Постановление по делу № Ф06-5123/2025 от 29.01.2026

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, <...>, тел. <***>

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-5123/2025

г. Казань Дело № А12-28240/2024 29 января 2026 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 января 2026 года Полный текст постановления изготовлен 29 января 2026 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе: председательствующего судьи Васильева П.П.,

судей Герасимовой Е.П., Самсонова В.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Долговой А.Н.,

при участии в судебном заседании посредством системы веб- конференции:

представителя ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 02.08.2023,

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа:

представителя общества с ограниченной ответственностью Профессиональная коллекторская организация «Долговой Консультант» - ФИО3 по доверенности от 04.04.2024,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1

на постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2025

по делу № А12-28240/2024

по заявлению общества с ограниченной ответственностью Профессиональная коллекторская организация «Долговой Консультант» о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом),

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд Волгоградской области от общества с ограниченной ответственностью Профессиональная коллекторская организация «Долговой Консультант» (далее – ООО ПКО «ДоК», заявитель) поступило заявление, уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о признании ФИО1 (далее – ФИО1, должник) несостоятельным (банкротом), о введении в отношении него процедуры реструктуризации долгов, об утверждении финансового управляющего и о включении в реестр требований кредиторов должника требования, как обеспеченного залогом принадлежащего должнику недвижимого имущества.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 18.04.2025 по делу № А12-28240/2024 заявление ООО ПКО «ДоК» о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом) признано необоснованным, производство по делу № А12-28240/2024 о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 прекращено.

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.06.2025 определение Арбитражного суда Волгоградской области от

18.04.2025 по делу № А12-28240/2024 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Волгоградской области.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 28.08.2025 постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.06.2025 по делу № А12-28240/2024 отменено. Дело

№ А12-28240/2024 направлено в Двенадцатый арбитражный апелляционный суд для нового рассмотрения.

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2025 определение Арбитражного суда Волгоградской области от 18.04.2025 по делу № А12-28240/2024 отменено. Направлен вопрос на новое рассмотрение в Арбитражный суд Волгоградской области.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1, обратился в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции от 18.04.2025.

В обоснование кассационной жалобы заявителем указано следующее:

суд первой инстанции обоснованно применил пункт 51 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» (далее – Постановления Пленума № 17 от 28.06.2012), поскольку в тексте кредитного договора от 18.05.2007 отсутствует соглашение между кредитной организацией и потребителем (должником) о возможности передачи права требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности; отсутствие в кредитном договоре прямого разрешения на уступку прав означает ее запрет. Поскольку кредитор выбрал способ передачи ему прав по кредитному договору, а не по договору залога, который бы регистрировался в Росреестре, то при ничтожности передачи прав по кредитному договору акцессорное обязательство (залог) также не может считаться переданным;

поскольку договор ипотеки был заключен 18.05.2007, то ссылка суда апелляционной инстанции на действующую в современной редакции норму статьи 47 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» (далее – Закон об ипотеке) неправомерна. В спорный правоотношениях необходимо применять положения статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в редакции, на момент заключения договора; заявитель рассчитывал, что он как потребитель защищен от нарушения своих прав ввиду особого регулирования банковской деятельности;

суд апелляционной инстанции, отменив определение суда полностью по мотиву несогласия с установлением ничтожности договора цессии, не дал оценку иным обстоятельствам (неверный расчет пени и процентной ставки по кредитному договору 2018 года, отсутствие выписок по счетам).

До начала судебного заседания в суд округа поступил отзыв кредитора ООО ПКО «ДоК», в котором изложены доводы против удовлетворения кассационной жалобы; отмечено, что суд первой инстанции ошибочно не учел пункт 2 Постановления Пленума № 17 от 28.06.2012, согласно которому если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права, то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами; отношения, связанные с передачей права требования по кредитному договору, обязательства по которому обеспечены ипотекой, регулируются Законом об ипотеке; никакие банковские счета и информация по операциям по таким счетам, которые не относятся к кредитным обязательствам ФИО1, Банком кредитору не передавались.

В судебном заседании представитель заявителя поддержал кассационную жалобу.

