ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Москва
20.01.2026 Дело № А40-46851/23
Резолютивная часть постановления оглашена 14 января 2026 года.
Постановление в полном объеме изготовлено 20 января 2026 года.
Арбитражный суд Московского округа в составе:
председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,
судей Зеньковой Е.Л., Кручининой Н.А.,
при участии в судебном заседании:
от Ecocom environmental technologies Gmbh – ФИО1 по доверенности
от 22.12.2015 (в порядке передоверия по доверенности от 12.12.2025);
от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Экоком» -– ФИО2 по доверенности от 23.06.2025;
от Межрегиональной инспекции Федеральной налоговой службы по управлению долгом – ФИО3 по доверенности от 17.01.2025;
рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу
Ecocom environmental technologies Gmbh
на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2025,
на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025
об отказе во включении в реестр требований кредиторов должника требований
в размере 666 711 462,79 руб.
в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Экоком»,
УСТАНОВИЛ:
решением Арбитражного суда города Москвы от 25.09.2024 общество
с ограниченной ответственностью «Экоком» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4
В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление иностранного лица – Ecocom environmental technologies Gmbh (далее – компании) о включении задолженности в размере 666 711 462,79 руб. в реестр требований кредиторов должника, в удовлетворении которого обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2025, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025, было отказано.
Не согласившись с вынесенными судебными актами, компания обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой,
в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального
и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных ею требований.
В судебном заседании представитель компании доводы кассационной жалобы поддержал, а представителя конкурсного управляющего должника
и Межрегиональной инспекции Федеральной налоговой службы по управлению долгом (далее – уполномоченного органа) по мотивам, приведенным в представленных суду отзывах, просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.
Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные
о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей
в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.
В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.
Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражения относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения
и постановления по доводам кассационной жалобы.
Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ
«О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела
о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом
по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом
о банкротстве.
В силу статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности
и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны,
и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.
При этом, необходимо иметь в виду, что целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника
и его учредителей (участников).
Исходя из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной
в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации
от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29 мая 2024 года № 107-ФЗ «О внесении изменений
в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» (далее – постановление от 17.12.2022 № 40), при применении положений статей 71 и 100 Закона о банкротстве арбитражному суду следует исходить из того, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.
Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом с учетом возражений против указанных требований, заявленных арбитражным управляющим, другими кредиторами или другими лицами, участвующими в деле о банкротстве.
Признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств,
на которых кредитор основывает свои требования, само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.
При рассмотрении обособленного спора суд с учетом поступивших возражений проверяет требование кредитора на предмет мнимости или предоставления компенсационного финансирования.
При осуществлении такой проверки суды вправе использовать предоставленные уполномоченным и другими органами данные информационных и аналитических ресурсов, а также сформированные на их основе структурированные выписки.
Если после проверки на предмет мнимости действительность долга
не вызывает сомнений (например, установлен факт передачи или перечисления денежных средств, передачи товара, выполнения работ, оказания услуг; задолженность подтверждена установленным законом документом), суд, рассматривающий дело о банкротстве, не исследует дополнительные обстоятельства, связанные с предшествующим заключению сделки уровнем дохода кредитора, с законностью приобретения переданных должнику средств,
с последующей судьбой полученного должником по сделке имущества,
с отражением поступления имущества в отчетности должника и т.д.
В настоящем случае, обращаясь за судебной защитой, компания ссылалась на ненадлежащее исполнение должником своих обязательств из заключенного между компанией (займодавцем) и должником (заемщиком) договора займа
от 10.05.2019 № ЕСО-2/19, согласно условиям которого должнику были предоставлены заемные денежные средства в размере 5 000 000 Евро со сроком погашения согласно графику платежей до 30.06.2025.
Процентная ставка за пользование заемными средствами установлена пунктом 1.3 договора и составляет 4 % годовых плюс ставка Еврибора, опубликованная на сайте www.euribor-ratеs.eu, 15 января и 15 июля соответственно.
