Дело № 2-771/2023 (2-7286/2022)

УИД: 78RS0014-01-2022-008628-40

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

11 июля 2023 года город Санкт-Петербург

Московский районный суд города Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Смирновой Е.В.,

при секретаре Чурбаковой А.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением, -

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском о взыскании с ФИО2 имущественного вреда, причиненного преступлением, ссылаясь на то, что приговором Первомайского районного суда города Пензы от 18 мая 2021 года ФИО2 признан виновным в совершении с конца 2012 по 15 ноября 2013 года преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, и на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ оправдан в связи с отсутствием в деянии состава преступления. ФИО2 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.160 УК РФ по факту от 17 февраля 2014 года и по ч.4 ст.159 УК РФ по факту от 7 июня 2014 года, в частности приговором установлен ФИО2 противоправно и безвозмездно, не имея на то какого-либо права, путём обмана третьих лиц и злоупотребления их доверием, завладел принадлежащей ФИО1 самоходной крановой установкой <данные изъяты>, то есть совершил её хищение, причинив потерпевшему имущественный ущерб на сумму 1.820.000 рублей. Указанную сумму ущерба истец просит взыскать с ответчика.

В судебное заседание стороны не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, об отложении слушания дела не просили, направили своих представителей, воспользовавшись правом, предоставленным статьей 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ).

Представитель ответчика ФИО3 против иска возражал, полагал его подлежащим отказу в связи с пропуском ФИО1 срока исковой давности.

Представитель истца адвокат Куликова И.В. настаивала на удовлетворении иска, полагала доводы представителя ответчика основанными на ошибочном толковании норм материального права об исковой давности, ссылаясь на то, что ранее даты вынесения приговора истцу не могло быть известно обо всех составляющих гражданско – правового состава деликта, в частности о наличии причинно – следственной связи между противоправным поведением ФИО2 и причиненным истцу ущербом.

Определив рассматривать дело в отсутствие сторон по правилам ст. 167 ГПК РФ, изучив материалы дела, суд приходит к следующему:

Вступившим в законную силу приговором Первомайского районного суда города Пензы от 18 мая 2021 года установлена вина ФИО2 в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.160 УК РФ по факту от 17 февраля 2014 года и по ч.4 ст.159 УК РФ по факту от 7 июня 2014 года, в частности приговором установлен ФИО2 противоправно и безвозмездно, не имея на то какого-либо права, путём обмана третьих лиц и злоупотребления их доверием, завладел принадлежащей ФИО1 самоходной крановой установкой <данные изъяты>, то есть совершил её хищение, причинив потерпевшему имущественный ущерб на сумму 1.820.000 рублей.

Указанным выше приговором установлено, что первоначально ФИО4 обратился в органы полиции 02.06.2014 года, в котором просил привлечь к уголовной ответственности ФИО5, который не отдавал принадлежащий истцу кран «КАТО MR-100LSP-V», а также без его ведома и разрешения вписал в ПСМ неизвестное ему лицо в качестве нового собственника крана (л.д. 15).

Таким образом, не позднее 02.06.2014 года ФИО1 было известно о нарушении его права в связи с выбытием крановой установки <данные изъяты> из его владения.

19 октября 2018 года следователем отдела следственной части следственного управления УМВД России по Пензенской области в отношении неустановленного лица возбуждено уголовное дело №.

16 ноября 2018 года (л.д. 63-65) ФИО1 был признан потерпевшим по вышеуказанному уголовному делу. Из постановления о признании потерпевшим следует, что в ходе предварительного следствия установлено, что в период с октября 2013 по 08 июня 2014 года неустановленное лицо путем обмана и злоупотребления доверием похитило у ФИО1 самоходную крановую установку <данные изъяты>, стоимостью 1 820 000 рублей. При вручении копии постановления ФИО1 как следует из содержания данного процессуального документа были разъяснены права, предусмотренные УПК РФ (л.д. 65).

Согласно пункту 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

На основании пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. Изъятия из этого правила устанавливаются законом.

Согласно пункту 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года.

