АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА
пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000
http://fasuo.arbitr.ru
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
№ Ф09-1577/25
Екатеринбург
30 мая 2025 г.
Дело № А76-49076/2020
Резолютивная часть постановления объявлена 26 мая 2025 г.
Постановление изготовлено в полном объеме 30 мая 2025 г.
Арбитражный суд Уральского округа в составе:
председательствующего Шавейниковой О.Э.,
судей Тихоновского Ф.И., Оденцовой Ю.А.,
рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.11.2024 по делу № А76-49076/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.02.2025 по тому же делу.
Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет, явку в суд округа не обеспечили.
Решением Арбитражного суда Челябинской области от 17.02.2021 ФИО2 (далее также – должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим утверждена ФИО3 (далее – финансовый управляющий, управляющий).
Определением Арбитражного суда Челябинской областиот 21.11.2024, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.02.2025, процедура реализации имущества ФИО2 завершена, применены положения пункта 3 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) об освобождении должника от исполнения обязательств.
Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 (далее также – кредитор) обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 21.11.2024 и постановление апелляционного суда от 26.02.2025 в части применении к должнику положений пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве отменить и принять по делу новый судебный акт о неосвобождении должника от исполнения обязательств перед заявителем, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.
В кассационной жалобе заявитель, подробно излагая фактические обстоятельства спора, возражает против выводов судов, указывает, что таковые сделаны без учета совершения должником при наличии у него неисполненных обязательств перед ФИО1 и закрытым акционерным обществом «СтарБанк» (далее – общество «СтарБанк») умышленных действий, направленных на вывод активов от обращенияна них взыскания, а также без учета непредоставления должником информации о целях расходования кредитных денежных средств, полученных от общества «Старбанк», полагая при этом безосновательными выводы судов о внесении данных средств в кассу подконтрольного предприятия. Податель жалобы также приводит доводы о доказанности материалами дела факта недобросовестности поведения должника при проведении процедуры банкротства и наличии в его действиях признаков злоупотребления правом, выразившихся, по мнению кредитора, в непредставлении сведений о доходе за периоды, предшествующие банкротству, нераскрытии источников погашения кредитных обязательств, источников обеспечения своего существования и существования членов своей семьи, длительном непринятии мер по трудоустройству, сокрытии сведений о наличии недвижимого имущества при общении с заявлением о банкротстве. Резюмируя изложенное, податель жалобы полагает, что у судов отсутствовали правовые основания для освобождения ФИО4 от дальнейшего исполнения обязательств перед ФИО1
Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.
Как установлено судами и следует из материалов дела, дело о банкротстве ФИО4 инициировано по заявлению должника.
Из представленного в материалы дела отчета финансового управляющего, а также реестра требований кредиторов следует, что кредиторы должника первой и второй очередей не установлены, в третью очередь реестра требований включены требования двух кредиторов на общую сумму 7 043 263 руб. 10 коп., в том числе требования ФИО5 на сумму 4 522 763 руб. 10 коп. и ФИО1 на сумму 2 520 700 руб. (возникли на основании договора займа от 07.01.2008 и подтверждены решением Курчатовского районного суда г. Челябинска от 24.03.2014 по делу № 2-833/2014).
Должник состоит в зарегистрированном браке с ФИО6.
С целью выявления имущественного положения должника и его супруги финансовым управляющим направлены запросы в компетентные органы. Согласно ответам регистрирующих органов за должником недвижимого и движимого имущества, подлежащего включению в конкурсную массу, не зарегистрировано; за супругой должника зарегистрировано право собственности на квартиру общей площадью 132,5 кв. м, расположенную по адресу: <...> д. **, кв. **.
Доказательства, свидетельствующие о возможности обнаружения принадлежащего должнику иного имущества или денежных средств, а также о возможности их поступления в конкурсную массу, в материалах дела отсутствуют.