Согласно доводам заявления, денежные средства в рублях в сумме, эквивалентной 5 000 000 Евро, были перечислены должнику платежным поручением от 17.06.2019 № 3649 в сумме 359 900 000 руб., но в полном объеме в установленные соглашением сроки не возвращены, как следствие, по состоянию на 17.09.2024 спорная задолженность составляет 5 610 227,50 Евро, в том числе 4 500 000 Евро основного долга и 1 110 227,50 Евро начисленных процентов за пользование займом, что, соответственно, в рублях Российской Федерации эквивалентно 455 755 050 руб. и 112 442 619,95 руб.
Компания также ссылалась на ненадлежащее исполнение должником (заемщиком) своих обязательств из заключенных с нею (займодавцем) условий договор займа от 10.08.2020 № ЕСО-1/20, в соответствии с условиями которого компания предоставила должнику заем в сумме 154 844 000 руб.
со сроком погашения в течение 90 дней со дня предъявления требования кредитором об этом согласно пункту 1.4 договора.
Дополнительными соглашениями к договору срок действия договора был продлен до 09.08.2023, но в согласованную дату полученные денежные средства возвращены не были, как следствие, по состоянию на 17.09.2024 долг по названному договору составляет 98 513 792,84 руб.
Как следует из доводов заявления, целью финансирования являлось предоставление должнику оборотных средств для гарантированного исполнения государственных контрактов, которые были заключены должником, в том числе для исполнения государственного контракта от 07.05.2018 № 1921-РП
на выполнение работ по рекультивации комплекса переработки твердых коммунальных отходов «Купчино» на территории городского окрути Балашиха Московской области.
Сам факт перечисления компанией денежных средств в счет исполнения ею своих обязательств из двух названных договоров займа нашел свое объективное и полное подтверждение представленными в материалы обособленного спора доказательствами.
Вместе с тем, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016 (далее – Обзор судебное практики), материалы проведенных в отношении должника и его контрагентов мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.
В настоящем случае, судом учтено, что уполномоченным органом по результатам выездной налоговой проверки в отношении должника было вынесено решение от 16.06.2022 № 24-10/6319 о привлечении последнего к ответственности за совершение налогового правонарушения, которое было предметом административного и судебного обжалования, оставлено в силе постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2023 по делу № А40-2441/2023, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25.01.2024 по тому же делу.
Определением Верховного Суда Российской Федерации
от 27.05.2024 № 305-ЭС24-6463 отказано в передаче кассационной жалобы должника для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.
Указанным решением от 16.06.2022 установлено, что компания является учредителем должника с долей участия 90 %.
В свою очередь, акционерами компании являлись состоявшие в родственных отношениях Роланд Кайзер (Roland Kayser) (отец) и Кайзер Оливер (Kayser Oliver Mag.) (сын).
При этом последний, позиционирующий себя как партнер компании, занимал в ней с 15.07.2005 должность «прокурист» и одновременно являлся генеральным директором должника.
По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве, к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.
Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах
о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.
При этом, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.
Второй из названных механизмов, по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.
О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.
При представлении доказательств аффилированности должника
с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.
В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.
Вместе с тем, уполномоченным органом установлено, а сторонами не оспаривалось, что полученные по спорным договорам займа денежные средства были распределены должником между подконтрольными ему юридическими и физическими лицами, включая самого Кайзера Оливера, при том, что поскольку реальные правоотношения между должником и этими лицами отсутствовали, последние, как установил уполномоченный орган, использовались должником исключительно с целью вывода соответствующих денежных средств из конкурсной массы должника.
Так, в ходе анализа состава участников, привлеченных к исполнению указанного государственного контракта в качестве соисполнителей
и поставщиков материалов и услуг, установлено, что должник, наряду
с контрагентами, отвечающими критериям реально действующих субъектов финансово-хозяйственной деятельности, в составе структуры вычетов по налогу на добавленную стоимость отражал результаты взаимоотношений с предприятиями, имеющими признаки «технических» организаций, фактически
не осуществляющих предпринимательскую деятельность, то есть достоверно установлен их «технический», «номинальный» и фиктивный их характер.
В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление от 23.06.2015 № 25) указано, что следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.
