Дело № 10-6194/2023 судья Скворонова М.Г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Челябинск 29 сентября 2023 года

Челябинский областной суд в составе председательствующего судьи Аверкина А.И.,

судей Клюшиной М.А. и Рожнова А.П.

при ведении протокола помощником судьи Абрамовой Е.С.,

с участием:

прокурора Гаан Н.Н.,

потерпевшей <данные изъяты>

представителей потерпевшей ФИО31 и адвоката Ласькова Н.П.,

осужденного ФИО2,

адвоката Безбабного А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Камакшиной М.В., апелляционным жалобам потерпевшей Потерпевший №1, адвоката Безбабного А.В., осужденного ФИО2 на приговор Курчатовского районного суда г.Челябинска от 28 июня 2023 года, которым

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, несудимый, осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к лишению свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

До вступления приговора суда в законную силу мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена без изменения, отбывание наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок лишения свободы времени содержания ФИО2 под стражей с 20 июля 2020 года до дня вступления приговора суда в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Частично удовлетворены исковые требования потерпевшей Потерпевший №1, в пользу которой постановлено взыскать с ФИО2 1000000 рублей в счет компенсации причиненного морального вреда и 71700 рублей в счет возмещения затрат на погребение.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Рожнова А.П., выступления прокурора Гаан Н.Н., частично поддержавшей доводы апелляционного представления, потерпевшей Потерпевший №1, ее представителей ФИО31 и Ласькова Н.П., поддержавших доводы апелляционной жалобы потерпевшей, осужденного ФИО2 и адвоката Безбабного А.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб стороны защиты, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО2 признан виновным в том, что в период с 19 по 20 июля 2020 года в Курчатовском районе г. Челябинска при обстоятельствах, указанных в приговоре, умышленно причинил тяжкий вреда здоровью ФИО9, опасный для ее жизни, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшей.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Камакшина М.В. указывает следующее.

В описательно-мотивировочной части приговора судом сделана ссылка на показания ФИО2, якобы данные им 5 января 2020 года, тогда как он в указанную дату не допрашивался, в связи с чем ссылка на данное доказательство подлежит исключению из приговора.

Во вводной части приговора суд отразил наличие у ФИО2 несовершеннолетнего ребенка, в описательно-мотивировочной части указал на то, что у осужденного на момент совершения преступления имелся на иждивении несовершеннолетний ребенок, в связи с чем данное обстоятельство, в силу положений ст. 61 УК РФ, следовало признать смягчающим наказание.

В ходе предварительного расследования ФИО2 давал показания, в которых изобличал себя в совершении преступления, что суд не учел при назначении наказания.

Допущенные судом нарушения являются существенными, влекут за собой отмену приговора.

В апелляционной жалобе потерпевшая Потерпевший №1 просит приговор отменить, постановить новый приговор, которым признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ и назначить более строгое наказание, чем было назначено судом первой инстанции, а также удовлетворить ее исковые требования в полном объеме, ссылаясь при этом на следующие обстоятельства.

Органом предварительного следствия действия ФИО2 были квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ и уголовное дело направлено в суд. Первый приговор, которым действия ФИО2 были квалифицированы судом по ч. 4 ст. 111 УК РФ и ему было назначено наказание в виде 10 лет 6 месяцев лишения свободы, был обжалован ею в связи с неправильной квалификацией и мягкостью назначенного наказания, но был отменен судом апелляционной инстанции из-за процессуальных нарушений и уголовное дело возвращено прокурору.

При повторном направлении уголовного дела в суд действия ФИО2 органом предварительного следствия вновь были квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ, что является правильным, так как ФИО2 нанес <данные изъяты> ФИО9 в течение короткого промежутка времени более 110 ударов, из которых не менее шестнадцати ударов в голову, что привело к смерти, а также ФИО9 были причинены переломы ребер и множественные кровоподтеки.

В ходе нового судебного разбирательства были исследованы все те же самые доказательства, что и при первом рассмотрении уголовного дела, каких-либо новых данных, уменьшающих степень ответственности ФИО2, представлено не было.

В судебном заседании ФИО2 вину не признал, в содеянном не раскаялся, пытался уйти от ответственности ссылаясь на то, что он не мог совершить вмененные ему действия, что это сделало неустановленное следствием лицо, а в данных на стадии предварительного расследования показаниях оговорил себя.