Представитель кредитора ООО ПКО «ДоК» возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Согласно материалам дела, при первоначальном рассмотрении заявления кредитора, суд первой инстанции, руководствуясь пунктом 51 Постановления Пленума № 17 от 28.06.2012, прекратил производство по заявлению, указав, что договор уступки в части передачи прав по кредитному договору <***> (далее – кредитный договор от 18.05.2007) является ничтожным, поскольку у ООО ПКО «ДоК» отсутствует лицензия на право осуществлять банковскую деятельность; в тексте кредитного договора от 18.05.2007 отсутствует соглашение между кредитной организацией и потребителем (должником) о возможности передачи права требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности; требования заявителя по указанному договору не могут быть приняты во внимание в целях определения признаков банкротства должника.

Кроме того, как указал суд первой инстанции, заявителем не представлены в материалы дела правоустанавливающие для возникновения ипотеки документы: договор ипотеки от 18.05.2007, дополнительное соглашение к договору ипотеки от 18.05.2007 № 1 от 08.06.2018, договор залога недвижимого имущества № 05018001747231 от 01.06.2018, которые указаны в представленных выписках из ЕГРН на земельный участок и садовый дом в качестве основания государственной регистрации.

Судом первой инстанции также не принят расчёт заявителя по просроченным процентам за пользованием кредитом в размере 531 066,82 руб. по кредитному договору потребительского кредита от 01.06.2018 за

период с 12.05.2022 по 11.10.2024, поскольку при расчёте применена неверная процентная ставка.

Судом отмечено, что представленные выписки по лицевым счетам содержат недостоверную информацию, что не позволяет достоверно установить движение средств по счетам, поступление платежей, порядок и обоснованность их списания на проценты или основной долг по договорам.

Таким образом, суд первой инстанции с учетом признания заявителя ненадлежащим кредитором по кредитному договору от 18.05.2007 для установления признаков несостоятельности (банкротства) должника, принял во внимание только задолженность по процентам за пользование кредитом по кредитному договору потребительского кредита от 01.06.2018 за период с 12.05.2022 по 11.10.2024 исходя из договорной ставки за пользование кредитом 18 % годовых, что составляет 454 872,03 руб., то есть менее пятисот тысяч рублей.

Требования ООО «ПКО «ДОК» о включении в реестр требований кредиторов третьей очереди пени судом не учитывались при определении наличия признаков банкротства ФИО1 на основании положений пункта 3 статьи 4 Закона о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции, отменяя постановлением от 17.06.2025 определение Арбитражного суда Волгоградской области от 18.04.2025, не согласился с выводами суда первой инстанции, поскольку пришел к выводу о том, что к отношениям, связанным с передачей права требования по кредитному договору от 18.05.2007, обязательства по которому обеспечены ипотекой, подлежат применению правила пункта 3 статьи 47 Закона об ипотеке.

Суд округа, отменяя постановление суда апелляционной инстанции от 17.06.2025, указал, что отсутствующие в материалах дела договоры ипотеки, купли-продажи, дополнительное соглашение от 08.06.2018 к договору ипотеки от 18.05.2007, содержащиеся в них условия, равно как и обстоятельства, позволяющие соотнести их с заявленными кредитором требованиями, предметом исследования и оценки суда апелляционной

инстанции с учетом разъяснений, изложенных в пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 58 "О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя" (далее - Постановление № 58), не были; представлены сведения о заключении договора ипотеки от 18.05.2007 с иным лицом, а не с ФИО1; выводы суда апелляционной инстанции сделаны преждевременно, без исследования и оценки всех имеющихся в материалах дела обстоятельств и доказательств, доводов участвующих в деле лиц.

При повторном рассмотрении судом апелляционной инстанции приобщены копии договора ипотеки от 18.05.2007, дополнительного соглашения от 08.06.2018 к договору ипотеки от 18.05.2007, договора залога недвижимого имущества № 05018001747231 от 01.06.2018.

Судом апелляционной инстанции установлено, что 18.05.2007 между ОАО Банк «Возрождение» (кредитор) и ФИО1 (заемщик) заключен кредитный договор от 18.05.2007, по условиям которого кредитор предоставляет заемщику кредит в размере 8 500 000 руб. сроком на 240 месяцев.

Между ОАО «Возрождение» (залогодержатель) и ФИО4 (залогодатель) 18.05.2007 заключен договор ипотеки, по условиям которого залогодатель в обеспечение обязательств, принятых на себя ФИО1 по кредитному договору от 18.05.2007 передает в ипотеку (залог) залогодержателю: садовый дом, земельный участок, находящиеся по адресу: Волгоградская область, Городищенский р-н, садоводческое некомерческое товарищество «Птицевод», участок 739 (далее – залоговое имущество).

