АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф09-2173/25

Екатеринбург

24 июня 2025 г.

Дело № А60-1572/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 17 июня 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 24 июня 2025 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Тихоновского Ф.И., Пирской О.Н.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 12.02.2025 по делу № А60-1572/2024 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебном заседании в суда округа приняли участие представители:

ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 02.09.2024);

ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 04.03.2024).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 23.05.2024 умерший гражданин ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура реализации с применением правил параграфа 4 главы X Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Финансовым управляющим утверждена ФИО6.

В Арбитражный суд Свердловской области 21.01.2025 поступило заявление ФИО7 о прекращении производства по настоящему делу о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.02.2025, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2025, производствопо делу № А60-1572/2024 о банкротстве наследственной массы ФИО5 прекращено.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 12.02.2025 и постановление апелляционного суда от 21.04.2025 отменить и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении ходатайства о прекращении производства по делу о банкротстве, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

В кассационной жалобе заявитель, возражая против выводов судов о наличии оснований для прекращения производства по делу, приводит доводы о том, что таковые сделаны без учета специфики настоящего дела о банкротстве, связанной с реализацией наследственной массы умершего гражданина, а не просто физического лица, а также без учета целей такой процедуры, заключающихся не в восстановлении платежеспособности должника-гражданина, а в осуществлении окончательного расчета с кредиторами при соблюдении принципа сепарации наследственной массы от имущества наследников, отмечая, что в рассматриваемом случае цели процедуры банкротства не достигнуты, поскольку у должника фактически остались неисполненные обязательства перед кредиторами, требования которых были возвращены судом. Податель жалобы также обращает внимание на фактическое сохранение обязательств перед ФИО7, являющимся правопреемником кредиторов, требования которых им были погашены, ссылаясь на то, что судьба перешедших к нему прав требований в результате прекращения производства по делу о банкротстве остается неопределенной, настаивает на том, что в сложившейся ситуации действия ФИО7 по заявлению ходатайства о прекращении производства по делу осуществлены в интересах ФИО3 и направлены на причинение ущерба иным наследникам должника, имеют признаки злоупотребления правом. Кроме того, заявитель жалобы отмечает, что суд апелляционной инстанции, делая вывод об отсутствии оснований для процессуального правопреемстве в деле о банкротстве ввиду того, что применительно к положения статьи 113 Закона о банкротстве погашение требований ФИО7 влечет возникновение новых обязательств из договора займа между ним и должником, необоснованно не принял во внимание, что таковое правопреемство произведено отдельным судебным актом, который в установленном порядке не обжалован и не отменен. Резюмируя изложенное, податель жалобы полагает, что у судов отсутствовали правовые основания для прекращения производства по делу на основании абзаца 7 части 1 статьи 57 Закона о банкротстве.

В судебном заседании представитель ФИО3 против доводов кассационной жалобы возражал, просил оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Поступившие от ФИО3 возражения на кассационную жалобу судом округа не принимаются и к материалам дела не приобщаются, поскольку в нарушение статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отсутствуют доказательства заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле. Так как возражения поданы в электронном виде через систему подачи документов «Мой арбитр», то таковые возвращению на бумажном носителе не подлежат.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 03.07.2023 ФИО5 умер, что подтверждается свидетельством о смерти от 11.01.2024 серии <...>

Согласно извещению нотариуса ФИО8 от 22.12.2023 № 452 наследниками, принявшими наследство после смерти ФИО5, являются ФИО1 (1/5 доли), ФИО9 (1/5 доли) и ФИО3 (3/5 доли).

Ссылаясь на вышеуказанные обстоятельства, ФИО1 как наследник обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании ФИО5 несостоятельным (банкротом) по правилам параграфа 4 главы Х Закона о банкротстве.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены наследники должника – ФИО9 и ФИО3

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 23.05.2024 заявление ФИО1 признано обоснованным, в отношении имущества ФИО5 введена процедура реализации с применением правил параграфа 4 главы X Закона о банкротстве.

В соответствии с отчетом финансового управляющего у должника имеется недвижимое имущество на сумму 28 722 380 руб. 86 коп.

В ходе процедуры банкротства ФИО5 были заявлены и включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника (далее – реестр) требования публичного акционерного общества «Банк ВТБ» (далее – общество «Банк ВТБ») на сумму 3 282 875 руб. 60 коп. (определение суда от 20.08.2024) и акционерного общества Коммерческий банк «Уральский банк реконструкции и развития» (далее – общество КБ «УБРиР») на сумму 5 834 514 руб. 34 коп. (определение суда от 03.09.2024).