Суд пришел к выводу, что не представлено доказательств того, что ФИО2 прекратил свои действия по причине наступления смерти ФИО9 либо в результате того, что сам предположил ее наступление, то есть что его действия были направлены именно на причинение смерти, что он якобы прекратил применение насилия к потерпевшей, когда она еще была жива. Однако непонятно на основании чего суд пришел к такому надуманному выводу, поскольку ФИО2 от дачи показаний по конкретным обстоятельствам отказался, сославшись на провалы в памяти.

Вместе с тем суд не дал надлежащей оценки действиям ФИО2 по причинению потерпевшей большого числа телесных повреждений, длительности времени по их причинению, проявленной жестокости и бесчеловечности, в результате чего ФИО9 предлагали хоронить в закрытом гробу. О неосторожности не может идти речи, так как ФИО9 была забита до смерти, содеянное граничит с особой жестокостью и истязанием.

Также следует обратить внимание на поведение ФИО2, который после того, как якобы обнаружил ФИО9 мертвой, на протяжении более пяти часов не обращался в полицию или медицинские учреждения, а вызвал своих друзей для обсуждения сложившейся ситуации.

Из исследованных доказательств следует, что и ранее ФИО2 неоднократно избивал ФИО9, которую видели со следами побоев, оказывал на нее отрицательное воздействие своим поведением.

Несмотря на то, что ФИО2 в содеянном не раскаялся, не признал вину, пытался уйти от ответственности, <данные изъяты>, причинив тем самым неустранимые страдания, суд по результатам нового рассмотрения уголовного дела назначил чрезмерно мягкое наказание.

Также не может быть признан справедливым и размер суммы, определенной судом к взысканию с ФИО2 в счет компенсации причиненного морального вреда, поскольку наступившие последствия ею трудно переносятся и спустя три года после произошедшей утраты.

В апелляционных жалобах адвокат Безбабный А.В. и осужденный ФИО2, ссылаясь на ст. 14 УПК РФ, ч. 2 ст. 77 УПК РФ, п. 17 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 года №16, просят приговор отменить и оправдать последнего в связи с его непричастностью к совершению преступления, указывая при это следующее.

В подтверждение вывода о совершении ФИО2 преступления, суд в приговоре сослался на его показания, данные в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, в которых он, признавая вину по ч. 4 ст. 111 УК РФ, указывал о нанесении ФИО9 в помещении <адрес>, расположенной в <данные изъяты>, нескольких ударов по голове и последующем обнаружении ее мертвой.

Однако указанные показания ФИО2 являются самооговором, о чем он дал подробные и последовательные пояснения в суде и из которых следует, что он в силу злоупотребления алкоголем не помнит событий, предшествовавших обнаружению ФИО9 мертвой около 5 часов 20 июля 2020 года, а признание вины в ходе предварительного расследования было связано с тем, что сотрудниками полиции были приведены аргументы о том, что кроме него этого сделать никто не мог.

Анализ оглашенных в суде показаний ФИО2, которые он дал в ходе предварительного расследования, позволяет сделать вывод о том, что они явно надуманы, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не подтверждаются совокупностью других доказательств, в частности количество ударов, в которых признался ФИО2, несоизмеримо меньше количества повреждений, обнаруженных на теле ФИО9, при этом на конечностях ФИО2, которыми он якобы наносил удары, повреждения отсутствуют.

Приведенные в приговоре протоколы осмотров мест происшествия, трупа, предметов, заключение судебно-медицинской экспертизы по трупу ФИО9, показания судебно-медицинского эксперта, свидетелей ФИО22, ФИО13, ФИО10, ФИО11, ФИО12, непосредственно находившихся в месте обнаружения трупа, подтверждают лишь факт обнаружения ФИО2 трупа ФИО9 в квартире по месту их проживания, факт нанесения по телу ФИО9 более 100 ударов, однако из указанных доказательств не следует, что именно ФИО2 причинил телесные повреждения ФИО9, что телесные повреждения ФИО9 причинялись именно в этой квартире.

Так, из показаний свидетеля ФИО22 следует, что он прибыл в квартиру ФИО2 по его просьбе около 5 часов утра 20 июня 2020 года, дверь была приоткрыта, увидел ФИО9 лежащей на полу, осмотрел руки ФИО2 и не обнаружил на них повреждений, как и на видимых частях тела ФИО2, который был пьян и пояснял, что ничего не помнит.

Показания ФИО22 и ФИО2 в части состояния и поведения последнего, а именно нахождение в опьянении, отрицание причинения повреждений погибшей, отсутствие повреждений на руках, согласуются с показаниями свидетелей ФИО10 и ФИО11, данными ими в ходе предварительного расследования и в суде.

