АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РЕШЕНИЕ

22 ноября 2023 года

Дело № А33-8461/2023

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 15.11.2023 года.

В полном объёме решение изготовлено 22.11.2023 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Даната» (ИНН <***>, ОГРН <***>) к акционерному обществу «Банк ДОМ.РФ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о расторжении кредитного договора;

в присутствии в судебном заседании:

- представителя ответчика: ФИО1 (полномочия подтверждаются доверенностью № 10-3/82 от 01.02.2021, участие обеспечено дистанционно с использованием системы веб-конференции);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гелбутовской А.О.;

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Даната» (далее – истец, общество, заемщик) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к акционерному обществу «Банк ДОМ.РФ» (далее – ответчик, банк) о расторжении кредитного договора <***> от 31.03.2017.

Определением от 31.03.2023 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 15.11.2023. Лица, участвующих в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте суда. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Между истцом и правопредшественником ответчика (ПАО АКБ «Российский Капитал») был заключен вышеуказанный договор, по условиям которого истцу предоставлена кредитная линия в пределах 50 000 000 руб. на цели рефинансирования ссудной задолженности по трем кредитным договорам (от 03.09.2014, от 09.11.2016, от 29.11.2016).

Срок возврата по кредита определен до 29.03.2024. Размер стандартной процентной ставки по кредиту составил 15,80% годовых. В случае выполнения обязательств, предусмотренных пунктом 3.1.24 кредитного договора ставка равна 13,80% годовых.

Помимо процентов заемщик уплачивает кредитору комиссию за предоставление кредитных средств в размере 0,4% от суммы каждого транша.

Кредитные обязательства обеспечивались поручительством ООО «МОДЕРНГРУППЪ», ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5

Также истец заключил с ответчиком кредитный договор <***> от 31.05.2017, обязательства по которому обеспечивались поручительством тех же лиц.

Кроме того, обязательства по двум упомянутым кредитным договорам были обеспечены залогом имущества ФИО3 и ФИО2

Заемщик периодически нарушал условия кредитных договоров, что влекло увеличение процентных ставок за пользование кредитом. Об увеличении процентных ставок банк уведомлял должников в порядке, установленном кредитными договорами.

У истца образовалась задолженность по договору. Решением Пресненского районного суда г. Москвы от 26.11.2020 по делу № 2-5802/2020 с поручителей и залогодателей (ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5) взыскана задолженность по указанным кредитным договорам в общем размере 34 534 29,69 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в размере 66 000 руб. А также обращено взыскание на залоговое имущество ФИО3 по договору об ипотеке (залоге недвижимости) № 01-598/КД-17/ДЗ-01 от 31.03.2017 и договору об ипотеке (залоге недвижимости) <***>/ДЗ-01 от 31.05.2017. Апелляционным определением вышестоящего суда решение изменено только в части определения начальной продажной стоимости заложенного имущества.

На протяжении 2020-2023 гг. в связи с принятием ограничительных мер, связанных с противодействием распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19), истец неоднократно направлял в адрес ответчик предложения о реструктурировании задолженности, предоставлении отсрочки и заключении мировых соглашений в рамках дела о банкротстве истца (№ А33-25032/2020), возбужденного по заявлению ответчика. В рамках указанного дела подтверждено наличие просроченной задолженности истца перед ответчиком по двум упомянутым кредитным договорам в общем размере 33 103 693,37 руб. Производство по указанному делу прекращено определением от 30.05.2022 ввиду отсутствия финансирования процедур банкротства.

Кроме того, Пресненский районный суд г. Москвы рассматривал иск ФИО2 к кредитору (банку) о расторжении договора поручительства <***>/ДП-2 от 31.03.2017, по которому обеспечивались обязательства по кредитному договору 01-598/КЛ-17 от 31.03.2017. Решением указанного суда от 10.08.2023 в удовлетворении иска отказано.

В рамках дела № А33-10889/2023 Арбитражным судом Красноярского края рассматривался иск общества, ФИО3, ФИО2, к банку со следующими исковыми требованиями:

1. о признании действий банка, направленных на судебное взыскание задолженности по кредитному договору <***> от 31.03.2017, злоупотреблением правом.