Между ПАО Банк «Возрождение» (залогодержатель) и ФИО1 01.06.2018 (залогодатель) заключен договор залога недвижимого имущества № 05018001747231 (далее – договор залога от 01.06.2018), по условиям которого в целях обеспечения выполнения обязательств залогодателя перед залогодержателем по договору о предоставлении потребительского кредита № 05018001747011 от

01.06.2018 (далее – кредитный договор от 01.06.2018), заключенного в между залогодержателем-кредитором и залогодателем, где залогодержатель предоставляет залогодержателю в залог объект недвижимого имущества садовый дом, общей площадью 196,8 кв.м., расположенный по адресу: Волгоградская область, Городищенский р-н, СНТ «Птицевод», участок 739, принадлежит залогодателю на праве собственности на основании договора купли-продажи от 14.06.2007, о чем в ЕГРН 18.07.2007 сделана запись регистрации № 34-34-16/002/2007-391.

К договору ипотеки от 18.05.2007 заключено дополнительное соглашение № 1 от 08.06.2018, по условиям которого произведена замена ФИО4 на ФИО1 по всему тексту договора ипотеки (пункт 1.2 дополнительного соглашения).

Судом апелляционной инстанции установлено, что согласно пункту 1.3 кредитного договора от 18.05.2007 деньги имели целевой характер и были направлены на покупку недвижимости (садового дома и земельного участка) и именно этот приобретаемый объект недвижимости находится в залоге у Банка на основании пункта 1.4.1 договора.

Согласно данным ЕГРЮЛ акционерное общество «БМ-Банк» (далее – АО «БМ-Банк») является правопреемником ПАО Банк «Возрождение».

Между АО «БМ-Банк» и ООО «ДоК» 11.05.2022 заключен договор уступки прав кредитора (требований) № Л1_0522, в соответствии с которым АО «БМ-Банк» уступило ООО «ДоК» свои права требования к ФИО1, основанные на кредитном договоре от 18.05.2007

и на кредитном договоре от 01.06.2018 (пункт 114 и пункт 22 в Перечне кредитных договоров соответственно).

Кроме того, в материалы дела представлена выписка из ЕГРН, из которой следует, что на залоговое имущество (земельный участок и садовый дом) имеются записи об обременении прав в виде ипотеки в пользу ООО ПКО «ДоК», в качестве основания государственной регистрации по которой указаны договор ипотеки от 18.05.2007, договор уступки прав кредитора (требований) № Л1_0522 от 11.05.2022,

дополнительное соглашение к договору ипотеки от 18.05.2007 № 1 от 08.06.2018, договор залога недвижимого имущества № 05018001747231 от 01.06.2018.

Как отмечено апелляционным судом, суд первой инстанции не указал, по каким причинам в качестве относимого и допустимого доказательства он не принял выписку из ЕГРН, в то время как государственная регистрация права в данном реестре является единственным доказательством существования зарегистрированного права; для отклонения подобного рода доказательства о существовании объекта залога и залогового права судом должны быть приведены очень веские мотивы (например, что имущество уничтожено на момент включения требований в реестр (с приложением соответствующих документов)), что сделано не было.

Таким образом, как указал апелляционный суд, поскольку залог недвижимости зарегистрирован, более того, передача прав и последующая перерегистрация залога подтверждается выписками из ЕГРН и исследованными документами, послужившими основанием для регистрации залога, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что к отношениям, связанным с передачей права требования по кредитному договору от 18.05.2007, обязательства по которому обеспечены ипотекой, подлежат применению нормы Закона об ипотеке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 47 Закона об ипотеке, залогодержатель вправе осуществлять уступку прав (требований) по договору об ипотеке или по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству) любым третьим лицам, если законом или договором не предусмотрено иное.

Как установлено судом, в кредитном договоре от 18.05.2007 условие о запрете уступки прав (требований) по договору каким-либо третьим лицам отсутствует, следовательно, такая уступка разрешена.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что отсутствие у ООО «ПКО «ДоК» лицензии на осуществление банковской деятельности не является препятствием для передачи прав от Банка к заявителю по

правилу пункта 1 статьи 47 Закона об ипотеке о том, что залогодержатель вправе осуществлять уступку прав (требований) по договору об ипотеке или по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству) любым третьим лицам, если законом или договором не предусмотрено иное.

