ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

23 мая 2025 года

Дело №А21-15336/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 20 мая 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 23 мая 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего С.В. Изотовой,

судей М.В. Балакир, М.А. Ракчеевой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания В.В. Извековым,

рассмотрев в судебном заседании при участии:

от ФИО1 представитель не явился,

от ФИО2 представитель не явился,

от ФИО3 представитель не явился,

апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 на решение Арбитражного суда Калининградской области от 01.10.2024 по делу № А21-15336/2023 (судья А.А. Галкина) по иску:

ФИО1 (Калининградская область, г. Гурьевск)

к ФИО2 (Калининградская область, п. Коврово),

ФИО3 (г. Калининград),

о привлечении к субсидиарной ответственности,

установил:

ФИО1 обратилась в Ленинградский районный суд г. Калининграда с исковым заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Велле Класс» (ОГРН <***>, ИНН <***>), далее – Общество, взыскании в солидарном порядке 82 800 руб. убытков и процентов за пользование чужими денежными средствами в размере ключевой ставки Банка России, действующей в соответствующие периоды, начисляемых на сумму задолженности в размере 82 800 руб. за каждый день просрочки, начиная с даты вступления решения в законную силу по дату фактического исполнения обязательства.

Определением от 19.10.2023 дело по подсудности передано в Арбитражный суд Калининградской области.

Решением от 01.10.2024 со ФИО2 и ФИО3 солидарно в порядке субсидиарной ответственности в пользу ФИО1 взысканы 82 800 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере ключевой ставки Банка России, действующей в соответствующие периоды, начисляемые на сумму задолженности в размере 82 800 руб. за каждый день просрочки, начиная с даты вступления решения в законную силу по дату фактического исполнения обязательства.

Не согласившись с указанным решением, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить, в удовлетворении иска отказать.

ФИО3 также обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить, отказать в удовлетворении исковых требований.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО3 указывает, что на дату назначения ФИО3 ликвидатором Общества у Общества отсутствовало какое-либо имущество, ликвидатор не осуществлял какие-либо хозяйственные операции, для субсидиарной ответственности необходимо создание привлекаемыми к ответственности лицами ситуации, при которой общество стало неспособным удовлетворить требования кредиторов по их вине, ФИО3 не должен был в указанной ситуации подавать заявление о банкротстве, поскольку суммарная задолженность перед кредиторами была менее 300 000 руб., задолженность истца включена в баланс.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО1 просит оставить решение без изменения, указывает, что ответчики, будучи контролирующими должника лицами, допустили исключение Общества из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) в связи с неисполнением ликвидатором обязанности по завершению ликвидации, ответчики не представили расшифровку статей баланса, в связи с чем невозможно установить факт внесения сведений о задолженности перед определенным кредитором, ответчики в период ликвидации общества произвели погашение задолженности перед налоговыми и иными государственными органами.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, Общество зарегистрировано в ЕГРЮЛ 16.10.2013.

С момента образования Общества единственным его участником являлся ФИО2

Решением мирового судьи 1-ого судебного участка Гурьевского района Калининградской области от 24.12.2018 по делу № 2-1104/2018 удовлетворено исковое заявление ФИО1 о взыскании с Общества денежных средств, уплаченных по договору купли-продажи мебели от 26.10.2017 № 548 в размере 41 200 руб., компенсации морального вреда в размере 5 000 руб., расходов по оплате экспертизы в размере 10 000 руб., штрафа за невыполнение требований потребителя в добровольном порядке в размере 23 100 руб., расходов на оплату услуг представителя в размере 3 500 руб., а всего суммы в размере 82 800 руб.

Указанное решение вступило в законную силу 24.04.2019.

Постановлением судебного пристава-исполнителя ОСП Ленинградского района г. Калининграда УФССП по Калининградской области от 22.05.2019 в отношении Общества возбуждено исполнительное производство № 45736/19/39001-ИП по принудительному взысканию задолженности в пользу ФИО1

Задолженность перед ФИО1 не погашалась Обществом ни в добровольном порядке, ни в ходе исполнительного производства.