2. о признании злоупотреблением правом бездействия банка, выразившегося в непредъявлении к исполнению исполнительных листов, выданных для исполнения решения Пресненского районного суда г. Москвы по делу № 2-5802/2020

3. о возложении на банк обязанности предъявить в службу судебных приставов исполнительные листы на принудительное исполнение решения Пресненского районного суда г. Москвы по делу № 2-5802/2020.

4. о возложении на банк обязанности принять меры, направленные на реализацию заложенного имущества.

5. о возложении на банк обязанности принять меры, направленные на урегулирование вопроса задолженности по кредитному договору <***> от 31.03.2017 путем заключения мирового соглашения с истцами.

Решением от 05.10.2023 в удовлетворении иска отказано.

Обращаясь в суд с заявленным иском в рамках настоящего дела, истец ссылался то, что причиной неисполнения кредитных стала непреодолимая сила в виде ограничений, введенных против распространения пандемии. Истец ссылался на заключение Союза «Центрально-Сибирская торгово-промышленная палата» исх. № 1501-13/1664 от 25.09.2020, в котором сделан вывод о том, что ограничительные меры, связанные с противодействием новой коронавирусной инфекции, действовавшие на территории Красноярского края, имели чрезвычайный и непредотвратимый характер. Такие обстоятельства квалифицированы как непреодолимая сила, препятствовавшая исполнению кредитных обязательств: приостановление деятельности, отсутствие необходимых денежных средств.

В связи с чем истец счел, что эти обстоятельства являются основанием для расторжения кредитного договора <***> от 31.03.2017.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Положения статьи 451 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) позволяют по требованию одной из сторон изменить или расторгнуть договор в связи с существенным изменением обстоятельств.

При этом изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях. Применение положений данной нормы возможно только при наличии совокупности фактов, свидетельствующих об исключительности, непредвидимости и существенности возникших обстоятельств.

При решении вопроса о расторжении или изменении договора в связи с существенным изменением обстоятельств суду надлежит установить наличие каждого из обязательных условий, указанных в пункте 2 статьи 451 ГК РФ, подтверждающих приоритет защиты стабильности исполнения договорных обязательств:

1) в момент заключения договора стороны исходили из того, что такого изменения обстоятельств не произойдет;

2) изменение обстоятельств вызвано причинами, которые заинтересованная сторона не могла преодолеть после их возникновения при той степени заботливости и осмотрительности, какая от нее требовалась по характеру договора и условиям оборота;

3) исполнение договора без изменения его условий настолько нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интересов сторон и повлекло бы для заинтересованной стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишилась бы того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора;

4) из обычаев или существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона.

Все указанные в данной норме условия должны соблюдаться одновременно. Бремя доказывания их соблюдения лежит на лице, требующем расторжения или изменения договора.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 305-ЭС21-12558 по делу № А40-100692/2020 отмечается, что вспышка новой коронавирусной инфекции с 11.03.2020 признана пандемией, то есть эпидемией, которая характеризуется распространением инфекционного заболевания на территорию многих стран мира. С учетом масштабов распространения новой коронавирусной инфекции в мире, значительности негативных социально-экономических последствий пандемии она может быть приравнена к чрезвычайным и непредотвратимым событиям.

Вместе с тем, как следует из вопроса № 7 обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020 (далее – обзор практики), признание распространения новой коронавирусной инфекции обстоятельством непреодолимой силы не может быть универсальным для всех категорий должников, независимо от типа их деятельности, условий ее осуществления, в том числе региона, в котором действует организация, в силу чего существование обстоятельств непреодолимой силы должно быть установлено с учетом обстоятельств конкретного дела (в том числе срока исполнения обязательства, характера неисполненного обязательства, разумности и добросовестности действий должника и т.д.).

Обстоятельство непреодолимой силы должно в совокупности характеризоваться признаками чрезвычайности и непредотвратимости применительно к конкретным обстоятельствам осуществления сторонами обязанностей и реализации прав по конкретному договору, быть непосредственной причиной невозможности их исполнения или ненадлежащего исполнения. Вопрос об отнесении того или иного обстоятельства к непреодолимой силе должен решаться в каждом конкретном случае судом.