Кроме того, в рамках дела о банкротстве были к включению в реестр были заявлены требования ФИО10, ФИО11 и ФИО3, которые определениями суда от 26.08.2024, от 26.08.2024 и от 16.09.2024 (соответственно) возвращены заявителям в связи с неустранением ими в установленный срок недостатков, послуживших основанием для оставления их заявлений без движения.

Таким образом, в реестр включены требования двух кредиторов: обществ «Банк ВТБ» и КБ «УБРиР» на общую сумму 9 117 389 руб. 94 коп.

В арбитражный суд 01.10.2024 поступило заявление ФИО7 о намерении погасить требования кредиторов, включенных в реестр, которое вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.12.2024 удовлетворено.

Далее 15.01.2025 в арбитражный суд поступило ходатайство финансового управляющего о признании требований кредиторов погашенными и об осуществлении процессуального правопреемства путем замены в реестре требований обществ «Банк ВТБ» и КБ «УБРиР» на ФИО7

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.01.2025 (с учетом определения от 21.01.2025 об исправлении описки) требования указанных кредитных организаций к ФИО5 признаны погашенными.

Этим же определением в составе третьей очереди реестра по требованиям на общую сумму 9 117 389 руб. 94 коп. суд произвел замену кредиторов – обществ КБ «УБРиР» и «Банк ВТБ» на их правопреемника – ФИО7

Указанное определение обжаловано не было и вступило в законную силу.

Впоследствии, указывая на погашение требований всех кредиторов, включенных в реестр, ФИО7 обратился в арбитражный суд с настоящим ходатайством о прекращении производства по делу о банкротстве наследственной массы ФИО5

Суды первой и апелляционной инстанций, установив, что обязательства по удовлетворению требований кредиторов, включенных в реестр, ФИО7 исполнены надлежащим образом, требования таких кредиторов полностью погашены, а также учитывая отсутствие в реестре требований иных кредиторов, пришли к выводу о наличии оснований для прекращения производства по делу о банкротстве применительно к абзацу седьмому пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве.

При этом, отклоняя доводы ФИО1 о наличии обязательств перед кредиторами (ФИО11, ФИО10 и ФИО3), требования которых не были установлены и погашены в ходе процедуры банкротства, суд апелляционной инстанции исходил из того, что требования указанных лиц в реестр включены не были, в связи с чем не могут учитываться при рассмотрении вопроса о прекращении производства по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Относительно доводов ФИО1 о наличии требований перед ФИО7, включенных в настоящее время в реестр и непогашенных за счет наследственной массы, суд апелляционной инстанции указал на отсутствие в данном случае у суда первой инстанции оснований для осуществления замены кредиторов по делу на третье лицо, отметив, что сам ФИО7 с заявлением о процессуальном правопреемстве не обращался, а, напротив, настаивал на прекращении производства по делу о банкротстве.

По мнению суда округа, выводы судов первой и апелляционной инстанций сделаны без учета следующего.

В силу абзаца седьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве арбитражный суд прекращает производство по делу о банкротстве в случае удовлетворения всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

По общему правилу для прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца седьмого пункта 1 статьи 57 Законао банкротстве значение имеет факт погашения именно требований кредиторов, включенных в реестр. Требования, которые заявлены кредитором, но не рассмотрены арбитражным судом и не включены в реестр требований кредиторов, не учитываются при решении вопроса о прекращении производства по делу о банкротстве.

При этом прекращение процедуры банкротства не может осуществляться исключительно по формальным основаниям и без установления факта достижения целей соответствующей процедуры банкротства.

В данном случае, возражая против прекращения производства по настоящему делу о банкротстве, ФИО1 и финансовый управляющий обращали внимание судов первой и апелляционной инстанций на то, что фактически цели процедуры банкротства наследственной массы ФИО5 не были достигнуты ввиду наличия у последнего неисполненных обязательств перед кредиторами, заявления которых возвращены судом в связи с неустранением обстоятельств, послуживших основанием для оставления их без движения, а также в связи с наличием задолженности перед правопреемником обществ КБ «УБРиР» и «Банк ВТБ» – ФИО7, требования которого в настоящее время включены в реестр и не погашены за счет наследственной массы.

По мнению ФИО1 и финансового управляющего, в ситуации фактического сохранения обязательств перед кредиторами прекращение процедуры реализации имущества ФИО5 нарушает права наследников должника, поскольку, по сути, создает возможность предъявления кредиторами требований как повторно к наследственной массе так и непосредственно к наследникам должника, в том числе к ФИО1, и влечет за собой возникновение новых судебных разбирательств, в том числе включающих в себя установление объема и размера обязательств.