Как указал апелляционный суд, согласно пункту 1.1 договора цессии от 11.05.2022 к ООО «ПКО «ДОК» были переданы права по обеспеченным ипотекой обязательствам (основному обязательству), т.е. по кредитным договорам, по правилам пункта 3 статьи 47 Закона об ипотеке.

Таким образом, как указал апелляционный суд, вывод суда первой инстанции о признании договора уступки прав кредитора (требований)

№ Л1_0522 от 11.05.2022, заключенного между АО «БМ-Банк» и

ООО ПКО «ДоК», ничтожным в части передачи Банком своих прав требования к ФИО1, основанных на кредитном договоре от 18.05.2007, является неправомерным.

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом апелляционной инстанции, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

Пунктом 3 статьи 4 Закона о банкротстве установлено, что размер денежных обязательств или обязательных платежей считается установленным, если он определен судом в порядке, предусмотренном Законом о банкротстве. При этом по правилам абзаца четвертого пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки в виде упущенной выгоды, подлежащие возмещению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных

платежей, не учитываются при определении наличия признаков банкротства должника.

Согласно пункту 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» заявление конкурсного кредитора или уполномоченного органа о признании должника банкротом принимается арбитражным судом, если требования к должнику с учетом абзаца четвертого пункта 2 статьи 4 Закона о банкротстве составляют в совокупности не менее чем пятьсот тысяч рублей и указанные требования не исполнены в течение трех месяцев со дня, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 33 и пункт 2 статьи 213.3 Закона о банкротстве).

В силу пункта 6 статьи 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в законную силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер.

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 213.8 Закона о банкротстве требования кредиторов в деле о банкротстве гражданина рассматриваются в порядке, установленном статьей 71 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 388 ГК РФ уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Согласно статье 47 Закона об ипотеке (в редакции Федерального закона от 21.12.2013 № 363-ФЗ) залогодержатель вправе осуществлять уступку прав (требований) по договору об ипотеке или по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству) любым третьим лицам, если законом или договором не предусмотрено иное.

Если не доказано иное, уступка прав по договору об ипотеке означает и уступку прав по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству).

Если договором не предусмотрено иное, к лицу, которому переданы права по обязательству (основному обязательству), переходят и права, обеспечивающие исполнение обязательства.

Пунктом 3 статьи 47 Закона об ипотеке установлено, что, в связи с осуществлением уступки прав (требований) по договору об ипотеке или по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству) в порядке, установленном пунктом 1 данной статьи, залогодержатель передает персональные данные заемщика и (или) залогодателя - физического лица в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006

№ 152-ФЗ «О персональных данных». Лицо, которому были уступлены права (требования), обязано хранить ставшие ему известными в связи с уступкой прав (требований) банковскую тайну и персональные данные заемщика и (или) залогодателя - физического лица, обеспечивать конфиденциальность и безопасность персональных данных указанных лиц и несет ответственность за их разглашение.

Действующее законодательство не содержит норм, запрещающих Банку уступить права по кредитному договору организации, не являющейся кредитной и не имеющей лицензии на занятие банковской деятельностью.

Пунктом 10 Постановления Пленума Верховного суда от 21.12.2017 № 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" (далее – Постановление Пленума

№ 54) предусмотрено, что при оценке того, имеет ли личность кредитора в обязательстве существенное значение для должника, для целей применения пункта 2 статьи 388 ГК РФ необходимо исходить из существа обязательства.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 12 Постановления Пленума № 54 (действовавшего на дату заключения договора уступки

прав), если иное не установлено законом, отсутствие у цессионария лицензии на осуществление страховой либо банковской деятельности не является основанием недействительности уступки требования, полученного страховщиком в порядке суброгации или возникшего у банка из кредитного договора.

Разрешая настоящий спор, суд апелляционной инстанции действовал в рамках предоставленных ему полномочий и оценил обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Суд апелляционной инстанции обоснованно пришел к выводу о неправомерности вывода суда первой инстанции о ничтожности договора уступки прав кредитора (требований) № Л1_0522 от 11.05.2022, поскольку к отношениям, связанным с передачей права требования по кредитному договору от 18.05.2007, обязательства по которому обеспечены ипотекой, подлежат применению нормы Закона об ипотеке.

Кроме того, условия кредитного договора от 18.05.2007 не свидетельствуют о том, что личность кредитора имела для взыскателя существенное значение, при этом данный договор не содержит каких-либо ограничений относительно возможности уступки права требования.

