ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД
443070, <...>, тел. <***>,
http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
апелляционной инстанции по проверке законности и
обоснованности определения арбитражного суда,
не вступившего в законную силу
(11АП-422/2025, 11АП-431/2025)
11 апреля 2025 года Дело №А55-722/2021
г. Самара
Резолютивная часть постановления объявлена 03 апреля 2025 года.
Постановление в полном объеме изготовлено 11 апреля 2025 года.
Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:
председательствующего судьи Поповой Г.О., судей Александрова А.И., Бессмертной О.А.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Власовой Н.Ю.,
с участием в судебном заседании:
ФИО1 - лично, паспорт,
иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом,
рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда в зале №2 апелляционные жалобы ФИО1 на определение Арбитражного суда Самарской области от 28.11.2024 об оспаривании сделки должника, и на дополнительное определение Арбитражного суда Самарской области от 17.12.2024, в рамках дела № А55-722/2021 о несостоятельности (банкротстве) ФИО2, ИНН <***>.
УСТАНОВИЛ:
ФИО3 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о признании ФИО2 несостоятельным (банкротом), мотивируя заявленные требования неисполнения должником требования кредитора по денежным обязательствам в размере 3 023 200 руб. 00 коп.
Определением Арбитражного суда Самарской области от 21.01.2021 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.
Определением Арбитражного суда Самарской области от 25.03.2021 в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО4.
Решением Арбитражного суда Самарской области от 11.02.2022 (резолютивная часть решения объявлена 09.02.2022) ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должника утвержден ФИО4, член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Южный Урал».
17.02.2022 финансовый управляющий ФИО4 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением, с учетом уточнений, принятых судом в порядке ст.49 АПК РФ, о признании недействительным заключенного между ФИО2 и ФИО1 договора купли-продажи недвижимого имущества от 19.06.2019:
- земельного участка, площадью 695,00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:13.
- жилого здания, площадью 240,00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:429, а также о взыскании с ФИО1 в пользу (в конкурсную массу) ФИО2 денежных средств в размере действительной рыночной стоимости отчужденного имущества, т.е. в размере 6 900 960 руб.
Определением Арбитражного суда Самарской области от 27.05.2022 к участию в рассмотрении заявления в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены собственник спорных жилого дома и земельного участка - ФИО5 и залогодержатель - публичное акционерное общество «Сбербанк России».
Определением Арбитражного суда Самарской области от 17.08.2023 заявление финансового управляющего ФИО4 (вх. № 44732 от 17.02.2022) о признании сделки недействительной удовлетворено. Признана недействительной сделка должника ФИО2 с ФИО1 - договор купли-продажи недвижимого имущества от 19.06.2019:
- земельного участка, площадью 695,00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:13.
- жилого здания, площадью 240,00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:429.
Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника ФИО2 6 900 960 руб. 00 коп.
Распределены судебные расходы.
Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2023 определение Арбитражного суда Самарской области от 17.08.2023 по делу № А55-722/2021 отменено. Принят новый судебный акт. В удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО4 о признании недействительной сделкой и применении последствий недействительности сделки, отказано. Взысканы с ФИО2 в пользу ФИО1 судебные расходы за проведение экспертизы в размере 18 000 руб., и расходы по оплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы в размере 3 000 руб.
Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 20.03.2024 определение Арбитражного суда Самарской области от 17.08.2023 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2023 по делу № А55-722/2021 отменены, обособленный спор направлен в Арбитражный суд Самарской области на новое рассмотрение.
Суд кассационной инстанции указал, что производя оценку договора купли-продажи на предмет добросовестности его сторон и целесообразности его заключения, судами не принято во внимание, что участниками сделки ни в суде первой, ни в судах апелляционной инстанции не раскрыта экономическая целесообразность и экономический интерес ответчика в приобретении спорного объекта недвижимости. Более того, не исследован вопрос о том, кто содержал, оплачивал коммунальные платежи и проживал фактически в жилом доме, не учтено то, что в дальнейшем, жилой дом и земельный участок были реализованы ответчиком третьему лицу – первоначальному собственнику имущества.
Суд округа посчитал, что выводы апелляционного суда о получении должником встречного предоставления, о наличии у ответчика финансовой возможности оплатить стоимость имущества, о наличии наличных денежных средств в размере сделки, о ее неравноценности и об отсутствии заинтересованности сделаны без исследования всех необходимых доказательств по делу, отметив следующее: вопреки суждениям суда апелляционной инстанции отсутствие непосредственно между должником и ответчиком кровного родства не опровергает факт заинтересованности, который подтверждается не только близкими отношениями свойства, но и условиями оспариваемой сделки.
Таким образом, наличие денежных средств у ответчика и их передача должнику не исследованы в соответствии с применимым в данном случае стандартом доказывания – «вне всяких разумных сомнений».
В силу ч. 2 ст. 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выводы и указания суда кассационной инстанции являются обязательными для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.
Определением Арбитражного суда Самарской области от 04.04.2024 заявление финансового управляющего ФИО4 о признании сделки недействительной к ФИО1 принято на новое рассмотрение, назначено судебное заседание.