В тоже время показания сотрудника полиции ФИО13, положенные в основу приговора, не согласуются с исследованными доказательствами и опровергаются ими. В частности ФИО13 в суде сообщил, что видел ссадины на спине ФИО2 и опухший голеностоп, что у него были повреждения на кистях рук, на фалангах пальцев в виде припухлостей и покраснений, однако в ходе первого судебного разбирательства он говорил, что не помнит, были ли повреждения у ФИО2, не сообщал свидетель о наличии всех указанных повреждений и в ходе допроса следователем, чему суд не дал оценку. Показания ФИО13 о наличии повреждений на теле ФИО2 опровергаются: показаниями свидетелей ФИО22, ФИО10, ФИО11; актом медицинского освидетельствования ФИО2, проведенного 22 июля 2020 года в СИЗО-1 г.Челябинска, в котором не отражено наличие у него повреждений на спине, кистях рук, голеностопах ног; заключением эксперта от 31 июля 2020 года, который не обнаружил у ФИО2 повреждений в указанных местах, а что касается обнаруженного на левой кисти ФИО2 кровоподтека, последний в суде пояснил, что он образовался от удара по стене после помещения в СИЗО-1, что стороной обвинения не оспорено, да и в целом сложно представить, чтобы все повреждения были причинены ФИО9 одной лишь левой рукой. Также из показаний ФИО13 следует, что версия о причастности к смерти ФИО9 не ФИО2, а других лиц, не отрабатывалась, поскольку свидетели через стенку слышали шум в их квартире, однако из показаний соседки ФИО15 следует, что звук, похожий на падение табурета, был примерно в 23 ч. 30 мин. и других шумов не было, при этом слышимость в доме хорошая. Аналогичные показания дал и свидетель ФИО14, который подтвердил, что слышал ругань в квартире ФИО9 и ФИО2 непродолжительное время, при этом звуков ударов не было, чему суд не дал оценку. К тому же ФИО13, как лицо, осуществлявшее оперативное сопровождение, мог быть допрошен только по обстоятельствам совершения процессуальных действий, а поэтому его показания не могут быть использованы в качестве доказательств виновности ФИО2

Кроме того, свидетели ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 заявляли суду, что их показания, данные в ходе предварительного следствия и оглашенные в судебном заседании, либо существенно искажены следователем, либо вообще не соответствуют действительности, однако суд в приговоре не указал, по каким основаниям при наличии противоречивых показаний, принял одни из этих показаний и отверг другие. Показания остальных свидетелей, указанных в приговоре, ни прямо ни косвенно не свидетельствуют о причинении именно ФИО2 телесных повреждений ФИО9, а лишь описывают отношения ФИО2 и ФИО9 с их субъективной точки зрения.

О невиновности ФИО2 свидетельствует выводы, содержащиеся в заключении эксперта № 576 от 31 июля 2020 года, из которыз следует, что в подногтевом содержимом ФИО9 обнаружена кровь, которая, ни ей ни ФИО2 не принадлежит и даже в случае смешения крови этого лица с кровью потерпевшей, ФИО2 данная кровь принадлежать не может. Из выводов данной экспертизы очевидно, что ФИО9 царапала своими руками не ФИО2, а другого человека. При таких обстоятельствах по ходатайству стороны защиты в период предварительного следствия была назначена генетическая экспертиза, в ходе проведения которой в подногтевом содержимом ФИО9 крови не обнаружено. Следователь, получив данное заключение эксперта № 621 от 14 августа 2020 года, не мог не осознавать тот факт, что кровь, которая не принадлежала ни ФИО9, ни ФИО2, а третьему лицу и которая изначально, согласно биологической экспертизы, была обнаружена в подногтевом содержимом ФИО9, вдруг куда-то пропала. Устраняя данное обстоятельство, которое свидетельствует о наличии третьего лица, которого ФИО9 незадолго до смерти поцарапала, и очевидно, что в момент борьбы и это точно был не ФИО2, следователь ограничился лишь опросом эксперта ФИО19, которая, по телефону, пояснила следователю, что кровь третьего лица, обнаруженная в ходе биологической экспертизы была израсходована в ходе первоначальной биологической экспертизы в полном объеме. Данные обстоятельства, свидетельствующие о непричастности ФИО2 к причинению ФИО9 телесных повреждений, судом были проигнорированы.

