ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

29 мая 2025 года

Дело №А56-63375/2020/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена 21 мая 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 29 мая 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Тарасовой М.В.,

судей Радченко А.В., Юркова И.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Галстян Г.А.,

при участии:

от ФИО1 – представителя ФИО2 (доверенность от 28.04.2025),

от конкурсного управляющего ФИО3– представителя ФИО4 (доверенность от 25.02.2025),

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 (регистрационный номер 13АП-7292/2025) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.01.2025 по обособленному спору №А56-63375/2020/суб.1 (судья Осьминина Е.Л.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Север-Трейд»,

ответчики: ФИО5, ФИО6, ФИО1,

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) 30.07.2020 поступило заявление ООО «Влада» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Север-Трейд» (далее - должник).

Определением суда первой инстанции от 22.10.2020 заявление ООО «Влада» принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением от 30.11.2020 (резолютивная часть которого объявлена 24.11.2020) суд первой инстанции ввел в отношении должника процедуру наблюдения, временным управляющим утвердил ФИО3.

Решением арбитражного суда от 20.04.2021 (резолютивная часть 13.04.2021) в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

В арбитражный суд 15.06.2022 обратился конкурсный управляющий ФИО3 с заявлением о привлечении ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда первой инстанции от 23.08.2022 к рассмотрению обособленного спора в качестве соответчика привлечена ФИО1.

Определением от 20.10.2023 арбитражный суд удовлетворил заявление в части: привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5 и ФИО6, отказал конкурсному управляющему в удовлетворении требований к ФИО1; приостановил производство по обособленному спору №А56-63375/2020/суб.1 до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2024 определение от 20.10.2023 оставлено без изменения.

Постановлением от 18.06.2024 Арбитражный суд Северо-Западного округа определение арбитражного суда от 20.10.2023 и постановление суд апелляционной инстанции от 16.01.2024 отменил, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением от 30.01.2025 арбитражный суд привлек ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; освободил ФИО5 от субсидиарной ответственности на основании пункта 9 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве); в удовлетворении остальной части требований отказал; производство по обособленному спору в части установления размера субсидиарной ответственности приостановил до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит определение от 30.01.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт.

Податель жалобы полагает недоказанным статус ФИО1 как контролирующего должника лица. Тот факт, что ФИО1 подписывала договор купли-продажи от 18.09.2014 по доверенности, не свидетельствует о ее фактическом управлении и наличии реального контроля над деятельностью должника, вовлеченности в процесс управления должником, а также не подтверждает, что именно по ее воле и указанию совершена названная сделка, так как доверенность лишь подтверждает право на совершение конкретного юридического действия. На дату совершения сделки в сентябре 2014 года ФИО1 не могла предвидеть возбуждения дела о банкротстве ООО «Влада» (продавца по договору купли-продажи) в декабре 2014 года, а также не могла предположить, что в 2017 году названная сделка будет признана недействительной, что исключает ее осведомленность и преднамеренность ее действий. Факт родства ФИО1 с ФИО7 не свидетельствует о совместных действиях и извлечении ответчиком какой-либо выгоды. Не доказано, что имущество приобретено в интересах ответчика, который получил финансовые преимущества в результате данной сделки; наличие у ФИО1 бенефициарного интереса, выраженного в возможности контролировать использование активов должника и получать прибыль от его деятельности, не установлено. ФИО1 не имела доступа к финансовым потокам должника, а лишь выполняла техническую функцию по выдаче заработной платы. Арбитражный суд не выполнил указания суда кассационной инстанции о необходимости определения круга обстоятельств, подлежащих доказыванию, и не установил факт контроля ФИО1 над деятельностью должника, в судебном акте отсутствует обоснование того, каким образом действия ответчика повлекли банкротство должника – доказательства причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и невозможностью удовлетворения требований кредиторов отсутствуют. Податель жалобы полагает, что выводы арбитражного суда основаны на показаниях лиц, не имеющих отношения к рассматриваемому спору, поскольку доказательства наличия у опрошенных лиц официальных трудовых или договорных отношений с ООО «Север-Трейд» отсутствуют, следовательно, показания свидетелей не могут быть признаны достоверными и относимыми доказательствами. Суд первой инстанции неверно распределил бремя доказывания наличия у ответчика признаков контролирующего должника лица и его вины за невозможность удовлетворения требований кредиторов, необоснованно возложив такое бремя на ФИО1 Судом не исследованы и не установлены наличие у ФИО1 возможности реального влияния на совершение сделки, признание недействительной которой послужило основанием для возбуждения дела о банкротстве должника, факт участия ответчика в названной сделке, осведомленность о ее возможных последствиях, а также дальнейшая судьба имущества должника, отчужденного в пользу ФИО5, которая впоследствии утратила на него права на основании договора займа от 21.03.2018.