Определением Арбитражного суда Самарской области от 26.08.2024 к рассмотрению обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО6 и ФИО7.
Определением Арбитражного суда Самарской области от 28.11.2024 заявление финансового управляющего ФИО4 о признании сделки недействительной удовлетворено.
Признана недействительной сделка должника ФИО2 с ФИО1 - договор купли-продажи недвижимого имущества от 19.06.2019: земельного участка, площадью 695,00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:13; жилого здания, площадью 240,00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:429.
Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника ФИО2 3 220 000 руб. 00 коп.
Распределены судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение заявления.
Между тем при принятии определения от 28.11.2024 судом не распределены расходы за проведение судебной экспертизы и подачу кассационной жалобы, в связи с чем вынесено дополнительное определение Арбитражного суда Самарской области от 17.12.2024 о взыскании с ФИО1 в доход федерального бюджета расходы за подачу кассационной жалобы в размере 3 000 руб. 00 коп.
Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, где просит определение Арбитражного суда Самарской области от 28.11.2024 и дополнительное определение Арбитражного суда Самарской области от 17.12.2024 отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего.
Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025 указанные апелляционные жалобы приняты к производству.
Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).
ФИО1 в судебном заседании апелляционную жалобу поддержал, просил определение Арбитражного суда Самарской области от 28.11.2024 и на дополнительное определение Арбитражного суда Самарской области от 17.12.2024 отменить, принять по делу новый судебный акт.
Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.
В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).
Как следует из материалов дела, 19.06.2019 между ФИО2 и ФИО1 заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, в соответствии с условиями которого должник продал ответчику: земельный участок, площадью 695.00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:13, и жилое здание, площадью 240.00 кв.м, адрес (местоположение) объекта: <...>, кадастровый (или условный) номер объекта: 63:04:0201045:429, за сумму 4 000 000 руб.
Указанное имущество приобретено ФИО2 на основании договора купли-продажи от 14.02.2019, заключенного с ФИО8
Впоследствии по договору купли-продажи от 03.09.2020 спорное имущество отчуждено ФИО1 в пользу ФИО5
Финансовый управляющий оспаривает сделку по отчуждению имущества от 19.06.2019, ссылаясь на то, что она совершена по заниженной практически в 2 раза цене, поскольку рыночная стоимость данного имущества на момент совершения сделки составляла не менее 7 500 000 руб., что подтверждается заключением, подготовленным независимой оценочной организацией.
Таким образом, полагая, что указанная сделка совершена должником при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, финансовый управляющий обратился с заявлением о признании сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), а также статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).
Суд первой инстанции, при новом рассмотрении удовлетворяя заявление финансового управляющего, исходил из наличия в материалах дела доказательств, подтверждающих заключение спорной сделки с целью безвозмездного вывода из собственности должника ликвидного имущества во избежание обращения на него взыскания по требованиям кредиторов, в связи с чем суд первой инстанции расценил действия сторон спорной сделки как недобросовестные (статья 10 ГК РФ), установив все юридически значимые обстоятельства для квалификации договора в качестве сделки, совершенной со злоупотреблением правом.
В апелляционной жалобе ФИО1 ссылается на незаконность выводов суда первой инстанции об отсутствии в материалах дела доказательств, безусловно подтверждающих факт передачи денежных средств ФИО2, на ошибочность выводов суда первой инстанции о наличии тесной личной связи между должником и ответчиком по состоянию на дату совершения оспариваемой сделки.
Повторно рассмотрев материалы дела, доводы апелляционной жалобы в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционных жалоб и считает, что суд первой инстанции, исполнив указания суда кассационной инстанции, при вынесении обжалуемого определения обоснованно исходил из следующего.
Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.
В силу положений статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.
Как следует из материалов дела, производство по делу о банкротстве должника возбуждено 21.01.2021, оспариваемая сделка совершена 19.06.2019, то есть в период подозрительности, указанный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.
Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 5 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума № 63) для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления). В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.
Таким образом, в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.
В пункте 6 постановление Пленума № 63 указано, что согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.
Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.
При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве.
Под неплатежеспособностью должника в соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.
В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества представляет собой превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС17-11710(3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления Пленума № 63, наличие на дату совершения сделки у должника просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения оспариваемой сделки.
Исходя из буквального толкования содержания абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве, для установления наличия признака неплатежеспособности достаточно подтверждения прекращения исполнения должником части денежных обязательств, и не требуется факта наличия полного прекращения исполнения всех обязательств должника перед всеми кредиторами.
Судом первой инстанции установлено, что вступившим в законную силу решением Исаклинского районного суда Самарской области от 28.09.2020 по делу № 2-61/2020 удовлетворены исковые требования, с ФИО2 в пользу ФИО3 в счет погашения задолженности по договору денежного займа № 1 от 14.02.2019 взыскана денежная сумма в размере 3000000 руб., а также в счет оплаты государственной пошлины сумма в размере 23 200 руб. Встречный иск ФИО2 к ФИО3 о признании договора займа незаключенным по основаниям его безденежности оставлен без удовлетворения.
