Решение по делу № А45-10761/2025 от 17.11.2025 | АС Новосибирской области

АРБИТРАЖНЫЙ СУД НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

О привлечении к субсидиарной ответственности

г. Новосибирск Дело № А45-10761/2025

17 ноября 2025 года

Резолютивная часть решения объявлена 31 октября 2025 года.

Арбитражный суд Новосибирской области в составе судьи Кыдырбаева Ф.А. при ведении протокола судебного заседания секретарем Турбановой О.В., рассмотрев в открытом судебном заседании исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4 и общества с ограниченной ответственностью «Династия» (ИНН <***>) по обязательствам – общества с ограниченной ответственностью «Династия» (ИНН <***>), ходатайство ответчиков о прекращении производства по делу

третье лицо – ФИО5

при участии до перерыва 17.10.2025: представитель ФИО1 – ФИО6 (доверенность от 11.07.2025, паспорт)

при участии после перерыва 31.10.2025: представители ФИО1 – ФИО7 (доверенность от 20.08.2024, удостоверение адвоката, онлайн), ФИО6 (доверенность от 11.07.2025, паспорт), представитель ФИО2 – ФИО7 (доверенность от 09.04.2024, удостоверение адвоката, онлайн),

установил:

10.06.2024 в суд поступило заявление ФИО1 и ФИО2 о признании общества с ограниченной ответственностью «Династия» (ИНН <***>) несостоятельным (банкротом).

04.09.2024 производство по делу № А45-19795/2024 о несостоятельности (банкротстве) общества «Династия» (ИНН <***>) прекращено ввиду того, что размер задолженности составляет менее чем 2 000 000 руб.

31.03.2025 в суд поступило настоящее исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4 и общества с ограниченной ответственностью Династия» (ИНН <***>) по обязательствам – общества с ограниченной ответственностью «Династия» (ИНН <***>).

Определением суда от 07.04.2025 назначено предварительное судебное заседание.

От ответчиков поступили отзыв и ходатайство о прекращении производства по делу, от истцов – письменные возражения.

В судебном заседании истцы требования поддержали.

Рассмотрев материалы дела, выслушав участников процесса, суд пришел к выводу об удовлетворении иска.

Судом установлено, что общество «Династия» (ИНН <***>) с даты создания (2010 год) возглавляет ФИО3 До 22.08.2022 в состав участников общества входили ФИО3 и ФИО4 (по 50 %).

25.11.2020 общество «Династия» (ИНН <***>) в лице директора ФИО3 заключило договор на оказание юридических услуг с ФИО1, получив оплату в размере 1 100 000 рублей.

Кроме того, 28.12.2020 общество «Династия» (ИНН <***>) в лице ФИО3 заключило договор на оказание юридических услуг с ФИО2, получив оплату в размере 250 000 рублей.

Полученные лично в качестве директора денежные средства ФИО3 не внесла в кассу общества «Династия». Принятые денежные средства по договорам об оказании услуг общество не отработало, что повлекло за собой их взыскание в судебном порядке.

Решением Октябрьского районного суда г. Новосибирска от 11.01.2022, измененного определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от 20.07.2022, взысканы с ООО «Династия»:

- в пользу ФИО1 сумма неотработанного аванса по договору в размере 1 028 000 руб., проценты в размере 36 064,50 руб., штраф в размере 533 032,25 рублей, расходы по оплате юридических услуг в размере 56 775 руб., всего в сумме 1 653 871,75 рублей;

- в пользу ФИО2 сумма неотработанного аванса по договору в размере 250 000 руб., проценты в размере 8 770,55 руб., штраф в размере 130 385.27 руб., компенсация морального вреда в размере 2 000 рублей, расходы по оплате юридических услуг в размере 25 596 руб., всего в сумме 416 751,82 рубля.

Кроме того, определением Октябрьского районного суда г. Новосибирска от 07.03.2024 с ООО «Династия» была взыскана индексация присужденной суммы в пользу ФИО2 в размере 36 514,20 рублей, в пользу ФИО1 – 144 905,86 рублей.

