Приговор по делу № 01-0001/6/2026 от 19.01.2026.

КОПИЯ УИД: 16MS0184-01-2023-001112-86

Дело № 1-1/6/2026

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

19 января 2026 года город Казань

Мировой судья судебного участка № 4 по Ново-Савиновскому судебному району города Казани Республики Татарстан М.И. Ибрагимов,

при секретаре судебного заседания Я.Р. Кашаповой,

с участием:

частного обвинителя – потерпевшей ФИО2,

ее представителя «данные изъяты»,

защитника подсудимого ФИО1 – адвоката «данные изъяты»,

защитника подсудимого ФИО1, допущенного наряду с адвокатом – «данные изъяты»,

подсудимого – ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, «данные изъяты» года рождения, уроженца «данные изъяты», гражданина Российской Федерации, зарегистрированного и проживающего по адресу: «данные изъяты», «данные изъяты», не судимого,

– обвиняемого частным обвинителем ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации,

УСТАНОВИЛ:

частным обвинителем – потерпевшей ФИО2 ФИО1 обвинялся в клевете, то есть в распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, при следующих обстоятельствах.

Согласно доводам ФИО2, 4 августа 2023 года в 00 часов 47 минут ФИО1 распространил в отношении ФИО2 заведомо ложные сведения, путем обращения в Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан с заявлением, в котором указал, что Ю.А. К-а ведет себя неадекватно, оскорбляет соседей, страдает психическим заболеванием, ненадлежащим образом занимается воспитанием своего несовершеннолетнего ребенка, тем самым порочит ее честь и достоинство.

Далее указано, что 16 августа 2023 года в дневное время по месту проживания ФИО2 по адресу: «данные изъяты», прибыла комиссия, в состав которой входили сотрудники четырех ведомств с целью проведения осмотра жилища в ходе проведения проверки условий проживания и взаимоотношения с несовершеннолетним ребенком по поступившему обращению ФИО1.

Помимо этого, в школу, где учится несовершеннолетний ребенок ФИО2, поступил запрос от органов опеки и попечительства, основанный на заявлении ФИО1.

По результатам проведенной проверки, инициированной обращением ФИО1, проверяющими лицами, входящими в состав комиссии, не выявлено каких-либо нарушений действующего законодательства, в том числе в сфере семейных отношений, взаимодействия с несовершеннолетним ребенком.

