Постановление по делу № 13АП-28554/2024 от 23.04.2025

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

23 апреля 2025 года

Дело №А56-113758/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 15 апреля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 23 апреля 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего С.В. Изотовой,

судей М.В. Балакир, М.А. Ракчеевой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания В.В. Извековым,

рассмотрев в судебном заседании при участии:

от ООО «ГСП-Сервис» представителя ФИО1 (доверенность от 04.08.2024),

от ФИО2 представитель не явился,

от ФИО3 представитель не явился,

по правилам, установленным для рассмотрения дела судом первой инстанции, дело № А56-113758/2023 по иску:

общества с ограниченной ответственностью «ГСП-Сервис» (196084, Санкт-Петербург, ул. Ташкентская д.3, к.3, литера Б, этаж 6, ком.0627, ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

к ФИО2 (Санкт-Петербург),

ФИО3 (Санкт-Петербург)

о привлечении к субсидиарной ответственности,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «ГСП-Сервис» (далее – истец, Общество) обратилось в арбитражный суд к ФИО2 (далее – ответчик) о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности и взыскании 16 551 280 руб. задолженности, 1 562 159 руб. 40 коп. неустойки, 50 000 руб. судебных расходов, а также неустойки в размере 0,01 % от суммы задолженности за каждый день просрочки оплаты за период с 22.04.2021 по день фактического оплаты задолженности.

Решением от 18.07.2024 в иске отказано.

Не согласившись с указанным решением, Общество обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить, принять новый судебный акт, которым заявленные требования удовлетворить.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указывает, что судом первой инстанции не применена статья 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также статья 10 Гражданского кодекса Российской федерации (далее – ГК РФ), неверно распределено бремя доказывания, истец доказал состав признаков, входящих в презумпцию, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции не принял во внимание наличие у должника признаков банкротства, финансовое положение должника на протяжении 2019 – 2021 годов было стабильным, компания являлась платежеспособной, чистые активы (строка 1300) баланса по состоянию на 2021 год составляла 16 120 000 руб., однако в 2022 году общество с ограниченной ответственностью «РусМет» (далее – ООО «РусМет») перестало производить расчеты с кредиторами, что свидетельствует о выводе активов должника, суд первой инстанции сделал неправильный вывод о необходимости подачи возражений против исключения общества из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ).

Определением от 22.10.2024 суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела судом первой инстанции, привлек в качестве соответчика ФИО3.

Истец уточнил исковые требования, просил взыскать с ответчиков солидарно 16 551 280 руб. основного долга, 1 562 159 руб. 40 коп. неустойки, 50 000 руб. расходы по уплате госпошлины, 1 562 440 руб. 83 коп. неустойки, рассчитанной за период с 22.04.2021 по 21.11.2023.

В судебном заседании представитель Общества поддержал исковые требования.

Исследовав материалы дела, заслушав объяснения представителя истца, суд установил следующее.

Как установлено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.03.2022 по делу № А56-61095/2021, общество с ограниченной ответственностью «ГСП-Склад», правопредшественник истца, поставило ООО «РусМет» товар.

Названным решением с ООО «РусМет» в пользу правопредшественника истца взысканы 16 551 280 руб. задолженности, 1 562 159 руб. 40 коп. неустойки, неустойка в размере 0,01 % от суммы задолженности за каждый день просрочки оплаты за период с 22.04.2021 по день фактической оплаты задолженности.

Впоследствии определением от 14.01.2023 с ООО «РусМет» в пользу правопредшественника истца взыскано 50 000 руб. расходов на оплату услуг представителя.

30.06.2023 ООО «РусМет» исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

ФИО2 с 30.03.2020 является единственным участником Общества, а также лицом, имеющим право действовать от имени юридического лица без доверенности (с 04.03.2022 генеральным директором).

ФИО3 с 12.11.2014 по 03.03.2022 являлся лицом, осуществлявшим функции единоличного исполнительного органа.

Полагая, что невозможность исполнения решения суда явилась следствием недобросовестных действий контролирующих ООО «РусМет» лиц, истец обратился в суд с настоящим иском.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах) предусмотрено, что исключение общества из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Предусмотренное пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах основание ответственности руководителя носит самостоятельный характер; он отвечает не за основного должника, а за свое противоправное поведение, повлекшее невозможность исполнения обязательства перед кредиторами.

Исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.

Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, при предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательства, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 постановления № 53).

Изложенное соответствует правовым позициям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированным в определениях от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3).

Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции применимы также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

К лицам, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, исходя из пунктов 1, 3 статьи 53.1 ГК РФ относятся лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, а также лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица. Пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах предусмотрен правовой механизм, компенсирующий негативные последствия прекращения общества без предваряющих его ликвидационных процедур, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролирующих общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного суда РФ от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745 (2) по делу № А56-83793/2014, для обоснования возможности лица определять действия должника необходимо доказать:

возможность контролирующего лица распоряжаться имуществом должника;

возможность контролирующего лица принимать административно-хозяйственные решения должника.

Согласно позиции, изложенной в названном определении, ответственность в виде привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности предусмотрена за создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов.

К субсидиарной ответственности подлежит привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над обществом (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ответчики в соответствующие периоды являлись лицами, имеющими право без доверенности действовать без доверенности.

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 Постановления № 53).

Как следует из материалов дела, согласно выпискам по счетам ООО «РусМет» с расчетного счета должника ФИО3 сняты (обналичены) денежные средства на общую сумму 16 274 300 руб., при этом доказательства расходования указанных денежных средств в интересах общества не представлены, при этом согласно представленной акционерным обществом «Альфа-Банк» копии образцов подписей право распоряжения счетом ООО «РусМет» до исключения ООО «РусМет» из ЕГРЮЛ имел ФИО3

Согласно данным бухгалтерской отчетности по состоянию на 31.12.2021 у ООО «РусМет» имелись активы в общей сумме 64 473 000 руб., в том числе запасы на сумму 28 929 000 руб., дебиторская задолженность – 35 104 000 руб., последняя бухгалтерская отчетность сдана 31.12.2021.

Ответчики уклонились от предоставления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств.

Таким образом, именно поведение ответчиков привело к невозможности полноценной проверки доводов истца о причинах, по которым ООО «РусМет» не произвело расчеты с истцом до исключения из ЕГРЮЛ, в связи с чем в силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве невозможность осуществления расчетов с кредитором по вине контролирующего лица презюмируется.

Сумма убытков определена истцом на дату обращения с иском в размере 19 725 880 руб. 23 коп.

Кроме того, истцом заявлено о взыскании неустойки до даты фактического исполнения обязательства.

Между тем, заявляя требование к ответчикам о взыскании неустойки до даты фактического исполнения обязательства, Общество не учло, что субсидиарная ответственность является самостоятельной (основной) ответственностью контролирующего лица за нарушение обязанности действовать добросовестно и разумно по отношению к кредиторам подконтрольного лица.

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, а также корпоративного законодательства, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 Постановления № 53).

Размер убытков определяется по общим правилам определения убытков.

Начисление неустоек на сумму убытков не допускается, поскольку неустойка, как и убытки, - вид ответственности за нарушение обязательства и по отношению к убыткам, так же как и неустойка, носят зачетный характер.

Истец не лишен возможности обратиться с заявлением о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на присужденную сумму убытков, с даты вступления в законную силу судебного акта о взыскании убытков до даты фактического исполнения судебного акта.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины относятся на ответчиков.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.07.2024 по делу № А56-113758/2023 отменить.

Взыскать с ФИО2 и ФИО3 солидарно в пользу общества с ограниченной ответственностью «ГСП-Сервис» 19 725 880 руб. 23 коп. убытков в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «»РусМет», 124 629 руб. судебных расходов по иску и апелляционной жалобе.

В части требования о взыскании неустойки до даты фактического исполнения обязательства отказать.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

С.В. Изотова

Судьи

М.В. Балакир

М.А. Ракчеева