Определением Арбитражного суда Самарской области от 25.03.2021 должник признан несостоятельным, требование ФИО3 в размере 3 023 200 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО2
Кроме того, постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.03.2022 требования ФИО3, основанные на том же договоре займа, признаны обоснованными и включены в состав третьей очереди реестра требований кредиторов ФИО2 в размере 3 465 380 руб. 70 коп., в том числе: 3 002 301 руб. 37 коп. – процентов за пользование суммой займа; 155 296 руб. 99 коп. – процентов за пользование чужими денежными средствами; 307 782 руб. 34 коп. – неустойки (пени).
Согласно выписке из ЕГРН в отношении должника за период с 01.01.2019, после заключения договора займа с ФИО3 должник произвел отчуждение спорных объектов (земельного участка и жилого здания, расположенных по адресу: <...>), в результате чего у должника осталось только единственное жилье – доля в праве на квартиру, расположенную по адресу: <...>.
Доказательств наличия у должника иного имущества, за счет реализации которого должник мог бы исполнить обязательства перед кредитором ФИО3, в материалах дела не имеется.
Указанные обстоятельства подтверждают, что должник отвечал признаку неплатежеспособности и в результате совершения спорной сделки стал отвечать признакам недостаточности имущества.
При рассмотрении довода финансового управляющего о неравноценности встречного исполнения обязательства другой стороной сделки, судом первой инстанции правомерно установлено следующее.
По условиям оспариваемого договора от 19.06.2019, стоимость имущества определена сторонами в сумме 4 000 000 руб. (пункт 2).
Доводы должника и ответчика, что в последующем ФИО1 продал эти же объекты недвижимости ФИО5 за 4 300 000 руб. на основании договора купли-продажи от 03.09.2020 (л.д. 38-39, т.1), а, следовательно, цена в 4 000 000 руб. на 19.06.2019 также являлась рыночной, обоснованно не приняты во внимание судом первой инстанции в силу следующего.
В соответствии с принципом свободы договора (статья 421 ГК РФ) условия договора определяются по усмотрению сторон. Таким образом, граждане во взаимоотношениях по купле-продаже имущества, не связаны ограничениями в установлении договорной цены, если цель установления соответствующей цены не является противоправной (например, уклонение от уплаты установленных законодательством налогов).
В свою очередь нормы Закона о банкротстве об оспаривании сделок направлены на выявление, в том числе, подозрительных сделок должника, т.е. таких сделок, которые заключены должником в преддверии банкротства с намерением причинить вред кредиторам.
С учетом изложенного, судебная коллегия полагает обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что установление цены в договоре, заключенном между ФИО1 и ФИО5, не имеет правового значения при рассмотрении настоящего обособленного спора, поскольку должник не являлся стороной данного договора.
В целях проверки доводов финансового управляющего о неравноценном характере оспариваемой сделки, определением Арбитражного суда Самарской области от 17.10.2022 назначена судебная экспертиза, производство которой поручено эксперту ООО «Лаборатория судебной экспертизы ФЛСЭ» ФИО9
Согласно представленному заключению эксперта № 2022/500 от 16.12.2022, совокупная рыночная стоимость недвижимого имущества проданного по спорному договору, по состоянию на 19.06.2019 составляет 6 900 960 руб. 00 коп. (земельный участок – 711 582 руб., жилой дом – 6 189 378 руб.).
Заключение эксперта соответствует требованиям статей 82, 83, 86 АПК РФ, содержит все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ сведения, основано на материалах дела, является ясным, выводы полными, какие-либо противоречия не установлены.
Наличия каких-либо объективных сомнений в обоснованности заключения эксперта по результатам экспертизы или противоречий в экспертном заключении, которые согласно части 2 статьи 87 АПК РФ являются основанием для замены эксперта или назначения повторной экспертизы, не установлено.
Заключение содержит информацию по всем ценообразующим факторам, сегмент рынка оценщиком определен, экспертом обоснованы применяемые подходы к оценке. При выборе объектов-аналогов оценщиком осуществлен мониторинг информации о предложенных к продаже объектах.
В силу положений статьи 64, 86 АПК РФ заключения экспертов относятся к доказательствам, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.
Вместе с тем, как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 АПК РФ заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами.
При этом судом первой инстанции обоснованно принято во внимание, что согласно отчету об оценке № 416-1/20 (л.д. 22-37, т.2), выполненному по заказу ФИО5 для целей получения ипотечного кредита в ПАО Сбербанк, рыночная стоимость объектов недвижимости по состоянию на 22.07.2022 определена в размере 5 890 000 руб. (земельный участок – 658 000 руб., жилой дом – 5 232 000 руб.).
Таким образом, величина рыночной цены, определенной по результатам судебной экспертизы (6 900 960 руб. 00 коп.), выполненной оценкой в ходе получения ипотечного кредита (5 890 000 руб.) и ценой недвижимого имущества, указанной в договоре купли-продажи (4 000 000 руб.), не превышает в два или более раза цену, установленную условиями спорной сделки.