Таким образом, по мнению частного обвинителя, сведения, которые указал ФИО1 в обращении, не нашли своего подтверждения, соответственно, сведения являются ложными, порочащими честь, достоинство и репутацию ФИО2.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину в совершении преступления не признал, показал, что 4 августа 2023 года он действительно обратился в Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан. Обращение было инициировано в связи с тем, что 18 апреля 2023 года Ю.А. К-а, позвонив по телефонному номеру ФИО1, что его мама обвинялась в незаконном фотографировании ФИО2 в пекарне. Рассказав маме о звонке, они сходили в пекарню и спросили о том, кого фотографировала мама ФИО1. В пекарне пояснили, что за кассой была женщина, чья-то знакомая. Они предположили, что кто-то попросил Ю.А. К-у подменить сотрудника пекарни, то есть официально на тот момент она трудоустроена там не была. Поскольку этой женщины в пекарне не оказалось, они ушли домой. Дома ФИО1 решил проверить в группе дома - ««данные изъяты»», в мессенджере ««данные изъяты»», если там такой номер телефона, с которого поступил звонок. Номер «данные изъяты», с которого поступил звонок, был указан под именем «данные изъяты», на фотографии была отображена Ю.А. К-а. Одновременно вышли все сообщения в группе ««данные изъяты»» в мессенджере ««данные изъяты»», которые с этого номера поступали в чат. Он нашел переписку от 8 апреля 2023 года, то есть за 10 дней до звонка, где, предположительно, гражданка Ю.А. К-а с данного мобильного телефона предлагала бросить кирпич на крышу неправильно припаркованного автомобиля. После, менее чем через месяц, началось преследование, порицание его семьи. 3 мая 2023 года, отец ФИО1 написал какие-то сообщения в чат дома по поводу управления со стороны ТСН, с предложениями по экономии электроэнергии в доме. Ю.А. К-а в беседе в ««данные изъяты»», состоящей из 284 участников, заявила, что у семьи А-вых имеется задолженность по квартплате в течении нескольких месяцев. Утром следующего дня он взял справку у бухгалтера «данные изъяты», что у их семьи задолженностей не имеется, и ранее не было. Когда он находился в ТСН и ждал готовность справки, на стенде он увидел список членов правления ТСН, где числилась Ю.А. К-а. Так он узнал, что Ю.А. К-а является членом правления ТСН и как ее полностью зовут. Позже, 14 мая 2023 года в беседе ««данные изъяты»» в мессенджере ««данные изъяты»», мужчина по имени «данные изъяты» ссорился с соседями, а потом предложить попить пиво во дворе дома. Позже, через один-два месяца выяснилось, что этот мужчина, который предлагает пить пиво, является мужем ФИО2. ФИО1 понял, что они муж и жена. Ранее, через камеры видеонаблюдения, установленные во дворе дома, когда «данные изъяты» написал «смотрите в камеры, соседи, как я буду пить пиво и присоединяетесь», он, подключившись к камере, установленной на пятом подъезде, увидел Ю.А. К-у. Когда женщина поворачивалась, было видно лицо ФИО2. Стояли стеклянные бутылки с наклейками, как у пива, был мужчина по имени «данные изъяты», он сидел на кузове машины. Примерно несколько дней спустя после случая 14 мая 2023 года, он проходил во дворе у «данные изъяты» подъезда и какие-то две женщины, видимо, жители данного подъезда, вели беседу, часть которой он услышал, когда проходил мимо. Он услышал, что «в «данные изъяты»-й тоже перепланировка, перегородку на балконе сделали». По данному поводу он решил обратиться в Государственную жилищную инспекцию Республики Татарстан, и ему поступил ответ от 22 мая 2023 года, что будет выход с проверкой в данную квартиру для установления наличия или отсутствия перепланировки. 21 июня 2023 года поступил дополнительный ответ, что указанные в обращение факты подтвердились, самовольная перепланировка обнаружена и составлен соответствующий акт. Проверка по перепланировке проводилась примерно полгода, началась в мае и закончилась осенью 2023 года. Особо отмечает, что он обратился с заявлением на проверку условий содержания ребенка в августе 2023 года, когда перепланировка еще не была узаконена. На тот момент у него не было сведений, что данная перепланировка была узаконена. Он стал замечать, как Ю.А. К-а проходит во дворе, как по магазинам ходит, находится на улице с мужчиной, который был похож на «данные изъяты», с ними ходила какая-то девочка. Также, он видел, как они ходили в магазин ««данные изъяты»», специализирующийся на алкогольной продукции, он находится прямо у них в доме. Он видел, как Ю.А. К-а несла пакеты, в которых просматривались пивные бутылки, которые также характерно стучались друг об друга при ходьбе. Этот момент в обращении, позже, в августе 2023 года, он указал только то, что видел. Позже, 2 августа 2023 года, «данные изъяты», который является мужем ФИО2, опубликовал в беседе дома часть его обращения в Государственную жилищную инспекцию Республики Татарстан, где были видны только персональные данные ФИО1 и начало текста обращения. В 17 часов 10 минут 2 августа 2023 года написал сосед, который поделился, что ему звонила Ю.А. К-а, сообщив ему, что у ФИО1 с ФИО2 «война». Также, ее муж «данные изъяты» в этот день начал присылать ссылки, где участвовал ФИО1, где его награждали, как участника деятельности народного контроля, прикладывал ссылки на сайт суда, где у ФИО1 имелось гражданское дело. На следующий день, 3 августа 2023 года Ю.А. К-у добавили обратно в беседу группы ««данные изъяты»» в мессенджере ««данные изъяты»», где она через минуту начала писать про ФИО1, хотя про него никто не спрашивал. Оказалось, что 3 августа 2023 года, была еще одна переписка с ФИО2 и стало понятно, откуда она узнала о новой беседе дома. Сам участником переписки он не являлся, но из текста понял, что разговор шел о нем, а Ю.А. К-а вела переписку с телефона своего мужа, где позже сама об этом призналась и прислала свой личный номер. Также в августе 2023 года с ФИО1 связался сосед, которому Ю.А. К-а лично писала какие-то сообщения. И в одном из сообщений от ФИО2 этому соседу, которого зовут «данные изъяты», она написала: «Не пишите больше про меня в группе. У меня счеты только с Я.. Никаких других машин я не собираюсь фоткать». Другой участнице группы Ю.А. К-а заявляла, что у нее «война» с ФИО1. Таким образом, на 4 августа 2023 года, он обладал информацией о данной семье, которые меняются телефонами, из-за чего не понятно, кто пишет - женщина или ее муж, в мае того же года приглашали любых желающих распивать пивные напитки во дворе дома. Писали такую информацию в группу дома, где могут быть несовершеннолетние участники, потому что ФИО1 сам был несовершеннолетним, когда стал участником, а они приглашали всех желающих пиво пить во дворе. Имея информацию, что в квартире данной семьи имеется незаконная перепланировка, а поскольку по законодательству любая несогласованная перепланировка заведомо считается опасной, представляющей угрозу для жителей дома, а также зная, что в данной квартире проживает несовершеннолетний ребенок, что все перечисленные факторы могут угрожать его жизни и здоровью, нарушать его права и законные интересы, поэтому он обратился в Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан. Он написал в Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан, чтобы ничего страшного по-настоящему не произошло в этой семье. Он написал, только те факты, которые видел сам лично, то есть первый личный звонок ФИО2, фотографирование машин, постоянные скандалы в группе дома ««данные изъяты»», и то, что он видел ее с пакетами, предположительно с пивом, как она шла по улице и заходила во двор. Также, он поздно вечером выходил из дома и действительно видел дочь ФИО2 в это время на улице. Как-либо навредить самой ФИО2 и ее семье не хотел. В данном случае он просто отреагировал и написал единожды по этому поводу. Из Министерства труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан поступил ответ, что к данной семье выходила в квартиру проверка, что условия содержания ребенка нормальные, что учет семьи и патронаж не является необходимыми. Он не стал обжаловать это обращение, потому что проверку провели, то есть условиям проживания из ответа органов опеки и попечительства он поверил. Больше никуда не обращался и не обжаловал тот ответ. В отношении ФИО2 он обращался один раз по поводу незаконной перепланировки квартиры. Ему поступил ответ, «что в ходе проведения проверки 20 июня 2023 года квартиры № «данные изъяты» в доме № «данные изъяты» по «данные изъяты» в городе «данные изъяты», факты, указанные в обращении, подтвердились, о чем инспекция составит соответствующий акт по результатам проверки в отношении собственника данной квартиры по части 2 статьи 7.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Было возбуждено дело об административном правонарушении. Также, согласно статье 29 Жилищного кодекса Российской Федерации в целях сохранности жилищного фонда, материалы проверки направлены в администрацию Авиастроительного и Ново-Савиновского районов ИКМО города Казань для принятия необходимых мер для приведения живого помещения в первоначальное состояние». Считает, что клеветой направленные им сведения не являются, так как это все имело место быть, все происходило в действительности. Имеются фактические подтверждения, просто он не смог прикрепить к обращению в Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан аудиозвонок (mp3-файлы не прикрепляются), как и видеофайлы. В тот момент было не совсем понятно, что там за ребенок, но имелась незаконная перепланировка в квартире, которая представляла опасность для проживающих в доме, в том числе и для ребенка, который находился в этой квартире. Также, имело место быть распитие пива еще в мае 2023 года гражданкой ФИО2 и мужчиной, по имени «данные изъяты», который, как выяснилось, является ее мужем. Данные антисоциальные факты и наличие опасности в квартире, побудили его обратиться в Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан, он не мог лично пойти и узнать, как у них ребенок проживает, плохо ему или нет, имеет место быть опасность или нет. Есть специальный орган, который этим занимается, поэтому он сделал соответствующее обращение. По поводу проверки самой ФИО2 в условиях стационара, фактических данных, что эти люди, здоровы не имелось, это было допустимо. Их поведение, которое они допускали, лично для ФИО1 было антисоциальным, такие сомнения у него имелись. В Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан обратился, поскольку данное министерство, курирует социальную защиту в республике. Каким именно образом Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан будет проводить проверку доводов его обращения он не предполагал.