Характерной особенностью такой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий.
У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов.
Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.
В связи с этим, установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной.
В ситуациях, где действия, связанные с временным зачислением аффилированным лицом средств на счет должника, подлежат квалификации
по правилам, установленным статьей 170 ГК РФ.
Между тем, транзитное движение денежных средств между аффилированными лицами, представляет собой мнимую сделку, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, исключительно с целью введения в заблуждение окружающих относительно характера возникших между сторонами правоотношений (статья 170 ГК РФ).
Согласно Письму Банка России от 31.12.2014 № 236-Т «О повышении внимания кредитных организаций к отдельным операциям клиентов», транзитные операции могут характеризоваться совокупностью (одновременным наличием) следующих признаков: зачисление денежных средств на счет клиента от большого количества других резидентов со счетов, открытых в российских банках, с последующим их списанием; списание денежных средств со счета производится в срок, не превышающий двух дней со дня их зачисления, проводятся регулярно (как правило, ежедневно); проводятся в течение длительного периода времени (как правило, не менее трех месяцев); деятельность клиента, в рамках которой производятся зачисления денежных средств на счет и списания денежных средств со счета, не создает у его владельца обязательств по уплате налогов либо налоговая нагрузка является минимальной; с используемого для указанных операций счета уплата налогов или других обязательных платежей в бюджетную систему России
не осуществляется или осуществляется в незначительных размерах,
не сопоставимых с масштабом деятельности владельца счета.
Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.05.2010 № 677/10, транзитное движение денежных средств, оформленное договорами займа, может представлять собой сделку, совершенную лишь для вида, либо для прикрытия другой сделки без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, с целью введения в заблуждение окружающих относительно характера возникших между сторонами правоотношений.
Оформленное договорами займа транзитное перечисление денежных средств в случае, если оно не связано с реальным несением кредитором расходов (например, при получении кредитором переданных в заем денежных средств
по договорам займа при отсутствии доказательств исполнения обязанности
по возврату займа), может свидетельствовать о формальном характере перечислений, имеющих своей исключительной целью установление доминирующего контроля над процедурой несостоятельности (банкротства).
При рассмотрении требований, заявленных одним из членов группы компаний - аффилированным лицом, следует провести анализ движения денежных потоков внутри группы по всем трансакциям на наличие признаков искусственного перераспределения получаемой из внешних источников выручки на одного члена группы («центр прибыли»).
В том случае, если имущество и денежные средства по сделке
не выбывали из владения группы лиц, а просто перемещались внутри этой группы лиц без ясных экономических мотивов, такое перемещение
не рассматривается как порождающее денежное обязательство должника перед аффилированным кредитором.
Транзитный характер расчетов означает замкнутость расчетных операций и возврат денежных средств лицу, их перечислившему.
Использование одного юридического лица по существу в качестве транзитного рассматривается в качестве действий, прикрывающих прямые передачи имущества между лицом, передающим имущество такому лицу,
и лицом, получающим имущество от такого лица, что в свою очередь свидетельствует о мнимом/притворном характере сделок, в рамках которых производятся передачи имущества.
В настоящем случае, констатировал суд, фактические действия компании и должника свидетельствуют об отсутствии реальности заемных правоотношений исходя из того, что компания является материнской компанией должника; компания использовалась бенефициарами должника для вывода денежных средств, полученных по государственным контрактам, в иностранные юрисдикции; денежные средства, поступившие от компании, не расходовались на хозяйственную деятельность должника, а распределялись между подконтрольными юридическими и физическими лицами с целью последующего вывода средств должника в нелегальный оборот.
Действительно, отметил суд, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается, а сам тот факт, что участник должника является его займодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.
Вместе с тем, при определенных обстоятельствах участнику либо иному аффилированному по отношению к должнику лицу может быть отказано
во включении его требования в реестр, в частности, когда финансирование предоставлялось в рамках реализации публично нераскрытого плана выхода фактически несостоятельного должника из кризиса при условии, что такой план не удалось реализовать.
