АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГАИменем Российской Федерации
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
арбитражного суда кассационной инстанции
г. Краснодар
Дело № А20-3791/2021
18 апреля 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 17 апреля 2025 года.
Постановление в полном объеме изготовлено 18 апреля 2025 года.
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Илюшникова С.М., судей Истоменок Т.Г. и Сороколетовой Н.А., при ведении протокола помощником судьи Шадриной А.Г., при участии в судебном онлайн-заседании от конкурсного управляющего должника – акционерного общества «Каббалкэнерго» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО1 (ИНН <***>) – ФИО2 (доверенность от 01.02.2025), от ответчиков: публичного акционерного общества «Федеральная сетевая компания – Россети» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО3 (доверенность от 23.12.2024) и ФИО4 (доверенность от 23.12.2024), публичного акционерного общества «Россети Северный Кавказ» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО5 и ФИО6 (доверенности от 01.01.2025), ФИО7 – ФИО8 (доверенность от 18.03.2024) и ФИО9 (доверенность от 06.07.2022), ФИО10 – ФИО8 (доверенность от 19.03.2024), от кредиторов: публичного акционерного общества «Территориальная генерирующая компания № 1» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО11 (доверенность от 16.11.2022), общества с ограниченной ответственностью «Эн+Гидро» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО12 (доверенность от 23.09.2024), акционерного общества «Концерн Росэнергоатом» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО13 (доверенность от 10.01.2025), от третьего лица – страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО14 (доверенность от 30.08.2024), от Министерства энергетики Российской Федерации – ФИО15 (доверенность от 22.08.2023), в отсутствие ответчика – ФИО16, третьего лица – страхового акционерного общества «ВСК» (ИНН <***>, ОГРН <***>), иных участвующих в обособленном деле о банкротстве лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе посредством размещения информации о движении дела в сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего АО «Каббалкэнерго» – ФИО1 на определение Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 12.07.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2024 по делу № А20-3791/2021 (Ф08-1069/2025), установил следующее.
В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО «Каббалкэнерго» (далее – должник, организация) конкурсный управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц: ПАО «Россети», ПАО «Россети Северный Кавказ» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере неисполненных за счет конкурсной массы требований. В обоснование требования со ссылкой на статьи 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) конкурсный управляющий сослался на несвоевременную подачу в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом, а также невозможность удовлетворить включенные в реестр денежные требования кредиторов в связи с заключением сделок, целью которых являлось создание подконтрольной фиктивной кредитной задолженности для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов.
Определением от 29.03.2024 к участию в обособленном споре в качестве солидарных соответчиков привлечены: ФИО7, ФИО16 и ФИО10. В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, привлечены: САО «ВСК», СПАО «Ингосстрах».
Определением от 12.07.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 27.12.2024, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано. Суды исходили из того, что контролирующие должника лица принимали меры по реализации экономически обоснованного антикризисного плана, одобренного на федеральном уровне, а также основными кредиторами должника – генерирующими компаниями. Результатом проведенных мероприятий являлось реальное погашение долга, явившееся основанием для улучшения финансового состояния должника и поводом для разумных ожиданий контролирующих лиц о выходе организации из финансового кризиса. При этом заявление о собственном банкротстве подано после лишения должника статуса гарантирующего поставщика, невозможности продолжения хозяйственной деятельности и реализации антикризисного плана. Представленные в материалы обособленного спора документы не подтверждают наличие оснований для применения к ответчикам установленных подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции доведения до банкротства в результате совершения ряда сделок. Суды сочли, что заключение спорных договоров уступки не повлекло ухудшения финансово-экономического состояния должника и банкротства должника.
В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО1 просит отменить судебные акты и удовлетворить заявленные требования. По мнению подателя жалобы, является неверным вывод судов об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве. Контролирующие должника лица не раскрыли цель и источник финансирования антикризисного плана. Суды не учли, что по состоянию на май 2017 года у должника возникли не только признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества, но и признаки объективного банкротства. Отсутствие реализации плана по причине несовершения действий, которые напрямую зависят от воли ответчиков, являются обстоятельствами, исключающими возможность ссылаться на существование плана как основание для освобождения от ответственности за несвоевременное обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом. Конкурсный управляющий указывает на то, что утвержденный план выхода из кризиса изначально не отвечал признакам разумности и эффективности. Выводы судов о том, что условия спорных договоров цессии не свидетельствуют об их существенной убыточности, противоречат установленным по делу обстоятельствам.
В отзывах на кассационную жалобу СПАО «Ингосстрах», ПАО «Россети Северный Кавказ», ПАО «Федеральная сетевая компания – Россети», ФИО7 и ФИО10 указали на ее несостоятельность, а также на законность и обоснованность принятых по делу судебных актов. Против удовлетворения жалобы в судебном онлайн-заседании высказался представитель Минэнерго России.