Иные показания подсудимого отношения к рассматриваемому делу не имеют, ввиду чего суд их в основу приговора не берет.

Частный обвинитель – потерпевшая Ю.А. К-а в судебном заседании показала следующее. 4 августа 2023 года позвонили в домофон ее квартиры, представились, что это органы опеки. Они открыли, ознакомились с жалобой, впустили в квартиру. В составе комиссии было четыре человека. Они попросили показать, где живет дочь, посмотрели шкаф. Дочь ФИО2 кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике, занимается в «данные изъяты». Учится хорошо. Летом ездит в военно-патриотический лагерь, прыгала с парашютом, ребенок самостоятельный. На тот момент ей исполнилось 16 с лишним лет. Поводом для обращения послужило то обстоятельство, что Ю.А. К-а – член правления ТСН их дома. Управляющая попросила Ю.А К-у подойти расписаться в качестве понятой, поскольку ФИО1 не хотел получать какой-то документ. Попросили Ю.А. К-у и еще одну женщину. Потерпевшая на тот момент с ФИО1 знакома не была. Он стоял в коридоре и снимал на видео всех, кто пришел, затаил на Ю.А. К-у обиду. Через какое-то время он написал в Жилинспекцию, чтобы проверили квартиру К-ых на перепланировку. У К-ых балкон был разделен перегородкой. Они документы на разрешение перепланировки уже подали, однако не успели получить решение. После этого, ФИО1 стал следить за их автомобилем, фотографировать и отправлять в «Народный контроль», как автомобиль припаркован. Однажды автомобиль К-ых мешал проходить прохожим, за это пришел штраф. Через две недели ФИО1 точно так же поставил свой автомобиль. Ю.А. К-а это сфотографировала и также отправила в «Народный контроль». До этого она никого никогда не фотографировала. Затем супруг ФИО2 припарковал автомобиль в зеленой зоне, тоже пришел штраф. Это было второе, что сделал ФИО1. И третье – это обращение в органы опеки. У потерпевшей имеется тяжелое хроническое заболевание, после таких обращений, ввиду нервного стресса, состояние здоровья ухудшилось.ФИО1 с потерпевшей либо ее семьей не знаком, однако, направил обращение, которое составил в утвердительной форме, тем самым оклеветав потерпевшую перед Министерством труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан, которое в свою очередь разослало обращение в МВД, органы опеки и попечительства. Государственные органы сразу направили соответствующие запросы в школу, где учится ребенок ФИО2. Обращение ФИО1 направил один раз, но по доводам обращения Ю.А. К-у проверяли дважды. Жильцам дома информация об обращении ФИО1 стала известна посредством бухгалтера «данные изъяты» поскольку она видела комиссию, которая приходила проверять Ю.А. К-у. Сам ФИО1 в квартире К-ых не бывал. На вопросы стороны защиты о том, выкладывала ли она в общедомовой чат обстоятельства рассматриваемого дела, ответить затруднилась.

Иные показания потерпевшей отношения к рассматриваемому делу не имеют, ввиду чего суд их в основу приговора не берет.

Выслушав частного обвинителя (потерпевшего), подсудимого, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно диспозиции части 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации уголовная ответственность за клевету наступает в том числе, если виновный заведомо осознавал ложность сообщаемых им сведений, порочащих честь и достоинство других лиц или подрывающих их репутацию, и желал их распространить.

Предметом клеветы являются заведомо ложные, то есть не соответствующие действительности сведения, придуманные самим виновным или основанные на слухах и сплетнях. При этом по своему характеру сведения должны быть порочащими честь и достоинство другого лица, подрывающие его репутацию и авторитет. Заведомо ложные сведения должны касаться конкретных фактов.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного частью 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации характеризуется виной в форме прямого умысла.

Одним из обязательных признаков объективной стороны данного преступления является распространение ложных сведений, помимо объективного несоответствия их действительности, должна быть установлена заведомость знания лица о ложности этих сведений.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 10 постановления Пленума от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», статьей 33 Конституции Российской Федерации закреплено право граждан направлять личные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок.

Судам необходимо иметь в виду, что в случае, когда гражданин обращается в названные органы с заявлением, в котором приводит те или иные сведения (например, в правоохранительные органы с сообщением о предполагаемом, по его мнению, или совершенном либо готовящемся преступлении), но эти сведения в ходе их проверки не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в указанном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение в органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение не соответствующих действительности порочащих сведений.

Такие требования могут быть удовлетворены лишь в случае, если при рассмотрении дела суд установит, что обращение в указанные органы не имело под собой никаких оснований и продиктовано не намерением исполнить свой гражданский долг или защитить права и охраняемые законом интересы, а исключительно намерением причинить вред другому лицу, то есть имело место злоупотребление правом (пункты 1 и 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 4 декабря 2025 года № 43-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки ФИО3», данный правовой механизм предоставляет гражданам достаточно широкие возможности при реализации конституционного права на обращение. В частности, гражданин может направить обращение в государственный орган, орган местного самоуправления или должностному лицу, даже если предполагаемое им нарушение его прав не подтверждено конкретными фактами. Такое обращение само по себе не может считаться необоснованным и исключенным из сферы действия гарантий, установленных Федеральным законом «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», а потому сообщаемые в нем сведения должны получить правовую оценку соответствующих органов или должностного лица в целях обеспечения конституционных прав и свобод обратившегося гражданина или других лиц. Письменное обращение подлежит обработке, даже когда оно содержит вопросы, разрешение которых не входит в компетенцию государственного органа, органа местного самоуправления или должностного лица: оно регистрируется и направляется в орган или должностному лицу, наделенным полномочиями для решения поставленных в нем вопросов, о чем уведомляется гражданин, направивший обращение (части 1–3 статьи 8 того же Федерального закона).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что в системе действующего правового регулирования само по себе обращение в орган публичной власти – даже с учетом потенциально возможного риска причинения вреда правам и свободам лиц, с которыми связана содержащаяся в обращении информация, – будучи конституционно необходимым средством защиты частных и публичных интересов, обусловленным целью получения содействия в реализации прав и свобод обратившегося гражданина или прав и свобод других лиц, не может рассматриваться как неправомерное распространение (разглашение) этой информации (Постановление от 18 января 2024 года № 2-П; определения от 5 декабря 2019 года № 3272-О и от 26 марта 2020 года № 540-О).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее указывал, что вопрос об ответственности за преступление, предусмотренное этой нормой уголовного закона, применительно к деянию, сопряженному с обращением в государственные органы и органы местного самоуправления, в том числе квалификация этого деяния в качестве преступления, подлежит разрешению на основе исследования фактических обстоятельств в системной связи с положениями Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации». Само по себе обращение в указанные органы, связанное с реализацией конституционного права лица на обращение, не ведет к распространению (разглашению) содержащейся в нем информации. Систематический же характер такого рода обращений граждан, т.е. использование конституционного права на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления путем постоянного направления информации, вынуждающего эти органы неоднократно проверять одни и те же факты, указанные в обращениях, может свидетельствовать о намерении причинить вред лицу, о противоправных действиях которого содержалась информация в обращении (Определение от 5 декабря 2019 года № 3272-О).

С учетом указанных положений закона и актов их толкования, суд приходит к убеждению, что виновность подсудимого ФИО1 в клевете, то есть в распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, в отношении ФИО2, своего подтверждения в судебном заседании не нашла.

Данный вывод подтверждается исследованными в ходе судебного заседания доказательствами:

- обращением ФИО1 в Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан от 4 августа 2023 года, из которого следует, что ФИО1 обратился в данный государственный орган указав, в том числе просьбу проверить условия содержания несовершеннолетнего ребенка, а также саму Ю.А. К-у – на предмет вменяемости (т. 1, л.д. 5);

- сопроводительным письмом заместителя министра труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан от 10 августа 2023 года № «данные изъяты», из которого следует, что обращение ФИО1 в порядке части 3 статьи 8 Федерального закона от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» направлено для рассмотрения по компетенции (т. 1, л.д. 6);

- запросом ответственного секретаря комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Авиастроительного и Ново-Савиновского районов города Казани от 22 августа 2023 года № «данные изъяты» директору МБОУ «данные изъяты», согласно которому данный запрос направлен в учебное заведение в связи с запросом Министерства труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан (т. 1, л.д. 8);

- письмом заместителя руководителя Исполнительного комитета муниципального образования города Казани «данные изъяты» от 30 августа 2023 года № «данные изъяты», согласно которому обращение ФИО1 в отношении соседки, в части, касающейся проверки условий содержания ее несовершеннолетнего ребенка, рассмотрено. На заседании 23 августа 2023 года муниципального социально-реабилитационного консилиума, по итогам которого принято решение, что семья в постановке на межведомственный патронат не нуждается (т. 1, л.д. 119);

- скриншотами общедомового чата в сервисе обмена мгновенными сообщениями ««данные изъяты»», из которого усматривается наличие конфликтных отношений между абонентами с телефонными номерами: +«данные изъяты», +«данные изъяты», +«данные изъяты». В том числе, содержащим следующие сообщения: «Как хочешь. Надеюсь ночью дамы с колясками не гуляют, пока некая особь пьет пиво на кузове своей машины. Смотри в камеру, выходи сосед.»; с прикрепленной фотокарточкой обращения ФИО1; «Я над этими придурками всегда смеяться буду», и другие (т. 2, л.д. 159-195).

Помимо этого, выводы о невиновности ФИО1 также подтверждаются показаниями свидетелей со стороны обвинения.

Показаниями свидетеля «данные изъяты», допрошенной в судебном заседании, о том, что она знакома и с ФИО1, и с семьей К-ых, поскольку работает в ТСЖ. Она слышала от жителей, в частности от А.Г. К-а, что подсудимый с матерью постоянно его преследуют, фотографируют, не дают спокойно жить. Также, точного времени не помнит, в начале осени, во дворе дома она увидела несколько человек, женщин, они спрашивали, как им найти Ю.А. К-у. Она уточнила, что случилось, и они ответили, что поступила жалоба на нее от жителя этого дома, что Ю.А. К-а неправильно воспитывает ребенка, ведет аморальный образ жизни. Ее это удивило, поскольку она характеризует семью К-ых с положительной стороны. Суть жалобы ФИО1 ей стало известна, когда комиссия пришла и были расспросы, что произошло. Ранее ФИО1 с жалобами на Ю.А. К-у не обращался.

Иные показания свидетеля отношения к рассматриваемому делу не имеют, ввиду чего суд их в основу приговора не берет.