Согласно пункту 1.1 договора цессии от 11.05.2022 Цедент передает Цессионарию все существующие на определяемый в соответствии с пунктом 3.1 Договора момент их перехода от Цедента к Цессионарию: вытекающие из указанных в Приложении № 1 к Договору Кредитных договоров, которые заключены Цедентом с физическими лицами в целях, не связанных с осуществлением ими предпринимательской деятельности, обязательства заемщика по которым обеспечены ипотекой, без удостоверения закладной (далее - Кредитные договоры), и принадлежащие Цеденту права кредитора (требования) по отношению к физическим лицам, являющимся сторонами Кредитных договоров на стороне Заемщика; все принадлежащие Цеденту права по всем договорам, заключенным Цедентом с Заемщиками или третьими лицами (Поручителями, Залогодателями) в целях обеспечения исполнения

обязательств по Кредитным договорам, права Цедента по которым не прекращены (далее - Обеспечительные договоры), в полном объеме (далее - Требования), а Цессионарий принимает Требования от Цедента и уплачивает Цеденту установленную Договором цену Требований в порядке и на условиях, установленных настоящим Договором.

Поскольку договором цессии не было предусмотрено иное, то в соответствии с абзацем первым пункта 3 статьи 47 Закона об ипотеке к заявителю как цессионарию по основному обязательству перешли и права по договору об ипотеке.

Довод заявителя кассационной жалобы о необходимости применения в настоящем случае пункта 51 постановления Пленума № 17 от 28.06.2012 был предметом оценки суда апелляционной инстанции, обоснованно отклонен со ссылкой на нормы статьи 47 Закона об ипотеке.

Так, по мнению ФИО1, в соответствии с разъяснениями, содержащими в пункте 51 постановления Пленума № 17 от 28.06.2012, возможность передачи права требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом), лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, допускается, если соответствующее условие предусмотрено договором между кредитной организацией и потребителем или установлено законом.

Однако данное разъяснение, гарантируя повышенную защиту интересов граждан как потребителей соответствующих финансовых услуг при заключении ими кредитных договоров, исходит из того, что в отношении правила о недопустимости передачи права требования по кредитному договору лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, может быть сделано исключение

тем или иным законом. Таким законом является, в частности, Закон об ипотеке.

Кроме того, как разъяснено в пункте 2 Постановления Пленума № 17 от 28.06.2012, если отдельные виды отношений с участием потребителей регулируются и специальными законами Российской Федерации, содержащими нормы гражданского права, то к отношениям, возникающим из таких договоров, Закон о защите прав потребителей применяется в части, не урегулированной специальными законами.

Таким образом, довод подателя кассационной жалобы о необходимости применения положений пункта 51 Постановления Пленума № 17 от 28.06.2012 основан на неправильном толковании норм права.

Довод заявителя о неправомерности ссылки суда апелляционной инстанции на действующую в современной редакции норму статьи 47 Закона об ипотеки, подлежит отклонению, поскольку суд апелляционной инстанции обоснованно отметил, что редакция указанной нормы, действовавшая на дату заключения договора ипотеки, также не содержала в себе положений о возможности передачи прав по основному обязательству или по договору об ипотеке только лицам, имеющим лицензию на право осуществления банковской деятельности.

Так, согласно пункту 1 статьи 47 Закона об ипотеке (в редакции Федерального закона от 18.12.2006 № 232-ФЗ), залогодержатель вправе, если договором не предусмотрено иное, передать свои права другому лицу: по договору об ипотеке; по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству).

Также подлежат отклонению доводы подателя кассационной жалобы о нарушении при заключении договора цессии от 11.05.2022 положений статьи 388 ГК РФ (в редакции от 05.02.2007), статьи 26 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 "О банках и банковской деятельности" (далее - Закон о банках).

В соответствии с пунктом 1 статьи 388 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 05.02.2007 № 51-ФЗ) уступка требования

кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

В соответствии с абзацем 1 статьи 26 Закона о банках кредитная организация, Банк России, организация, осуществляющая функции по обязательному страхованию вкладов, гарантируют тайну об операциях, о счетах и вкладах своих клиентов и корреспондентов. Все служащие кредитной организации обязаны хранить тайну об операциях, о счетах и вкладах ее клиентов и корреспондентов, а также об иных сведениях, устанавливаемых кредитной организацией, если это не противоречит федеральному закону.