Как следует из Определения Конституционного суда Российской Федерации от 5 марта 2014 г. N 589-О, положения пункта 1 статьи 200, статей 202 - 205 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляют правила о начале течения срока исковой давности, приостановлении, перерыве течения срока исковой давности, течении срока исковой давности в случае оставления иска без рассмотрения, восстановлении срока исковой давности. Возможность обратиться за защитой нарушенных имущественных прав лишь в пределах установленного законом срока исковой давности должна стимулировать участников гражданского оборота, права которых нарушены, своевременно осуществлять их защиту, в том числе чтобы не страдали интересы других участников гражданского оборота. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, целью установления сроков исковой давности и сроков давности привлечения к ответственности является как обеспечение эффективности реализации публичных функций, так и сохранение необходимой стабильности соответствующих правовых отношений; в основе установления сроков исковой давности и сроков давности привлечения к ответственности лежит положение о том, что никто не может быть поставлен под угрозу возможного обременения на неопределенный или слишком длительный срок; наличие сроков, в течение которых для лица во взаимоотношениях с государством могут наступать неблагоприятные последствия, представляет собой необходимое условие применения этих последствий установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица право которого нарушено (статья 196 ГК Российской Федерации), начала его течения (статья 200 ГК Российской Федерации) и последствий пропуска такого срока (статья 199 ГК Российской Федерации) не может рассматриваться как нарушение каких-либо конституционных прав (Постановления от 20.07.1999 N 12-П, от 27 апреля 2001 года N 7-П, от 24.06.2009 N 11-П, от 20.07.2011 N 20-П; Определения от 16.02.2012 N 313-0-0 и др.). В соответствии со статьей 44 УПК Российской Федерации гражданский иск в уголовном процессе может быть предъявлен после возбуждения уголовного дела и до окончания судебного следствия при разбирательстве данного уголовного дела в суде первой инстанции (пункт 2), До вступления в силу Федерального закона от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ Гражданский кодекс Российской Федерации в статье 203 предусматривал, что течение срока исковой давности прерывается предъявлением иска в установленном порядке. Данный Кодекс в ныне действующей редакции в статье 204 закрепляет, что срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита нарушенного права (пункт 1); если судом оставлен без рассмотрения иск, предъявленный в уголовном деле, начавшееся до предъявления иска течение срока исковой давности приостанавливается до вступления в законную силу приговора, которым иск оставлен без рассмотрения (пункт 2).

Таким образом, положения Гражданского кодекса Российской Федерации в системной связи с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают возможность приостановления течения срока исковой давности в случае предъявления гражданского иска в уголовном процессе.

При этом само по себе возбуждение уголовного дела по заявлению потерпевшего, выступающего в рамках этого уголовного дела в качестве гражданского истца, не препятствует возможности защиты потерпевшим своих имущественных прав в порядке гражданского судопроизводства путем подачи иска в арбитражный суд или суд общей юрисдикции. Потерпевший, предъявляя гражданский иск в уголовном процессе на стадии предварительного следствия, должен предвидеть юридические последствия своих действий, в том числе возможность, а в отдельных случаях - и необходимость защиты своих прав в порядке гражданского судопроизводства.

Российское законодательство не содержит специальных правил о начале течения срока исковой давности по гражданско-правовым требованиям лиц, чьи права нарушены совершением преступления, поэтому должно применяться общее правило о начале течения исковой давности, предусмотренное пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Исходя из содержания приведенной правовой нормы, определяющее значение для исчисления начала течения срока исковой давности имеет дата, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, а также о том, к кому должны быть предъявлены требования о защите нарушенного права. Именно наступлением совокупности указанных событий определяется дата начала течения срока исковой давности.

Как указано выше о факте нарушения его права в связи с утратой самоходной крановой установки ФИО1 стало известно не позднее 02 июня 2014 года, когда он обратился в органы полиции.

С настоящим иском в суд ФИО1 обратился 18 июля 2022 года.

Представленными суду постановлениями о привлечении ФИО2 в качестве обвиняемого от 18 мая 2019 года и протоколом очной ставки от 07 июня 2019 года подтверждается довод ответчика о том, что ФИО1 в период с 18 мая 2019 по 07 июня 2019 года достоверно могло стать известно о том, что именно ФИО2 совершил противоправные деяния, в результате которых самоходная установка выбыла из владения ФИО1 В частности, из постановления от 18 мая 2019 года, с которым ФИО1 мог знакомиться, будучи признанным потерпевшим, следуют обстоятельства завладения ответчиком установкой и документами на нее, которые впоследующем практически полностью были подтверждены в ходе судебного следствия. С материалами уголовного дела ФИО1 ознакомился 11 июня 2019 года (л.д. 199).

