.03.2025, заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично, с ФИО6 в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Энергосервис» взысканы денежные средства в размере 17 606 693 руб. 43 коп., в удовлетворении остальной части заявления отказано.
В кассационной жалобе управляющий ФИО1 просит определение от 16.11.2024 и постановление от 27.03.2025 отменить, привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности за непередачу документов должника на сумму 17 606 693 руб. 43 коп., в случае отказа в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по этому основанию - привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника на сумму 6 088 046 руб. 04 коп. (по обязательствам должника, возникшим после 08.04.2020); привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника на сумму 6 088 046 руб. 04 коп. (по обязательствам должника, возникшим после 07.10.2020), ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Как указывает управляющий, вывод суда о том, что объективное банкротство должника наступило не ранее первого квартала 2021 года, противоречит фактическим обстоятельствам, сделан на основании позиции ФИО5 без подтверждающих документов, в отсутствие достаточной дебиторской задолженности, что подтверждается бухгалтерской отчетностью должника по состоянию на 31.12.2019, а также не подтвержден материалами дела и основан на пояснениях ФИО5 вывод о наличии у контролирующих должника
лиц оснований предполагать улучшение финансового состояния должника, и экономически обоснованный план выхода из кризисной ситуации отсутствовал. Заявитель не согласен с выводами судов о том, что в 2019, 2020 годах должник вел деятельность, получал денежные средства за выполненные работы по договорам подряда, субподряда, при надлежащем исполнении обязательств по которым получил бы доход, поскольку обязательства по указанным договорам исполнены должником ненадлежащим образом, что в конце 2020 года привело к расторжению договоров и возникновению требований по возврату неотработанных авансов, а в настоящее время соответствующие кредиторы имеют требования к должнику и включены в реестр требований кредиторов должника, а сделки с контрагентами, позволяющие в будущем стабилизировать финансовое положение, должник не заключал. Управляющий настаивает, что безусловные признаки неплатежеспособности возникли у должника с 19.03.2020 - даты наступления объективного банкротства должника, что подтверждено достаточными доказательствами, в частности, бухгалтерской отчетностью на 31.12.2019, из которой следует вывод о недостаточности имущества должника и неспособности погашать требования кредиторов, а, кроме того, в конце 2019 начале 2020 года должник перестал исполнять обязательства перед внешними кредиторами, требования которых включены в реестр, имел долг на 18.12.2019, исходя из чего возникновение у должника безусловных признаков неплатежеспособности исчислено управляющим на 19.03.2020 (18.12.2019 + 3 месяца), а ведение должником после указанной даты операций по расчетному счету, по мнению управляющего, не доказывает его платежеспособность и достаточность имущества для расчетов с кредиторами. По мнению заявителя, апелляционным судом признаны доказанными не подтвержденные документально обстоятельства, в частности, о трудовой деятельности ФИО6, сведения о которой, его образовании и о других сотрудниках должника отсутствуют, а также отсутствуют сведения о том, как ФИО6 контролировал производственную деятельность должника в 2019 году, в каком порядке он отчитывался и уведомлял ФИО5 о различных обстоятельствах, какие-либо косвенные доказательства, рабочая переписка ФИО5 с ФИО6, не представлены, а также судами установлены переоформление учредительства и заключение договора купли-продажи с ФИО2, в отсутствие копии договора купли-продажи доли в уставном капитале и доказательств получения денежных средств в рыночном размере, который при неосведомленности ФИО5 о признаках банкротства должника должен соответствовать рыночным значениям для организации без признаков банкротства. Управляющий считает, что, поскольку ФИО5 был контролирующим лицом должника, осуществлял фактический контроль за деятельностью должника до 28.07.2020, имел сведения о его фактическом финансовом состоянии и не мог не знать о неплатежеспособности должника, как участник со 100% долей, обладал необходимыми полномочиями для принятия корпоративного решения о подаче в суд заявления о банкротстве, то, поскольку, согласно позиции управляющего, признаки неплатежеспособности должника возникли с 19.03.2020, ФИО5 обязан был принять решение о подаче в суд заявления о банкротстве не позднее 08.04.2020, но такая