Показаниями свидетеля «данные изъяты», допрошенного в судебном заседании, о том, что 4 августа 2023 года он находился дома, накануне вернулся из командировки. На основании обращения ФИО1 к ним домой пришла проверяющая комиссия. Ему стало об этом известно именно в этот день. Он вышел, на пороге стояло несколько человек, предъявили удостоверения, зачитали, что поступило обращение, с которым его ознакомили. Он сначала возмутился, закрыл дверь, прочитал, затем впустил проверяющих в дом. Ему сказали, что они должны проверить указанные факты. Попросили показать обстановку в квартире. Зашли, посмотрели – чисто, убрано, грязной посуды, бутылок нет. Посмотрели место, где обучается, делает уроки дочь. Показали ее комнату, открыли шкафы, показали, что у ребенка все есть, рабочее место. Из обращения ФИО1 следовало, что их семья злоупотребляет алкоголем, не занимается воспитанием ребенка. ФИО1 у них дома не бывал, о наградах дочери знать не мог, однако, в своем сообщении предположил, что родители не занимаются ее воспитанием. После всей этой проверки проверяющие стали собираться, сказали, что они шокированы, потому что это совсем не соответствует тому, что написано. Кто-то из членов комиссии сказал, что это настоящая клевета, затем проверяющие ушли. Прошел день, ему пришлось уехать, а когда он вернулся, увидел супругу в подавленном состоянии, заплаканную. Выяснилось, что эти документы направлены в школу, оттуда пошли запросы. Они ходили на родительские собрания, и эта информация стала предметом обсуждения педагогов, родителей. На нервной почве у супруги серьезно ухудшилось здоровье. В течении года подсудимый в общедомовом чате позволял себе нелестные высказывания, распространял лживые сведения в адрес их семьи. Итогом стало это обращение. О том, обращался ли ФИО1 еще кому-то по данному случаю ему не известно.

Иные показания свидетеля отношения к рассматриваемому делу не имеют, ввиду чего суд их в основу приговора не берет.

Также, выводы о невиновности ФИО1 также подтверждаются показаниями специалиста.