Конкурсный управляющий ФИО3 и ФИО6 в отзывах возражают против удовлетворения апелляционной жалобы, полагая судебный акт законным и обоснованным.

Протокольным определением от 30.04.2025 судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 21.05.2025.

Информация о времени и месте рассмотрения дела опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

Явившиеся в судебное заседание участники поддержали позиции, изложенные в своих процессуальных документах.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем, в порядке статьи 156 АПК РФ дело рассмотрено в их отсутствие.

Исследовав доводы апелляционной жалобы ФИО1, возражения отзывов конкурсного управляющего и ФИО6 в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон №266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. Согласно пункту 3 статьи 4 Закона №266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 №137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В силу статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Как следует из пункта 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве, перечень оснований, по которым арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника, не является исчерпывающим.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление №53) разъяснено, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Пунктами 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств, в частности:

- причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Направляя спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал, что суды не установили в полном объеме фактические обстоятельства, которые привели к банкротству должника и степень вины каждого из ответчиков в установлении этих обстоятельств, неправильно распределили бремя доказывания по делу. При этом, именно на ФИО1 следовало возложить бремя доказывания отсутствия ее заинтересованности и контроля в отношении деятельности должника в спорный период, отсутствия ее вины в невозможности осуществления расчетов с кредиторами. Суд кассационной инстанции признал необходимым исследовать дальнейшую судьбу имущества должника после приобретения его ФИО5, которая утратила права на указанное имущество на основании исполнительной надписи на договоре займа от 21.03.2018 с одновременным залогом недвижимого имущества (ипотеки), созаемщиком по которому выступал супруг ФИО1 – ФИО8 Кроме того, следует учесть, что в рамках обособленного спора №А56-63375/2020/уб.1 суды квалифицировали совершение ФИО5 и ФИО6 противоправных действий по выводу актива должника на сумму 55 154 400 рублей как основание для применения к указанным лицам ответственности в виде убытков. Следовательно, у судов не имелось оснований для изменения установленной в ранее рассмотренном обособленном споре ответственности ФИО5 и ФИО6 по указанному эпизоду с убытков на субсидиарную ответственность.

В связи с изложенным при новом рассмотрении надлежит определить круг обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, установить эти обстоятельства, правильно распределив бремя доказывания по делу, определить подлежащие применению для квалификации спорных правоотношений нормы права, исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Обращаясь с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий просил привлечь ответчиков к ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве.

ФИО5 как бывшему руководителю должника вменяются два основания привлечения к субсидиарной ответственности:

1) неисполнение обязанности по передаче документов должника конкурсному управляющему (пункт 2 статьи 126, подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Конкурсный управляющий ссылается на определение арбитражного суда от 22.10.2021 по обособленному спору №А56-63375/2020/истр, которым у ФИО5 истребована бухгалтерская и иная документация ООО «Север-Трейд».

На основании судебного акта выдан исполнительный лист серия ФС №037644910, возбуждено исполнительное производство 135771/21/78031-ИП от 25.22.2021. До настоящего момента документы и сведения конкурсным управляющим не получены.

2) совершение убыточных сделок (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По данному основанию конкурсный управляющий также просит привлечь к ответственности бывшего генерального директора ФИО6 и конечного бенефициара ФИО1

Так, по договору от 18.09.2014 ООО «Север-Трейд» продало ФИО5 нежилое помещение общей площадью 375,2 кв.м с кадастровым номером 78:31:0001426:2404 по адресу: Санкт-Петербург, 8-я Советская ул., д. 17/19, лит. А, пом. 2-Н за 8 000 000 рублей при отсутствии встречного предоставления. Ранее указанное помещение было приобретено должником у ООО «Влада» за 55 154 400 рублей по договору купли-продажи от 04.12.2012, признанному недействительной сделкой судебными актами по обособленному спору №А56-85441/2014/сд.3.