корпоративная процедура досрочного заседания органа управления инициирована и проведена не была, хотя препятствия для принятия такого решения у ФИО5 отсутствовали, ввиду чего управляющий полагает, что ФИО5 несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим после 08.04.2020. Управляющий указывает на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за непринятие решения о подаче заявления о банкротстве, по обязательствам, возникшим после 07.10.2020, ФИО2 как контролирующего должника лица, его единственного участника и бенефициара с 28.07.2020, который при приобретении 100% доли в уставном капитале должника не мог не знать о его финансовом состоянии, так как данные бухгалтерской отчетности за 2019 год были в открытом доступе, и ознакомление с ними при покупке доли отвечало бы поведению разумного и добросовестного участника гражданского оборота, ведущего предпринимательскую деятельность, и, исходя из деловой практики, стоимость приобретаемой доли в уставном капитале общества рассчитывается, в том числе по бухгалтерской отчетности о общества, при этом отсутствует документальное подтверждение словам ФИО2 о принятии им попыток связаться с генеральным директором общества, получить информацию о деятельности общества, направить требования о созыве внеочередного общего собрания для избрания нового руководителя и т.д., и осведомленность ФИО2, ввиду изложенного выше, не зависит от действий (бездействия) генерального директора. Дата, когда ФИО2 должен был подать заявление о банкротстве рассчитана управляющим с момента, когда он должен был в разумный срок узнать о банкротстве должника - не позднее 02.08.2020, и с учетом сроков на проведение собраний, принятие решений, подготовку и подачу заявления приходится на 07.10.2020, тогда как суды ошибочно установили в качестве даты, с которой может быть вменена ответственность, - 18.09.2021. Управляющий также приводит обоснование сумм обязательств, подлежащих включению в размер ответственности за неподачу заявления о банкротстве, в отношении ФИО5 с 08.04.2020 – 6 088 046 руб. 04 коп., в отношении ФИО2 с 07.10.2020 – 5 150 451 руб. 81 коп.
ФИО2 в отзыве по доводам кассационной жалобы возражает, просит в ее удовлетворении отказать, оставить обжалуемые судебные акты без изменения.
Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы только в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО2
Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Энергосервис» зарегистрировано при его создании 08.08.2008 с присвоением ОГРН <***>, размер уставного капитала должника составляет 10000 руб., основной вид деятельности должника – производство электромонтажных работ (ОКВЭД 43.21), а также в ЕГРЮЛ внесены сведения о девяти дополнительных видах деятельности должника.
Участниками (учредителями) общества «Энергосервис» являлись: в период с 01.09.2011 по 28.07.2020 – ФИО5 со 100% долей участия; в период с 28.07.2020 по настоящее время – ФИО2 со 100% долей участия, а генеральным директором должника в период с 01.09.2011 по 28.11.2019 являлся ФИО5, в период с 28.11.2019 по дату введения конкурсного производства – ФИО6
Согласно отчету управляющего и реестру требований кредиторов должника, во вторую очередь реестра включены требования Федеральной налоговой службы по обязательным платежам на сумму 69134 руб. 94 коп. (определение суда от 09.11.2021); в третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования: 1) общества «СтройПроект» - в размере 8 896 450 руб. 89 коп., включая долг по договору подряда от 21.10.2019 № 145/19 в размере 1 654 240 руб. 64 коп., неустойку за период с 01.04.2020 по 26.01.2021 в размере 154 781 руб. 78 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 27.01.2021 по 29.01.2021 в сумме 577 руб. 85 коп.; долг по договору подряда от 21.10.2019 № 146/19 в размере 2 903 999 руб. 66 коп., неустойку за период с 25.04.2020 по 26.01.2021 в размере 243 839 руб. 17 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 27.01.2021 по 29.01.2021 в сумме 1014 руб. 41 коп.; долг по договору подряда от 13.11.2019 № 148/19 в размере 816 191 руб. 35 коп., неустойку за период с 18.12.2019 по 26.01.2021 в размере 111 382 руб. 92 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 27.01.2021 по 29.01.2021 в сумме 285 руб. 11 коп.; долг по договору подряда от 22.11.2019 № 149/19 в размере 1 467 607 руб. 36 коп., неустойку за период с 09.01.2020 по 26.01.2021 в размере 186 826 руб. 42 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 27.01.2021 по 29.01.2021 в сумме 512 руб. 66 коп.; долг по договору подряда от 22.11.2019 № 150/19 в размере 1 219 667 руб. 06 коп., неустойку за период с 18.02.2020 по 26.01.2021 в размере 135 098 руб. 45 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 27.01.2021 по 29.01.2021 в сумме 426 руб. 05 коп. (определение от 09.09.2021); 2) Федеральной налоговой службы - по обязательным платежам в общем размере 969 140 руб. 95 коп., в том числе 890 222 руб. 16 коп. основного долга, 65759 руб. 84 коп. пени, 13158 руб. 95 коп. штрафов (определение от 15.11.2021); 3) общества с ограниченной ответственностью «Макс Трейд» - в размере 77270 руб. 49 коп., в том числе: 72697 руб. 84 коп. основного долга, 1600 руб. 65 коп. пени, 2972 руб. расходов по уплате государственной пошлины (определение от 10.12.2021); 4) общества с ограниченной ответственностью «СтройТайм» (далее – общество «СтройТайм») - в размере 4 939 885 руб. 06 коп. долга (определение от 16.03.2022); 5) индивидуального предпринимателя ФИО7 - в общем размере 916 912 руб. 50 коп., из которых 795 700 руб. – основной долг, 121 212 руб. 50 коп. – неустойка, 21338 руб. – расходы по уплате госпошлины (определение от 06.05.2022).