Поскольку само по себе наличие пандемии не может автоматически влечь негативные последствия для сторон гражданско-правовых отношений - всех и каждого, признание распространения новой коронавирусной инфекции обстоятельством непреодолимой силы по общему правилу не является основанием для прекращения или изменения гражданско-правового обязательства.

Однако эпидемиологическую обстановку, введение ограничительных мер или режима самоизоляции, которые не могли быть разумно предвидены участниками гражданского оборота, возможно признать допустимыми основаниями для изменения или расторжения договора по правилам статьи 451 ГК РФ, если они повлекли существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора.

Кроме того, в обзоре практики указано, что обстоятельства, вызванные угрозой распространения новой коронавирусной инфекции и принимаемые органами власти меры по ограничению ее распространения, могут быть признаны основанием для применения статьи 451 ГК РФ, если будет установлена причинно-следственная связь именно между их наличием и возникновением для конкретного должника значительного ущерба. Положения данной нормы неприменимы, если неблагоприятные имущественные последствия, возникшие на фоне распространения коронавирусной инфекции, вызваны в действительности иными факторами (например, появление в непосредственной близости от арендуемого помещения конкурента, возникшая еще до начала пандемии убыточность деятельности) либо носят кратковременный характер.

Таким образом, критериями применения статьи 451 ГК РФ при расторжении по требованию истца в связи с распространением новой коронавирусной инфекции являются:

1) чрезвычайность и непредотвратимость изменившихся обстоятельств для истца с учетом содержания и условий кредитных обязательств, вида и характера его деятельности, условий ее осуществления, в том числе региона, в котором действует истец, включая сроки действия и виды вводившихся противоэпидемиологических ограничений в данном регионе;

2) существенное нарушение баланса имущественных интересов сторон при сохранении действия договора в изменившихся условиях деятельности истца в силу его чрезвычайной обременительности для последнего.

По смыслу подпункта 3 пункта 2 статьи 451 ГК РФ существенное нарушение баланса имущественных интересов сторон (соразмерность того, что стороны получают в результате исполнения договорных обязательств) при сохранении действия договора в изменившихся условиях деятельности истца оценивается в зависимости от того, не приведет ли исполнение договора без изменения его условий к возникновению у истца такого ущерба, что он в значительной степени лишится того, на что был вправе рассчитывать при заключении договора, то есть деструктивное влияние изменения обстоятельств на интересы истца должно быть очень существенным.

Для применения статьи 451 ГК РФ необходимо установить, как изменится соотношение имущественных интересов сторон в силу изменения обстоятельств после заключения договора, для чего могут использоваться различные показатели финансово-хозяйственной деятельности истца, характеризующие изменение динамики доходности этой деятельности (изменение выручки, рентабельности продаж и т.п.) и отражающие то, в какой степени (существенной или нет) исполнение обязательства стало менее выгодным и более затратным для истца. Незначительные, в том числе временные (сезонные) колебания не являются основанием для изменения договора по правилам статьи 451 ГК РФ.

Изменение обстоятельств должно носить такой характер, что причины таких изменений не могли быть преодолены истцом. При этом необходимо учитывать возможность у истца преодолеть возникшие обстоятельства за счет использования экономически обоснованных и разумных мер.

Истец является коммерческой организацией, осуществляющей на свой риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли. Отношения между истцом и банком (начиная с правопредшественника) являются долгосрочными. Кредитные средства использовались истцом на осуществление своей деятельности. В частности, полученное кредитование по договору <***> от 31.03.2017 было предоставлено истцу в целях его рефинансирования – погашения задолженности прошлых периодов по другим кредитным договорам. Условия кредитного договора являлись прозрачными и ясными, не содержали в себе несправедливые обременительные положения. Истец осознавал, что у него имеются обязательства по возврату ссудного долга и оплате процентов за пользование кредитом (а также комиссии) в порядке, предусмотренном кредитным договором. На случай нарушения обязательств и отклонения заемщика от предъявляемых банком требований также предусмотрены механизмы, выравнивающие и перераспределяющие риски между сторонами договора. К ним относятся, в том числе право банка изменять процентную ставку, применять меры ответственности, досрочно востребовать задолженность. При принятии на себя кредитных обязательств возможность применения таких механизмов заведомо была ясна истцу. Истец не мог не осознавать, что их использование зависит в первую очередь от его же финансовой дисциплины во взаимоотношениях с банком. Соответственно, истец не мог не знать о рисках, связанных с формированием у него отрицательных финансовых результатов деятельности и отсутствием денежных средств для исполнения обязательств.

