АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

г. Краснодар

Дело № А53-41074/2020

27 мая 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 мая 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 27 мая 2025 года

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Глуховой В.В., судей Андреевой Е.В. и Резник Ю.О., при ведении протокола судебного заседания, проводимого с использованием системы веб-конференции помощником судьи ФИО1, при участии в судебном заседании от конкурсного управляющего – ФИО2 (лично), от ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 28.03.2023), от ФИО5 – ФИО6 (доверенность от 02.10.2024) в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания путем размещения информации в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Тагметиз» (ИНН <***>) ФИО2 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 12.08.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025 по делу №А53-41074/2020 (Ф08-1779/2025), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Тагметиз» (далее – должник, общество) конкурсный управляющий ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО8 по обязательствам должника (уточненные требования, принятые судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением суда от 27.10.2023 в качестве соответчика привлечен ФИО8

Определением от 12.08.2024, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025, заявление конкурсного управляющего ФИО2 удовлетворено в части. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В удовлетворении заявления о признании доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5, ФИО3, ФИО8 отказано. Приостановлено рассмотрение заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить судебные акты первой и апелляционной инстанций в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО3, ФИО8 по обязательствам должника, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Подать жалобы ссылается на то, что суды не исследовали представленные доказательства о том, что ФИО7 являлся номинальным руководителем общества, из всего состава имущества выявлено только 5 единиц оборудования, вместе с тем из данных бухгалтерского баланса за 2017 год следует наличие у должника иных активов, не переданных конкурсному управляющему, причины уклонения от передачи и раскрытия иных активов ФИО5, ФИО3 не обосновали. Вывод судов о достаточности имущества для погашения требований кредиторов не обоснован, поскольку на момент проведения торгов станки приведены в негодность хранителем, что следует из обстоятельств дела А53-6752/2023. Суд апелляционной инстанции вышел за пределы предмета обособленного спора и сделал вывод о незаконности действий конкурсного управляющего по необеспечению сохранности имущества должника, не привлекая при этом страховые организации.

В материалы дела от ФИО3, ФИО5 поступили отзывы, согласно которым просят определение суда первой и постановление суда апелляционной инстанций оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Конкурсным управляющим в судебном заседании заявлено ходатайство об объявлении перерыва в судебном заседания в целях ознакомления с отзывами ФИО3 и ФИО5, а также необходимости дополнительного времени для рассмотрения судом первой инстанции вопроса о намерении погасить в полном объеме требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника.

От лиц, участвующих в деле, возражений не поступило.

Рассмотрев указанное ходатайство, суд кассационной инстанции отказывает в его удовлетворении, поскольку указанные в ходатайстве обстоятельства не создают препятствий к проверке законности судебных актов, доводы отзывов повторяют ранее обозначенные правовые позиции сторон.

В судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции, конкурсный управляющий поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представители ФИО5 и ФИО3, считая доводы жалобы несостоятельными, просили оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Иные лица, участвующие в деле и извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей в суд кассационной инстанции не обеспечили, жалоба рассматривается в их отсутствие.

Принимая во внимание, что в порядке кассационного производства судебные акты обжалуются в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО3, ФИО8, суд округа в силу части 1 и 3 статьи 286 АПК РФ проверяет законность и обоснованность судебных актов в пределах доводов, изложенных в кассационных жалобах. Судебные акты в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7 не обжалуются.

Изучив материалы обособленного спора, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, проверив законность судебных актов в обжалуемой части в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе (статьи 286, 287 и 288 АПК РФ), обсудив доводы кассационной жалобы, возражений на нее, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела усматриваются и судами установлены следующие обстоятельства.

Должник зарегистрирован в качестве юридического лица 03.09.2012, основным видом деятельности общества являлась деятельность в области торговли оптовыми эксплуатационными материалами и принадлежностями машин (46.69.2).

Руководителями должника являлись ФИО3 с 08.07.2015 по 01.04.2020, ФИО7 с 01.04.2020 по дату открытия конкурсного производства.

ФИО5 являлся единственным участником общества с 24.04.2015 по 20.10.2015, с долей 75% уставного капитала – с 20.10.2015 по настоящее время; ФИО8 являлся участником с долей 25% уставного капитала с 20.10.2015 до 07.04.2021.