В ходе процедуры банкротства кредитор направил в адрес управляющего требование о включении вышеуказанной квартиры должника в конкурсную массу для целей ее реализации с предоставлением должнику замещающего жилья, что послужило основанием для подачи управляющим заявления о разрешении возникших между ним и кредитором разногласий по вопросу включения (невключения) вышеуказанной квартиры в конкурсную массу.
Должник, в свою очередь, обратился с ходатайством о признанииза квартирой статуса единственного жилья.
Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Челябинской области от 05.02.2022 разрешены разногласия между управляющим и кредитором: квартира площадью 132,5 кв. м, расположенная по адресу: <...> д. **, кв. **, исключена из конкурсной массы ФИО4
Разрешая вышеуказанный спор, суд принял во внимание, что решением Курчатовского районного суда г. Челябинска от 06.06.2016 по делу № 2-88/2016 на основании иска ФИО1 брачный договор от 14.05.2015, заключенный между должником и его супругой, признан недействительным, применены последствия его недействительно в виде признания квартиры площадью 132,5 кв. м, расположенной по адресу:<...> д. **, кв. **, совместно нажитым имуществом. Этим же решением произведен выдел доли должника в жилом помещении в натуре в размере 48,37 кв. м.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 05.09.2017 решение суда первой инстанции от 06.06.2016 отменено в части выдела в квартире в счет доли ФИО4 общей площади в размере 48,37 кв. м. В остальной части решение суда оставленобез изменения.
При этом, исключая квартиру из конкурсной массы, суд исходил из того, что в данном случае отказ от исполнительского иммунитета не будет иметь реальный экономический смысл, поскольку приведет к несущественному удовлетворению требований кредитора, в связи с чем приобретет характер карательной санкции за неисполненные долги; кредитором не доказано наличие экономического смысла в приобретении замещающего жилья, учитывая те затраты, которые необходимо будет произвести на проведение процедуры торгов по реализации объектов недвижимости, и ту стоимость, по которой объект может быть реализован в процедуре банкротства.
Из заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного фиктивного банкротства следует, что финансовым управляющим проведен анализ сделок должника и сделан вывод об отсутствии оснований для их оспаривания. Признаков преднамеренного и фиктивного банкротствау должника не установлено.
Полагая, что в рамках процедуры банкротства в отношении должника проведены все необходимые мероприятия, имеются основания для завершения процедуры реализации имущества, финансовый управляющий обратился с ходатайством о завершении реализации имущества гражданина.
По итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества должника суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности материалами дела наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для завершения процедуры реализации имущества ФИО4 на основании статьи 213.28 Закона о банкротстве.
Судебные акты в части завершения процедуры реализации имущества ФИО4. лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа в соответствующей части не пересматриваются.
Предметом кассационного обжалования со стороны ФИО1 является применение к должнику правил об освобождении его от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами по итогам процедуры банкротства
Возражая против освобождения ФИО4 от дальнейшего исполнения обязательств, ФИО1 и финансовый управляющий указывали на сокрытие должником информации об использовании заемных денежных средств, сведений о своем имуществе, о трудовой деятельности и источниках дохода, ссылались на наличие в действиях ФИО4 признаков злоупотребления своими правами.
По общему правилу, ординарным способом прекращения гражданско-правовых обязательств является их надлежащее исполнение (пункт 1статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации).
При применении процедуры банкротства завершение расчетов с кредиторами влечет освобождение гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов и, как следствие, от их последующих правопритязаний (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве), что позволяет такому гражданину выйти законным путем из создавшейся финансовой ситуации и вернуться к нормальной экономической жизни без долгов.
Такой подход к регулированию потребительского банкротства ставит основной его целью социальную реабилитацию гражданина.
Между тем, поскольку институт банкротства – это крайний, экстраординарный способ освобождения от долгов, так как в результате его применения могут в значительной степени ущемляться права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им, названная цель ориентирована исключительно на добросовестного гражданина, призвана к достижению компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом необоснованного ухода от ответственности и прекращения долговых обязательств.
Реабилитационная цель института банкротства граждан должна защищаться механизмами, исключающими недобросовестное поведение граждан.