В тоже время суд, вопреки требованиям ч. 4 ст. 302 УПК РФ, согласно которым приговор не может быть основан на предположениях, указал о том, что отсутствие у ФИО2 телесных повреждений на руках и ногах на момент обследования в следственном изоляторе 22 июля 2020 года, не опровергает результатов его обследования судебно-медицинским экспертом через 9 дней после этого, поскольку целью осмотра при заключении подозреваемого под стражу не является выявление всех имеющихся у него повреждений, при том, что врач по этому поводу не допрашивался.

Из протокола осмотра записи от 18 июля 2020 года, находящейся в сотовом телефоне «Самсунг А50», которым пользовался ФИО2 следует, что ФИО2 и ФИО9, находясь в состоянии алкогольного опьянения обоюдно оскорбляют друг друга, обзывая друг друга словами грубой нецензурной брани, однако в разговоре нет ни намека на действия ФИО2, которые бы свидетельствовали о намерении совершить им убийство ФИО9

Отсутствие следов крови в подъезде, у входной двери, что отражено в протоколе осмотра места происшествия, не может безусловно свидетельствовать о том, что телесные повреждения ФИО9 были причинены в <адрес>, а не в другом месте, тем более, что данных за обильное кровотечение у ФИО9 в ходе исследования ее трупа не установлено.

Каких-либо процессуальных действий со стороны следствия по проверке версии о причинении ФИО9 телесных повреждений иными лицами (соседями, тем же ФИО20, который снимал <адрес> том же доме), не проводились. Из рапорта участкового уполномоченного полиции (т. 1 л.д. 20) следует, что им не опрошены все жители дома, которые вполне могли по тем или иным причинам войти в открытую квартиру к ФИО2, распивать с ними спиртное, либо предъявлять претензии в связи с громким поведением. В то же время не исключено, что ФИО9 в состоянии алкогольного опьянения, после того как ФИО2 уснул, могла покинуть квартиру и пройти к соседям для продолжения употребления спиртного, а затем вернуться.

Также возникает вопрос, как так получилось, что ни на одном из отрезков дактилопленок, на которые изымались следы с посуды, и иных предметов в квартире, не обнаружено следов, пригодных для идентификации, кто такой ФИО21, о котором идет речь в заключении эксперта № 1174 от 30 июля 2020 года, чьи следы пальцев рук также проверялись в ходе дактилоскопической экспертизы.

В целом из исследованных доказательств следует, что ФИО2 телесные повреждения ФИО9 не причинял, они были причинены неустановленным лицом, чья кровь обнаружена в подногтевом содержимом ФИО9, либо в самой квартире по месту жительства ФИО2 и ФИО9, либо, в другой квартире, а показания ФИО2 являются самооговором.

Поскольку сомнения в виновности ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, не были устранены в установленном УПК РФ порядке, отсутствуют доказательства, подтверждающие его вину в совершении данного преступления по уголовному делу, вынесение обвинительного приговора в отношении ФИО2 является нарушением конституционного принципа презумпции невиновности, он должен быть оправдан и освобожден из под стражи.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав участников судебного заседания, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из приговора и не оспаривается сторонами, по состоянию на июль 2020 года ФИО2 и ФИО9 состояли в фактических семейных отношениях и временно проживали вдвоем в <адрес>, <данные изъяты>.

Около 5 часов 20 июля 2020 года ФИО2 позвонил своему знакомому ФИО22 и сообщил о том, что обнаружил ФИО9 мертвой в квартире. Через непродолжительное время ФИО22 прибыл по указанному адресу, убедился в смерти ФИО9, об этом было сообщено по телефону ФИО10, который с ФИО11 приехали в г.Челябинск из г.Кургана.

Днем 20 июля 2020 года об обнаружении ФИО9 мертвой в квартире было сообщено в правоохранительные органы, прибывшей следственно-оперативной группой были осмотрены квартира и труп ФИО9, в тот же день по данному факту было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ.

В ходе предварительного расследования была проведена судебно-медицинская экспертиза (заключение от 16 сентября 2020 года), которой установлено следующее: <данные изъяты>

В ходе судебного разбирательства ФИО2 заявил о своей невиновности в смерти ФИО9, дал показания, суть которых, с учетом доводов стороны защиты, сводится к тому, что он не помнит событий, предшествовавших обнаружению им трупа ФИО9, в ходе предварительного расследования оговорил себя о нанесении ударов потерпевшей, о чем свидетельствует то, что названное им количество якобы нанесенных ударов ФИО9 не соответствует количеству обнаруженных травматических воздействий на теле умершей, а на его руках и ногах не обнаружены следы, которые бы свидетельствовали о нанесении им ударов, ФИО9 могла быть избита неизвестным лицом, о чем свидетельствует обнаружение в подногтевом содержимом ФИО9 крови неустановленного лица, это могло происходить в квартире пока он спал либо за ее пределами.