Таким образом, в настоящее время задолженность общества «Династия» перед ФИО1 составляет 1 798 777,61 руб., а перед ФИО2 – 453 266,02 руб.

В рамках исполнительного производства взыскание не производится из-за отсутствия имущества у должника.

Полагая, что полное погашение требований ФИО1 и ФИО2 невозможно вследствие действий (бездействия) ответчиков, истцы обратились в суд с настоящим иском.

Истцы указывают, что при этом из предоставленных в материалы гражданского дела доказательств было установлено, что ФИО3 получила от М-вых денежные средства по договорам, в кассу и на счет общества их не внесла, в налоговой отчетности как выручку предприятия не отразила, в связи с чем имеются основания полагать, что обратила их в свою пользу, а общество утратило способность оплаты долговых обязательств перед кредиторами.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ ООО «Сибирский дом» зарегистрировано 27.04.2010.

С момента регистрации и до настоящего момента директор общества – ФИО3, участники – ФИО3 (50% доли в уставном капитале до 24.08.2022, после 24.08.2022 – 100 %), ФИО4 (50% доли в уставном капитале до 24.08.2022).

ФИО4 приходится сыном ФИО3

Согласно пункту 1 статьи 61.10. Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться:

- в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

- в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

- в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

- иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В соответствии с пунктов 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

- являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

- имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

- извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В абзаце 3 пункта 5 Постановления N 53 указано, что в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции", статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках") вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

В настоящем случае на дату возникновения признаков неплатежеспособности общества «Династия» ФИО4 обладал 50% доли в уставном капитале общества. Равная его доле доля принадлежала его матери ФИО3, которая одновременно возглавляла общество и создала условия для возникновения его неплатежеспособности, не внеся денежные средства, полученные от М-вых, на счет или в кассу общества.

Совокупное владение 100% долей в обществе «Династия» осуществлено аффилированными по признаку близкого родства лицами.

Исходя из наличия родственных связей, прямой аффилированности лиц, входящих в состав участников общества на дату возникновения его неплатежеспособности, наличия прав и обязанностей принимать участие в управлении обществом, суд полагает, что презумпция контролирующего должника лица распространяется на ФИО4

Суд также обращает внимание на обстоятельство, что ФИО4 вышел из состава общества 24.08.2022, то есть сразу же после вступления 20.07.2022 в законную силу решения районного суда о взыскании задолженности, передав свою долю (50 %) матери ФИО3, что указывает на согласованность действий участников общества (близких родственников).

Кроме того, сведения, представленные в возражениях ответчика ФИО4 о том, что он никогда не проживал по адресу регистрации общества-должника (<...>. кв. 104) опровергается протоколами общих собраний ООО «Династия», в которых отражены его анкетные данные со сведениями о регистрации по месту жительства. Именно по данному адресу зарегистрировано общество-должник и ФИО3 – его мать, в настоящее время являющаяся единственным участником общества-должника и его директором. Предоставленный в материалы дела паспорт с отметкой о регистрации ФИО4 по иному месту жительства выдан в 2024 году, т.е. спустя 2 года после взыскания в пользу истцов.

Таким образом, ответчики ФИО4 и ФИО3 в силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве признаются контролирующими должника лицами.

Возражая на доводы истцов, ответчики указали на недоказанность совершения лицами, контролировавшими компанию, конкретных противоправных деяний (действий или бездействия), повлекших неплатежи со стороны последней.

Закон о банкротстве допускает установление невозможности погашения этих требований как через доказывание непосредственного причинения вреда контролирующим лицом, например, путем совершения (одобрения) порочных сделок (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11), так и опосредованно через доказывание сокрытия следов противоправной деятельности, причинившей вред (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 25 марта 2024 г. N 303-ЭС23-26138, от 30 января 2020 г. N 305-ЭС18-14622(4,5,6), от 26 апреля 2024 г. N 305-ЭС23-29091).