Заявителем апелляционной жалобы указанные обстоятельства не опровергнуты.
Кроме того, суд первой инстанции правомерно отметил, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.06.2013 N 10761/11, кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны.
Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости.
Судом первой инстанции установлено, что согласно имеющейся в материалах дела выписки из ЕГРН, кадастровая стоимость объектов на момент совершения сделки составляла: земельный участок – 393 481,20 руб., жилой дом – 3 616 956 руб.
С учетом изложенного, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что совокупная кадастровая стоимость объектов (4 010 437,20 руб.) также не превышает в два или более раза цену, установленную условиями спорной сделки.
При таких обстоятельствах материалами дела не подтверждается многократное занижение стоимости продажи недвижимого имущества.
Как следует из пункта 7 постановления Пленума № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.
Формальное отсутствие установленных пунктами 1 и 3 статьи 19 Закона о банкротстве признаков заинтересованности между ответчиком и должником, а также иными лицами, вовлеченными в дело о банкротстве, не препятствуют суду оценивать иные обстоятельства, свидетельствующие о фактической аффилированности, ставящие под сомнение независимость ответчика по отношению к должнику.
Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо через подтверждение не только аффилированности юридической (в частности, принадлежности лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и аффилированности фактической.
О наличии фактической аффилированности между кредитором и должником свидетельствует такое поведение этих лиц в хозяйственном обороте, которое не свойственно обычным независимым друг от друга субъектам предпринимательской деятельности. Когда экономическая логика их действий может быть непротиворечиво объяснена только общностью имущественных интересов.
При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.
Более того, при новом рассмотрении обособленного спора судом первой инстанции предлагалось сторонам раскрыть экономическую целесообразность и экономический интерес сделки.
При этом судом первой инстанции установлено, что ФИО2 в судебном заседании 10.09.2024, пояснил экономические мотивы приобретения спорного имущества, а именно указал, что им был предоставлен займ ФИО8, который в письменной форме не оформлялся, при этом в обеспечение исполнения обязательств по возврату займа между ними был заключен договор купли-продажи от 14.02.2019, в соответствии с которым в пользу должника были отчуждены спорные объекты недвижимости. Впоследствии имущество отчуждено в пользу ФИО1 по оспариваемой сделке от 19.06.2019, что сделано в целях избежания возможного наложения ареста на данное имущество и его реализации по причине наличия на момент совершения сделки иных неисполненных обязательств перед кредиторами. Далее имущество было отчуждено ФИО1 в пользу ФИО5 по договору купли-продажи от 03.09.2020, являющегося сыном ФИО8 При этом спорное имущество фактически оставалось во владении семьи Х-вых, которые и несли расходы по его содержанию.
Должник указал, что приобретение спорного имущества явилось своего рода гарантией возврата займа со стороны ФИО8 и изначально предполагало его возврат после уплаты займа, о чем свидетельствуют и предпринятые действия по сохранению этого имущества от арестов путем совершения оспариваемой сделки с ФИО1, тем самым отсутствовала цель использования этого имущества в собственных нуждах, в частности, для проживания в нем. Данные обстоятельства также следуют из того, что в результате цепочки сделок имущество перешло к сыну ФИО8
ФИО1, оспаривая позицию ФИО2, в свою очередь, занимал противоречивую позицию, в том числе указывал, что приобретал дом для проживания семьи, однако обнаружил, что он для жизни не пригоден, после приобретения дома к нему сразу обратилась ФИО8 для получения разрешения на проживание на спорном участке в счет оплаты коммунальных услуг. Пояснений относительно экономического интереса в сделке с должником, которые могли бы убедить любого незаинтересованного участника гражданского оборота, не дал, документально пояснения должника не опроверг, как и не подтвердил фактическое владение имуществом после его приобретения у должника.
Как следует из материалов дела, ФИО8 неоднократно вызывалась судом определениями от 26.08.2024, 13.09.2024 в качестве свидетеля для дачи пояснений по обстоятельства совершения сделки, однако свою явку не обеспечила.
С учетом установленных обстоятельств, судебная коллегия полагает правомерным вывод суда первой инстанции о том, что целью совершения оспариваемой сделки являлось недопущение изъятия у должника недвижимости и создание видимости добросовестного приобретения имущества, при том, что оно оставалось в фактическом владении семьи Х-вых.
Доказательства, опровергающие указанные выводы суда первой инстанции, в материалы дела не представлены.
Должник в том же судебном заседании указал, что ФИО1 на момент совершения сделки являлся его другом, с которым имелись хорошие и длительные отношения, а сам должник является крестным отцом его дочери (время аудиозаписи судебного заседания от 10.09.2024).
В судебном заседании 17.10.2024 ФИО1 факт давнего знакомства с ФИО2, а также факт кумовства (кум - крестный родитель одного крестника (крестницы) по отношению друг к другу, а также к родителям крестника (крестницы) с должником подтвердил.
Такая взаимосвязь между участниками сделки указывает на наличие между ними тесных личных взаимоотношений, которые позволяли совершить сделку лишь в личных интересах ее участников, в том числе, и с целью ущемления прав кредиторов должника на получение удовлетворения своих требований за счет реализации спорного имущества.