ПАО «ТПлюс», ПАО «Территориальная генерирующая компания № 1», ООО «ЭН+Гидро», АО «Интер РАО – Электрогенерация» в отзывах на жалобу поддержали ее доводы, просили отменить судебные акты. В судебном онлайн-заседании представитель АО «Концерн Росэнергоатом» высказался в поддержку доводов жалобы.
В судебном заседании представители участвующих в деле лиц поддержали свои позиции по спору, изложенные в отзывах на кассационную жалобу.
Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационную жалобу надлежит оставить без удовлетворения.
Как следует из материалов дела, определением от 09.11.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО17 Решением от 08.08.2022 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества открыто конкурсное производство. Определением от 29.08.2022 конкурсным управляющим утвержден ФИО1
1 августа 2023 года конкурсный управляющим обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. В обоснование требований заявитель указал на то, что контролирующими должника лицами являлись ПАО «Россети» (участник должника с долей участия 65,27%), ПАО «Россети Северный Кавказ» (лицо, осуществлявшее функции единоличного исполнительного органа должника на основании договора от 21.08.2015 № 275/2015), ФИО7 и ФИО16 (лица, являвшиеся руководителями ПАО «Россети Северный Кавказ» с августа 2014 года по март 2019 года и с марта 2019 года по апрель 2021 года), а также ФИО10 как управляющий директор, осуществлявший непосредственное управление должником.
В ходе проведения анализа финансового состояния должника конкурсный управляющий установил, что деятельность должника была убыточной, поскольку по итогам 2017 года размер чистых активов имел отрицательное значение (-1 623 010 тыс. рублей), что более чем в 4,5 раза превышало размер совокупных активов должника. На протяжении 2017 – 2019 годов значительная часть обязательств должника либо была отсрочена путем их покупки управляющей организацией с дальнейшей остановкой принудительного взыскания данной задолженности, либо погашена путем зачета встречных обязательств, также приобретенных у управляющей организации на условиях, значительно отличающихся от рыночных.
Согласно приложениям к протоколу от 01.07.2018 № 46 годового общего собрания акционеров должника годовая бухгалтерская отчетность АО «Каббалкэнерго» за 2017 год сформирована 20.02.2018. В связи с эти, по мнению конкурсного управляющего, заявление о банкротстве должника подлежало подаче в суд не позднее 20.03.2018. Однако фактически подано ПАО «Россети Северный Кавказ» лишь 18.08.2021.
Кроме того, конкурсный управляющий указал, что на основании договора уступки прав требований от 20.06.2019 № 143/2019 должник получил от ПАО «Россети Северный Кавказ» права требования к МУП «Каббалккоммунэнерго», вытекающие из обязательств по договору об оказании услуг по передаче электрической энергии от 01.01.2014 № 025/14-ОПО, в размере 1 078 289 526 рублей, с оплатой данных прав в течение последующих шести с половиной лет по номинальной стоимости, увеличенной на сумму процентов. По аналогичному договору от 10.09.2018 № 438/2018 должник получил права требования к МУП «Каббалккоммунэнерго» в размере 134 327 081 рубля 31 копейки с оплатой данных прав в течение последующего более чем годичного срока по номинальной стоимости, увеличенной на сумму процентов.
По договору уступки прав требований от 30.06.2018 должник получил права требования к тому же кредитору в размере 228 198 073 рублей 75 копеек с оплатой данных прав в течение последующего полугодичного срока по номинальной стоимости, увеличенной на сумму процентов.
Одновременно на протяжении 2017 – 2018 годов ПАО «Россети Северный Кавказ» получило от МУП «Каббалккоммунэнерго» права требования в сумме 600 млн рублей к должнику. При этом истребование указанной задолженности начато в августе 2021 года. Такие действия управляющей организации, по мнению конкурсного управляющего, были направлены на необоснованную отсрочку исполнения обязательств и долгосрочное кредитование должника, которые привели к необоснованному увеличению кредиторской задолженности перед аффилированным лицом, а также размытию доли иных независимых кредиторов.
Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении заявленного требования, исходили из того, что представленными в материалы дела документами подтверждается осуществление ответчиками добросовестных действий по преодолению кризисной ситуации в организации, то есть отсутствуют вина и неправомерные действия (бездействие) кого-либо из ответчиков, что с учетом ряда фактических обстоятельств дела, а также специфики и социальной значимости деятельности должника свидетельствует об отсутствии достаточных оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника. Применительно к ФИО10 суды пришли к выводу об отсутствии у него статуса контролирующего должника лица.
Законность судебных актов арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс) пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.
Согласно части 1 статьи 223 Кодекса и статье 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).
В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.
Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника, если: это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве); имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).
В абзаце 1 пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) разъяснено: под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.
Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.
Наличие у субсидиарных ответчиков статуса контролирующего должника лица не является безусловным основанием для их привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку необходимо представить доказательства, что именно незаконные, неразумные действия контролирующего должника лица привели к несостоятельности (банкротству) должника и невозможности погашения требований кредиторов.
По смыслу разъяснений, указанных в пунктах 16 и 23 постановления Пленума № 53, для привлечения контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности необходимо доказать факт совершения ими (или под их влиянием) совокупности сделок и других операций, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.
Как разъяснено в пункте 56 постановления Пленума № 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 Кодекса).
В силу пункта 18 постановления Пленума № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.
Из анализа названных норм права и разъяснений следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).
Негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.
Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.
Пунктом 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве установлено, что размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 того же Закона, и до дня возбуждения дела о банкротстве.
В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника – унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.
Заявление должника должно быть направлено в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).
В пункте 12 постановления Пленума № 53 разъяснено, что согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве. Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).
Кроме того, ответственность руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на это лицо обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс).
Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать противоправный характер поведения лица, на которое предполагается возложить ответственность; наличие у потерпевшего лица убытков; причинную связь между противоправным поведением нарушителя и наступившими вредоносными последствиями; вину правонарушителя.
При недоказанности любого из этих элементов в удовлетворении заявления должно быть отказано.
При привлечении к субсидиарной ответственности руководителей должника должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданский кодекс об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.
Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения единоличным исполнительным органом обязанности, установленной Законом о банкротстве (обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) в случае, предусмотренном пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве), необходимо установить вину субъекта ответственности (в данном случае – руководителя должника), исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса); также имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.
В рассматриваемом случае в части оснований привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности суды правомерно учли отсутствие доказательств, свидетельствующие о наличии у него фактической и юридической возможности давать обязательные для исполнения должником указания или иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. В связи с указанными обстоятельствами суды не усмотрели оснований для вывода о наличии у ФИО10 статуса контролирующего должника лица, вины в доведении до банкротства и привлечения его к субсидиарной ответственности.
Исследовав и оценив фактические обстоятельства дела и имеющиеся доказательства по правилам статьи 71 Кодекса, судебные инстанции пришли к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований. Суды исходили из того, что должник являлся гарантирующим поставщиком и осуществлял социально-значимую деятельность по обеспечению электроэнергией потребителей Кабардино-Балкарской Республики. Должник, будучи гарантирующим поставщиком электрической энергии, не имел возможности каким-либо образом влиять на круг своих контрагентов – потребителей электрической энергии, в том числе отказывать в заключении договоров заведомо неплатежеспособным контрагентам или увеличивать объем продаж, привлекая новых крупных потребителей электрической энергии. В силу социальной значимости должник и контролирующие его лица не имели возможности и права расторгнуть договоры энергоснабжения (статья 539 Гражданского кодекса Российской Федерации). Как установлено, причинами неудовлетворительного финансового состояния должника выступали низкий уровень социально-экономического развития субъекта, некорректно утвержденные тарифно-балансовые решения, обусловленные неплатежеспособностью потребителей, накопление значительных объемов низколиквидной дебиторской задолженности, неудовлетворительной структурой электропотребления, ростом стоимости услуг сетевой компании. При этом суды учли, что должник (в лице контролирующих его лиц) предпринимал меры, направленные на уменьшение объема дебиторской задолженности и понуждение потребителей к своевременной и полной оплате электрической энергии, в том числе через органы власти республики. Указанные мероприятия носили типовой характер и должник реализовывал их с 2017 по 2021 годы. Судебные инстанции достаточно полно исследовали и установили факт осуществления контролирующими должника лицами разумных и добросовестных действий, направленных на стабилизацию имущественного положения должника, учитывая специфику и социальную значимость его деятельности. Учитывая безальтернативный и социально значимый характер деятельности должника, суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии недобросовестных и неразумных действий (бездействий) ответчиков, выразившихся в неосуществлении действий по инициированию дела о банкротстве должника.
Суды также обоснованно учли, что разумность единого экономического плана по улучшению финансовых показателей гарантирующих поставщиков, включая АО «Каббалкэнерго», АО «Калмэнергосбыт», АО «Тываэнергосбыт», подтверждена судебными актами об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) в суд заявления должника лиц, контролировавших АО «Тываэнергосбыт» и АО «Калмэнергосбыт» (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.10.2024 № 302-ЭС22-27671(8) по делу № А69-2932/2021 и от 18.12.2024 № 308-ЭС23-21487(4) по делу № А22-2204/2021).
Суды подробно изучили доводы управляющего о невозможности полного погашения требований кредиторов в связи с заключением должником и ПАО «Россети Северный Кавказ» нескольких договоров уступки прав требования к МУП «Каббалккоммунэнерго» (от 30.06.2018 б/н об уступке требований в размере 228 198 073 рублей 75 копеек, от 10.09.2018 № 438/2018 об уступке требований в размере 134 327 081 рубля 31 копейки, от 20.06.2019 № 143/2019 об уступке требований в размере 1 078 289 526 рублей), а также получение ПАО «Россети Северный Кавказ» от МУП «Каббалккоммунэнерго» за 2017 – 2018 годы требований к должнику. По мнению управляющего, указанные действия сторон были направлены на необоснованную отсрочку исполнения обязательств и долгосрочное кредитование должника, что повлекло за собой необоснованное увеличение кредиторской задолженности перед аффилированным лицом, а также размытие доли иных независимых кредиторов.
Изучив содержание и направленность спорных сделок, а также обстоятельства их заключения, суды установили, что приобретенные права требования должник использовал для погашения зачетом собственных обязательств перед МУП «Каббалккоммунэнерго», вытекающих из договора от 10.02.2014 № Д/352-пдо об оказании услуг по передаче электрической энергии. В результате совершения указанных операций просроченная задолженность должника перед МУП «Каббалккоммунэнерго» была заменена текущей задолженностью перед ПАО «Россети Северный Кавказ». Кроме того, целью заключения спорных договоров цессии также являлась консолидации электросетевых активов территориальных сетевых организаций в соответствии с указом Президента Российской Федерации от 22.11.2012 № 1567 и дорожной картой по консолидации электросетевого комплекса Кабардино-Балкарской Республики от 01.08.2014.
Принимая во внимание изложенные обстоятельства, суды пришли к выводу о том, что условия заключенных сторонами договоров уступки не свидетельствуют об их существенной убыточности для должника. Основания для вывода о том, что условия этих договоров существенно отличаются от рыночных в худшую для должника сторону, и о том, что вследствие заключения этих договоров организация утратила возможность осуществлять энергосбытовую деятельность, отсутствуют.
Суды также не усмотрели оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в связи с осуществлением должником платежей в пользу ПАО «Россети Северный Кавказ» на общую сумму 1 946 248 623 рубля 09 копеек, поскольку сочли, что оплата договорах обязательств должника с предпочтением по отношению к отдельному кредитору не свидетельствует о выводе активов должника. В материалах обособленного спора отсутствуют доказательства того, что именно совершение спорных платежей повлекло возникновение у должника признаков неплатежеспособности и объективного банкротства либо повлекло невозможность осуществления в отношении должника реабилитационных процедур.
Применительно к доводам конкурсного управляющего о том, что в течение 2017 – 2018 годов ПАО «Россети Северный Кавказ» на основании договоров цессии получило от МУП «Каббалккоммунэнерго» права требования в сумме 600 млн рублей к АО «Каббалкэнерго» и тем самым предоставило должнику необоснованную отсрочку исполнения обязательств, что привело к необоснованному увеличению кредиторской задолженности перед аффилированным лицом, суды указали, что должник не являлся стороной (участником) указанных договоров уступки прав требования (цессии), указанные сделки не являются сделками должника и к действиям ПАО «Россети Северный Кавказ» по совершению этих сделок неприменима презумпция, указанная в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.
При изложенных обстоятельствах вывод судебных инстанций об отсутствии правовых оснований для привлечения названных лиц к субсидиарной ответственности надлежит признать верным. Доводы заявителя кассационной жалобы, сводящиеся фактически к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом апелляционной инстанции, не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие с оценкой судами доказательств. Между тем переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Кодекса, разъяснениями, данных в пунктах 28 и 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции».
Разрешая данный спор, суды действовали в рамках предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 Кодекса. Судебные инстанции достаточно полно и всесторонне исследовали обстоятельства дела, надлежаще оценили представленные доказательства, правильно применили нормы материального права. Поскольку неправильного применения норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, являющихся по правилам части 4 статьи 288 Кодекса безусловным основанием для отмены судебных актов, суды не допустили, суд округа не находит оснований для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы.
Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы в виде государственной пошлины за подачу кассационной жалобы (подпункт 20 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации) надлежит отнести на подателя жалобы.
Руководствуясь статьями 284, 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 12.07.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2024 по делу № А20-3791/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Председательствующий С.М. Илюшников
Судьи Т.Г. Истоменок
Н.А. Сороколетова