Определением суда от 22.12.2020 по заявлению публичного акционерного общества Банк Зенит (далее по тексту – ПАО «Банк Зенит») в отношении должника возбуждено производство по делу о банкротстве. Определением суда от 17.09.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения, требования ПАО «Банк Зенит» в размере 8 645 318 рублей 98 копеек включены в третью очередь реестра требований кредиторов, как обеспеченные залогом имущества должника.

Решением суда от 12.04.2022 должник признан несостоятельным (банкротом), открыта процедура конкурсного производства. Определением суда от 25.05.2022 конкурным управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО2

Усмотрев основания для привлечения ФИО5, ФИО3, ФИО7, ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

В качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ссылался на положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту – Закон о банкротстве).

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования в части, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Судом не установлено оснований для привлечения ФИО5, ФИО3, ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку конкурсным управляющим не доказано, что ФИО7 являлся номинальным руководителем, в связи с чем, у ФИО3 и ФИО5 отсутствовала обязанность по передаче документов и имущества общества. Суд пришел к выводу о том, что конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия причинно-следственной связи между вменяемыми ФИО3, ФИО5, ФИО8 действиями (бездействием) и наступившим банкротством должника, у общества достаточно имущества для погашения в полном объеме требований кредиторов, признаки объективного банкротства отсутствовали.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, с выводами суда первой инстанции согласился.

Между тем судами не учтено следующее.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица. Наличие обстоятельств, указанных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие обязательных документов должника-банкрота, это лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. Признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления признаков презумпции может не совпадать с моментом правонарушения. Смысл этой презумпции состоит в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выразилось не в том, что он не передал документацию должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Исходя из этого, время совершения контролировавшими должника лицами правонарушения должно определяться не моментом, с которого у него возникла просрочка в передаче документов, а деяниями по доведению им общества до несостоятельности.

Обстоятельства объективного банкротства подконтрольного лица могут быть установлены, в том числе по косвенным признакам, таким, например, как прекращение платежей по обязательствам и т.п. При подтверждении заинтересованной стороной спора этих обстоятельств бремя их опровержения и доказывания иного периода причинения вреда возлагается на другую сторону спора.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3) в соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (иными словами, за доведение должника до банкротства – абзац первый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пункт 3 статьи 3 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53)).

При этом противоправное поведение контролирующих лиц может включать в себя как виновное действие, так и виновное бездействие (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30)).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30) отмечено, что процесс доказывания предусмотренных Законом о банкротстве оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

Законодательством о банкротстве также предусмотрена возможность привлечения к ответственности как номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), так и фактических.

Как следует из материалов дела, ФИО5 являлся единственным участником общества с 24.04.2015 по 20.10.2015, с долей 75% уставного капитала - с 20.10.2015 по настоящее время; ФИО8 являлся участником с долей 25% уставного капитала с 20.10.2015 до 07.04.2021; ФИО3 являлся директором с 08.07.2015 до 01.04.2020; ФИО7 являлся директором с 01.04.2020 до открытия конкурсного производства в отношении должника.

Суды обоснованно указали на недоказанность конкурсным управляющим оснований для привлечения учредителя ФИО8, к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве. Основания полагать, что у данного участника общества могут находиться документы должника, не передача которых не позволила сформировать конкурсную массу, в нарушение статьи 65 АПК РФ конкурсным управляющим не доказана.

Ввиду изложенного обжалуемые судебные акты в части отказа в привлечении ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника подлежат оставлению без изменения.

Действовавшие в различные периоды исполнительные органы общества не предпринимали мер по передаче конкурсному управляющему характеризующей финансово-хозяйственную деятельность бухгалтерской документации.

Только на стадии конкурсного производства истребование бухгалтерской и иной документации должника, а также материальных ценностей осуществлено по определению суда от 08.04.2024 у исполнявшего функции единоличного исполнительного органа – ФИО7, которое не было исполнено.

Неполучение документации должника явилось основанием для обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности посменно сменявших друг друга руководителей должника и участника ФИО5, в собственности которого находилось помещение, в котором осуществлялась деятельность общества.

Настаивая на привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указывал, что ФИО7 являлся номинальным руководителем общества.