Также признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, требования кредиторов: государственного унитарного предприятия Республики
Крым «Вода Крыма» (далее – предприятие «Вода Крыма») - в размере 210 066 руб. 75 коп. штрафа (определение от 27.07.2022); акционерного общества «Волгоградские межрайонные электрические сети» - в размере 75031 руб. 74 коп., в том числе 72145 руб. 74 коп. ущерба, 2886 руб. расходов по уплате государственной пошлины (определение от 13.03.2024).
Общий размер требований кредиторов, согласно представленному расчету конкурсного управляющего, составляет 16 175 231 руб. 32 коп., а размер неисполненных текущих обязательств - 1 431 462 руб. 11 коп.
Полагая, что объективное банкротство общества «Энергосервис» возникло с 31.12.2019, а безусловные признаки неплатежеспособности - с 19.03.2020, ссылаясь на неисполнение ответчиками обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, а также на непередачу документов должника, что повлекло невозможность удовлетворения требований кредиторов, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о привлечении ФИО5, ФИО6 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).
Удовлетворяя требования в части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскивая с него 17 606 693 руб. 43 коп., суд первой инстанции исходил из доказанности материалами дела наличия оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности в связи с неподачей им в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, а также непередачей документации должника, что не позволило идентифицировать его имущество и сделки и существенно затруднило формирование конкурсной массы.
Судебные акты в части привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа в указанной части не пересматриваются.
Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО2, суды исходили из следующего.
Одним из оснований для привлечения ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности, как контролирующих лиц, конкурсный управляющий указывает на неисполнение единственными участниками должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества «Энергосервис» несостоятельным (банкротом).
В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан подать заявление должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; заявление должника должно быть направлено в суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной выше статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).
Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ расширен круг обязанных лиц путем введения пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, согласно которому, если в течение предусмотренного пунктом 2 данной статьи срока
руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами 2, 5 - 8 пункта 1 данной статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания участников должника (иные контролирующие должника лица) обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве, указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами 2, 5 - 8 п. 1 настоящей статьи.
Аналогичные положения отражены в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, согласно которой неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.
В пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов руководителем должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить, в силу Закона, подав заявление о банкротстве, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992).
Заявитель должен доказать не просто наличие у должника долга перед кредиторами, а наличие оснований, обязывающих руководителей подать в суд заявление о признании должника банкротом, в частности, наличие у должника признаков неплатежеспособности (недостаточности имущества), либо наличие других обстоятельств, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве.
Рассматривая иски о привлечении к субсидиарной ответственности суд должен распределять бремя доказывания (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 56 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление
Пленума № 53) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела между сторонами спора, поскольку кредитор, как правило, не имеет доступа к доказательствам, связанным с финансово-хозяйственной деятельностью должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.
Поэтому, предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, а также то, что вероятной причиной невозможности погашения требований кредиторов являлось поведение контролирующего должника лица, и, при предоставлении таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, а бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения о том, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.
Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений (их явной неполноте), и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).
По смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения. Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении
в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац 1 пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве). Указанное лицо несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника (членами ликвидационной комиссии) по обязательствам, возникшим после истечения упомянутой совокупности предельных сроков (абзац 2 пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, пункт 13 Постановления Пленума № 53).
В обоснование требований в данной части управляющий указывал, что признаки объективного банкротства возникли у должника 19.03.2020, о чем свидетельствуют сведения в бухгалтерском отчете за 2019 года и наличие у должника на декабрь 2019 года и январь 2020 года значительных долгов перед внешними кредиторами, в связи с чем управляющий полагал, что после возникновения у должника признаков неплатежеспособности - с 19.03.2020 возникла обязанность ФИО5 как участника со 100% долей в уставном капитале должника по подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве должника, которая должна была быть исполнена не позднее 08.04.2020.
Исходя из вышеназванных норм права и соответствующих разъяснений, и того, что условия для привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.12 Закона о банкротстве (неподача в суд заявления о банкротстве должника) руководителя должника и участника (учредителя) должника не являются идентичными, суды руководствовались следующим.
В силу подпункта 6 пункта 2 статьи 33 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах), к компетенции общего собрания относятся утверждение годовых отчетов и годовой бухгалтерской (финансовой) отчетности.
Руководство текущей деятельностью общества, формирование финансовой отчетности, а также представление ее на утверждение общему собранию участников относится к обязанностям единоличного исполнительного органа общества – в рассматриваемом случае директора.
В соответствии со статьей 34 Закона об обществах, очередное общее собрание участников общества проводится в сроки, определенные уставом, общества, но не реже чем один раз в год. Очередное общее собрание участников общества созывается исполнительным органом общества.
Уставом общества должен быть определен срок проведения очередного общего собрания участников общества, на котором утверждаются годовые результаты деятельности общества. Указанное общее собрание участников общества должно проводиться не ранее чем через два месяца и не позднее чем через четыре месяца после окончания финансового года.
Пунктом 10.2.6 Устава общества «Энергосервис» к компетенции общего собрания участников отнесено, в том числе, утверждение годовых отчетов и годовых бухгалтерских балансов.
В пункте 10.6 Устава общества «Энергосервис» предусмотрено, что очередное общее собрание участников проводится один раз в год, не ранее 2-х
и не позднее 4-х месяцев после окончания финансового года, на нем должны решаться вопросы, указанные в пункте 10.2.7 Устава, и могут решаться иные вопросы, отнесенные к компетенции общего собрания участников, очередное собрание созывается единоличным исполнительным органом общества.
Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, учитывая, что, в силу вышеприведенных норм права, обязанность участника в части ознакомления с отчетностью для целей ее утверждения предусмотрена законом в порядке проведения очередного собрания, крайний срок проведения которого, согласно Закону об обществах и Уставу общества «Энергосервис», - 30 апреля года, следующего за отчетным, и, установив, что руководитель должника ФИО6 подписал бухгалтерский баланс общества «Энергосервис» за отчетный 2019 год, трехмесячный срок с даты окончания которого (31.12.2019) истекал 31.03.2020 (часть 2 статьи 18 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», подпункт 5 пункта 1 статьи 23 Налогового кодекса Российской Федерации), суды пришли к выводу, что обязанность ФИО5 как участника в части ознакомления с отчетностью для целей ее утверждения в порядке проведения очередного собрания, согласно закону и уставу, должна была быть исполнена не позднее 30.04.2020, соответственно, ранее указанной даты ФИО5 как единственный участник должника не мог быть осведомлен о результатах хозяйственной деятельности должника, ввиду чего, в отсутствие доказательств иного, суды признали необоснованным утверждение конкурсного управляющего, что обязанность по подаче заявления о банкротстве должника должна была быть исполнена ФИО5 не позднее 08.04.2020.
Учитывая изложенное, исследовав и оценив материалы дела и все доказательства, исходя из того, что само по себе наличие у должника неисполненных обязательств перед кредиторами и ухудшение финансового состояния юридического лица, имевшее место в течение отдельного отчетного периода, само по себе не свидетельствуют о возникновении объективных признаков банкротства и не отнесены статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, приняв во внимание, что основным видом деятельности общества «Энергосервис» являлось выполнение работ по договорам подрядов в сфере строительства, обслуживания промышленных и социально-значимых объектов, следовательно, основным активом должника являлась стоимость выполненных работ, и в таком случае наличие у должника задолженности перед контрагентами, на которую указывает управляющий в качестве обоснования возникновения у должника признаков неплатежеспособности, само по себе не является основанием для вывода о банкротстве должника, который при наличии реальной дебиторской задолженности контрагентов имеет перспективу в последующий период произвести расчеты с кредиторами, и при этом, установив, что в данном случае из материалов дела, включая бухгалтерскую отчетность и анализ управляющего финансово-хозяйственной деятельности должника, следует, что при недостаточности имущества на 31.12.2019 общество «Энергосервис» имело
значительную дебиторскую задолженность, и, осуществляя мероприятия по выходу из кризиса, должник в 2020 году наращивал свою производственную деятельность (годовая выручка должника, размер его оборотных активов и дебиторской задолженности возросли в два раза, в разы увеличились размеры активов должника, а размер убытков снизился почти в десять раз), из чего не следует невозможность осуществления производственной деятельности и наличие признаков банкротства, а, напротив, следует принятие органами управления должника мер по выходу должника из кризиса и наличие у руководителя и учредителя должника разумных предпосылок предполагать, что должник сможет и в дальнейшем осуществлять деятельность и выйти из кризиса, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае явных оснований для обращения в суд в заявлением о признании должника банкротом в тот период, когда ФИО5 являлся руководителем и участником должника и имел соответствующие полномочия, при том, что доказательства, позволяющие прийти к иным выводам, в материалы дела не представлены.
При этом, несмотря на требования суда, конкурсным управляющим не приведены причины банкротства с указанием на отсутствие у него документации должника, необходимой для анализа причин, а, анализируя правоотношения должника с его контрагентами и движение денежных средств по счету должника, управляющий предположил, что причинами банкротства общества «Энергосервис» могут являться неэффективное управление ресурсами и закредитованность, недостаточная диверсификация клиентской базы, недостаточный контроль за исполнением обязательств, неспособность генерировать прибыль и ухудшение финансовых результатов
Вместе с тем, исследовав и оценив материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что в 2019 и 2020 годах должник осуществлял хозяйственную деятельность, получал оплату за выполненные работы, обществом «Энергосервис» заключены с обществом «Стройпроект» договоры подряда от 21.10.2019 № 145/19, от 21.10.2019 № 146/19, от 13.11.2019 № 148/19, от 22.11.2019 № 149/19, от 22.11.2019 № 150/19 (дело № А12-2341/2021; определение суда от 09.09.2021 по настоящему делу), а с обществом «СтройТайм» заключены договоры субподряда от 10.11.2020 № 10/11-20, от 27.11.2020 № 27/11-20 (определение суда от 16.03.2022 по настоящему делу), при надлежащем исполнении обязательств по которым должник рассчитывал получить доходы и погасить за счет этих доходов кредиторскую задолженность, но, как следует из материалов дела, ненадлежащее исполнение должником обязательств по указанным договорам в конце 2020 года, в период, когда руководителем должника являлся ФИО6, привело к расторжению договоров и возникновению требований по возврату неотработанных должником авансов, исходя из названных обстоятельств и дат расторжения контрактов и фактического прекращения должником деятельности в период осуществления руководства должником ФИО6, в конце 2020 года – начале 2021 года, несмотря на заключение с предприятием «Вода Крыма» контракта от 24.02.2021 № 2021/7-ЕП на выполнение работ по технологическому присоединению объектов капитального
строительства к сетям водоснабжения и водоотведения на территории муниципального образования городской округ Алушта, так как должник фактически не приступил к выполнению работ (определение суда от 27.07.2022 по настоящему делу), и при этом в настоящем деле о банкротстве судом признаны недействительными совершенные ФИО6 сделки по незаконному выводу денежных средств должника в пользу аффилированного лица, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела, что объективное банкротство должника фактически наступило в первом квартале 2021 года, а иное не доказано и из материалов дела не следует, документально обоснованных обстоятельств, свидетельствующих о более раннем возникновении объективного банкротства, конкурсным управляющим, помимо наличия неисполненных обязательств, не приведено.
С учетом изложенного выше, ссылки управляющего на то, что договоры подряда, на основании которых возник долг, включенный в реестр, заключены в период, когда руководителем и единственным участником должника являлся ФИО5, отклонены апелляционным судом как не имеющие правового значения для рассмотрения настоящего спора, поскольку с конца ноября 2019 года полномочия директора должника осуществлял ФИО6, договоры и контракт, задолженность по которым, управляющий включает в состав размера субсидиарной ответственности ФИО5, заключены руководителем должника ФИО6 в период, когда ФИО5 уже не являлся ни руководителем, ни участником должника, и задолженность перед уполномоченным органом, которую управляющий включает в состав размера субсидиарной ответственности ФИО5, также возникла уже в период после выхода ФИО5 из общества-должника.
При этом судами также установлено, что ФИО6, познакомившись с ФИО5 при заключении договора аренды спецтехники с обществом с ограниченной ответственностью «ЭНК» для выполнения обязательств должника, впоследствии в связи со сложившимися доверительными и профессиональными отношениями, возможностью осуществления дальнейшей совместной деятельности, был по совместительству устроен в обществе «Энергосервис» в должности инженера и, зарекомендовав себя как ответственный, исполнительный, высококвалифицированный специалист, осуществлявший контроль за производственной деятельностью должника, по предложению ФИО5 стал директором общества «Энергосервис» с последующим выкупом доли в обществе, и, имея опыт ведения переговоров по заключению контрактов, стал фактически руководить производственной деятельностью должника, а затем в 2020 году, когда никаких распорядительных функций в обществе «Энергосервис» ФИО5 уже не осуществлял, по предложению ФИО6 совершена смена учредительства на третье лицо, в связи с чем соответствующий договор оформлен с ФИО2
Судами также учтены пояснения ФИО5 о том, что в связи с поддержанием общения с ФИО6 некоторое время ФИО5 знал о наличии заключенных контрактов и производстве по ним работ в г. Волгограде, г. Екатеринбурге и Свердловской области, а о том, что должник находится в процедуре банкротства ФИО5 узнал после получения требования
управляющего о передаче документации должника, которая еще в 2019 году передана ФИО6 в полном объеме, в связи с чем после получения требования управляющего ФИО5 неоднократно пытался связаться с ФИО6, который от общения уклонился, в судебных заседаниях участвовать отказался, передал номер телефона бывшего бухгалтера для получения документов за период руководства должником ФИО5
Учитывая все вышеизложенные установленные судами обстоятельства, по результатам исследования и оценки всех доказательств, не опровергнутых управляющим и подтвержденных материалами дела, приняв во внимание отсутствие каких-либо претензий к ФИО5 в период осуществления им руководства обществом «Энергосервис» с 2011 года и его последующее сотрудничество с управляющим и судом, исходя из того, что ФИО5 был руководителем должника до 28.11.2019 и являлся его участником до 28.07.2020, а, как указано ранее, в названный период должник осуществлял деятельность, исполнял обязательства по договорам, наращивал размеры активов и существенно уменьшил размер убытков, а иное не доказано, в то время как ФИО6, став руководителем должника, и, получив доступ к распоряжению денежными средствами должника, после ухода из общества «Энергосервис» участника ФИО5 надлежащее руководство деятельностью должника не осуществлял, совершал сделки по незаконному выводу активов должника, и вся задолженность должника, которую управляющий включает в размер субсидиарной ответственности ФИО5, также возникла в период, когда ФИО5 уже не являлся ни руководителем, ни участником должника, из чего следует, что в данном случае отсутствуют основания полагать, что ФИО5, при той степени разумности и осмотрительности, которая ожидается от любого участника гражданского оборота при схожих обстоятельствах, в 2020 году до прекращения своего участия в обществе «Энергосервис» (28.07.2020) был осведомлен о неплатежеспособности должника, признаки объективного банкротства которого возникли лишь в начале 2021 года, в отсутствие доказательств, позволяющих прийти к иным выводам, суды пришли к выводу о недоказанности материалами делала наличия у ФИО5 обязанности по обращению с заявлением о признании должника банкротом и недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме иного, ввиду чего отказали в привлечении ФИО5 к ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника.
Кроме того, конкурсный управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности ФИО2, который, как участник должника со 100% долей в уставном капитале общества, должен был узнать об объективном банкротстве должника с 02.08.2020 и обратиться в суд c заявлением о банкротстве должника не позднее 07.10.2020.
Исследовав и оценив материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, суды установили, что на момент приобретения ФИО2 доли в обществе «Энергосервис» (28.07.2020) финансовая отчетность должника за 2019 год уже не отражала объективной картины о финансовом состоянии должника, и при этом, как указано ранее, в 2020 году общество «Энергосервис» вело активную производственную деятельность,
значительно нарастило активы и существенно сократило размер убытков, а при таких обстоятельствах по состоянию на 28.07.2020 не имеется достаточных оснований полагать, что ФИО2, ознакомившись с документацией о деятельности должника, должен был получить информацию, четко и определенно свидетельствующую о необходимости подачи заявления о банкротстве должника, а в дальнейшем отчетность за 2020 год, в силу статьи 34 Закона об обществах, пункта 10.6 Устава общества «Энергосервис» должна была быть представлена на утверждение участнику не позднее 30.04.2021, но директор ФИО6 ни в вышеуказанный, ни в какой-либо иной срок не раскрыл и не представил участнику ФИО2 необходимую отчетную документацию, из чего следует, что материалами дела не доказано наличие в данном случае достаточных оснований для вывода о том, что ФИО2 должен был знать о признаках неплатежеспособности и недостаточности имущества должника ранее 30.04.2021, и иное не доказано, а само по себе наличие в картотеке арбитражных дел информации о просуженных долгах недостаточно для того, чтобы участник мог и, тем более, был обязан сделать вывод о наличии признаков банкротства должника и о неисполнении директором обязанности по подаче в суд соответствующего заявления, при том, что ФИО6 такую информацию не раскрывал, на связь не выходил.
Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что, поскольку в срок по 30.04.2021 ФИО6 не провел очередное общее собрание и не представил на утверждение годуюя отчетность должника за 2020 год, в связи с чем для вывода о наличии признаков банкротства и о неисполнении директором обязанности по подаче соответствующего заявления в суд ФИО2 должен был предпринять действия по ознакомлению с соответствующей отчетностью в порядке пункта 13.6 Устава (общество обязано обеспечить участникам доступ к документам в течение 10 дней со дня предъявления требования), а с учетом разумного месячного срока на предъявление такого требования (до 30.05.2021), сроков на созыв внеочередного общего собрания, подготовку и проведение заседания коллегиального органа в соответствии с пунктами 10.7, 10.9-10.11 Устава общества «Энергосервис» (собрание участников должника должно было быть проведено 18.08.2021), необходимого времени на принятие решения о подаче в суд заявления о банкротстве, на его подготовку и подачу, суды пришли к выводу, что ФИО2 должен был подать в суд заявление о банкротстве должника 18.09.2021, а настоящее дело о банкротстве должника возбуждено по заявлению кредитора 13.07.2021, ввиду чего суды признали недоказанным материалами дела наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника.
При этом апелляционным судом также приняты во внимание пояснения о том, что 100% доля в обществе приобретена ФИО2 по рекомендации знакомого, который представил общество «Энергосервис» как прибыльное, имеющее текущие строительные контракты, что подтверждено материалами дела и соответствовало действительности, а затем ФИО2 планировал продать долю ФИО6, поскольку ситуация при предложении к покупке
доли была представлена так, что именно ФИО6 управляет должником и заинтересован в его приобретении, ФИО2 намерен был в 2021 году обратиться к ФИО6 за получением дивидендов и решением вопроса о продаже доли, но директор на связь не выходил, по месту нахождения отсутствовал, в ЕГРЮЛ затем внесена запись о недостоверности адреса в указанный период, и при таких обстоятельствах ФИО2 фактического участия в деятельности должника не принимал, никто из контрагентов должника с ФИО2 не знаком, контрагенты и иные контролирующие лица должника не указывали на ФИО2 как на лицо, которое вело бы деятельность от имени должника и отдавало бы в действительности указания о порядке ведения должником деятельности, а соответствующую деятельность от лица должника осуществлял ФИО6 и названную информацию ФИО2 не раскрывал, в связи с чем осведомленность ФИО2 о критическом состоянии должника на 28.07.2020 – дата, на которую указывает конкурсный управляющий, не усматривается из материалов дела и не подтверждено соответствующими доказательствами.
Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53)).
Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту признания должника банкротом отсутствуют, не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством России, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством России, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; а также в случае, когда документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством России о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункты 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).
Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие в документах искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.
В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.
Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.
Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).
Как следует из материалов дела и установлено судами, ФИО5 осуществлял функции единоличного исполнительного органа должника с 01.09.2011 до 28.11.2019, после чего руководителем должника до даты введения в отношении должника конкурсного производства являлся ФИО6
Определением Арбитражного суда Пермского края от 13.07.2021 по настоящему делу должник обязан представить в суд бухгалтерские и иные документы должника, списков кредиторов и дебиторов с адресами и прочее.
Определением Арбитражного суда Пермского края от 01.12.2021 по настоящему делу у ФИО6 истребована бухгалтерская и иная документация должника, в том числе сведения о договорах с контрагентами,
дебиторской задолженности и прочее (поименовано в судебном акте), возложена обязанность по ее передаче временному управляющему.
Определением Арбитражного суда Пермского края от 23.05.2022 у ФИО6 повторно истребована бухгалтерская и иная документация должника, в том числе сведения о договорах с контрагентами, дебиторской задолженности и прочее (поименовано в судебном акте), ФИО6 обязан передать всю документацию конкурсному управляющему.
Учитывая изложенное, исследовав и оценив материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что именно у ФИО6 истребована бухгалтерская и иная документация должника (определения от 01.12.2021 и 23.05.2022), поскольку он как бывший руководитель должника не принял меры по сохранности имущества, документов должника и их передаче, что ФИО6 не опроверг, в связи с чем, усмотрев наличие в данном случае оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве, в отсутствие доказательств, позволяющих прийти к иным выводам, и оснований полагать, что истребуемые документы и сведения находятся у ФИО5, и он их удерживает, при том, что в материалы дела представлена копия акта о приеме-передаче дел при смене директора от 21.11.2019, пояснено, что ФИО5 был директором с сентября 2011 года по ноябрь 2019 года и учредителем должника - с момента его создания по июль 2020 года, все связанные с деятельностью должника документы переданы при смене директора ФИО6, и именно ФИО8 при рассмотрении заявлений об оспаривании сделок частично передал договоры и первичную документацию по контрагентам, которые направлены конкурсному управляющему, а также ФИО6 сдал в налоговые органы бухгалтерскую отчетность за 2019 и 2020 годы, что предполагает наличие в его распоряжении достаточных документов, необходимых для осуществления своих полномочий, и в связи с изложенным определением суда от 22.08.2023 отказано в удовлетворении ходатайства управляющего об истребовании документов и сведений должника у ФИО5, и в данном споре новые доказательства того, что ФИО5 обладает документами должника и уклоняется от передачи документов и имущества должника управляющему, не представлены, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с непередачей им документов должника, ввиду чего суды отказали в удовлетворении требований в данной части.
Таким образом, отказывая в удовлетворении требований в обжалуемой части, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела наличия всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО5 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по заявленным управляющим основаниям, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.
Все доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.
Так как определением от 23.04.2025 управляющему предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, а суд округа обжалуемые судебные акты оставил в силе, с общества «Энергосервис» за счет конкурсной массы в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по кассационной жалобе в размере, установленном в подпункте 20 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.
Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда Пермского края от 19.11.2024 по делу № А50-14942/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.03.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Энергосервис» ФИО1 – без удовлетворения.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Энергосервис» в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу кассационной жалобы в размере 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.
Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Председательствующий Ю.А. Оденцова
Судьи О.Э. Шавейникова
К.А. Смагина