Заключением специалиста «данные изъяты», допрошенной в судебном заседании, о том, что рецензия лингвистической экспертизы проведена, опираясь на весь научно-технологический аппарат, который есть в лингвистической экспертизе, как направлении науки, либо криминалистки, специальном разделе лингвистики. Также, использовались методики, которые используются в делах защиты чести и достоинства, оскорбления. В частности, в списке литературы приведен ГОСТ 2022 года, в котором дается разъяснение основных терминов и определений профессоров, докторов наук ФИО4, ФИО5. Также, методики Российского Федерального Центра Судебной Экспертизы при Минюсте. В списке литературы также отображены методики ФИО6, ФИО7, ФИО8. В заключении эксперта «данные изъяты» выявлены следующие суммарные недостатки. Во-первых, отступление от порядка проведения судебных экспертиз подобного рода. Эксперт, получая назначение о проведении экспертизы или определение, обычно первым делом оценивает валидность или допустимость поставленных на его разрешение вопросов и самого объекта исследования. Это первый этап работы, который предваряет анализ и его последующее описание. В данном случае, в вопросах есть отступление от стандарта, то есть в такой категории дел на разрешение специалистов или экспертов ставится всего три вопроса. Это вопрос о наличии негативной информации, вопрос о форме утверждения, мнения, предположения, субъективное оценочное осуждение и третий вопрос – о наличии признаков оскорбительной информации и неприличной форме выражения. В данном случае в формулировках вопросов были отступления, выходящие за пределы компетенции эксперта-лингвиста, в частности: понятие порочащей информации, это юридическое понятие, эксперт его не рассматривает. Также всегда комментируется, если вопросы выносятся в виде цитаты, потому что одна из главных требований методик — это рассмотрение всего текста целиком и в каком коммуникативном контексте, то есть где, когда, кто, с какой целью, в каком пространстве разместил данное спорное сообщение. Этот объект оценивается с позиции того, насколько он представлен целостно в контексте. В какой речевой ситуации, кто и с какой целью отправил данные сообщения. Эти моменты достаточно важны, хотя далее при формулировке ответов на вопросы эксперты действительно не выносят обсуждения про порочащую информацию и отказываются отвечать на вопросы психолингвистических маркеров. Если объект не был оценен с позиции требований, которые предъявляются в рамках именно этих дел, то объект должен быть обязательно размещен в публичном коммуникативном пространстве, и поскольку это не было оценено, возможно, эксперт пропустил и далее это не было рассмотрено. Ведущий метод анализа, в данном случае, это синтетический метод анализа, то есть анализируется смысловое наполнение рассказа и при помощи каких-то слов достигается цель автора. Также, ведущим является метод целостного или комплексного коммуникативного анализа, который также позволяет рассмотреть сообщения в контексте. Здесь эксперт заявлял неизвестный науке анализ по непосредственной составляющей, что это такое, не ясно. Заявляется концептуальный анализ, дистрибутивный анализ и компонентный анализ, которые не представлены далее в исследовательской части. Там есть элементы лексикографического анализа, это работа со словарями, есть элементы лексикосинтетического и функционалистического анализа. Не все из заявленных книг используются, некоторые из них просто не нужны в рамках исследований подробного рода. Синтаксический анализ простого/сложного предложения этот анализ, который используется в рамках школьного курса для установления того, как построены предложения, его в экспертной практике не используют. Также в списке литературы и в методиках, на которые ссылается в исследовательской части эксперт, недостаточно литературы, которую обычно используют эксперты. Это широко известные эксперты, ученые, исследователи, методики. Многие источники больше предназначены для студентов, указываются методики МВД. Третье, это вопросы к самому анализу и выводы, которые были получены. Например, эксперт использует словари для интерпретации отдельных словесных единиц, но вывода и, собственно, самого анализа нет. То есть, приводится выдержка из словаря, и далее дается сразу вывод, а как эксперт пришел к такому выводу, не ясно. В аналитической части также очень много выдержек теоретического характера, то есть выясняется, что такое утверждение, хотя этого не принято делать. При этом, как было квалифицировано, что суждение является точным утверждением, не очень понятно. Это ведет к тому, что некоторые выводы получаются несколько неточными, неверными, искаженными. Также есть противоречия. При формулировке вывода на вопрос номер два эксперт пишет: «…Таким образом, больший объем негативной информации представлен в выраженной в форме утверждения». В экспертной практике не принято квалифицировать «больше», «меньше». Согласно требованиям методики, эксперт должен был вынести утверждения, которые подлежат проверке на истинность. Этого не было сделано, но, в частности, в выводах по пятому, шестому, девятому вопросам эксперт оперирует понятиями эмоционально-оценочной конструкции, при этом говорит в выводах, что большая часть – это утверждения, что логически является противоречием. Если большая часть текста была выжата в утвердительной форме, то она не может содержать эмоционально-оценочных конструкций, которые характеризуют жанровую принадлежность. Таким образом, есть вопросы к ходу самого исследования, к отступлению его от стандартов, не оцениваются вопросы, объект исследования, есть вопрос к методикам и выводам анализа, который выбирает эксперт, к самому анализу или к выводам, которые он выбирает. Отступлением от методики является не исследование коммуникативной ситуации в целом. Спорным текстом является обращение гражданина в электронной форме. Это не акт публичной коммуникации. Это реализация права гражданина направить свои сомнения, опасения и так далее. Здесь точно нет признаков публичного распространения информации. Возможно, этот текст где-то был каким-то образом распространен, но сам формат текста по большинству методик выводит его из категории спорных текстов порочащей правильности, потому что это не публичный текст. Есть вопросы к квалификации утверждений или оценочных суждений. Это видно при чтении исследовательской части, когда говорится что-то в утверждение, но здесь есть часть оценочного суждения. А вывод дается, что большая часть является утверждением. Сам посыл и цель автора сообщения — это проверить, так ли все это, как он подозревает. Поэтому сам жанр обращения подразумевает, что сообщается некая негативная информация. Это не тот формат коммуникации, на который можно было бы с такими сообщениями обратиться. Очевидно, что негативная информация будет содержаться. Поэтому здесь, есть некая разговорность, но, во-первых, это электронная форма, которая допускает больший процент разговорности, чем официально-делового стиля. Есть жанровые признаки, как «сообщаю, прошу проверить условия», то есть этот элемент демонстрирует, что человек понимает, что он обращается в органы власти, сообщает некую информацию, и просит ее проверить. Безусловно, он может давать какую-то оценку и эмоционально реагировать. С точки зрения жанра, это допускается. Выводы эксперта могли быть более точны. Первым этапом в ходе исследования является рассмотрение коммуникативной ситуации. То есть, кто автор, кто адресат, ситуация общения, в каком жанре, стиле, где, кто, когда, кому отправил данные сообщения. Поскольку здесь имеются признаки непубличной коммуникации, то есть это не выложено где-то на портале, в социальной сети, здесь такой цели, как нанесение репутационного урона или опорочить человека, нет. Здесь реализуется право выразить беспокойство по поводу содержания ребенка и объясняется, почему это стоит сделать. И автор экспертного заключения в том числе, говорит, что экспрессивная оценочная часть информации там очень тоже значительная. Там имеются какие-то грубости в части высказываний, и оценочные суждения, но мы не можем их оценивать в данном объеме, как потенциально наносящий урон репутации, чести и достоинства лица. Признаков неприличной формы здесь нет. Какие-то явные оскорбления исходя из словесной формы, здесь не используются. В одном высказывание может быть элементы утвердительной конструкции и оценочного суждения, на первом этапе эксперт отсоединяет одно от другого, у него остаются сообщения о фактах. Это могут быть факты, которые не могут быть расценены, как оскорбляющие достоинство. Эксперт должен был вынести четко факты, которые могут быть проверены на истинность. Если это действительно так, то этот факт не является порочащей информацией, для этого собираются какие-то сведения, например, «прошу проверить условия