Задолженность перед кредиторами, включенная в реестр, образовалась у общества в период руководства ФИО3, мажоритарными кредиторами должника являются ПАО «Банк Зенит» и АО «Авиационная холдинговая компания «Сухой». Неисполнение обязательств перед контрагентами началось с октября 2016 года (рекламационный акт от 07.10.2016 № 73/63-13м АО «Авиационная холдинговая компания «Сухой» в связи с возвращением должнику некачественного товара по договору поставки от 19.09.2012). Фактически после подачи 24.04.2018 ФИО3 заявления о внесении информации о наличии недостоверных сведений в Едином государственном реестре юридических лиц о нем, как о руководителе, деятельность должник не вел, отчетность не сдавал, сделок не совершал, последние банковские операции по счетам должника были в начале 2018 года (при этом данные операции не были связаны с погашением кредитных операций), руководителем должника назначен ФИО7 – лицо, не имеющее постоянного места жительства, снятое с регистрационного учета в Смоленской области. Учредитель ФИО5 в период с 27.12.2016 по 13.05.2019 содержался под стражей. В период руководства ФИО7 кредиторская задолженность не выявлена, в реестр требований кредиторов не включена.

ФИО5 против привлечения к субсидиарной ответственности возражал, формально ссылаясь на отсутствие ответственности учредителя по передаче документов должника, обязанности хранения бухгалтерской документации.

ФИО3, в свою очередь, указывал, что после внесения в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности сведений о нем, как о руководителе, документы должника находились по месту нахождения общества и не перемещались, фактически остались в распоряжении ФИО5, акт приема-передачи не составлялся.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ.

Согласно пункту 23.2 Устава должника общество хранит документы, предусмотренные положениями пункта 23.1 по месту нахождения его единоличного исполнительного органа или в ином месте, известном и доступном участникам.

С учетом того, что деятельность общества осуществлялась в помещении, принадлежащем ФИО5, вывод судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за не передачу документов, недостаточно обоснован, суды не устранили противоречия в объяснениях ФИО3 и ФИО5

Как полагает конкурсный управляющий, ФИО3 и ФИО5 осуществляли фактическое руководство должником, в результате их действий (бездействий) общество стало отвечать признакам объективного банкротства. Конкурсный управляющий также приводил доводы о том, что ответчики не приняли меры для исполнения обязанностей, предусмотренных Законом о бухгалтерском учете и Законом о банкротстве, не проявили требуемые от них разумность и добросовестность, что, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствует о доказанности совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Согласно данным бухгалтерской отчетности за 2017 год (последний год представления отчетности) у должника имелись внеоборотные активы в размере 23 636 тыс. рублей, запасы – 16 963 тыс. рублей, финансовые и другие внеоборотные активы в размере – 32 058 тыс. рублей. В настоящем случае конкурсный управляющий ссылался на то, что ответчиками, в том числе ФИО3 и ФИО5 не переданы все первичные документы, в отношении активов отраженных в балансе.

Указанным доводам надлежащая оценка не дана, вывод апелляционного суда о том, что управляющий не обосновал, отсутствие каких конкретно документов существенно затруднило формирование конкурсной массы, не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Материалы дела не содержат опровержения со стороны ответчиков ФИО3 и ФИО5 доводов управляющего о том, что непередача указанной документации привела к утрате возможности обнаружения активов должника.

Кроме того, конкурсный управляющий указывал на то, что бухгалтерская отчетность должника по состоянию на 2017 год искажена и содержит недостоверные сведения о размере кредиторской задолженности и активах должника.