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 постановления N 53, это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо.

При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 7 февраля 2023 г. N 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г., утвержденного 15 мая 2024 г. и ряде определений (например, определения от 4 октября 2023 N 305-ЭС23-11842, от 10 апреля 2023 г. N 305-ЭС22-16424, от 11 февраля 2025 г. N 307-ЭС24-18794 и другие). Ее суть сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника.

Если кредитор, действующий добросовестно, лишен доступа к указанной информации, а контролирующее лицо отказывается или уклоняется от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или предоставляет явно неполную информацию, то обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим ("брошенным"), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного. Иной подход приведет к правовой незащищенности кредиторов "брошенных" юридических лиц и существенно ущемит их права по сравнению с кредиторами ликвидированных юридических лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2025 N 308-ЭС24-21242).

Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"):

1) длительное (более одного года) непредставление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;

2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.

Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).

Таким образом, кредитор "брошенного" юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;

3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований, так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных незаконных действий (бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора.

При установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика суд, реализуя принцип состязательности арбитражного процесса (статья 9 АПК РФ), обязан предоставить ему возможность опровергнуть позицию истца своими объяснениями и прочими доказательствами.

Оценивая обстоятельства, связанные с наличием задолженности и причинами неплатежа, следует учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статьи 56 ГК РФ), наличие у участников общества и его руководителя широкой свободы усмотрения при принятии деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статьи 10 ГК РФ) (пункт 1 постановления N 53).

Если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 18 постановления N 53).

В рассматриваемом деле истцы (ФИО1 и ФИО2) подтвердили наличие задолженности на стороне общества, ее длительную неуплату и факт контроля над должником со стороны ФИО3 и ФИО4 Истцы сослались также на прочие обстоятельства, совокупность и подозрительность которых, по их мнению, в обычных условиях указывает на намерение контролирующих хозяйственное общество лиц не платить по долгам и избежать субсидиарной ответственности.

Так, в частности, заявители указывали на отсутствие со стороны должника убедительных объяснений о причинах неисполнения обязательств; фактическое прекращение деятельности ответчика; выписки по банковскому счету должника.

Действительно, судом установлено, что общество «Династия» (ИНН <***>) является уже фактически недействующим ("брошенным"), что подтверждается прекращением исполнительных производств в отношении должника за невозможностью обнаружения его местонахождения, в связи с отсутствием имущества у должника; отсутствие активов у общества «Династия» (ИНН <***>) подтверждается материалами исполнительных производств №№216521/22/54007-ИП от 21.10.2022, № 218286/22/54007-ИП от 26.10.2022, в рамках которых получены отрицательные ответы из учетно-регистрирующих органов (ГИБДД, Росреестр и др.); финансово-хозяйственная деятельность должником не ведется уже длительное время, движение по расчетным счетам отсутствует более года, сдается отчетность с "нулевыми" показателями.

Судом установлено, что полученные от ФИО10 денежные средства не были внесены в активы общества. Предоставленная в материалы дела налоговая отчетность ООО «Династия» (ИНН <***>) за 2021 год и последующие периоды прямо указывает на то, что декларируется выручка общества многократно ниже, чем получено только от одного из множества клиентов ООО «Династия» (ИНН <***>).

При этом, из открытых источников – вкладок «судебное делопроизводство» судов общей юрисдикции Новосибирской области, Восьмого кассационного суда общей юрисдикции, Арбитражного суда Новосибирской области прямо следует, что ООО «Династия» в лице ФИО8 или ее работника ФИО9.(как он сам указал в судебном заседании по настоящему делу) представляют интересы физических и юридических лиц, следовательно, получают выручку от реализации услуг. При этом предоставленная в материалы дела банковская выписка движения денежных средств по расчетному счету общества за 2021 год указывает на то, что денежные средства поступали на счет общества лишь в размере, необходимом для оплаты налогов и обязательных платежей во внебюджетные фонды, а в случае недостаточности средств для данных целей, пополнялись наличными посредством внесения ФИО9, что прямо свидетельствует о получении оплаты за оказанные услуги наличными деньгами. Представитель М-вых и ООО «Династия» по доверенности ФИО9 в судебном заседании по настоящему делу пояснил, что он после ареста счета оплачивал налоги за ООО «Династия» (ИНН <***>) за счет средств общества в 2022-2023 годах. Указанное свидетельствует о получении денежные средств за услуги наличными и невнесении их в активы общества.