В силу изложенных обстоятельств, судебная коллегия полагает подлежащим отклонению довод заявителя апелляционной жалобы об ошибочности выводов суда первой инстанции о наличии тесной личной связи между должником и ответчиком по состоянию на дату совершения оспариваемой сделки.
Согласно сложившемуся в судебной практике правовому подходу для установления презумпций при признании сделок недействительными в рамках дела о несостоятельности значение имеет не только юридическая аффилированность, прямо предусмотренная в статье 19 Закона о банкротстве, но и фактическая (длительное взаимодействия, дружеские, родственные либо деловые отношения и т.д.), а применительно к рассматриваемому случаю усматриваются дружественные отношения должника и ответчика на длительной основе, в том числе в части экономических вопросов.
В условиях неочевидного поведения участников рассматриваемых взаимоотношений, разумное экономическое обоснование которых в полном мере не раскрыто, доказательства реальных правоотношений по приобретению имущества должны быть представлены с достаточной степенью прозрачности, при которых любой иной рачительный участник гражданского оборота мог бы опровергнуть сомнения в безденежности и неоплате, что не было сделано.
Аффилированность (заинтересованность) сторон сделки, в свою очередь, означает осведомленность ответчика о неплатежеспособности должника и цели сделки направленной на причинение вреда имущественным интересам кредиторов должника.
Как следует из материалов дела, при первоначальном рассмотрении спора судами исследовался вопрос о реальности получения оплаты по спорной сделке, бесспорные доказательства чего сторонами не были представлены в материалы дела.
В силу изложенного судебная коллегия также полагает подлежащим отклонению довод заявителя апелляционной жалобы о том, что противоположность правовых позиций должника и ответчика при рассмотрении настоящего обособленного спора свидетельствуют, по мнению заявителя апелляционной жалобы, об отсутствии общности их интересов и целей, скоординированности и направленности действий на вывод имущества из конкурсной массы.
При новом рассмотрении дела должник пояснил, что деньги от ФИО1 он не получал (время аудиозаписи судебного заседания от 10.09.2024), предполагалось, что вырученные впоследствии деньги от совершения сделки между ФИО1 и ФИО5 будут переданы должнику в счет спорной сделки за вычетом доли самого ФИО1 (время аудиозаписи судебного заседания от 10.09.2024).
ФИО1, напротив, настаивал на том, что оплата была произведена им в соответствии с договором.
Согласно абзацу 3 пункта 26 постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - постановление Пленума № 35), при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.
В делах о банкротстве применяется более повышенный стандарт доказывания, чем в условиях не осложненного процедурой банкротства состязательного процесса (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 13.07.2018 N 308-ЭС18-2197 по делу № А32-43610/2015).
Учитывая, что факт получения (неполучения) должником оплаты за спорное имущество является юридически значимым обстоятельством при рассмотрении требования о признании недействительной сделки по договору купли-продажи и применении последствий ее недействительности (с учетом оснований заявленных требований), соответственно, он должен устанавливаться исходя из совокупности доказательств применительно к пункту 26 постановление Пленума № 35.
При первоначальном рассмотрении дела, при повторном рассмотрении дела, а также в рассматриваемой апелляционной жалобе ФИО1 указывает, что факт оплаты по спорному договору подтверждается пунктом 2 договора, поскольку условие договора об оплате в полном объеме покупателем приобретаемой вещи и иного имущества имеет силу расписки, не требующей какого-либо дополнительного подтверждения иными документами.
Как следует из правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 по делу №А41-36402/2012, возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений наличия долга.
При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.
Аналогичные правовые позиции изложены в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2017 по делу N 305-ЭС16-19572 по делу N А40-147645/2015.
Наличие финансовой возможности ФИО1 для оплаты спорного договора само по себе не свидетельствует о фактической оплате денежных средств.
Согласно правовой позиции, изложенной в обзоре судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 года, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023, осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки как одно из совокупных условий для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности обеих сторон сделки, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества (пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63)).
При разрешении подобных споров суду в том числе следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие обоснования и доказательств оправданности такого поведения может указывать на недобросовестность такого лица.
Бремя представления доказательств, подтверждающих реальное исполнения по сделке и факт передачи денежных средств по спорному договору возлагается на ФИО1, который, будучи стороной возникших правоотношений, объективно обладает большим объемом информации и доказательств, чем другие лица, в связи с чем, ему не должно было составить труда доказать, обоснованность и разумность собственного поведения, реальность оплаты.
Аналогичная позиция подтверждается сложившейся судебной практикой изложенной в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 15.04.2024 по делу № А55-3738/2022.
Между тем само по себе указание в оспариваемом договоре купли-продажи на то, что расчет между сторонами произведен до подписания договора в отсутствие доказательств фактической передачи продавцу денежных средств, не свидетельствует об оплате имущества покупателем.
Какие-либо иные доказательства, безусловно подтверждающие факт передачи денежных средств, в частности расписка ФИО2 о получении денежных средств по оплате недвижимости с указанием суммы со ссылкой на конкретные обязательства, материалы дела не содержат.