Показания ФИО2, данные им в суде, были оценены судом по правилам ст. 88 УПК РФ в совокупности с иными доказательствами и обоснованно признаны недостоверными в части, в которой они противоречат фактическим обстоятельствам, установленным в ходе судебного разбирательства.

Так, из показаний ФИО2, данных им 20 июля 2020 года в ходе предварительного расследования в качестве подозреваемого, следует, что в вечернее время 19 июля 2020 года находясь в квартире по адресу: <данные изъяты> в ходе конфликта с ФИО9 он нанес ей два сильных удара кулаком правой руки в голову, от чего она упала на пол и нанес один удар левой ногой в голову, а при допросе в тот же день в качестве обвиняемого в рамках предъявленного ему обвинения по ч. 4 ст. 111 УК РФ показал, что нанес ФИО9 по голове не менее двух сильных ударов кулаков правой руки и не менее одного удара ногой. В ходе допроса в качестве обвиняемого 12 августа 2020 года, то есть по прошествии более 20 дней после первоначальных допросов, ФИО2 подтвердил нанесение ФИО9 двух ударов в голову, уточнив лишь то, что удар ногою нанес не по голове, а по ногам.

Приведенные показания ФИО2 о нанесении им ударов ФИО9 в указанной квартире согласуются с тем, что:

ФИО9 в период с 13 ч. 22 мин. 18 июля 2020 года и до момента обнаружения ее трупа 20 июля 2020 года не покидала <данные изъяты> что подтверждается видеозаписями, изъятыми с камер наблюдения указанного дома, содержание которых изложено в протоколе осмотра предметов от 23 июля 2020 года;

труп ФИО9 был обнаружен в <адрес> вышеуказанного дома, там же были обнаружены следы ее крови на полу и различных предметах и при этом отсутствовали следы крови за пределами названного жилища, что отражено в протоколе осмотра места происшествия от 20 июля 2020 года и данный факт (отсутствие следов крови в подъезде), подтверждается показаниями свидетеля ФИО23, которая <данные изъяты> и совершала обход дома в 7 часов утра 20 июля 2020 года;

на теле ФИО2, в том числе на левой кисти, были обнаружены телесные повреждения, которые могли образоваться в ночь с 19 на 20 июля 2020 года, что отражено в заключении судебно-медицинского эксперта от 31 июля 2020 года;

между ФИО9 и ФИО2 в период совместного проживания происходили конфликты, в том числе сопровождавшиеся применением физической силы, что подтверждается содержанием видеозаписи, обнаруженной в телефоне ФИО2, показаниями свидетелей ФИО24, ФИО25, ФИО26, которым нет оснований не доверять.

Несоответствие количества нанесенных ФИО2 ударов, о которых он сообщал в ходе предварительного расследования, количеству травматических воздействий, обнаруженных на теле ФИО9, объясняется желанием осужденного приуменьшить свою вину, чему суд дал правильную оценку.

Не обнаружение у ФИО2 повреждения левой кисти при его осмотре 22 июля 2020 года при помещении в следственный изолятор, на что обращает внимание сторона защиты, объясняется невнимательностью осматривавшего его врача, о чем свидетельствует тот факт, что врачом также не было отражено наличие у ФИО2 повреждений кожи в лобной области, выявленных при проведении в отношении него судебно-медицинской экспертизы.

При таких обстоятельствах показания ФИО2, данные им ходе предварительного расследования, вопреки доводу стороны защиты, не могут рассматриваться как самооговор в совершении преступления.

Показания свидетелей ФИО22, ФИО10, ФИО11, согласно которым при общении с ними ФИО2 отрицал причастность к смерти ФИО9 и они не видели на руках ФИО2 повреждений, не доказывают невиновность последнего, поскольку очевидно, что ФИО2 был заинтересован выставить себя непричастным к смерти потерпевшей, а характер обнаруженных повреждений на теле ФИО9 не свидетельствует о том, что на конечностях ФИО2 обязательно должны были отобразиться следы нанесения ими ударов по телу потерпевшей.