После возникновения обязательств перед ФИО11 движения денежных средств по расчетному счету полностью прекращены.

Следовательно, такая недобросовестная модель ведения бизнеса была принята в обществе, применялась на протяжении ряда лет, денежные средства общества смешивались с денежными средствами участников и руководителя, что нарушает саму сущность конструкции юридического лица, предполагающую имущественную обособленность этого субъекта.

Ответчики не объяснили причины неплатежа перед истцами и не раскрыли доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе.

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N 6-П).

Таким образом, учитывая, что истцами (к тому же являющимися потребителями) заявлено о взыскании денежных средств, составляющих субсидиарную ответственность, в пределах задолженности ООО «Династия» по договорам оказания юридических услуг, взысканной вступившим в законную силу решением суда, ответчиками не объяснены причины неплатежа и не раскрыты доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе, суд приходит к выводу о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Династия».

Данная правовая позиция приведена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 30.05.2025 N 305-ЭС24-24568 по делу N А40-55223/2023, от 16.04.2025 N 305-ЭС24-24042 по делу N А40-277055/2023, от 10.04.2025 N 308-ЭС24-21242 по делу N А53-48051/2023, от 21.02.2025 N 305-ЭС24-22290 по делу N А40-113828/2023, от 11.02.2025 N 307-ЭС24-18794 по делу N А66-9932/2023.

Доводы ответчиков о прекращении дела в связи с отсутствием правовых оснований для его рассмотрения из-за недостижения порогового значения суммы долга для введения процедуры банкротства судом отклонены.

Позиция ответчиков основана на таком толковании норм материального права, которое направлено на избежание ответственности за создание искусственных условий для неплатежеспособности юридического лица.

Сущность конструкции юридического лица предполагает имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, а также наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, что по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон N 14-ФЗ) законодатель предусмотрел компенсирующий негативные последствия прекращения правоспособности общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная указанной нормой ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ, пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1(2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020)).

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Закона N 14-ФЗ, рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401, 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из ЕГРЮЛ общества убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении юридического лица, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались.

Вместе с тем, в настоящем деле просматривается ситуация, когда обязанное лицо (его руководители, участники) при наличии всех признаков банкротства до введения в действие изменений порогового значения (29.05.2024) суммы, достаточной для признания юридического лица банкротом, не приняли мер к тому, чтобы самостоятельно обратиться с таким заявлением. Так же не приняли мер для восстановления платежеспособности юридического лица и оплаты задолженности перед взыскателями. При этом должник перестал быть платежеспособным в силу того, что денежные средства, полученные от взыскателей за оказание услуг, не были внесены директором должника ФИО3 в кассу и на счета общества при молчаливом согласии участником ФИО4 (сыном директора), вследствие чего ООО «Династия» (ИНН <***>) приобрело признаки несостоятельности. Из предоставленных в материалы дела доказательств, в том числе стороной ответчика, прямо следует прекращение деятельности ООО «Династия» с даты вынесения судебного акта о взыскании. Сведения о недостоверности, выявленные регистрирующим органом, содержащиеся в ЕГРЮЛ, могли привести к исключению ООО «Династия» (ИНН <***>) из реестра, однако действиями ответчиков недостоверные сведения исправляются, что свидетельствует о нежелании прекращать деятельность юридического лица, возможно, ответчики пытаются искусственно создать видимость ведения обществом «Династия» хозяйственной деятельности в целях создания ситуации недопустимости применения правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2025 N 308-ЭС24-21242.