Предусмотренные Законом о банкротстве обстоятельства, препятствующие освобождению гражданина от дальнейшего исполнения обязательств (пункты 4, 5 статьи 213.28 Закона о банкротстве), все без исключения связаны с наличием в поведении должника той или иной формы недобросовестности.
По смыслу пунктов 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).
Проверка добросовестности осуществляется как при наличии обоснованного заявления стороны спора, так и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если другие стороны на них не ссылались. При установлении недобросовестности одной из сторон суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (абзацы 4–5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Задача суда при разрешении вопроса об освобождении должника от исполнения требований кредиторов состоит в установлении истинных намерений при вступлении в правоотношения с кредиторами, объективных мотивов возникновения обстоятельств, приведших к невозможности исполнения должником принятых на себя обязательств.
В рассматриваемом случае анализ финансового состояния должника свидетельствует об отсутствии признаков преднамеренного и фиктивного банкротства. Сокрытие или уничтожение принадлежащего ему имущества, равно как сообщение должником недостоверных сведений финансовому управляющему или кредитору материалами дела не подтверждается и судами не установлено. Доказательства, свидетельствующие об обратном, отсутствуют.
Доказательства того, что должник действовал незаконно, в том числе совершил мошеннические действия, злостно уклонялся от погашения кредиторской задолженности, уплаты налогов и (или) сборов, предоставил кредиторам заведомо ложные сведения, в деле отсутствуют.
Исследовав доводы кредитора относительно сокрытия должником квартиры площадью 132,5 кв. м от обращения на ее взыскания путем заключения брачного договора, проанализировав обстоятельства его заключения, возникновения у должника обязательств перед ФИО1, принимая также во внимание обстоятельства, установленные определением суда от 05.12.2022 по настоящему делу, и исходя из того, что спорная квартира изначально, то есть как на момент заключения брачного договора, так и на момент возбуждения дела о банкротстве, являлась единственным пригодным для проживания должника и членов его семьи имуществом, в связи с чем не подлежала реализации ни в ходе исполнительного производства, возбужденного на основании решения суда по делу № 2-88/2016, ни в ходе процедуры банкротства, в отсутствие доказательств иного, суды не усмотрели оснований для квалификации действий должника в качестве злонамеренного противоправного поведения, направленного на умышленное уклонение от исполнения своих обязательств перед кредитором.
Оценив доводы кредитора о сокрытии должником при обращении с заявлением о банкротстве сведений о наличии у него квартиры площадью 132,5 кв. м, суды по результатам исследования и оценки представленных в материалы дела доказательств пришли к выводу об их несостоятельности, отметив, что, несмотря на неотражение должником соответствующих сведений в заявлении о признании банкротом и в описи имущества, оснований полагать, что должник умышлено скрывал наличие квартиры не имеется, поскольку совместно с заявлением о банкротстве им было представлено решение суда общей юрисдикции по делу № 2-88/2016 о признании брачного договора недействительным и признании квартиры общей собственностью супругов.
Относительно доводов о совершении должником действий по намеренному наращиванию кредиторской задолженности, выразившихся в заключении должником в 2012 году кредитного договора с обществом «СтарБанк» при наличии у него обязательств перед ФИО1 по договору займа от 2008 года, суды установили,что 14.11.2017 между должником и обществом «Старбанк» был заключен кредитный договор № 0027-SL, по условиям которого должнику были предоставлены денежные средства в сумме 6 500 000 руб.
В целях обеспечения исполнения должником обязательств по указанному договору между обществом «СтарБанк» и супругой должника – ФИО6 в тот же день был заключен договор о передаче кредитору в залог квартиры площадью 132,5 кв. м, расположенной по адресу: <...> д. **, кв. **.
Затем 05.06.2012 между ФИО6 и обществом «СтарБанк» заключен кредитный договор № 0101-SLна сумму 2 700 000 руб., в счет обеспечения которого в залог банку переданы жилой дом, земельный участок, газовая линия и электролиния, расположенные по адресу: <...> д. *.