Заявителем апелляционной жалобы указанные выводы суда первой инстанции не опровергнуты.
Указание на факт оплаты лишь в тексте договора купли-продажи, при отсутствии доказательств фактической передачи денежных средств, само по себе не может служить бесспорным доказательством исполнения обязательств покупателем и свидетельствует о формальности условий договора, поскольку сам должник не подтвердил получение денег в момент заключения сделки – 19.06.2019.
В соответствии с частью 1 статьи 161 ГК РФ, должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, требующих нотариального удостоверения: 1) сделки юридических лиц между собой и с гражданами; 2) сделки граждан между собой на сумму, превышающую десять тысяч рублей, а в случаях, предусмотренных законом, - независимо от суммы сделки.
Последствия несоблюдения простой письменной формы сделки предусмотрены нормой частью 1 статьи 162 ГК РФ, в силу которой несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.
Из анализа указанных норм следует, что для подтверждения факта передачи денежных средств по сделке ФИО1 надлежало представить письменные доказательства (расписка, акт и т.д.) или иные доказательства, которые бы обеспечивали необходимую совокупность для безусловного подтверждения факта передачи денежных средств, в то же время ответчик был лишен права ссылаться на свидетельские показания.
Между тем указанные доказательства в материалах дела отсутствуют.
Представленные ответчиком пояснения супруги (ФИО7) и матери (ФИО6) судом первой инстанции обоснованно не приняты в качестве доказательств оплаты по договору, поскольку в силу родства супруга и мать поддерживают доводы самого ответчика, что лишает данные пояснения какого-либо доказательственного значения.
Ответчик также ссылался на финансовую возможность приобретения спорного имущества по цене, указанной в договоре (4 000 000 руб.), в обоснование чего представлены: договор купли-продажи объекта недвижимости между ФИО1 и ФИО10 от 05.12.2014 на сумму 6 700 000 рублей (из них наличные 2 250 000 руб.) (т. 2, л.д. 104) и выписка по счету ПАО Сбербанк по вкладу ФИО1 на сумму зачисления денежных средства и их снятия на сумму 4 450 000 рублей 23.12.2014 (т. 6, л.д. 24); договор купли-продажи от 25.05.2016 между ФИО1 и ФИО11 на сумму 2 160 000 руб. (из них наличные 660 000 руб.) (и. 4, л.д. 125-128) и выписка по счету ПАО «Банк Уралсиб» по вкладу ФИО1 на сумму снятия наличных денежных средств на сумму 1 500 100 рублей 02.06.2016 (т. 6, л.д. 25); расширенная выписка по счету ФИО1 о снятии собственных наличных денежных средств на сумму 4 600 000 руб. (т. 4, л.д. 76-82); договор купли-продажи квартиры от 05.10.2017 между ФИО6 и ФИО12 на сумму 2 650 000 руб. (т. 5, л.д. 30) и заявление ФИО6 от 30.11.2023 (т. 5, л.д. 31) на сумму 2 650 000 руб. (получение наличных); договор купли-продажи нежилого помещения от 16.11.2018 между ФИО1 и ФИО13 (т. 4, л.д. 132-134) на сумму 400 000 руб. (получение наличных); договор купли-продажи земельного участка от 08.05.2019 между ФИО6 и ФИО14 на сумму 250 000 руб. (получение наличных) (т. 5, л.д. 28-29) и заявление ФИО6 от 30.11.2023 (т. 5, л.д. 31); договор займа от 23.07.2018 между ФИО1 и ФИО15 на сумму 2 500 000 руб. (т. 5, л.д. 11-12) и расписка ФИО15 от 24.09.2019 о возврате займа с процентами (т. 5, л.д. 10); договор займа от 24.11.2015 между ФИО1 и ФИО16 на сумму 750 000 руб. (т. 5, л.д. 7-8) и расписка ФИО16 от 23.02.2019 о возврате займа с процентами (т. 5, л.д. 9).
ФИО1 считает, что снятие наличных денежных средств со счетов, полученных в результате отчуждения объектов недвижимости, возврат займов с процентами практически накануне сделки свидетельствуют об аккумулировании ответчиком наличных денежных средств, а также ссылается на движение денежных средств по счетам (т. 4, л.д. 64, 83-85, 98-121) и осуществление инвестиционной деятельности в период с 2016 по 2019 годы (т. 5, л.д.7-31), что в совокупности, по его мнению, свидетельствует об их достаточности для проживания семьи и о наличии возможности приобретения спорного имущества.
Вместе с тем, сама по себе финансовая возможность ФИО1 оплатить спорное имущество, в отсутствие каких-либо доказательств фактической передачи денежных средств, не может однозначно свидетельствовать о передаче денежных средств ФИО2 по спорной сделке.
Поскольку должник указывает, что денежные средства ему не передавались, то судом первой инстанции сделан правомерный вывод о безвозмездности спорной сделки.