14.02.2019 ФИО2 как единственным участником Общества было принято решение о прекращении деятельности Общества и о назначении ликвидатором ФИО3

27.02.2019 ФИО3 подано заявление в Федеральную налоговую службу о принятии юридическим лицом решении о ликвидации и назначении ликвидатора, о чем 27.02.2019 внесена соответствующая запись в ЕГРЮЛ.

27.06.2019 ликвидатором в регистрирующий орган представлен промежуточный ликвидационный баланс, 28.02.2020 - ликвидационный баланс, в которых, вопреки доводам ФИО3, задолженность перед истцом не отражена.

ФИО1 направила в регистрирующий орган возражения относительно исключения Общества из ЕГРЮЛ.

04.08.2021 Общество в соответствии с положениями статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» исключено из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности более 6 месяцев.

В связи с истечением срока ликвидации Общества и отсутствием заявления о продлении срока ликвидации в отношении Общества внесены сведения о недостоверности в отношении ФИО3 как ликвидатора Общества, что подтверждается ответом налогового органа на запрос суда (письмо от 17.09.2024 исх. № 05/3/56117@).

Истец, полагая, что ответчики, будучи лицами, контролирующими Общество, зная о наличии задолженности перед ФИО1, не приняв мер к ее погашению и допустив исключение Общества из ЕГРЮЛ, должны быть в солидарном порядке привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества обратился в суд с рассматриваемым исковым заявлением.

Суд первой инстанции исковые требования удовлетворил.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах) предусмотрено, что исключение общества из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Предусмотренное пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах основание ответственности руководителя носит самостоятельный характер; он отвечает не за основного должника, а за свое противоправное поведение, повлекшее невозможность исполнения обязательства перед кредиторами.

Исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.

Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, при предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательства, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 Постановления № 53.

Изложенное соответствует правовым позициям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированным в определениях от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3).

Процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее - Закон о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции применимы также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

В силу презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что отсутствие к моменту введения первой процедуры банкротства документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью (их сокрытие, непредставление арбитражному управляющему, утвержденному в деле о банкротстве), связано с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими противоправными деяниями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного. Как следствие, это лицо должно отвечать перед кредиторами должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 N 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622 (4,5,6)).

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

К лицам, которые могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, исходя из пунктов 1, 3 статьи 53.1 ГК РФ относятся лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, а также лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица. Пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах предусмотрен правовой механизм, компенсирующий негативные последствия прекращения общества без предваряющих его ликвидационных процедур, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролирующих общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного суда РФ от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745 (2) по делу № А56-83793/2014, для обоснования возможности лица определять действия должника необходимо доказать:

возможность контролирующего лица распоряжаться имуществом должника;

возможность контролирующего лица принимать административно-хозяйственные решения должника.

Согласно позиции, изложенной в названном определении, ответственность в виде привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности предусмотрена за создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов.

К субсидиарной ответственности подлежит привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над обществом (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ФИО2 являлся единственным участником Общества и его руководителем до 27.02.2019, ФИО3 – ликвидатором.

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 Постановления № 53).

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

При рассмотрении настоящего дела истец указывал, что Общество, впоследствии исключенное регистрирующим органом из ЕГРЮЛ в связи с недостоверностью сведений о юридическом лице, имело непогашенную задолженность перед истцом, которая подтверждена судебным актом, однако ответчики не приняли никаких мер для погашения задолженности и способствовали исключению Общества из ЕГРЮЛ как недействующего лица.

Как следует из бухгалтерского баланса по состоянию на 31.12.2018, на балансе Общества числились финансовые активы в размере 137 000 руб., однако ответчики уклонились от дачи пояснений относительно уменьшения стоимости активов до 12 000 руб., отраженных в промежуточном и ликвидационном балансах.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно удовлетворил заявленные истцом требования.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.10.2024 по делу № А21-15336/2023 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

С.В. Изотова

Судьи

М.В. Балакир

М.А. Ракчеева