Решением Курчатовского районного суда г. Челябинска от 07.03.2013 по делу № 2-154/2013 с ФИО4 и ФИО6 солидарно в пользу общества «СтарБанк» взыскана задолженность по кредитному договору от 14.11.2007 № 0027-SL в сумме 2 340 247 руб. 05 коп., а также расходы по оплате государственной пошлины с каждого ответчика по 9 600 руб. 67 коп.
Далее 29.05.2013 между обществом «СтарБанк» и ФИО6 было заключено соглашение об отступном, которым стороны согласовали объединение двух задолженностей должника и его супруги перед обществом «СтарБанк» и передачу в счет погашения общей задолженности в собственность кредитора имущества – жилого дома, земельного участка, газовой линии и электролинии по адресу: <...> д. *.
В связи с предоставлением обществу «СтарБанк» отступного обременение по кредитному договору от 14.11.2007 в виде залога квартиры было снято.
Исследуя обстоятельства и цели заключения вышеуказанных кредитных договоров, суды приняли во внимание пояснения должника относительно того, что таковые были заключены им для развития бизнеса и попыток его вывода из кризиса. Так, должник указывал, что договор от 2007 года был заключен им в целях пополнения оборотных средств предприятия, в котором должник являлся учредителем, соответственно, полученные средства, равно как и средства по договору займа, заключенному с ФИО1 в 2008 году, были внесены в предприятие; в 2012 году в связи с недостаточностью средств предприятия и в целях восстановления его платежеспособности супругой должника было принято решение взять еще один кредит, который также был направлен на пополнение средств предприятия. Впоследствии в связи с невозможность восстановления платежеспособности предприятия оплаты по кредитным обязательствам перед обществом «СтарБанк» со стороны должника и его супруги прекратились, что послужило основанием для вынесения решения суда от 07.03.2013 по делу № 2-154/2013.
Проанализировав данные должником пояснения, сопоставив их с иными имеющимися в материалах дела доказательствами и признав, что таковые соотносятся с между собой и иными участвующими в деле лицами, в том числе управляющим и кредитором, не опровергнуты (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), исходя из того, что предпринимательская деятельность носит рисковый характер, а само по себе принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны должника при возникновении и исполнении указанных обязательств и не подтверждает наличие у него умысла на причинение вреда имущественным интересам иных кредиторов, суды пришли к выводу об отсутствии в данном случае правовых оснований для постановки вывода о недобросовестности действий должника и об их направленности на причинение вреда правам и законным интересам кредитораФИО1
Доводы кредитора относительно нераскрытия должником сведений об источниках своего существования исследованы судами и отклонены с учетом документально неопровергнутых пояснений ФИО4 о том, что основным доходом семьи является заработная плата супруги ФИО6 Исходя из отсутствия доказательств иного, свидетельствующих о получении должником существенного незадекларированного дохода и ведении им роскошного образа жизни, суды применительно к обстоятельствам данного конкретного дела оснований для вывода о том, что имело место действительное сокрытие денежных средств, за счет которых могла быть объективно пополнена конкурсная масса, не установили.
С учетом совокупности установленных обстоятельств, оценив собранные по делу доказательства, установив, что обстоятельства дела не свидетельствуют об очевидном и явном отклонении действий должника как участника гражданского оборота от добросовестного поведения, исходя из отсутствия доказательств совершения должником действий (сделок), направленных на сокрытие своего имущества от обращения на него взыскания и причинение вреда имущественным интересам кредиторов в ходе процедуры банкротства, а также доказательств того, что должник действовал незаконно, привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, учитывая, что судебными актами по настоящему делу факты непредставления должником финансовому управляющему необходимых сведений (предоставление заведомо недостоверных сведений), не установлены, документальное подтверждение недостоверности предоставленных должником сведений о своей трудовой деятельности, размере доходов, семейном положении в материалах дела отсутствует, а обратное кредитором не обосновано, принимая во внимание социально-реабилитационную направленность института потребительского банкротства, суды обеих инстанций пришли к выводу о наличии в данном конкретном случае правовых оснований для освобождения ФИО4 от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами применительно к пункту 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве.