При этом доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что заявления ФИО2 не подтверждены документально, в то время как ответчик ссылается на письменные доказательства (условия спорного договора), судебной коллегией отклоняются, поскольку раскрытие должником всех обстоятельств взаимоотношений с ФИО1 и семьей Х-вых, применительно к спорной сделке, в полной мере объясняет нетипичность поведения сторон.
Более того, судом первой инстанции обоснованно отмечено, что должник не извлекает никакой выгоды от своего поведения, поскольку вне зависимости от итогов рассмотрения данного обособленного спора, не обладает иным имуществом, для удовлетворения требований кредиторов.
Заявителем апелляционной жалобы фактические доказательства передачи должнику 4 000 000 руб. по договору купли-продажи от 19.06.2019 в материалы дела не представлены.
С учетом установленных по делу обстоятельств, принимая во внимание противоречивые позиции сторон относительно вопроса оплаты по договору (должник ссылается на то, что деньги от сделки не получал; ответчик настаивает на полной оплате по договору), с учетом раскрытого должником экономического мотива сделки и сложившихся нетипичных хозяйственных отношений, в отсутствие каких-либо документальных доказательств передачи денежных средств, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции при новом рассмотрении спора о том, что денежные средства по сделке от 19.06.2019 не передавались, а сама сделка является безвозмездной.
Заключение вышеуказанного договора привело к безвозмездному выбытию из собственности должника ликвидного имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, вследствие чего кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований за счет этого имущества.
Безвозмездный характер сделки презюмирует недобросовестность стороны по смыслу абзаца второго пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Доказательств обратного (разумного, последовательного, осмотрительного поведения требуемого от участника гражданского оборота в схожих обстоятельствах) ответчиком в материалы обособленного спора не представлено (статья 65 АПК РФ).
В данном случае, проанализировав и сопоставив представленные доказательства, в том числе, установленный факт безвозмездности сделки, с учетом нетипичности хозяйственных отношений сторон, суд первой инстанции правомерно признал, что характер сложившихся взаимоотношений предполагает фактическую аффилированность указанных лиц, поскольку на момент совершения оспариваемой сделки ФИО1 и ФИО2 состояли в дружественных отношениях, между сторонами усматривается наличие экономических связей в виде заключения сделок на условиях, недоступных для других участников хозяйственного оборота, в том числе получение ответчиком имущества должника на безвозмездной основе в отсутствие встречного предоставления с целью вывода ликвидного имущества. Следовательно, стороны действовали совместно, их действия носили согласованный характер и имели своей целью вывод активов должника. Такие действия сторон сделки не соответствуют положениям, установленным в Законе о банкротстве, не являются разумными и добросовестными, направлены на причинение ущерба интересам самого должника и его кредиторов.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии совокупности условий для признания недействительным договора купли-продажи от 19.06.2019 по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку сделка совершена в пределах трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом, при наличии у должника признаков неплатежеспособности, о чем заинтересованное по отношению к должнику лицо (статья 19 Закона о банкротстве) не могло не знать, и повлекла причинение вреда имущественным правам кредиторов должника в результате безвозмездной передачи ответчику имущества должника.
В абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума № 63 разъяснено, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.
В ситуации, когда лицо, оспаривающее совершенную со злоупотреблением правом сделку купли-продажи, представило достаточно серьезные доказательства и привело убедительные аргументы в пользу того, что продавец и покупатель при ее заключении действовали недобросовестно, с намерением причинения вреда истцу, на ответчиков переходит бремя доказывания того, что сделка совершена в интересах контрагентов, по справедливой цене, а не для причинения вреда кредитору путем воспрепятствования обращению взыскания на имущество и имущественные права по долгам (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 по делу N 309-ЭС14-923).
Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 N 6526/10 по делу N А46-4670/2009, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения имущества третьим лицам, является злоупотреблением своими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ).
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.
Оценив спорный договор купли-продажи от 19.06.2019 на предмет наличия признаков его недействительности по основаниям, предусмотренным в статьях 10 и 168 ГК РФ, судебная коллегия полагает обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что спорная сделка заключена с целью безвозмездного вывода из собственности должника ликвидного имущества во избежание обращения на него взыскания по требованиям кредиторов, что позволяет расценить действия сторон спорной сделки как недобросовестные (статья 10 ГК РФ), установив все юридически значимые обстоятельства для квалификации договора в качестве сделки, совершенной со злоупотреблением правом.
С учетом изложенного, совокупность обстоятельств для признания договора от 19.06.2019 недействительным, материалами дела установлена.
В соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.
Поскольку объекты недвижимости выбыли из владения ФИО1 после продажи ФИО5, судебная коллегия полагает обоснованным вывод суда первой инстанции о применении последствий недействительности сделки в виде возврата ответчиком денежных средств в конкурсную массу должника.
Рассматривая вопрос об определении размера реституционных обязательств, судом первой инстанции обоснованно принято во внимание, что оспариваемая сделка от 19.06.2019 носила безвозмездный характер и фактически денежные средства ответчиком должнику не передавались.