Далее ФИО5 передала спорное помещение в залог по договору займа от 21.03.2018 на сумму 20 000 000 рублей ФИО9 (займодавец), к которому на основании исполнительной надписи нотариуса перешло право собственности на указанное имущество.

Кроме того, между ООО «Влада» (продавец) и ООО «Север-Трейд» (покупатель) 04.12.2012 заключен договор купли-продажи нежилого помещения по адресу: Санкт-Петербург, 8-я Советская ул., д. 17/19, лит. А, пом. 8-Н, кадастровый номер 78:31:0001426:2416, общая площадь 87,7 кв.м. Указанная сделка признана недействительной в обособленном споре №А56-85441/2014/сд.1.

В последующем ФИО5 от имени должника передала указанное помещение в залог по договору займа от 28.10.2016 №10-431 на сумму 2 200 000 руб., заключенному с ФИО10

Задолженность по договору займа взыскана с ООО «Север-Трейд» в пользу ФИО10 решением Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 06.02.2019 по делу №2-95/2019, судом обращено взыскание на переданное в залог нежилое помещение с определением начальной цены его продажи в сумме 7 366 782 руб. Как указал конкурсный управляющий, сведения о поступлении в пользу ООО «Север-Трейд» суммы займа и его использования не имеется.

Конкурсный управляющий указывает, что действиями ответчиков по заключению убыточных сделок причинен существенных вред имущественным правам кредиторов. ФИО1 является фактически контролирующим лицом и выгодоприобретателем как ООО «Влада», так и ООО «Север-Трейд», совместно с ФИО7 и ФИО8

При новом рассмотрении суд первой инстанции, приняв во внимание указания вышестоящей инстанции, установил следующее.

С момента создания должника 15.02.2006 его единственным участником и руководителем являлась ФИО7, которая 13.01.2013 приняла решение №14 об увеличении уставного с 10 000 рублей до 5 454 000 рублей за счет дополнительного вклада, внесенного ФИО5, с распределением долей участия следующим образом: ФИО7 – в размере 1,8%, ФИО5 – 98,2%; снятии полномочий генерального директора ООО «Север-Трейд» с ФИО7 на основании личного заявления и назначении генеральным директором общества ФИО6.

С 11.03.2013 в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о ФИО5 как о единственном участнике должника. ФИО6 являлась руководителем должника в период с 12.01.2013 до 13.06.2016, ФИО5 - в период с 13.06.2016 до открытия конкурсного производства.

Кроме того, из материалов дела следует, что ФИО7, ФИО1 и ФИО8 являются близкими родственниками, длительное время осуществляющими совместную предпринимательскую деятельность, в частности, будучи участниками ООО «Старый город» (ИНН <***>), ООО «Катрен» (ИНН <***>), ООО «Контур» (ИНН <***>), ООО «Вега» (ИНН <***>), ТСОО «Юпитер» (ИНН <***>). ФИО7 является матерью ФИО1, а ФИО8 – супругом последней. Указанные обстоятельства не опровергнуты подателем жалобы.

По договору купли-продажи от 04.12.2012 должник приобрел у общества с ограниченной ответственностью «Влада» (далее – Компания) нежилое помещение 2-Н площадью 375,2 кв.м, расположенное по адресу: Санкт-Петербург, 8-я Советская ул., д. 17-19, лит. А, по цене 55 154 400 рублей.