Показания свидетелей ФИО15 и ФИО14, проживавших по состоянию на июль 2020 года по соседству с ФИО2 и ФИО9, и которые рассказали о том, что около 23 – 23 ч. 30 мин. 19 июля 2020 года слышали в квартире последних звук падения предмета (ФИО15), словесный конфликт (ФИО14), вопреки доводу стороны защиты не свидетельствуют о невиновности ФИО2, поскольку характер повреждений на теле ФИО9 не указывает на то, что их причинение должно было сопровождаться громкими звуками, к тому же свидетели могли не слышать обстоятельств совершения преступления, так как в это время спали.

Вопреки доводу стороны защиты показаниям сотрудника полиции ФИО13, сообщенным в ходе предварительного расследования и в суде, дана правильная оценка, его показания в качестве свидетеля не содержат существенных противоречий, согласуются с иными исследованными доказательствами, а имеющиеся расхождения объясняются длительным периодом времени, прошедшим с 20 июля 2020 года на момент его допроса в суде. Вместе с тем, приводя показания ФИО27 в приговоре, суд не учел, что по смыслу уголовно-процессуального закона сотрудники правоохранительных органов, участвовавшие в проведении оперативно-розыскных мероприятий или производстве следственных действий, не могут допрашиваться о содержании показаний, данных обвиняемым на стадии досудебного производства, в связи с чем приговор подлежит изменению на основании п. 2 ст. 389.15 УПК РФ путем исключения из числа доказательств ссылки на показания сотрудника полиции ФИО13 в той части, в которой им были воспроизведены показания ФИО2 об обстоятельствах развития конфликта с ФИО9

Также в приговоре суд ссылается на пояснения ФИО2 об обстоятельствах получения обнаруженных у него телесных повреждений, данные им эксперту в ходе проведения в отношении него судебно-медицинской экспертизы, как доказательство его виновности. Однако указанные пояснения, приведенные в исследовательской части экспертного заключения, не могут рассматриваться как показания обвиняемого, в связи с чем в силу п. 1 ч. 2 ст. 75 УК РФ они (пояснения) не могут быть использованы в качестве доказательства. С учетом изложенного приговор подлежит изменению на основании п. 2 ст. 389.15 УПК РФ путем исключения ссылки на указанные пояснения ФИО2 как доказательства его виновности.

В тоже время внесенные изменения в целом не влияют на вывод о виновности ФИО2 в совершении преступления, за которое он осужден, поскольку его вина подтверждается совокупностью приведенных в приговоре других доказательств.

В ходе судебного разбирательства были исследованы показания свидетелей ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 и других лиц, данные ими в ходе предварительного расследования, которые подтвердили, что они допрашивались следователем, подписывали предъявленные им суде на обозрение протоколы допросов без замечаний, при этом вопреки доводу стороны защиты ни один из свидетелей не заявлял о таком искажении его показаний следователем, которое бы меняло смысл сказанного, в связи с чем суд обоснованно положив в основу приговора показания свидетелей, данные ими в ходе предварительного расследования.

Вопреки доводу стороны защиты заключение эксперта № 576 от 31 июля 2020 года, согласно которому в подногтевом содержимом ФИО9 была обнаружена кровь неустановленного лица, не свидетельствует о невиновности ФИО2

Так, из вышеуказанного заключения следует, что объектом исследования являлись акриловые, то есть искусственно увеличенные в длину, ногти, изъятые с трупа ФИО9

Из показаний свидетеля ФИО22 следует, что в 22 ч. 30 мин. 19 июля 2020 года ему звонила ФИО9 и рассказала, что 17 или 18 июля 2020 года была избита неизвестными лицами, а ФИО2 за нее заступился. Сообщенные ФИО9 свидетелю ФИО22 сведения согласуются с заключением судебно-медицинского эксперта, согласно которому на трупе ФИО9 обнаружены кровоподтеки по наружной поверхности правого плеча в верхней и средней его третях и на передней поверхности правого колена, которые возникли примерно в пределах 3-5 суток до наступления смерти.

Из изложенного следует вывод, что до того, как 18 июля 2020 года ФИО9 пришла в квартиру, где в период с 19 по 20 июля 2020 года была избита ФИО2, от чего наступила ее смерть, у нее был физическое взаимодействие с неустановленным лицом или лицами, в результате которого кровь постороннего лица попала под искусственно увеличенные ногти потерпевшей.