Суды первой и апелляционной инстанций, мотивируя свои выводыо наличии оснований для прекращения производства по делу о банкротстве, исходили из доказанности материалами дела факта погашения требований кредиторов, включенных в реестр, при этом, отклоняя вышеуказанные возражения, суды фактически ограничились лишь ссылкой на то, что по общему правилу требования кредиторов, не включенных в реестр требований кредиторов должника, не могут учитываться при рассмотрении вопроса о прекращении производства по делу о несостоятельности (банкротстве).

Вместе с тем, делая вышеуказанные выводы, суды не учли фактические обстоятельства настоящего дела и особенности дела о банкротстве гражданина в случае его смерти, регламентированные параграфом 4 главы Х Закона о банкротстве.

Так, по смыслу указанных положений таковые включены в Закон о банкротстве с целью исключения возможности наступления негативных последствий процедуры банкротства для наследников в случае, когда наследственной массы недостаточно для погашения требований кредиторов и своих долгов у наследников нет, и, по сути, обращены к правоотношениям по распределению имущества, принадлежащего умершему гражданину,и имевшему долги перед кредиторами.

Как неоднократно отмечал Верховный Суд Российской Федерации, банкротство умершего гражданина, по своей сути, является применением конкурсных процедур в отношении имущества, составляющего наследственную массу. Отличительной чертой таких дел является то, что в рамках такого дела аккумулируются все имущество, вошедшее в наследство (даже если наследники уже вступили в наследство), и все долги наследодателя, то есть банкротство осуществляется так, как если бы наследодатель был жив (определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.03.2021 № 305-ЭС18-3299, от 23.03.2023 № 305-ЭС22-13478). Соответственно долги наследодателя при банкротстве наследственной массы погашаются посредством банкротных процедур.

При этом под долгами наследодателя понимаются все имевшиеся у наследодателя обязательства, которые не прекращаются его смертью (пункт 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании»).

С учетом специфики подобных дел применение специальных правил параграфа 4 главы X Закона о банкротстве обусловлено, прежде всего, сохранением возможности разграничения имущества, входящего в состав наследства, и имущества наследника, то есть сепарацией наследственной массы, за счет которой кредиторы наследодателя могут удовлетворить свои требования.

Применительно к изложенному целями процедуры банкротства умершего гражданина являются аккумуляция (стечение) всех требований кредиторов должника в одном деле, установление объема неисполненных обязательств должника и погашение таковых. Вопрос по объему обязательств должника и возможностью погашения таких обязательств (как включенных, так и не включенных в реестр требований кредиторов должника) должен быть разрешен окончательно.

В рассматриваемом случае, как указано ранее, определением суда от 20.01.2025 в составе третьей очереди реестра по требованиям на общую сумму 9 117 389 руб. 94 коп. была произведена замена кредиторов – обществ КБ «УБРиР» и «Банк ВТБ» на их правопреемника – ФИО7

Данные обязательства в ходе процедуры банкротства наследственной массы ФИО5 погашены не были, иного из материалов дела не следует.

При наличии в реестре требований ФИО7 выводы судов о наличии оснований для прекращения производства по делу применительно к положениям абзаца 7 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве в связи с погашением требований всех кредиторов, включенных в реестр, – нельзя признать обоснованными, поскольку таковые противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Выводы суда апелляционной инстанции об отсутствии правовых оснований для осуществления процессуального правопреемства ввиду трансформации требований ФИО7 в новые заемные обязательства, несостоятельны и сделаны без учета наличия вступившего в законную силу судебного акта о замене кредитора в порядке процессуального правопреемства, который в установленном порядке не пересмотрен и не отменен.

Кроме того, указывая на трансформацию требований ФИО7 в новые заемные обязательства, суд апелляционной инстанции не мотивировал свой вывод применительно к возможности применения данного механизма в процедуре банкротства умершего гражданина и с учетом того, что наследственная масса представляет собой особый правовой режим имущества и предполагает переход в порядке универсального правопреемства имеющихся прав и обязанностей наследодателя к наследникам в неизменном виде.

Занятый судом апелляционной инстанции подход создал неопределенность для лиц, участвующих в деле, относительно реального объема обязательств должника перед кредиторами, выражающуюся в том, что сначала при рассмотрении иного спора судом первой инстанции был принят судебный акт, санкционирующий замену кредиторов в реестре на правопреемника, а впоследствии при рассмотрении настоящего спора суд апелляционной инстанции постановил противоположные выводы о трансформации требований ФИО7 в новые заемные отношения с умершим гражданином.