В соответствии с пунктом 45 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" (далее – постановление № 7) отсутствие у должника денежных средств не является основанием для освобождения от ответственности за неисполнение денежного обязательства и начисления процентов, установленных статьей 395 ГК РФ (пункт 1 статьи 401 ГК РФ). При этом применительно к денежным обязательствам по общему правилу всякая просрочка является умышленной, если должник знает о наличии долга и не исполняет его (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2022 № 305-ЭС21-24470 по делу № А40-45186/2020).

Ухудшение финансового положения не является обстоятельством, предусмотренным статьей 451 ГК РФ, существенное изменение которого может служить основанием для изменения договора в судебном порядке на основании этой статьи (пункт 8 обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2017), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2017).

Из вышеизложенных разъяснений Верховного суда РФ обзора практики по существу следует, что ситуация в стране, связанная с введением ограничительных мер, не должна использоваться участниками гражданского оборота в качестве удобного средства освобождения себя от ответственности и обязательств. В каждом конкретном споре с учетом обстоятельств дела индивидуально должен разрешаться вопрос о наличии обстоятельств непреодолимой силы.

В настоящем случае единственным доказательством, на котором истец основывал заявленное требование, являлось упомянутое заключение Союза «Центрально-Сибирская торгово-промышленная палата» исх. № 1501-13/1664 от 25.09.2020.

Между тем судом отмечается, что этот документ содержит лишь абстрагированные никак не связанные с конкретными обстоятельствами и оценкой фактического положения выводы, которые объективной проверке не поддаются. Эти выводы ничем не подкреплены, кроме как ссылками собственно на факт введения ограничительных мер. Воздействие этих мер конкретно на истца и его деятельность не анализировалось и не демонстрируется в заключении.

Кредитные обязательства возникли задолго до введения антиковидных мер. Просрочка и проблемная задолженность у истца стала формироваться еще до их появления. Задолженность стала носить проблемный характер и указывать на дефолт в целом заемщика и группы лиц, которые обеспечивали исполнение кредитных обязательств. Об этом свидетельствуют попытки инициирования процедур банкротства в отношении заемщика и поручителей. В настоящее время дело о банкротстве заемщика прекращено только лишь по причине нежелания банка финансировать эту процедуру. Таким образом, просрочка исполнения обязательств уже приобрела системный и кризисный характер.

Истец должен был раскрыть доказательства, демонстрирующие порядок ведения им хозяйственной деятельность, и наглядно показать структурную зависимость его бизнес-процессов от введенных ограничений. В материалы дела не представлены доказательства, которые раскрывали бы истинные причины возникшего у истца кризисного явления. Доподлинно не ясно, какие реальные препятствия существовали для надлежащего исполнения кредитных обязательств с учетом того, что истец при добросовестном и осмотрительном поведении должен предпринимать меры по увеличению своего имущества и финансов в целях исполнения обязательств перед контрагентами.

При этом стоит отметить, что с заявленным иском истец обратился в суд в марте 2023 г., то есть, спустя длительное время после окончания действия антиковидных мер. Мотивы предъявления иска в 2023 г. не поддаются разумному объяснению. Ведь, если истец действительно испытывал бы финансовые трудности в связи с введением ограничений, то он поставил бы вопрос о расторжении кредитного договора при первой же возможности. На фоне вышеперечисленных иных судебных разбирательств, связанных с возникшими кредитными обязательствами, представляется, что истинная цель заявленного иска связана с освобождением истца от обязательств и ответственности.