На дату уступки прав требований действовали положения части 3 статьи 6 Федерального закона от 03.07.2016 № 230-ФЗ "О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон "О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях" (далее - Закон № 230-ФЗ), согласно которым кредитор или лицо, действующее от его имени и (или) в его интересах, при совершении действий, направленных на возврат просроченной задолженности, не вправе без согласия должника передавать (сообщать) третьим лицам или делать доступными для них сведения о должнике, просроченной задолженности и ее взыскании и любые другие персональные данные должника.

При этом согласно части 5 статьи 22 Закона № 230-ФЗ положения настоящего Федерального закона применяются в том числе к отношениям, связанным с осуществлением деятельности по возврату просроченной задолженности по обязательствам, возникшим до дня вступления настоящего Федерального закона в силу, за исключением случаев, предусмотренных частью 7 настоящей статьи.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 16 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 № 146 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с применением к банкам

административной ответственности за нарушение законодательства о защите прав потребителей при заключении кредитных договоров», требование возврата кредита, выданного физическому лицу по кредитному договору, не относится к числу требований, неразрывно связанных с личностью кредитора. Согласно статье 382 ГК РФ для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором, при этом в законодательстве Российской Федерации отсутствует норма, которая бы устанавливала необходимость получения согласия заемщика-гражданина на уступку кредитной организации требований, вытекающих из кредитного договора. При уступке требования по возврату кредита (в том числе и тогда, когда цессионарий не обладает статусом кредитной организации) условия кредитного договора, заключенного с гражданином, не изменяются, его положение при этом не ухудшается (статьи 384 и 386 ГК РФ), гарантии, предоставленные гражданину-заемщику законодательством о защите прав потребителей, сохраняются.

Уступка требований, вытекающих из кредитного договора, не нарушает нормативных положений о банковской тайне (статья 26 Закона о банках), так как в соответствии с частью 7 данной статьи цессионарий, его должностные лица и работники обязаны хранить ставшую им известной информацию, составляющую банковскую тайну, и эти лица несут установленную законом ответственность за ее разглашение (в том числе и в виде обязанности возместить заемщику причиненный разглашением банковской тайны ущерб).

При этом заявитель кассационной жалобы не представил, а суд апелляционной инстанции не установил какие-либо доказательства нарушения Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 "О банках и банковской деятельности", прав ФИО1 (о тайне об операциях, о счетах и вкладах заявителя) как потребителя при передаче Банком прав требования кредитору, в связи с чем, с учетом установленных по делу обстоятельств, довод подателя кассационной жалобы о нарушении его

прав подлежит отклонению и не свидетельствует о ничтожности договора уступки прав требований.

Ссылка заявителя жалобы на судебную практику не может быть принята во внимание, поскольку какого-либо преюдициального значения для настоящего дела не имеет, принята судами по конкретным спорам, фактические обстоятельства которых отличны от фактических обстоятельств настоящего дела; в приведенной заявителем судебной практике судами рассматривались споры, связанные с правоотношениями по уступке прав требования по необеспеченным залогом обязательствам.

Доводы подателя жалобы о том, что судом не дана оценка иным обстоятельствам (неверный расчет пени и процентной ставки по кредитному договору 2018 года, отсутствие выписок по счетам) не опровергают выводы апелляционного суда о неправомерности прекращения судом первой инстанции производства по заявлению в связи с признанием ничтожным договора уступки прав кредитора (требований) от 11.05.2022.

Доводы подателя кассационной жалобы были предметом исследования и оценки судом апелляционной инстанции, не опровергают выводы суда апелляционной инстанции, иных обстоятельств, которые могут послужить основанием для пересмотра постановления суда, заявителем не представлено.

Суд кассационной инстанции не вправе переоценивать доказательства и устанавливать иные обстоятельства, отличающиеся от установленных судами нижестоящих инстанций, в нарушение своей компетенции, предусмотренной статьями 286, 287 АПК РФ.

Приведенные в кассационной жалобе аргументы сводятся к переоценке доказательств и установлению иных обстоятельств по делу, что не входит в полномочия суда при кассационном производстве.

Оснований, предусмотренных статьей 288 АПК РФ, для отмены обжалуемого судебного акта судом округа не установлено.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2025 по делу № А12-28240/2024 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья П.П. Васильев

Судьи Е.П. Герасимова

В.А. Самсонов