Не обнаружение в ходе проведения генетической судебной экспертизы №621 от 14 августа 2020 года следов крови на ногтях, изъятых с трупа ФИО9, объясняется тем, что кровь была израсходована при проведении биологической судебной экспертизы № 576 от 31 июля 2020 года, что подтверждается содержанием ее исследовательской части и пояснениями эксперта, данными следователю и отраженными им в постановлении, которым было разрешено ходатайство стороны защиты.

В заключении дактилоскопической судебной экспертизы №1174 от 30 июля 2020 года указано, что на представленных на исследование дактилопленках не были обнаружен следы, пригодные для идентификации личности, в связи с чем ошибочное указание в исследовательской части фамилии некоего ФИО21, на что обращает внимание сторона защиты, юридического значения не имеет.

Довод стороны защиты о неполноте предварительного расследования, в том числе о непроведении проверочных мероприятий по установлению возможной причастности к совершению преступления иного лица, является несостоятельным, поскольку все обязательные следственные и процессуальные действия были выполнены, по результатам ознакомления с материалами уголовного дела от стороны защиты не поступало ходатайств о необходимости проведения дополнительных следственный действий в целях проверки версии стороны защиты.

Довод потерпевшей Потерпевший №1 о том, что суд, исходя из количества и локализации телесных повреждений, обнаруженных на теле ФИО9, поведения ФИО2 на месте преступления, должен был квалифицировать действия последнего по ч. 1 ст. 105 УК РФ, является несостоятельным, поскольку из заключения судебно-медицинского эксперта следует, что после получения всех повреждений ФИО9 была жива достаточно длительный период времени и могла передвигаться, что объективно подтверждается обнаружением следов ее крови в разных местах квартиры, в связи с чем нет оснований утверждать, что у ФИО2 имелся умысел на убийство потерпевшей. Кроме того, необходимо отметить, что выступая в судебных прениях в ходе первого судебного разбирательства, государственный обвинитель изменил обвинение, переквалифицировав действия ФИО2 с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ, а суд апелляционной инстанции в своем определении от 10 июня 2022 года не указывал основанием отмены приговора от 24 февраля 2022 года неверную переквалификацию действий с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 111 УК РФ, что при новом рассмотрении уголовного дела юридически исключало возможность квалификации содеянного ФИО2 как убийства.

Является явно надуманной версия стороны защиты о том, что какое-то неустановленное лиц пришло в квартиру и избило ФИО28 пока ФИО2 спал, либо что она была избита за пределами квартиры, поскольку из исследованных доказательств следует, что между ФИО9 и ФИО2 периодически возникали конфликты и при этом у них не было конфликтных либо дружеских отношений с соседями по дому, которые могли бы прийти к ним, что тело ФИО28 было обнаружено в квартире без одежды и на момент смерти она находилась в состоянии сильного алкогольного опьянении и объективно не могла в таком виде и стоянии перемещаться по подъезду.

Таким образом, исходя из фактически установленных обстоятельств уголовного дела, суд правильно квалифицировал действия ФИО2 по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Вместе с тем, приводя в настоящем приговоре обстоятельства совершения преступления и указывая о нанесении ФИО2 по туловищу ФИО9 не менее восьми ударов, суд не учел, что согласно заключению судебно-медицинского эксперта по туловищу потерпевшей было нанесено не менее шести ударов, ранее постановленным приговором от 24 февраля 2022 года также было установлено нанесение ФИО2 по туловищу ФИО9 не менее шести ударов и данный вывод суда никем не оспаривался, в связи с чем суд апелляционной инстанции, руководствуясь п. 1 ст. 389.15 УПК РФ, считает необходимым приговор изменить путем указания в описании преступного деяния о нанесении ФИО2 по туловищу ФИО9 «не менее шести ударов» вместо «не менее восьми ударов».

Также суд апелляционной инстанции считает необходимым правильно указать в описательно-мотивировочной части приговора даты допросов ФИО2 в качестве подозреваемого и обвиняемого 20 июля 2020 года вместо 5 января 2020 года (листы приговора 4, 5, 21). Допущенная судом ошибка является технической и, вопреки доводу апелляционного представления, не является основанием для исключения указанных протоколов допросов ФИО2 из числа доказательств.

Оценивая приговор в части назначения наказания, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о необходимости назначения осужденному ФИО2 наказания в виде лишения свободы с учетом положений ст. 6, 43, 60 УК РФ, об отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ, ст.ст. 64, 73 УК РФ, в приговоре мотивированы и признаются судом апелляционной инстанции правильными.