Однако истец не учел, что расторжение договора не прекращает уже возникшие и неисполненные обязательства. В случае расторжения договора к отношениям сторон подлежат применению положения договора о порядке исполнения обязательства по возврату кредита и оплате процентов, а также нормы закона, регулирующие исполнение соответствующего обязательства. Все условия расторгнутого договора о процентах, неустойке, а также все обязательства, обеспечивающие исполнение обязанности по возврату кредита, сохраняются до полного исполнения этой обязанности (пункты 3, 9 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 "О последствиях расторжения договора").

В тоже время истец не представил доказательства того, что в изменившихся условиях он принимал разумные меры для исполнения обязательств и устранения (минимизации) негативных последствий от введенных ограничений. В частности, истец не раскрывал свой план по выходу из сложившегося положения после снятия всех ограничений и не пояснил, как его дела обстояли и обстоят после этого вплоть по настоящее время.

Доводы истца о злоупотреблении банком, повышении процентной ставки, досрочном востребовании долга и непринятии мер по принудительному взысканию долга заявлялись уже неоднократно и в других вышеупомянутых гражданских делах. Эти доводы не свидетельствуют о наличии оснований для применения статьи 451 ГК РФ.

Все эти события связаны с неисправностью истца и являются логичным следствием неисполнения кредитных обязательств. Банк действует в пределах дозволенного в соответствии с условиями договора, которые не были оспорены в установленном законом порядке. При этом обязанность исполнения судебного акта лежит на должнике независимо от совершения взыскателем действий по принудительному исполнению судебного решения (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.09.2017 по делу № 310-ЭС17-6768, А08-3271/2016, от 30.06.2017 № 309-ЭС17-2504 по делу № А76-23181/2016, от 21.01.2016 по делу № 305-ЭС15-12509, постановления Президиума ВАС РФ от 14.12.2010 № 8893/10, от 15.07.2008 № 5989/08 по делу № А14-8377-2006/327/29).

Именно ответчик в соответствии со статьей 16 Арбитражного процессуального кодекса РФ обязан был исполнить вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда, применив при этом все предусмотренные законом меры для их исполнения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.07.2016 по делу № 305-ЭС16-3045, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19.11.2019 № 8-КГ19-5, от 27.11.2018 № 4-КГ18-82).

Истец не представил возможность суду проверить, что его поток клиентов существенно упал из-за антиковидных мер и это стало действительной причиной кризисного состояния. Не представил он и надлежащих доказательств того, что введение ограничительных мер в целях недопущения распространения новой коронавирусной инфекции являлось обстоятельством непреодолимой силы, препятствующим ему надлежащим образом исполнять обязательства по кредитным договорам, поскольку не доказана причинная связь между этими обстоятельствами и неисполнением принятого на себя обязательства.

Также истец не доказал, что дальнейшее исполнение кредитного договора нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интересов сторон и повлекло бы для него такой ущерб, что он в значительной степени лишился бы того, на что был вправе рассчитывать при заключении кредитного договора. Между тем при заключении кредитного договора он вправе был рассчитывать на предоставление финансирования на условиях договора со стороны банка, который свои обязательства исполнил. В дальнейшем разумные правовые ожидания по поводу развития возникших отношений кредитования были нарушены у банка, а не у истца. Позиция истца основана по сути на ухудшении его финансового положения без доказательств его обусловленности введением антиковидных мер.

Процессуальные правила доказывания предполагают, что стороны должны представлять ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2) по делу № А40-80460/2015).

Для того, чтобы бремя опровержения иска перешло на ответчика, истец не только должен инициировать судебный процесс, но и представить доказательства (пункт 3 части 1 статьи 126 АПК РФ). В настоящем случае истец не представил доказательства, подтверждающие обоснованность иска, не запустив тем самым состязательную процедуру доказывания (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.01.2023 № 305-ЭС19-18803(10) по делу № А40-168513/2018).

Отклоняя при таких обстоятельствах доводы ответчика, суд фактически исполнил бы обязанность истца по доказыванию обоснованности иска (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.11.2020 № 302-ЭС20-6718 по делу № А69-303/2018, постановление Президиума ВАС РФ от 15.10.2013 № 8127/13 по делу № А46-12382/2012), что недопустимо.

Таким образом, заявленный иск не подлежит удовлетворению. С учетом результата рассмотрения спора расходы истца не подлежат возмещению.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

Э.А. Дранишникова