Также на очной ставке ФИО1 сообщил, что ФИО2 пять лет назад, т.е. в 2014 году украл его имущество. О том, что именно ФИО2 похитил крановую установку <данные изъяты> у ФИО1, последний сообщил и своему брату ФИО6, который в свою очередь, сообщил об этом суду при рассмотрении уголовного дела.

Указанные показания ФИО1 не опровергались.

В этой связи, суд считает установленным, что в 2014 году, не позднее 08 июня 2014 года, ФИО1 предположительно было известно о противоправном завладении спорной крановой установкой ФИО2, не позднее период с 18 мая 2019 по 11 июня 2019 года истцу достоверно были известны все обстоятельства, являющиеся составляющими гражданско – правового состава по возмещению убытков и с этого момента ФИО1 обладал всей необходимой информацией для того, чтобы обратится с иском как в рамках УПК, так и в рамках ГПК РФ, однако своим правом воспользовался только 18 июля 2022 года, пропустив трехлетний срок исковой давности.

Ссылки истца на то, что им была сообщена информация его финансовому управляющему в рамках дела о банкротстве о факте выбытия имущества и о возможности предъявления иска на иной момент начала течения срока не указывают и уважительными причинами пропуска срока давности быть не могут, поскольку ФИО1 не был лишен возможности самостоятельно предъявить иск, а уже в рамках рассмотрения его требований был бы привлечен финансовый управляющий.

Довод адвоката истца о том, что до момента вступления в законную силу приговора суда ФИО2 являлся невиновным в силу закрепленной в Конституции РФ и УПК РФ презумпции, также не влечет признание обоснованности утверждения об исчислении срока давности с даты вступления приговора в законную силу, поскольку презумпция невиновности устанавливается в рамках деяний, инкриминируемых обвиняемому в соответствии с нормами УК РФ и УПК РФ и не влияет ни на возможность реализации потерпевшим права на предъявление иска в гражданско – правовом порядке, ни на исчисление срока давности.

Ссылки истца на то, что до момента вступления в законную силу приговора суда его право на иск являлось заведомо бесперспективным, не влекут признание причин пропуска срока давности уважительными, поскольку данный довод опровергается вышеприведенными аргументами о наличии у ФИО1 к 11.06.2019 года всех необходимых в смысле УПК РФ и ст. ст. 131, 132 ГПК РФ, а также ст. ст. 15, 393, 401 Главы 59 ГК РФ данных для предъявления иска.

Довод истца об исключительности обстоятельств в контексте ст. 205 ГК РФ является необоснованным. Изложенное представителем истца понимание ФИО1 его права на то, в какой момент им мог быть предъявлен иск, выдвинуто исключительно с целью обоснования процессуального ходатайства. Как указано выше уже при признании ФИО1, потерпевшим в 2018 году ему разъяснялись его права, предусмотренные УПК РФ, на что указано в постановлении, вследствие чего ФИО1 не мог не знать о наличии у него права на предъявление иска в уголовном процессе, по которому он обязан был обосновать только размер ущерба. Иные процессуальные действия, направленные на сбор доказательств причастности к содеянному ответчика, подлежали осуществлению должностными лицами органов следствия и требовали от истца содействия по большей части путем указания достоверных данных об обстоятельствах выбытия имущества, т.е. по сути путем дачи объяснений.

Иных доводов и доказательств, свидетельствующих о наличии уважительных причин пропуска срока давности, объективно препятствовавших обращению в суд, истцом суду не представлено, хотя уже 23 ноября 2022 года в судебном заседании представителем ответчика в присутствии истца было заявлено о применении последствий пропуска срока давности, а судом истцу разъяснено право возражать относительно ходатайства и ходатайствовать о восстановлении срока с представление доказательств уважительности причин пропуска срока.

В связи с изложенным, иск подлежит отказу в связи с пропуском срока давности, о применении последствий которого заявлено ответчиком.

В силу ст. 144 ГПК РФ отмене подлежат принятые меры по обеспечению иска.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд, -

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1, паспорт № к ФИО2, паспорт № о возмещении имущественного вреда причиненного преступлением – оставить без удовлетворения.

Отменить меры по обеспечению иска, принятые определением Московского районного суда города Санкт-Петербурга от 29 июля 2022 года, в виде ареста на имущество ФИО2 в пределах суммы иска 1 820 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Санкт–Петербургский городской суд через Московский районный суд Санкт–Петербурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья: Смирнова Е.В.