содержания», в данном случае начало фразы «прошу проверить» уже делает ее неутвердительной. Человек сам не уверен в том, что это действительно так, что он просит проверить условия содержания, что он не намекает, то есть это неутвердительная конструкция. Далее, «данная женщина ведет себя неадекватно» — это оценочная конструкция. Дальше, есть присоединение «а именно», что по сути, все остальное предложение следует рассматривать, как оценочное суждение – он поясняет, что в его глазах такое неадекватно, потому что это достаточно объемное понятие, это как примерно, что хорошо или плохо. У каждого есть много своих представлений, и дается пояснение, «вот», «то есть», это все часть оценочного суждения. По сути, точным утверждением является первая фраза: «…Сообщаю, что на улице Академика Лаврентьева в квартире проживает… с несовершеннолетним ребенком», но здесь нет негативной информации. «…Часто вижу ее с алкогольными напитками…», «…Часто ребенок находится на улице без присмотра…» – эти факты верифицируемы, могут быть свидетели. Здесь эксперт должен был вынести, что есть утверждение о факте, но проверить его нельзя. В выводах эксперта содержатся высказывания, что якобы есть утверждение, что лицо злоупотребляет алкогольными напитками. Такого утверждения точно нет, слишком вольная трактовка специалиста-эксперта. «Злоупотребление» - выход за пределы компетенции. Договор на проведение рецензионного исследования был заключен с ФИО1. Дальше было обозначено, что все взаимодействия будут проходить с его отцом. Также его отец забирал оригинал документа. Данный договор заключался в письменной форме, у нее договор типовой, самозанятого, где прописывается удаленный формат взаимодействия, считается достаточным для начала исследования. Вознаграждение за составление рецензии составило около 10 или 13 тысяч. точнее не помнит. При составлении заключения об уголовной ответственности она не предупреждалась, однако не находилась в статусе эксперта. Юридического образования не имеет, на странице 23 заключения - «А главное — эксперт рассматривает текст, который в принципе не должен подлежать оценке на предмет негативных сведений о лице, поскольку является реализацией законного права гражданина обратиться в государственные органы с целью установления реального положения дел (непубличное, а ведомственное обращение гражданина)» - правовую оценку не дает, здесь эксперт рассматривает текст, который в принципе не должен подлежать оценке на предмет сведений. Законное право гражданина используется как конструкция, «Права гражданина» в данном случае не используется, как юридический термин и не ссылается на какую-то конкретную норму. Рассматривается жанр и тип коммуникации, то есть обращение граждан, которые могут служить основанием. С материалами дела она не ознакомилась, все, что у было, это само исследование эксперта. О сути уголовного дела ей известно только в контексте того, что проводится некий спор. Его особенности, детали неизвестны. Объектом оценки было исследование, которое было проведено, заключение эксперта. В нем же содержался сам спорный текст, и он был предоставлен также по запросу. Этого достаточно, чтобы проводить рецензионное исследование. И эксперты, и специалисты могут запрашивать, и могут исследовать сопутствующий материал. Объектом исследования является, прежде всего, текст. Здесь достаточно данных для его оценки. Было оценено все исследование во всех его частях. Вопросы, которые были поставлены, были сформулированы перед экспертом. Основная часть — это негативная информация и форма его выражения. То есть, именно это и рассматривал эксперт, собственно, и этому тоже давалась цель. Весь объем материалов дела не обязателен для рецензии на заключение эксперта, достаточно того, что было представлено вне этого широкого контекста. При проведении судебной экспертизы это требуется, но здесь проверялись действия эксперта. Рекомендуется брать данный материал в работу, выносить вопросы под обозначением «невозможность дать ответы на подставленные вопросы» по разным причинам. Либо есть другой вариант, у эксперта есть право требовать какие-либо уточнения, запросить их, если они есть в материалах дела, на этапе исследования. Обычно это отображается в ходе исследования, что был направлен запрос такого-то характера. Публичное распространение информации лингвистами не оценивается. Лингвист оценивает коммуникацию, ситуацию общения. В ней могут быть признаки публичности, например, если скриншот публикуется, именно признак коммуникативности, но понятие коммуникативность – это не то же самое, что правовой термин. Например, если были предоставлены скриншоты, фотография данного обращения размещена в социальной сети – это был бы маркер того, что есть публичное пространство, группа в которой состоит несколько человек, количество просмотров, репостов и комментариев. Все это признаки публичного формата, коммуникации, количества просмотров, адреса, автор — тот, кто выложил, второй автор — владелец группы, а адресаты — это, соответственно, жители города Казани, которые состоят в этой группе. То есть фактор адресата тоже меняется. В данном случае адресат — социальная защита. Это все вытекает из анализа коммуникативной ситуации. Как правило, видно при предоставлении объекта исследования это не скопированный тест, а текст, предоставленный в виде скриншотов, фотографии этих предметов. Исходя из текста, того, что видит наука, есть понятие презумпции. В юриспруденции есть преамбульная часть сообщения, когда субъект, условно, говорит: - Приходи ко мне сегодня на чай или куда-то еще. Это значит, что субъект подразумевает, что хочет видеть человека. Есть в некоторых сообщениях «затекстовая» часть, где человек что-то подразумевает, но в данном случае это достаточно сложно оценить, потому, что есть момент истинности и неистинности, с позиции лингвистики – верифицируемые факты. То есть это то, что дальше будут делать без лингвиста. Например, люди пошли в ресторан, где действительно были тараканы, это истинный факт, который нашел подтверждение, или есть свидетели. Но если бы не было никакого подтверждения, нет фотографий или еще чего-либо, это неистинный факт. И тогда возникает вопрос юридического характера, зачем человек это делает. Второй вариант, когда пришли в ресторан с проверкой, набежали журналисты и стали выкладывать новости, что в ресторан «Н» сегодня пришла проверка, значит он какой-то не такой. Лицо не может контролировать все потоки коммуникации, это не его зона ответственности. Во всяком случае, не может контролировать, что делают другие. Лицо только знает то, что вложило в свое сообщение, про свою цель, как дальше «оно» будет жить, не всегда подвластно. Есть три стандартных вопроса по делам о защите чести, деловой репутации. Первый вопрос: содержится ли негативная информация. Второй вопрос: в какой форме эта негативная информация выражена в конкретном тексте – утверждение фактами, мнение, предположение, оценочное суждение. Четыре категории. И третий вопрос: содержатся ли признаки оскорбительной информации. То есть, не оскорбление в юридическом понимании, а признаки оскорбительной или унижающей лицо информации. Третий вопрос иногда могут не выносить. Согласно методикам, эксперт первое что проверяет, есть ли негативная информация или нет. Процитирует те фрагменты сообщения, в которых содержится негативная информация. Дальше будет второй вопрос, по форме высказываний будут выявлены, например, предположения, оценочные осуждения и утверждения о факте. Тоже строго перечислено, с цитатами из текста. И, касательно утверждения факта, эксперту можно поставить в помощь вопрос, чтобы он это не упустил. Из этих утверждений, фактов, которые будут приведены при ответе на вопрос два, эксперт вынесет те факты, которые подлежат верификации, то есть которые могут быть проверены на истинность. В обращении важно отметить назвали ли потерпевшую «алкоголичкой» или не назвали, использовав иные текстовые, структурные обороты. В лингвистике важен порядок слов, именно какое слово применялось, глаголы прошедшего времени, настоящего времени. За верификацией обязательно, чтобы было пришедшее совершенное время чаще всего, настоящее, которое подчеркивает регулярность. Она постоянно выпивает, например. Вот это уже повторяющийся факт. Тут нужно смотреть, какая будет форма. У лингвистов считается, что дела по чести и достоинству этих исследований одни из самых трудоемких, опять же в силу того, что очень часто оценка проникает в утвердительные конструкции, что нужно разъединить, это самое объемное по работе исследования. При формулировке вопроса рекомендуется не выносить конкретные цитаты. Потому, что это не основная часть сообщения, какая-то его серединка. Это некорректно с точки зрения методики. Требуется рассмотреть весь текст целиком, это одно из главных требований.