Указанные обстоятельства прямо свидетельствуют о признаках злоупотребления правом, прекращении деятельности общества-должника после выведения существенной суммы из оборота в пользу физического лица-директора и с молчаливого согласия участника с 50% доли в уставном капитале ФИО4, а так же умышленных действиях, направленных не неисполнение долговых обязательств.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 64.2 ГК РФ считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо). Наличие данных обстоятельств подтверждены ответчиками как в письменных пояснениях, так и лично представителем в судебном заседании. В соответствии с ч. 3 той же нормы права прекращение деятельности юридического лица не влечет за собой отсутствие возможности привлечения к ответственности лиц, имевших влияние на ведение бизнеса.

При этом истцы не имели возможности инициировать процедуру банкротства.

При таких обстоятельствах, с учетом конкретных обстоятельств дела, учитывая, что ответчиками не представлено документальное подтверждение принятия разумных и достаточных мер для расчетов с кредиторами, учитывая, что на протяжении длительного периода времени сложилась ситуация, при которой фактически неработающее общество не производит расчеты с кредиторами, а кредиторы, в свою очередь, лишены возможности защиты своих интересов иным способом, суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков ФИО3 и ФИО4 к ответственности по обязательствам общества.

Относительно перевода бизнеса общества «Династия» (ИНН <***>) на общество «Династия» (ИНН <***>) суд приходит следующему.

Установлено, что создание ФИО3 общества «Династия» (ИНН <***>) после возникновения у должника признаков объективного банкротства не свидетельствует о переводе бизнеса на иное юридическое лицо, поскольку ФИО3, фактически бросив общество «Династия» (ИНН <***>), занялась аналогичным бизнесом через общество «Династия» (ИНН <***>) без вывода каких-либо активов из имущественной сферы должника в пользу вновь созданного юридического лица. Применительно к обществу «Династия» (ИНН <***>) не выявлено фактов возникновения у него прибыли за счет аккумулирования долговых обязательств на обществе «Династия» (ИНН <***>). Доказательств перевода активов должника, в том числе его финансов, передачи оборудования и иных средств производства, равно как и массового перевода контрагентов предприятия на вновь созданное общество, что стало причиной банкротства должника, в материалы дела не представлено. Кроме того, у ответчика общества «Династия» (ИНН <***>) не открыты расчетные счета, сдается отчетность с "нулевыми" показателями, а у должника общества «Династия» (ИНН <***>) в собственности никогда не было офисного помещения, офисной техники и мебели. Установлено, что собственником помещения по ул. Сакко и Ванцетти, д. 31/3 является ФИО5

Судебные расходы по уплате государственной пошлине подлежат распределению по правилам статьи 110 АПК РФ.

руководствуясь статьями 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

в удовлетворении ходатайства ответчиков о прекращении производства по делу – отказать.

Исковое заявление ФИО1 и ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО4 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Династия» (ИНН <***>) – удовлетворить.

Взыскать солидарно с ФИО3 и ФИО4 в пользу ФИО1 в порядке привлечения к субсидиарной ответственности денежные средства в размере 1 798 777,61 руб.

Взыскать солидарно с ФИО3 и ФИО4 в пользу ФИО2 в порядке привлечения к субсидиарной ответственности денежные средства в размере 453 266,02 руб.

В удовлетворении искового заявления в остальной части отказать.

Взыскать солидарно с ФИО3 и ФИО4 в пользу ФИО1 расходы по уплате государственной пошлины в размере 78 963 руб.

Взыскать солидарно с ФИО3 и ФИО4 в пользу ФИО2 расходы по уплате государственной пошлины в размере 27 663 руб.

Решение может быть обжаловано в Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение месяца после его принятия.

Апелляционная жалоба подается через Арбитражный суд Новосибирской области.

Судья Ф.А. Кыдырбаев