Конкурсный управляющий приводил доводы о том, что общество не обладало активами, способными покрыть обязательства кредиторов ввиду того, что арестованное имущество должника в размере более 20 млн рублей не было реализовано на торгах в ходе исполнительного производства, в связи с чем, достаточность одного лишь предмета залога для погашения всех требований должника, а не только ПАО «Банк Зенит», является лишь предположением. Вывод судов о достаточности имущества должника для погашения требований кредиторов сделан без учета того, что фактически требования кредиторов не погашены, имущество в составе 5 единиц оборудования непригодно для реализации, конкурсный управляющий обратился с иском к хранителю ИП ФИО9 о взыскании стоимости имущества, переданного на хранение. Решением суда от 09.08.2024 по делу А53-6752/2023 при новом рассмотрении иск удовлетворен, с предпринимателя в пользу общества взысканы убытки в размере 29 560 871 рубль 25 копеек (8 645 318 рублей 98 копеек – стоимость имущества, переданного на хранение и 20 915 552 рубля 27 копеек – упущенная выгода). При рассмотрении спора судами установлено, что помещение, в котором находилось оборудование, являющееся предметом залога (оно же является адресом регистрации должника) принадлежит ФИО5, которой совместно с ИП ФИО9 (далее – предприниматель) являются бизнес-партнерами (материалами настоящего спора судами также установлена регистрация ФИО5 и ФИО9 по одному адресу). Первоначально токарные станки переданы на хранение ФИО5 предпринимателю, а впоследствии аналогичный договор заключен конкурсным управляющим. О том, что имущество находится в нерабочем состоянии – разобрано, отсутствуют отдельные узлы, конкурсный управляющий узнал при проведении торгов и показе имущества потенциальным покупателям. Таким образом, при проведении торгов выявлено, что имущество общества, включенное в конкурсную массу, при хранении доведено до неликвидного состояния. В ходе рассмотрения искового заявления назначено проведение экспертизы, в ходе которой установлено, что станки в период близкий к дате проведенного натурного осмотра (04.07.2024) эксплуатировались по прямому назначению, а значит, находились в рабочем состоянии и были разукомплектованы перед назначенной датой экспертного осмотра. Предприниматель, выводя оборудование из эксплуатации путем разукомплектования перед проведением экспертного осмотра, намеренно блокировал возможность его передачи победителю торгов или возврата поклажедателю (должнику), имея намерения самостоятельно продолжать эксплуатировать его в своих коммерческих интересах, что квалифицировано судами, как недобросовестное поведение.

Вывод апелляционного суда о том, что надлежащая сохранность имущества не была обеспечена, сделан без учета обстоятельств, приведенного выше дела. Кроме того, в предмет требований по спору проверка законности либо незаконности действий конкурсного управляющего не входила.

Отсутствие судебного акта, обязывающего ФИО3 передать документы управляющему, не освобождало его от такой обязанности и не препятствовало в споре о его привлечении к субсидиарной ответственности представить эти документы. Только ФИО3, ФИО7 как контролирующие должника лица могли и должны были владеть сведениями о деятельности должника, раскрыть их суду, дать объяснения о причине банкротства и предоставить суду документацию должника (или уважительные причины ее отсутствия). Доказанность того, что банкротство подконтрольного общества вызвано случайными факторами, объективными обстоятельствами, обычным предпринимательским риском и т.п., дало бы основания для освобождения контролирующего лица от субсидиарной ответственности.

В данном случае причины банкротства контролирующими должника лицами не раскрыты.

Отсутствие документов первичного учета (а именно на них в первую очередь настаивал конкурсный управляющий) объективно препятствует установлению достоверных сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника и о его активах. Конкурсный управляющий обращал внимание судов, что в материалах дела отсутствуют расшифровки статей бухгалтерского баланса 2017 года, в связи с чем, невозможно определить балансовую стоимость заложенного оборудования и его место в составе отраженных ФИО3 в бухгалтерской отчетности за 2017 год активов в общем размере 72 657 тыс. рублей и, соответственно, выявить иное ликвидное имущество должника, за счёт которого можно было удовлетворить все требования кредиторов.

Таким образом, в нарушение положений статей 71, 168, 170, 271 АПК РФ заявленные конкурсным управляющим доводы должной и всесторонней оценки не получили.

В связи с чем выводы об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве является преждевременным, сделанным без надлежащего сбора и исследования доказательств, входящих в предмет доказывания.

Таким образом, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора обстоятельства судами первой и апелляционной инстанций не устанавливались.

Согласно пункту 2 части 4 статьи 170 АПК РФ в мотивировочной части решения должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

С учетом изложенного судебные акты подлежат отмене в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО3, как основанные на неполном исследовании имеющих значение для правильного рассмотрения обособленного спора обстоятельств, доводов участвующих в деле лиц и доказательств, и не соответствующие предъявляемым статьями 170, 271 АПК РФ требованиям, а обособленный спор в указанной части – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении обособленного спора суду необходимо учесть указания суда кассационной инстанции, установить все фактические обстоятельства по делу, полно, всесторонне их исследовать, в совокупности оценить все представленные в дело доказательства и доводы участвующих в деле лиц, результаты исследования и оценки отразить в судебном акте с учетом требований статьи 170 АПК РФ, распределить расходы по уплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего ФИО2 об объявлении перерыва в судебном заседании отказать.

определение Арбитражного суда Ростовской области от 12.08.2024 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025 по делу № А53-41074/2020 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО3 В указанной части направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В остальной части судебные акты оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации

Председательствующий В.В. Глухова

Судьи Е.В. Андреева

Ю.О. Резник