Иные показания специалиста отношения к рассматриваемому делу не имеют, ввиду чего суд их в основу приговора не берет.

Таким образом, с учетом показаний специалиста, суд отвергает заключение эксперта «данные изъяты» в качестве доказательства по уголовному делу.

При этом, показания иных свидетелей, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, сами по себе не могут рассматриваться в качестве доказательств, подтверждающих либо опровергающих доводы защиты и обвинения, поскольку все иные свидетели очевидцами событий не являлись, и их показания проясняют общую сложившуюся конфликтную ситуацию между ФИО1 и ФИО2.

Статьей 33 Конституции Российской Федерации закреплено право граждан направлять личные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок, в случае, когда гражданин обращается в названные органы с заявлением, в котором приводит те или иные сведения, но эти сведения входе их проверки не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к ответственности, поскольку в указанном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение в органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение не соответствующих действительности порочащих сведений.

Согласно части 2 статьи 6 Федерального закона от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», при рассмотрении обращения не допускается разглашение сведений, содержащихся в обращении, а также сведений, касающихся частной жизни гражданина, без его согласия. Не является разглашением сведений, содержащихся в обращении, направление письменного обращения в государственный орган, орган местного самоуправления или должностному лицу, в компетенцию которых входит решение поставленных в обращении вопросов.

Как ранее судом уже отмечалось, преступление, предусмотренное частью 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, может быть совершено только с прямым умыслом, то есть уголовная ответственность за клевету наступает в том случае, если виновный заведомо осознавал ложность сообщаемых им сведений, порочащих честь и достоинство другого лица, или подрывающих его репутацию, и желал их распространить. При этом должны сообщаться сведения о якобы действительных фактах, касающихся потерпевшего, будто бы имевших место в прошлом или существующих в настоящее время, и должны содержать описание конкретных фактов, а не общую оценку качеств или поведения потерпевшего. Если лицо, распространяя порочащие другое лицо сведения, добросовестно заблуждалось относительно их правдивости, в содеянном отсутствует состав преступления.

В судебном заседании, как потерпевшая, так и свидетель обвинения «данные изъяты» показали, что ФИО1 ранее у них дома не бывал, о наличии успехов несовершеннолетнего ребенка К-ых не осведомлен.

О том же показал и сам подсудимый.

В данной части (относительно доводов обращения ФИО1 о проверке условий содержания несовершеннолетнего ребенка) в действиях подсудимого отсутствует такой обязательный компонент диспозиции части 1 статьи 128 Уголовного кодекса Российской Федерации, как заведомая ложность, поскольку достоверной информацией о данных обстоятельствах (условиях содержания несовершеннолетней) он не располагал.

Отсутствует также заведомая ложность и в части обращения ФИО1 о проверке ФИО2 на предмет вменяемости, поскольку согласно показаниям подсудимого, предположения о возможном психическом состоянии ФИО2 сделаны на основе высказываний иных лиц в публичном пространстве. Данные показания подтверждаются и объективными фактами – соответствующими скриншотами переписки в общедомовом чате.

Предшествующая обращению ФИО1 конфликтная ситуация, сложившаяся между подсудимым и семьей потерпевшей, в том числе, нашедшая свое отражение в общедомовом чате, позволяет свою неоднозначную интерпретацию, а высказывания и предложения, неосмотрительно использованные участниками конфликта, как видно из представленных материалов, оставляют возможность их трактовки в негативном контексте.

В связи с чем, стороной обвинения не представлено доказательств, опровергающих версию подсудимого, относительно мотивов, побудивших его к направлению обращения.

В соответствии со статьей 8 Уголовного кодекса Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим кодексом.

Только при наличии совокупности объективных и субъективных признаков деяние признаётся составом преступления.

В соответствии с частью 1 статьи 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточные для разрешения уголовного дела.

Изученные в ходе рассмотрения дела доказательства не дают оснований для вывода о наличии в действиях подсудимого ФИО1 состава инкриминируемого ему преступления.

В силу пункта 47 статьи 5, пункта 2 части 4 статьи 321 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации частный обвинитель по уголовным делам частного обвинения, к которым относятся также дела о преступлениях, предусмотренных частью 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании части 2 статьи 20 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, является стороной обвинения и поддерживает обвинение в судебном заседании.

Исходя из изложенных норм закона, Ю.А. К-а является частным обвинителем (стороной обвинения), и на ней лежит бремя доказывания обстоятельств, указанных в статье 73 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 49 Конституции Российской Федерации, все неустранимые сомнения в доказанности обвинения должны толковаться в пользу обвиняемого.

В соответствии со статьей 14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

В соответствии с частью 4 статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью доказательств, исследованных судом.

Право стороны обвинения на представление доказательств не нарушено, все представленные частным обвинителем доказательства были исследованы в судебном заседании.

Судом не установлено факта злоупотребления ФИО1 правом на направление обращения, а стороной обвинения не доказано наличие в действиях подсудимого предмета клеветы.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, и полагает необходимым подсудимого оправдать, за отсутствием события преступления, предусмотренного частью 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Учитывая постановление по делу оправдательного приговора, ходатайства стороны защиты о прекращении производства по делу подлежат оставлению без удовлетворения.

Также, в соответствии с пунктом 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», согласно которым ввиду того, что уголовное преследование по уголовным делам частного обвинения (за исключением случаев, предусмотренных п. 2 ч. 1 и ч. 4 ст. 147 УПК РФ) возбуждается частным обвинителем и прекращение дела либо постановление по делу оправдательного приговора судом не является следствием незаконных действий со стороны государства, правила о реабилитации на лиц, в отношении которых вынесены такие решения, не распространяются.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Вещественных доказательств по делу не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 302, 305, 306 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПРИГОВОРИЛ:

признать ФИО1 невиновным и оправдать по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании пункта 1 части 2 статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации - поскольку в деянии не установлено событие преступления.

Приговор может быть обжалован в Ново-Савиновский районный суд города Казани в течение 15 дней со дня постановления через судебный участок № 6 по Ново-Савиновскому судебному району города Казани Республики Татарстан.

Мировой судья (подпись) М.И. Ибрагимов

Верно

Мировой судья М.И. Ибрагимов