В рамках заключенной впоследствии сделки (договор купли-продажи от 03.09.2020) между ФИО1 и ФИО5 стоимость объекта указана 4 300 000 руб. (пункт 2.1), при этом часть стоимости объекта в сумме 1 080 000 руб. оплачивается за счет собственных средств покупателя, остальная часть в сумме 3 220 000 руб. оплачивается за счет целевых денежных средства, представленных ПАО Сбербанк по кредитному договору <***> от 03.09.2020 (пункты 2.2.1, 2.2.2).
ФИО1 утверждает, что согласно пункту 2.3.1 указанного договора расчеты по сделке на сумму 1 080 000 руб. произведены сторонами на дату подписания договора, однако письменные доказательства (расписка, акт и т.д.) или иные доказательства, которые бы обеспечивали необходимую совокупность для безусловного подтверждения факта передачи денежных средств, в материалы дела не представлены.
ФИО2 утверждает, что цена договора от 03.09.2020 (4 300 000 руб.), а также условие об оплате 1 080 000 руб. ФИО5 наличными денежными средствами, указаны в связи с необходимостью внесения ФИО5 первоначального взноса для получения ипотечного кредита, который в свою очередь получался для возврата долга ФИО2; фактически 1 080 000 руб. ФИО5 не уплачивались, а конфликт должника с ФИО1 возник в связи с тем, что последний утаил заявление (расписку) ФИО5 о непередаче денежных средств в размере 1 080 000 руб., которые могли бы быть востребованы должником с ФИО5 с целью расчета с кредиторами.
Как уже указывалось ранее, должник пояснил, что он должен был получить денежные средства по спорной сделке от 19.06.2019 от ФИО1 после продажи имущества ФИО5 Вместе с тем, устное заявление в судебном заседании о получении от ФИО1 после сделки 2 650 000 руб. (аудиозапись судебного заседания от 10.09.2024) документально ничем не подтверждено, самим ФИО1 оспаривается, в связи с чем указанное утверждение обоснованно не принято во внимание судом первой инстанции в качестве основания для снижения суммы, подлежащей возврату в конкурсную массу.
Более того, судом первой инстанции правомерно учтено, что самим должником не раскрыты обстоятельства расходования денежных средств на сумму, которая должна была быть получена от ФИО1
Из представленных должником доказательств (л.д. 132-145, т.3) следует, что в течение года после совершения сделки он осуществил шесть туристических поездок за границу (Тайланд, Турция) на общую сумму 387 978 руб. 00 коп., что не соотносится с размером денежных средств, которые должны были быть получены от ФИО1 (как по заявлениям ФИО1 – 4 000 000 руб., так и должника – 2 650 000 руб.). Медицинская справка из Клиники Вачирапхукет (Тайланд) не свидетельствует о несении каких-либо расходов на медицинскую процедуру. Иных доказательств, подтверждающих расходование заявленной должником суммы, в материалах дела не имеется, как и документально не раскрыт источник происхождения денежных средств, за счет которых жил и путешествовал должник.
С учетом установленных по делу обстоятельств, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что подтвержденной суммой, полученной ФИО1 от продажи спорного имущества является – 3 220 000 руб. (целевые кредитные денежные средства, предоставленные ПАО Сбербанк, в рамках договора от 03.09.2020), и именно на эту сумму могла бы быть пополнена конкурсная масса, если бы ФИО1 не содействовал должнику в сокрытии имущества от кредиторов, путем заключения спорной сделки, что является свидетельством недобросовестности ФИО1 (ст. 10 ГК РФ).
При установлении недобросовестности одной из сторон суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (абзацы четвертый, пятый пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
При установленном безвозмездном характере оспариваемой сделки от 19.06.2019, а также совокупности обстоятельств и характера взаимоотношений между должником и ответчиком, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что недобросовестное поведение ФИО1 лишило кредиторов ФИО2 возможности получить удовлетворение своих требований за счет денежных средств, полученных от ФИО5
Таким образом, в отсутствие доказательств передачи денежных средств должнику, подлежит возврату в конкурсную массу в порядке реституции сумма в размере 3 220 000 руб., поступившая в распоряжение ФИО1
Апелляционная жалобы ФИО1 не содержит доводов о не согласии с принятым дополнительным определением Арбитражного суда Самарской области от 17.12.2024.
Изложенные в жалобе доводы, не влияют на правильность выводов суда. Оснований для удовлетворения указанной жалобы у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, заявитель апелляционной жалобы не опровергающие выводы арбитражного суда первой инстанции, а выражающие несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.
Все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом первой инстанции установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка.
Основания для переоценки обстоятельств, установленных при рассмотрении обоснованности заявленных требований, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.
Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с части 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.
При отмеченных обстоятельствах определение суда первой инстанции отмене не подлежит, апелляционные жалобы следует оставить без удовлетворения.
В соответствии со ст.110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителя и уплачены при подаче апелляционной жалобы.
Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд
ПОСТАНОВИЛ:
Определение Арбитражного суда Самарской области от 28.11.2024 и дополнительное определение Арбитражного суда Самарской области от 17.12.2024 по делу № А55-722/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.
Председательствующий Г.О. Попова
Судьи А.И. Александров
ФИО17