В дальнейшем право собственности на указанное имущество на основании договора купли-продажи от 18.09.2014 перешло от должника в пользу ФИО5, указанный договор подписан от имени должника ФИО1 по доверенности от 16.09.2014, выданной ФИО6

В последующем по договору займа от 21.03.2018, заключенному между ФИО9 (займодавец) и ФИО5 (заемщик-залогодатель), ФИО8 (заемщик), ФИО5 передала помещение 2-Н в залог в качестве обеспечения исполнения обязательства по возврату займа в сумме 20 000 000 рублей. На основании исполнительной надписи нотариуса, совершенной 20.04.2019, право собственности на нежилое помещение перешло к ФИО9

Определением от 30.11.2017 по обособленному спору №А56-85441/2014/сд.3 в деле о банкротстве Компании договор купли-продажи от 04.12.2012 признан недействительной сделкой. В рамках указанного спора суд установил, что на момент заключения договора у Компании имелись признаки неплатежеспособности, сделка совершена безвозмездно с заинтересованным лицом (ФИО7 с 25.04.2012 являлась единственным участником Компании); у ФИО6 на дату заключения договора отсутствовали полномочия действовать от имени должника. В качестве последствий недействительности сделки суд взыскал с должника в конкурсную массу Компании денежные средства в сумме 55 154 400 рублей.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения Компании в лице конкурсного управляющего в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Определением от 30.11.2020 требования Компании на указанную сумму включены в реестр требований кредиторов должника.

В ходе рассмотрения обособленного спора №А56-63375/2020/уб.1 суды установили, что спорное помещение отчуждено должником в пользу ФИО5 по договору от 18.09.2014 безвозмездно; со стороны должника договор от 18.09.2014 подписан ФИО1 по доверенности, выданной ФИО6 Суды посчитали, что действия по отчуждению названного имущества являлись недобросовестными и привели к возникновению у должника убытков в виде обязательства перед Компанией, ответственность за возмещение которых несут ФИО5 и ФИО6, с последних солидарно в конкурсную массу должника взысканы убытки в размере стоимости утраченного имущества (55 154 400 рублей).

Исследовав дальнейшую судьбу нежилого помещения 2-Н, арбитражный суд установил, что по договору займа с одновременным залогом недвижимого имущества (ипотеки) от 21.03.2018, оформленному нотариально, ФИО9 (займодавец) выдал ФИО5 (заемщик-залогодатель) и ФИО8 (заемщик) займ в сумме 20 000 000 рублей на срок 20.03.2019 под 6,67%, а ФИО5 предоставила в залог спорное нежилое помещение. В дальнейшем, на основании исполнительной надписи нотариуса, совершенной 20.04.2019, перешло право собственности на указанное имущество.

По договору купли-продажи нежилого помещения от 04.12.2012 ООО «Север-Трейд» (покупатель) приобрело у ООО «Влада» (продавец) нежилое помещение 8-Н площадью 87,7 кв.м с кадастровым номером 78:31:0001426:2416, расположенное в подвальном помещении, находящееся по адресу: Санкт-Петербург, 8-я Советская ул., д.17-19, литера А. В соответствии с пунктом 2.1 договора от 04.12.2012 цена имущества согласована сторонами в размере 4 209 600 рублей. Отчуждаемый объект передан продавцом покупателю по акту приема-передачи от 04.12.2012.

В последующем ФИО5, действуя от имени должника (заемщик-залогодатель), передала указанное нежилое помещение в залог по договору займа от 28.10.2016 в пользу ФИО10, который предоставил займ в размере 2 200 000 рублей на срок 27.10.2017.

Определением от 08.02.2017 по обособленному спору №А56-85441/2014/сд.1 в деле о банкротстве Компании договор от 04.12.2012 купли-продажи нежилого помещения 8-Н признан недействительной сделкой. В рамках указанного спора суд установил, что на момент заключения договора у Компании имелись признаки неплатежеспособности, сделка совершена безвозмездно с заинтересованным лицом (генеральным директором и единственным участником продавца, а также единственным участником покупателя и его руководителем на момент совершения сделки являлась ФИО7, у ФИО6 на дату заключения договора отсутствовали полномочия действовать от имени ООО «Север-Трейд».). В качестве последствий недействительности сделки суд обязал должника возвратить объект недвижимости ООО «Влада».

Решением Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 06.02.2019 по делу №2-95/2019 с должника в пользу ФИО10 взыскана задолженность по договору займа от 28.10.2016 в общем размере 4 101 509,70 рублей, включая проценты и штрафные санкции, а также обращено взыскание на нежилое помещение, возвращенное ООО «Влада».