Неудовлетворение требований кредиторов в добровольном порядке не означает умысла должника на причинение им вреда и не может квалифицироваться как злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности по смыслу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве.
Каких-либо иных обстоятельств, свидетельствующих о принятии должником мер, отрицательно повлиявших на ход процедуры банкротства, формирование конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов, из материалов дела не усматривается.
Таким образом, применяя к должнику положения пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для освобождения ФИО4 от обязательств перед кредиторами, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
Вопреки суждениям заявителя кассационной жалобы указанные выводы судов первой и апелляционной инстанций не противоречат имеющимся в деле доказательствам, не свидетельствуют о неправильном применении норм материального права, основаны на совокупной оценке фактических обстоятельств настоящего дела.
Доводы заявителя кассационной жалобы о наличии признаков злоупотребления правом со стороны должника подлежат отклонению, поскольку судами не установлено наличия у него умысла на заведомо недобросовестное осуществление прав, наличие единственной цели причинения вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).
Изложенные в кассационной жалобе доводы относительно неисследования судами обстоятельств сокрытия должником сведений о недвижимом имуществе, своем имущественном положении судом округа отклоняются. Вопреки утверждению кредитора, соответствующие вопросы были предметом исследования судов первой и апелляционной инстанции, которые проанализировали доводы кредитора и управляющего, возражения должника, касающиеся указанных обстоятельств, соотнесли их между собой и с иными имеющимися в деле доказательствами и по результатам их совокупной оценки не выявили признаков недобросовестности в поведении ФИО7, как следствие, не усмотрев оснований для неприменения к должнику положений пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве.
При этом, разрешая заявленные требования, суды приняли во внимание поведение должника, который, не уклоняясь от дачи пояснений относительно заявленных управляющим и кредитором возражений, приводил обоснование своим действиям, которое, по его мнению, свидетельствует о добросовестности и разумности его поведения, представил соответствующие пояснения и доказательства, в том числе об обстоятельствах, приведших к его несостоятельности, об источниках своего существования, о своем финансовом положении, которые в достаточной степени подтверждают его доводы, соотносятся с иными имеющимися в материалах дела доказательствами и участвующими в деле лицами не опровергнуты.
Указания заявителя жалобы на непринятие должником мер по трудоустройству судом округа не принимаются, поскольку являлись предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций и мотивированно ими отклонены. Отклоняя данные доводы, суды, учитывая документально неопровергнутые пояснения должника наличия у него сложностей по трудоустройству вследствие полученной им травмы, перенесенных впоследствии операций и необходимости прохождения постоянного лечения, приняв во внимание, что должник состоял на учете в Центре занятости населения, исходили из того, что данные доводы безусловно о недобросовестности должника либо о сознательном его уклонении от исполнения обязательств не свидетельствуют. В рассматриваемом случае презумпция добросовестности должника, попавшего в сложные экономические обстоятельства и рассчитывающего законным путем освободиться от накопившейся кредиторской задолженности, кредитором и управляющим не опровергнута. Суд округа оснований для иных выводов не усматривает.
Иные содержащиеся в кассационной жалобе доводы с учетом установленных фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств выводов судов не опровергают. Суд округа полагает, что доводы кассационной жалобы дублируют позицию заявителя, излагаемую им в судах первой и апелляционной инстанций, не свидетельствуют о нарушении судами норм права, регулирующих спорные правоотношения, в частности о неправильном применении положений пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве, и, по сути, выражают несогласие с выводами судов о фактических обстоятельствах спора, основанными на расхожей с ним оценке доказательственной базы по спору. Вместе с тем, переоценка судом кассационной инстанции доказательствпо делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).
Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.
С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.
Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
ПОСТАНОВИЛ:
определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.11.2024 по делу № А76-49076/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.02.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.
Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Председательствующий О.Э. Шавейникова
Судьи Ф.И. Тихоновский
Ю.А. Оденцова