С учетом фактических обстоятельств настоящего дела и состоявшейся на основании вступившего в законную силу судебного акта замене кредитора в реестре, для разрешения ходатайства ФИО7 о прекращении производства по делу о банкротстве спора имело существенное значение установление его воли относительно перешедших к нему прав требования, поскольку данные обстоятельства по своей сути определяют результаты процедуры банкротства.

Из содержания указанного ходатайства не ясно, в каких целях ФИО7 было заявлено ходатайство о прекращении производства по делу о банкротстве и чем оно обусловлено – непосредственно отказом от требований к наследственной массе либо намерением сохранить данные обязательства для их последующего предъявления наследственной массе или к иным лицам, в частности, к наследникам.

Данные обстоятельства имеют существенное значение для правильного разрешения спора, однако в предмет судебного исследования включены не были и не являлись предметом оценки со стороны судов.

В то же время, в случае, если ходатайство ФИО7 мотивировано именно полным отказом от своих требований, суду следовало рассмотреть вопрос о возможности применения в рассматриваемой ситуации положений абзаца шестого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве либо вынести на обсуждение сторон вопрос о завершении процедуры банкротства наследственной массы в порядке, предусмотренном пунктом 10 статьи 223.1 Закона о банкротстве.

В ином же случае, когда ходатайство мотивированно сохранением требований для целей их последующего предъявления, прекращение производства по делу о банкротстве, по сути, может свидетельствовать о недостижении целей процедуры банкротства наследственной массы и нарушении прав наследников должника, в том числе ФИО1, о чем последняя обращала внимание судов первой и апелляционной инстанции, однако, указанным доводам по факту судами надлежащая оценка не была дана.

Кроме того, из материалов дела следует, что в ходе процедуры банкротства ФИО5, кроме требований Банков, были заявлены требования иных лиц, а именно ФИО11, ФИО10 и ФИО3

Указанные требования не были рассмотрены судом первой инстанции по существу и были возращены в связи с неустранением заявителями недостатков, послуживших основанием для оставления заявления без движения. При этом доказательств отказа указанных лиц от требований к должнику в материалах дела не имеется.

Из вышеизложенного (замена кредитора в рестре, наличие требований иных кредиторов) следует, что в настоящем деле сложилась ситуация, при которой круг обязательств должника перед кредиторами как таковой не установлен, вследствие чего одна из основных целей процедуры банкротства наследственной массы – аккумуляция (стечение) всех требований кредиторов должника и определение объема обязательств кредиторов – фактически не достигнута.

Подобная ситуация фактического существования у ФИО7 и иных лиц имущественных притязаний к должнику, которые впоследствии могут быть предъявлены к его наследникам, создает правовую неопределенность в отношениях кредиторов и наследников умершего должника и условия для инициирования иных споров, что нельзя признать допустимым.

При таких обстоятельствах, поскольку в данном случае вопрос, касающийся установления объема обязательств должника и определения возможности их погашения за счет наследственной массы, по существу окончательно не разрешен, принимая во внимание положения параграфа 4 главы X Закона о банкротстве, предусматривающих особый порядок осуществления банкротных процедур в отношении имущества, входящего в наследство, выводы судов о наличии правовых оснований для прекращения производства по делу о банкротстве наследственной массы ФИО5 не могут быть признаны в полной мере законными и обоснованными и являются преждевременными, сделанными без учета специфики наследственных отношений и особенностей банкротного законодательства в данной сфере.

С учетом изложенного обжалуемые определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции подлежат отмене как основанные на неправильном применении норм материального права, принятые при неполно исследованным фактическим обстоятельствам дела и без надлежащей оценки действий и поведения сторон спорных правоотношений, имеющихся в материалах дела доказательств, доводови пояснений участвующих в деле лиц (части 2, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Поскольку указанные ошибки не могут быть устранены судом округа и требуют нового рассмотрения спора по существу, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что дело подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции (пункт 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При новом рассмотрении дела суду с учетом изложенногов мотивировочной части данного постановления надлежит устранить отмеченные недостатки, всесторонне и полно установить юридически значимые обстоятельства, оценить представленные в материалы дела доказательства, проверить в полном объеме доводы сторон, разрешить спор по существу в соответствии с требованиями действующего законодательства и сложившейся правоприменительной практики, при правильном применении норм материального права и соблюдении норм процессуального права принять законный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 12.02.2025 по делу № А60-1572/2024 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2025 по тому же делу отменить. Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

ПредседательствующийО.Э. Шавейникова

СудьиФ.И. Тихоновский

О.Н. Пирская