Оценивая доводы конкурсного управляющего о наличии оснований для признания ФИО1 контролирующим должника лицом, суд первой инстанции одновременно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения указанного ответчика к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства, поскольку признал за ФИО1 статус бенефициара сделок, совершенных в ущерб интересам должника, и установил, что утрата должником активов в результате таких сделок повлекла одновременное возникновение у ООО «Север-Трейд» задолженности, которая осталась не погашенной, и сохранение ФИО1 ликвидного эквивалента утраченных должником активов (денежных средств).

Конечный бенефициар - это лицо, которое обладает некоторым набором фактических полномочий, позволяющих ему контролировать деятельность должника и влиять на условия заключаемых должником сделок, например, осуществляет косвенный контроль через многоступенчатую корпоративную структуру либо использует фигуры номинальных руководителей или участников/акционеров и т.п.

Не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в статусе контролирующего должника лица должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Апелляционный суд принимает во внимание, что факт аффилированности должника с ООО «Влада», ФИО1, ФИО7 и ФИО8 не оспаривается, подтвержден судебными актами и справкой ЗАГСа о родстве.

Однако, как полагает апелляционная коллегия, поименованного обстоятельства не достаточно, чтобы признать ФИО1 контролирующим ООО «Север-Трейд» лицом.

В силу разъяснений, данных в пункте 3 постановления №53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 7 постановления №53, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д. Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение, совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом, в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

В соответствии с разъяснениями, указанными в пункте 17 постановления №53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 №310-ЭС20-18954 обращено внимание судов на то, что квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Анализ сделок, в результате которых у должника сформировался отрицательный финансовый результат в виде задолженности и одновременно из состава активов выбыли два объекта недвижимого имущества, имеющих характеристики высоколиквидных, позволяет сделать следующий вывод.

04.12.2012 ФИО7 (контролировавшей одновременно и ООО «Влада» и ООО «Север-Трейд»), совершены две сделки купли-продажи недвижимого имущества (нежилых помещений 8-Н и 2-Н), в результате которых право собственности на объекты недвижимости перешли от Компании к должнику.

Между тем, названное имущество, титульным владельцем которого стало ООО «Север-Трейд», продолжало оставаться, несмотря на формальную смену генерального директора и изменение состава участников ООО «Север-Трейд», под контролем ФИО7 вплоть до 13.10.2018 (дата смерти ФИО7), а затем под контролем ее наследника ФИО1 Контроль над имуществом не был утрачен и после совершения 18.09.2014 сделки (договора купли-продажи) с нежилым помещением 2-Н и смены титульного собственника на ФИО5, исходя из номинального характера ее полномочий.

В дальнейшем волей фактически контролирующего должника лица по единой схеме произведен вывод ликвидных активов посредством реализации механизма замещения одного актива (объектов недвижимости) другим (денежные средства), обладающим при этом, той же степенью ликвидности и являющимся индивидуально-неопределенным (обладающим родовыми признаками).

Указанный механизм замещения реализован посредством использования конструкции договора займа с одновременным залогом недвижимого имущества и предусматривал в обоих случаях (как при отчуждении помещения 8-Н, так и при отчуждении помещения 2-Н) получение контролирующим должника лицом заемных денежных средств в сумме 2 200 000 рублей по договору от 28.10.2016 с ФИО10, в сумме 20 000 000 рублей по договору от 21.03.2018 с ФИО9, при условии предоставления в залог помещений 8-Н и 2-Н соответственно.

В цепочке сделок с помещением 2-Н, в результате которых право собственности на указанное имущество переходило от ООО «Влада» к ООО «Север-Трейд», а затем к ФИО5, оплата стоимости объекта покупателями не производилась. Фигура ФИО5 включена в цепочку последовательно сменявших друг друга титульных владельцев нежилого помещения 2-Н в целях исключения возможности последующего возврата имущества, смещения акцента. Замещение указанного актива денежными средствами состоялось путем получения заемщиком – ФИО8 (супругом ФИО1) денежных средств в сумме 20 000 000 рублей от ФИО9 (займодавец), который в дальнейшем обратил взыскание на предмет залога в связи с неисполнением обязательства по возврату займа. Экономическое и фактическое обоснование участия ФИО8 в сделке в качестве заемщика ФИО1 не привела, равно как и обоснование необходимости участия самой ФИО1 в сделке купли-продажи от 18.09.2014.