Продолжительность срока лишения свободы определена судом в предусмотренных законом пределах, назначенное ФИО2 наказание не является приближенным к максимально возможному и в тоже время является далеким от минимального, в связи с чем, исходя из принятых судом во внимание обстоятельств, не может рассматриваться как несправедливое. Назначение ФИО2 приговором от 24 февраля 2022 года более строгого наказания, чем было назначено обжалуемым судебным решением, на что ссылается потерпевшая в апелляционной жалобе, не является основанием для усиления назначенного наказания. Наличие у ФИО2 на момент совершения преступления несовершеннолетнего ребенка было принято судом во внимание при назначении наказания, однако данное обстоятельство не относится к числу смягчающих наказание обстоятельств, перечисленных в ч. 1 ст. 61 УК РФ, и уголовный закон не обязывает признавать его таковым на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Вместе с тем приговор подлежит изменению на основании п. 3 ст. 389.15 УПК РФ.

Так, суд не усмотрел в действиях ФИО2 активного способствования раскрытию и расследованию преступления, мотивировав это тем, что в написанном им «чистосердечном признании» и последующих показаниях он сообщал о нанесение ФИО9 лишь нескольких ударов. Данный вывод суд апелляционной инстанции считает ошибочным, поскольку из материалов уголовного дела следует, что преступление было совершено в условиях неочевидности, ФИО2 в написанном им «чистосердечном признании» сообщил сотрудникам полиции о своей причастности к совершению преступления, в последующем дал показания, имевшие значение для его раскрытия и расследования, которые были положены судом в основу приговора.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции считает необходимым на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, что выразилось в написании им «чистосердечного признания» и даче показаний, в которых он изобличал себя в совершении преступления в отношении ФИО9

С учетом уменьшения судом апелляционной инстанции объема обвинения (указания в описании преступления о нанесении ФИО2 по туловищу ФИО9 «не менее шести ударов» вместо «не менее восьми ударов»), а также установив наличие смягчающего наказание обстоятельства, ранее не учитывавшегося судом, назначенного осужденному наказание подлежит соразмерному смягчению, при этом суд апелляционной инстанции учитывает требования ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, ч. 1 ст. 62 УК РФ и все обстоятельства по делу, указанные в приговоре, не находя оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст.ст. 64, 73 УК РФ.

Вид исправительного учреждения осужденному назначен верно.

Также судом правильно разрешен гражданский иск потерпевшей Потерпевший №1 Установив вину ФИО2 в совершенном преступлении, суд обоснованно постановил взыскать с осужденного в пользу потерпевшей 71700 рублей в счет возмещения документально подтвержденных расходов на погребение и 1000000 рублей в счет компенсации причиненного морального вреда с учетом всех установленных обстоятельств по уголовному делу, требований разумности и справедливости, принимая во внимание характер и степень ее нравственных страданий. Оснований для увеличения размера компенсации морального вреда по доводам апелляционной жалобы Потерпевший №1 суд апелляционной инстанции не усматривает. Кроме того, приговором от 24 февраля 2022 года размер компенсации морального вреда был определен в том же размере (1000000 рублей), приговор в данной части потерпевшей Потерпевший №1 не обжаловался, в связи с чем по результатам нового судебного разбирательства у суда отсутствовали правовые основания для взыскания с ФИО2 в счет компенсации причиненного морального вреда денежных средств в большем размере.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Курчатовского районного суда г.Челябинска от 28 июня 2023 года в отношении ФИО2 изменить:

в описании преступного деяния указать о нанесении ФИО2 по туловищу ФИО9 «не менее шести ударов» вместо «не менее восьми ударов»;

в описательно-мотивировочной части приговора указать даты допросов ФИО2 в качестве подозреваемого и обвиняемого 20 июля 2020 года вместо 5 января 2020 года (листы приговора 4, 5, 21);

исключить из числа доказательств ссылку на показания сотрудника полиции ФИО13 в той части, в которой им были воспроизведены показания ФИО2 об обстоятельствах развития конфликта с ФИО9, а также на пояснения ФИО2 об обстоятельствах получения им телесных повреждений, данные им эксперту 31 июля 2020 года в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы (т. 1 л.д. 193-194);

на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, активное способствование раскрытию и расследованию преступления;

смягчить наказание, назначенное ФИО2 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, до 7 лет 11 месяцев лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя Камакшиной М.В., апелляционные жалобы потерпевшей Потерпевший №1, адвоката Безбабного А.В., осужденного ФИО2 - без удовлетворения.

Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: