ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, <...>, тел. <***>

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения

18 апреля 2025 года Дело №А65-27730/2020

г. Самара 11АП-816/2025

Резолютивная часть постановления объявлена 08 апреля 2025 года

Постановление в полном объеме изготовлено 18 апреля 2025 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Александрова А.И.,

судей Мальцева Н.А., Серовой Е.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Горянец Д.Д.,

с участием:

ФИО1 - лично (паспорт);

от ФИО2 - лично (паспорт), представитель ФИО3 по доверенности от 09.08.2022, представитель ФИО4 по доверенности от 10.06.2022;

от ФИО5 - лично (паспорт) и представитель ФИО3 по доверенности от 05.08.2024;

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале №2, апелляционную жалобу конкурсного управляющего АО Научно-производственное объединение «Опытно-конструкторское бюро имени М.П. Симонова» ФИО6 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 10 декабря 2024 года об отказе в удовлетворении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по делу №А65-27730/2020 о несостоятельности (банкротстве) АО Научно-производственное объединение «Опытно-конструкторское бюро имени М.П. Симонова», ИНН<***>,

УСТАНОВИЛ:

производственное объединение «Опытно-конструкторское бюро имени М.П. Симонова», г. Казань (далее - должник), признано банкротом и в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим должника утвержден арбитражный управляющий ФИО6

В рамках указанной процедуры конкурсным управляющим подано заявление о привлечении ФИО2, г. Казань, ФИО5, г. Казань, ФИО1, г. Казань, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 10.12.2024 в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в солидарном порядке по обязательствам акционерного общества Научно-производственное объединение «Опытно-конструкторское бюро имени М.П. Симонова», г. Казань, ФИО2, г. Казань, ФИО5, г. Казань, ФИО1, г. Казань, отказано. С АО Научно-производственное объединение «Опытно-конструкторское бюро имени М.П. Симонова», г. Казань, в доход федерального бюджета взыскано 200 000 рублей госпошлины.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий должника обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить, принять новый судебный акт, которым заявленные требования удовлетворить.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 января 2025 года апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 25 февраля 2025 г.

Протокольным определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25 февраля 2025 г. в судебном заседании объявлен перерыв до 06 марта 2025 г.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 06 марта 2025 года судебное разбирательство отложено на 08 апреля 2025 г. на 14 час 20 мин.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном заседании 08 апреля 2025 г. ФИО1, ФИО5 и его представитель, ФИО2 и его представители возражал против удовлетворения апелляционной жалобы, просил обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Из материалов настоящего обособленного спора следует, что ответчик ФИО2 являлся руководителем должника с 15.12.2000 и до даты признания должника банкротом.

При этом остальные ответчики исполняли обязанности руководителя должника в связи с возбуждением 26.09.2017 в отношении руководителя должника уголовного дела и применением в различные временные промежутки мер пресечения, в том числе, в виде заключения под стражу и домашнего ареста.

В указанный период обязанности руководителя должника исполняли заместители руководителя должника - ответчик ФИО5 (приказы от 30.04.2019 № 86 и от 05.11.2019 № 184) и ответчик ФИО1 (приказ от 07.08.2020 № 118).

В своём заявлении конкурсный управляющий просит привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности за не подачу в арбитражный суд заявления о признании АО Научно-производственное объединение «Опытно-конструкторское бюро имени М.П. Симонова» несостоятельным (банкротом). По мнению конкурсного управляющего кризисная ситуация у должника возникла в конце декабря 2018 г.

Возникновение признаков банкротства у должника в обозначенный период обосновывается конкурсным управляющим на результатах проведенной оценки имеющегося у должника имущества и принятых должником обязательств, учитывая сроки их исполнения и результаты исполнения самих обязательств.

По мнению конкурсного управляющего, с заявлением о банкротстве должника руководитель обязан был обратиться не позднее конца января 2019 года, учитывая дату возникновения признаков неплатежеспособности у должника.

Исходя из дат возникновения у должника признаков банкротства и начала исполнения обязанностей руководителя должника, ответчик ФИО2, по мнению конкурсного управляющего, должен был обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника в срок до 31.01.2019.

В свою очередь, ответчик ФИО5 указанную обязанность должен был исполнить в срок до 30.05.2019, а ответчик ФИО1 – в срок до 07.09.2020.

Доводы аналогичные вышеизложенным, изложены конкурсным управляющим должника и в своей апелляционной жалобе.

Принимая во внимание совокупность установленных в рамках настоящего обособленного спора обстоятельств суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отклонении доводов апелляционной жалобы в связи с их противоречием имеющимся в деле доказательствам и соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требования заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, исходя из следующего.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства.

Субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения.

Правовым основанием данного иска выступают положения ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Соответственно, в рассматриваемом случае, исходя из заявленных конкурсным управляющим обстоятельств, подлежат применению нормы материального права в редакции, действовавшей на момент совершения контролирующими должника лицами вменяемых им действий (бездействия).

Согласно части 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Следовательно, к порядку рассмотрения настоящего заявления подлежат применению нормы процессуального права, действующие в момент рассмотрения дела.

Понятие контролирующих должника лиц раскрыты в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как следует из материалов дела ответчик ФИО2 являлся руководителем должника с 15.12.2022 и до даты признания должника банкротом, а другие ответчики исполняли обязанности руководителя должника в период невозможности исполнения непосредственным руководителем должника своих должностных обязанностей, на основании надлежащим образом оформленных документов (приказы руководителя должника о возложении обязанностей руководителя должника на заместителей руководителя организации).

В связи с этим доводы ответчиков ФИО5 и ФИО1 о том, что они не являлись полномочными лицами на подачу в арбитражный суд заявления о банкротстве должника, поскольку не были избраны на должность руководителя, а приказы об их назначении таковыми документами не являются, арбитражным судом отклоняются как противоречащие приведенным нормам права.

При этом руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, не утрачивает статус контролирующего лица. Поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

Соответственно, обозначенные лица по смыслу корпоративного законодательства и законодательства о банкротстве являются контролирующим должника лицами.

Таким образом, требование, основанное на не исполнении контролирующими должника лицами обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве должника, предъявлено конкурсным управляющим к надлежащим ответчикам.

Виновное контролирующее лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника в случае, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия указанного контролирующего должника лица.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Соответственно, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что арбитражный суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

Процесс доказывания оснований для привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для заявителя посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Содержащиеся в нормах права презумпции направлены на облегчение процесса доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. При этом обстоятельства, составляющие презумпцию, не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления обстоятельств презумпции может не совпадать с моментом правонарушения.

При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (не передача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности. Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Из этого следует, что установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

При установлении того, повлекло ли поведение ответственного лица до банкротства должника, необходимо принимать во внимание ряд обстоятельств.

Во-первых, наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям).

Во-вторых, реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное (банкротное) состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и невыгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

В-третьих, ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Законодательство о банкротстве предусматривает несколько юридических состава для привлечения к данному виду ответственности контролирующих должника лиц к ответственности.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий предъявляет к ответчикам требование, основанное на неисполнении ими обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве должника.

В п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве предусмотрена субсидиарная ответственность лиц, на которых законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, за неподачу заявления о собственном банкротстве.

Аналогичная норма содержится в статье 61.12 Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве установлен самостоятельный юридический состав для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, не связанный с совершением контролирующими должника лицами действий или дачей обязательных указаний, вызвавших несостоятельность (банкротство) должника.

В связи с этим субсидиарная ответственность лица, указанного в пункте 1 статьи 61.12 названного закона, наступает независимо от того, привели ли его действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника по смыслу нормы части 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 61.11 того же закона.

В пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника в случае наступления перечисленных в данном пункте обстоятельств.

Указанная обязанность должна быть исполнена руководителем должника не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 приведенной статьи).

При этом случае проведения процедуры добровольной ликвидации юридического лица при возникновении признаков неплатежеспособности и (или) признаков недостаточности имущества ликвидационная комиссия (ликвидатор) должника обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в течение десяти дней с момента выявления каких-либо из указанных признаков.

По общему правилу, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 обозначенного закона.

Нарушение обозначенной обязанности в установленный законом случаях и срок является основанием для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после истечения срока на подачу заявления о собственном банкротстве.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности по указанному основанию входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротства)»;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца (десяти дней) со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного (десятидневного) срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 данного закона.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение.

Руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы. Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе, в получении необходимой информации.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

В то же время учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Однако само по себе наличие у должника кредиторской задолженности не является безусловным основанием для обращения руководителя должника с заявлением должника о признании его банкротом, а равно доказательством неплатежеспособности должника.

При наличии признаков банкротства, указанных в пункте 2 статьи 3, пункте 2 статьи 6 Закона о банкротстве, у внешнего по отношению к должнику лица (кредитора) возникает право на обращение в суд с заявлением о банкротстве.

В то же время данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Сама по себе неоплата конкретного долга перед отдельным кредитором не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, когда должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя организации в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Причем, если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности) добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Соответственно, обязанность у руководителя возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Причем исполнение руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве не ставится в зависимость от того, имеются ли у должника средства, достаточные для финансирования процедур банкротства, поскольку при недостаточности имущества должника на эти цели необходимые расходы могут быть отнесены на его учредителей (участников).

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий определяет наступление у должника признаков объективного банкротства в конце декабря 2018 г., исходя из результатов оценки хозяйственной деятельности должника. Однако производство по настоящему делу возбуждено на основании заявления конкурсного кредитора о признании должника банкротом определением арбитражного суда от 11.12.2020, а не по заявлению должника о собственном банкротстве.

Исходя из совокупности установленных в рамках настоящего обособленного спора обстоятельств суд апелляционной инстанции приходит к выводу об ошибочности доводов конкурсного управляющего должника о наличии у должника признаков объективного банкротства в конце декабря 2018 г.

В рассматриваемом случае конкурсным управляющим при подаче заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию неподачи контролирующими должника лицами заявлений о признании должника несостоятельным (банкротом) было оставлено без внимания то обстоятельство, что должник включен в перечень стратегических предприятий и организаций, утвержденный распоряжением Правительства Российской Федерации от 20.08.2009 № 1226-р, для которой характерно бюджетное и кредитное финансирование деятельности.

Особенность деятельности такой организации заключается в обеспечении его обязательствами, отличающимися долгосрочным их исполнением, учитывая особенность сферы деятельности должника (разработка и изготовление продукции, являющиеся уникальными в своей области), с поступлением средств от заказчиков по мере исполнения организацией своих обязательств (поэтапная оплата работ).

Обозначенная особенность деятельности должника позволяет ему планировать его на долгосрочную перспективу и надлежащим образом исполнять существующие и возникающие в будущем обязательства, заранее располагая данными о суммах, которые поступят в результате исполнениях принятых обязательств и сроках их поступления.

Возникающие в ходе осуществления должником хозяйственной деятельности ситуации, когда у должника в какой-то временной период имела место недостаточность средств для оплаты текущих расходов, обусловлены особенностью сферы деятельности должника, и не являются достаточным основанием для обращения руководителя должника в арбитражный суд с заявлением о банкротстве, учитывая обеспеченность должника действующими контрактами, имеющие долгосрочный характер их исполнения и бюджетное финансирование.

Причем у должника имелись обязательства, заключаемые и исполняемые вне государственного контракта при размещении государственного оборонного заказа, что позволяла продолжить ему нормальную хозяйственную деятельность даже в том случае, если имелись какие-либо затруднения в исполнении других обязательств.

Представленный в материалы дела перечень действующих и долгосрочных контрактных обязательств должника обеспечивал его деятельность на длительный срок постоянным и стабильным поступлением средств, в том числе, из бюджета, позволяющего исполнять ему все свои обязательства, в том числе, и тех, которые возникнут в будущем.

Последующее исполнение обязанностей руководителя должника заместителями руководителя должника не изменило особенность деятельности должника и не привело к ухудшению режима нормального хозяйствования должника.

Доказательства, опровергающие указанные обстоятельства, конкурсным управляющим при рассмотрении данного обособленного спора в судах первой и апелляционной инстанций представлены не были.

При этом кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Материалами достоверно подтверждается факт того, что по состоянию на конец 2018 г. и начало 2019 г. Общество имело устойчивое финансовое положение, что в свою очередь подтверждается бухгалтерской отчётностью предприятия за 2017 г. и 2018 г., аудиторскими заключениями за 2017 г. и 2018 г., реестрами контрактов предприятия за период с 2017 г. по 2021 г.

По данным бухгалтерской отчётности предприятия на 31 декабря 2018 года, следует. Чистые активы предприятия составляли сумму – 1 314 664 000 рублей. Показатель чистых активов подтверждает то, что активы предприятия полностью обеспечивали покрытие всех обязательств (пассивы). При этом, Активы предприятия составляли – 3 330 571 000 рублей, в том числе: - запасы (готовая продукция, результаты незавершенного производства, сырье и материалы) – 1 700 739 000 рублей; - дебиторская задолженность – 463 546 000 рублей; - основные средства (здания, сооружения, земельные участки, машины и оборудование, транспортные средства, офисное оборудование) – 700 852 000 рублей; - нематериальные активы (патенты на изобретение, товарные знаки, патенты на полезную модель, технологическая и конструкторская документация) – 193 550 000 рублей; - денежные средства и денежные эквиваленты – 156 772 000 рублей; - прочие внеоборотные активы – 69 154 000 рублей; - отложенные налоговые активы – 40 310 000 рублей; - краткосрочные финансовые вложения – 4 659 000 рублей; - налог на добавленную стоимость по приобретённым ценностям – 989 000 рублей. Пассивы предприятия составляли – 2 015 907 000 рублей.

С учётом имеющихся в материалах дела доказательств и пояснений сторон судом апелляционной инстанции отклоняется довод конкурсного управляющего о том, что в 2018 году были досрочно прекращены два государственных контракта №6582 (шифр ОКР «Зеница») и №6645 (шифр ОКР «Альтиус-О») с Министерством обороны России, что свидетельствует о том, что предприятие лишилось доходов и соответственно возникли признаки объективного банкротства, в силу следующего.

Согласно п.3.4.10 госконтракта № 1418187340501010348000887/6645 от 26.11.2014, Заказчик был обязан возместить Исполнителю все фактически произведенные затраты, в случае досрочного прекращения работ по контракту по инициативе Заказчика.

По условиям государственных контрактов Минобороны РФ получало все результаты производства и опытно-конструкторских работ в случае оплаты фактически понесенных по данным контрактам затрат Исполнителя. Так, в соответствии с решением заместителя Министра обороны Российской Федерации от 06 декабря 2018 года о передаче на ответственное хранение в АО «УЗГА» всего состава документации и товарно-материальных ценностей (ТМЦ) Проекта, указанные ТМЦ, вплоть до июля 2019 года, передавались на ответственное хранение в АО «УЗГА», под контрактное условие проведения оплаты фактических затрат АО НПО «ОКБ им.М.П.Симонова». Предъявленные Заказчику фактические затраты Заказчиком были приняты не в полном объеме, и лишь частично возмещены предприятию в конце декабря 2019 года. (Протокол согласования фактических затрат по государственному контракту № 1418187340501010348000887/6645 от 26.11.2014 и Особое мнение к нему). Также, в рамках Опытно-конструкторских Работ, весь изготовленный комплекс БЛА и документация были переданы для проведения государственных испытаний в государственный лётно-испытательный центр Министерства обороны России.

Таким образом, в 2019 году, предприятие имело не только чистые активы, полностью покрывающие все имеющиеся обязательства, но и обоснованно рассчитывало на получение от Минобороны РФ оплаты фактических затрат в полном объёме.

Следовательно руководство предприятия разумно учитывало в своих планах выполнение контрактных обязательств со стороны Заказчика – Министерства обороны России.

Нематериальные активы, на отсутствие которых ссылается конкурсный управляющий в 2021 году, как и готовая продукция, и результаты незавершённого производства по госконтрактам, были переданы Заказчику, а к третьему кварталу 2019 года, на ответственное хранение в АО «УЗГА», согласно решению Минобороны РФ от 06.12.2018. Но, до проведения оплаты фактических затрат, составления Дополнительного соглашения к каждому госконтракту и сводного акта приема-передачи документации и материальных ценностей, всё исполненное по контрактам числилось на балансе предприятия (было отражено по бухгалтерии в запасах, как готовая продукция и незавершенное производство, а также, нематериальные активы).

Доказательства того, что руководство предприятия в начале 2019 года имело основания предполагать то, что Минобороны РФ, задержит оплату по контрактам более чем на год (оплата части затрат была произведена лишь в декабре 2019 года), а также и то, что будет оплачена только часть фактических затрат предприятия и лишь по одному из госконтрактов, в материалы настоящего обособленного спора в судах первой и апелляционной инстанции не представлены. При этом, сами государственные контракты, после одностороннего уведомления от Минобороны РФ об их приостановке с дальнейшим прекращением работ, формально не были расторгнуты вплоть до введения конкурсного производства, так как предусмотренные госконтрактами документы для досрочного расторжения не оформлялись Заказчиком. Поэтому, обязанность истребовать у Министерства обороны России полную оплату фактических затрат по госконтрактам ОКР «Альтиус-О» и ОКР «Зеница», с июля 2021 года, возложена на конкурсного управляющего.

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что факт обращения конкурсного управляющего должника с заявлением об утверждении мирового соглашения, которое принято к производству определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 25 декабря 2024 г., также подтверждает факт наличия у должника имущества для погашения требований кредиторов должника.

Таким образом, в рассматриваемом случае конкурсным управляющим не было доказано, что в указанный в заявлении период у должника имелись признаки неплатежеспособности, обусловившие необходимость обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника. При этом в дальнейшем дело о банкротстве должника возбуждено на основании заявления конкурсного кредитора в декабре 2020 года.

При таких обстоятельствах, правовых оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 9, статьи 61.12 Закона о банкротстве не имеется.

Конкурсный управляющий также указывал в заявлении на не соблюдение полномочными лицами требований пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве.

По смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления.

При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

Между тем обстоятельства возникновения после даты, когда решение об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника должно было быть принято органом управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника, конкурсным управляющий не доказано.

При таких обстоятельствах, правовых оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по пункту 3.1 статьи 9, статьи 61.12 Закона о банкротстве не имеется.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Обращаясь с апелляционной жалобой, заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование своей позиции, доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта.

Так как доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 10 декабря 2024 года по делу №А65-27730/2020 является законным и обоснованным. Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на ее заявителя.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 10 декабря 2024 года по делу №А65-27730/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Взыскать с АО Научно-производственное объединение «Опытно-конструкторское бюро имени М.П. Симонова» в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу апелляционной жалобы в размере 30 000 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий А.И. Александров

Судьи Н.А. Мальцев

Е.А. Серова