Финансовым результатом указанных сделок с нежилым помещением 2-Н, совершенных под контролем ФИО1, стало формирование у должника задолженности перед Компанией по договору купли-продажи от 04.12.2012, и сохранение бенефициаром денежного эквивалента выбывшего актива.

Аналогичная ситуация сложилась с замещением актива в виде помещения 8-Н, в результате которого денежные средства (переданные ФИО10 в качестве займа) остались у контролирующего должника лица (ввиду отсутствия доказательств получения денежных средств должником и их расходования в его интересах), а у должника сформировалась задолженность, оставшаяся не погашенной. Указанные обстоятельства не опровергнуты ФИО1

Тот факт, что названные сделки совершены в порядке реализации схемы вывода ликвидных активов подтверждается тождественностью условий договоров купли-продажи и договоров займа, несмотря на разрыв во времени между их совершением (например, условие о целевом расходовании заемных денежных средств на текущий и капитальный ремонт объекта залога), выбранными способом оформления договоров займа (нотариально), способом расчетов (наличными денежными средствами).

Заемные денежные средства должнику не поступили (на счет не зачислены, через кассу не оприходованы), несмотря на условие о передаче наличных денежных средств в нотариальной конторе, доказательства расходования указанных денежных средств в интересах должника не представлены, выписками о движении денежных средств по счетам должника данные обстоятельства не подтверждаются, что свидетельствует о сохранении выгодоприобретателем денежного эквивалента без намерения исполнять обязательства по возврату займов, с расчетом на последующее обращение займодавцами взыскания на заложенное имущество.

Признавая за ФИО1 статус контролирующего должника лица, суд первой инстанции кроме прочего учел, что именно ею произведено погашение всех обязательств ООО «Влада» в порядке статьи 125 Закона о банкротстве, в результате чего прекращено производство по делу о банкротстве Компании; именно ФИО1, действуя по доверенности от должника, заключила договор купли-продажи от 18.09.2014 об отчуждении помещения 2-Н, не упуская тем самым возможности осуществлять контроль над судьбой имущества. Приняты во внимание судом первой инстанции и факты расходования указанным ответчиком денежных средств должника посредством совершения выплат заработной платы, которые свидетельствуют о наличии доступа к финансовым потокам должника, а также обоснованно учтены показания свидетелей о фактическом участии ФИО1 в организации финансово-хозяйственной деятельности должника, даче обязательных указаний, как согласующиеся между собой косвенные доказательства, не опровергнутые ответчиком.

Возражая против заявленных требований, ФИО5 и ФИО6, а также финансовый управляющий ФИО11 (утвержденная в деле №А56-38194/2023 о банкротстве ФИО5, и в деле №А56-64194/2023 о банкротстве ФИО6) последовательно приводили и отстаивали позицию о том, что являлись номинальными руководителями, фактически занимая в ООО «Север-Трейд» должности товароведов, и исполняя указания ФИО1, осуществлявшей реальный контроль над деятельностью как ООО «Влада», так и ООО «Север-Трейд».

ФИО1, отрицая статус контролирующего должника лица, ссылалась в возражениях на недоказанность своей причастности к деятельности должника, совершению сделок и получению имущественной выгоды, а также доведению его до банкротства.

С учетом представленных в дело доказательств, апелляционная коллегия считает верными выводы суда первой инстанции, сформированные при правильном распределении бремени доказывания, о наличии у ФИО1 статуса бенефициара, выгодоприобретателя и фактически контролирующего ООО «Север-Трейд» лица, под влиянием и контролем которого совершены существенно убыточные для должника сделки, приведшие его к состоянию объективного банкротства.

Оценивая совершенные сделки на предмет их убыточности, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Из материалов дела, в том числе размещенных в Картотеке арбитражных дел, следует, что согласно ответу от 18.01.2021 №19-09/00507 Межрайонной Инспекции ФНС №10 по Санкт-Петербургу бухгалтерская отчетность не предоставлялась должником с 2013 года. Указанное обстоятельство свидетельствует о намерении собственника бизнеса скрыть сведения о финансовых результатах совершенных сделок.

На дату открытия конкурсного производства у должника обнаружен единственный актив в виде нежилого помещения 15-Н площадью 54,1 кв.м с кадастровым номером 78:31:0001426:2398, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, 8-я Советская ул., д.17-19, литера А, реализованного на торгах в ходе конкурсного производства по цене 3 055 500 рублей (публикации в ЕФРСБ об инвентаризации имущества должника и о результатах торгов). Размер требований кредиторов, включенных в реестр, составляет 55 163165,53 рублей.

При этом, кадастровая стоимость только нежилого помещения 2-Н по состоянию на 01.01.2018 составляла 50 407 182,53 рублей.

Совокупность установленных обстоятельств позволяет апелляционной коллегии признать, что действия фактически контролирующего должника лица ФИО1 привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов и состоянию неплатежеспособности должника.

При этом, основываясь на выводах постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.03.2023 по обособленному спору №А56-63375/2020/уб.1 о квалификации совершенных ФИО5 и ФИО6 противоправных действий по выводу актива должника (помещения 2-Н) на сумму 55 154 400 рублей как влекущих применение к указанным лицам ответственности в виде убытков, учитывая установленные в рамках настоящего спора обстоятельства, свидетельствующие о номинальном статусе ФИО5 и ФИО6 как генеральных директоров должника, и исходя из разъяснений, изложенных в пункте 20 постановления №53, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения указанных ответчиков к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства в результате совершения сделок.

Апелляционная жалоба не содержит доводов, свидетельствующих о несогласии с выводами арбитражного суда об отсутствии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче документов должника конкурсному управляющему, однако, в просительной части апеллянт указал, что не согласен с определением от 30.01.2025 полностью, что свидетельствует о необходимости дать оценку и указанным выводам.

Оценивая вывод арбитражного суда о наличии оснований для освобождения ФИО5 от субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче документов должника конкурсному управляющему (пункт 2 статьи 126, подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), сделанный на основании пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд апелляционной инстанции принял во внимание следующие обстоятельства.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 24 постановления №53 арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ.

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления №53).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту введения наблюдения (признания должника банкротом) отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Как разъяснено в пункте 24 постановления №53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие в документах искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом, как ранее, так и в настоящее время, действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 №305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Вступившим в законную силу определением по обособленному спору №А56-63375/2020/истр. у ФИО5 истребована бухгалтерская и иная документация должника. Доказательства исполнения судебного акта не представлены.

На основании пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 настоящего Федерального закона, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

Принимая во внимание то обстоятельство, что ФИО5 являлась номинальным руководителем должника, которое установлено и подтверждено совокупностью собранных по делу доказательств, выполняя указания фактически контролирующего должника лица – ФИО1, и также учитывая, что конкурсным управляющим не подтверждено возикновение препятствий к формированию конкурсной массы вследствие непередачи документации, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности применения пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения ФИО5 у субсидиарной ответственности по указанному основанию. Кроме того, апелляционная коллегия учитывает, что судебный акт в названной части конкурсным управляющим не обжалован.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 41 постановления №53, по смыслу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства по обособленному спору о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, осуществляется судом при невозможности определения размера ответственности, но при установлении всех иных обстоятельств, имеющих значение для привлечения к такой ответственности.

В настоящее время формирование конкурсной массы должника не завершено, в связи, с чем невозможно определить размер субсидиарной ответственности ФИО1

При таких обстоятельствах производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности обоснованно приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, выводов суда первой инстанции не опровергают, подлежат отклонению, поскольку по существу направлены на переоценку фактических обстоятельств, установленных на основании всесторонней оценки имеющихся в деле доказательств. Несогласие подателя жалобы с выводами, изложенными в обжалуемом судебном акте, не свидетельствует о нарушении норм права.

С учетом изложенного, обжалуемое определение надлежит оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.01.2025 по обособленному спору №А56-63375/2020/суб.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

А.В. Радченко

И.В. Юрков

09 октября 2024 года