Судом также принято во внимание, что компания обратилась за истребованием предоставленных денежных средств только после признания должника банкротом (через 2-5 лет с момента перечисления денежных средств), что, в свою очередь, свидетельствует об отсутствии экономической целесообразности в предоставлении займа.
Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда
от 12.09.2023 по делу № А40-2441/23 установлено, что компания обладает минимальной численностью сотрудников и не обладает основными средствами, необходимыми для ведения предпринимательской деятельности, а должностные лица иностранной компании, в свою очередь, не сотрудничают с налоговыми органами – Австрии.
Таким образом, компания фактически не осуществляет реальной предпринимательской деятельности и используется для транзита прибыли
в низконалоговые юрисдикции.
Согласно сложившейся судебной практике, не допускается включение
в реестр требований, основанных (возникших) на искусственном обороте денежных средств и/или имущества внутри группы лиц, связанных корпоративными отношениями, поскольку к таким требованиям подлежат применению положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).
Создание внутри группы связанных и аффилированных лиц фиктивной задолженности без какого-либо экономически оправданного обоснования,
с последующим предъявлением таких требований в деле о банкротстве, не может расцениваться как добросовестное и разумное поведение участников гражданского оборота.
Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом.
Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.
В настоящем случае, отметил суд, за период с 2017 по 2020 годы должником в пользу компании были перечислены денежные средства на общую сумму 1,3 млрд. руб., а при анализе финансового состояния должника его временным управляющим также были выявлены признаки преднамеренного банкротства.
Поэтому, при наличии в рамках дела о банкротстве возражений
о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом.
Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.
В ситуации, когда несвязанный с должником кредитор, либо арбитражный управляющий представили доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов, а должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой сделки.
К отношениям, отягощенным банкротным элементом, применим повышенный стандарт доказывания кредитором обстоятельств, положенных
в основание требований, существенно отличающийся от обычного бремени доказывания в сходном частноправовом споре, поскольку это обусловлено публично-правовым характером процедур банкротства.
По общему правилу, повышенный стандарт доказывания предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств наличия и размера задолженности.
В настоящем случае, как установлено судом первой инстанции, таких доказательств в материалы обособленного спора компанией представлено не было.
При этом, компанией не предоставлено доказательств тому, что она обращалась к должнику с требованиями о погашении обязательств по спорным договорам.
Подобное поведение является нестандартным для любого разумного участника гражданского оборота и свидетельствует об отсутствии реальной заинтересованности в возврате задолженности.
Как следствие, принимая во внимание указанные обстоятельства в их совокупности, учитывая обоснованность доводов об аффилированности сторон спорных соглашений, а также обстоятельства, установленные вступившим в силу решением уполномоченного органа от 16.06.2022 № 24-10/6319, а также вступившими в законную силу судебными актами по делу № № А40-2441/23, суд первой инстанции пришел к правомерному и обоснованному им выводу о мнимом характере возникших между сторонами правоотношений.
На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал
в удовлетворении заявленных требований.
При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.
Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.
На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.
Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.
Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.
Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
Статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.
Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.
Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.
Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит
в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.
Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.
Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами
и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.
Судебная коллегия принимает во внимание, что выводы суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции о наличии аффилированности между должником и компанией доводами кассационной жалобы не опровергаются, что, соответственно, свидетельствует о необходимости применения применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора повышенного стандарта доказывания «sine dubio rationabile» (за пределами разумных сомнений), о необходимости чего указывалось высшей судебной инстанцией в пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017), согласно которому к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования, поскольку в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы необходимы мероприятия для пресечения различных злоупотреблений законодательством, включая необходимость проверки не только формального соблюдения внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценки разумных доводов и доказательств (в том числе косвенных как в отдельности, так и в совокупности), указывающих на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.
Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены
в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.
Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1
статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2
статьи 71 названного Кодекса), не допускается.
Доводы, изложенные в кассационной жалобе, не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции норм материального права и норм процессуального права либо о наличии выводов, не соответствующих обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.
Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.
Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии
со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2025
и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025
по делу № А40-46851/23 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов
Судьи: Е.Л. Зенькова
Н.А. Кручинина