УИД: 66RS0052-01-2021-001996-67
Гр.дело 2-146/2022
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Сухой Лог Свердловской области 03 июня 2022 года
Сухоложский городской суд Свердловской области в составе:
председательствующего судьи Нестерова В.А.,
при секретаре Печенкиной Е.В.,
с участием представителя истца Т.А.Ю., представителя ответчика Ч.В.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению П.К.И. к акционерному обществу «Ветроэнергетическая отдельно генерирующая компания» о защите трудовых прав,
установил:
П.К.И. обратился с иском к АО «ВетроОГК», после уточнений иска (т.3 л.д.80-82) окончательно просит:
1) взыскать с ответчика в пользу истца сумму вознаграждения за труд в размере 4 338 000 руб. на основании п. 1.3.2 трудового договора;
2) признать ответчика нарушившим порядок расчёта, определения размера и выплаты годовой премии за 2018 год в отношении истца;
3) взыскать с ответчика в пользу истца сумму годовой премии по достижению ключевых показателей эффективности (далее - КПЭ) за 2018 г. в размере 2 935 340,53 руб.;
4) взыскать с ответчика в пользу истца проценты (денежную компенсацию) в порядке ст.236 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) за задержку выплаты вознаграждения за труд в размере 4 338 000 руб. за период с 30.12.2018 по день вынесения судом решения, с указанием в решении на осуществление взыскания процентов по ст.236 ТК РФ с даты вынесения решения суда до момента фактического исполнения обязательства;
5) взыскать с ответчика в пользу истца проценты (денежную компенсацию) в порядке ст.236 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) за задержку выплаты вознаграждения за труд в размере 2 935 340,53 руб. за период с 30.12.2018 по день вынесения судом решения, с указанием в решении на осуществление взыскания процентов по ст.236 ТК РФ с даты вынесения решения суда до момента фактического исполнения обязательства;
6) и 7) взыскать с ответчика в пользу истца проценты за пользование чужими денежными средствами по статье 395 Гражданского кодекса Российской Федерации за неправомерное удержание компенсации по ст.236 ТК РФ указанной в п.4 иска за период с 30.12.2018 по день вынесения судом решения, указанной в п.5 иска – с 26.04.2019 по день вынесения судом решения, с указанием в решении на взыскание процентов по ст.395 ГК РФ с даты вынесения решения суда до момента фактического исполнения обязательства.
В обоснование иска указано, что стороны состоят в трудовых отношениях на основании трудового договора № от 26.06.2017 (далее - Договор). Пунктом 1.3.1 трудового договора за выполнение обязанностей, предусмотренных договором, истцу установлен должностной оклад в размере 241 000 руб., интегрированная стимулирующая надбавка - 72 000 руб. Согласно п.1.3.2 Договора, по результатам достижения ключевых показателей эффективности истцу может быть выплачено вознаграждение в размере 150% от суммы годового должностного оклада. При этом указанный пункт договора не предусматривает возможность выплаты вознаграждения за труд в меньшем размере и является согласованной сторонами сделкой, совершенной под отлагательным условием, регламентируемой ст.157 ГК РФ. Считает, что предусмотренное данным пунктом договора вознаграждение является фиксированным. Кроме того, Договор не устанавливает условий, при которых вознаграждение не может быть выплачено. Истец обращался к Ответчику с требованием разъяснить, что подразумевается под результатами достижения ключевых показателей эффективности в п. 1.3.2. Договора; возникли ли такие результаты и когда. Ответчик не ответил Истцу на указанные вопросы. Вознаграждение в размере 150% от суммы годового должностного оклада не было выплачено Истцу. Таким образом, подлежащее выплате в пользу Истца вознаграждение за труд в размере 150% от суммы годового должностного оклада на основании п. 1.3.2. Договора за 2018 год составляет 4 338 000 рублей и подлежит выплате истцу. В соответствии с п. 1.4 Договора истцу также могут быть выплачены премии согласно Положению об оплате труда. Следовательно, Договор разделяет правовые категории «вознаграждение за труд» и «премия», что согласуется и с трудовым законодательством РФ. В 2018 г. Истец осуществлял трудовую деятельность с 01.01.2018 по 22.07.2018 г. после чего 23.07.2018 г. ушел в отпуск по уходу за несовершеннолетним ребенком, в котором находится по дату подачи иска включительно. Положение работодателя об оплате труда, действовавшее в период с 01.01.2018 г. по 31.07.2018 г. предусматривало в п. 9.2.1., что Работники Общества, находившиеся в штате 3 месяца и более в отчетном периоде (календарный год с 01 января по 31 декабря), участвуют в премировании по результатам выполнения КПЭ за год и им может быть выплачена годовая отложенная выплата - премия по результатам выполнения КПЭ за год. Пунктом 9.4.2. Положения об оплате труда установлено, что для работников, которым карты КПЭ не устанавливаются, эффективность деятельности (корректирующий коэффициент) определяется: 1. на основе индивидуальной оценки результативности по итогам года и 2. с учетом итогового коэффициента выполнения КПЭ Генерального директора Управляющей компании. Истцу карта КПЭ на 2018 г. не устанавливалась. В соответствии с абзацем 21 Главы 2 «Термины и определения» Положения об оплате труда, действовавшего в отработанное Истцом время в отчетном периоде, Управляющей компанией является АО «ОТЭК». Полагает, что премия за спорный период ему начислена с нарушением п.п.9.4.2, 9.5.4 Положения об оплате труда, без участия управляющей компании на основе командного КПЭ, лицами, не имевшими права определять эффективность деятельности Истца; без учета индивидуальной оценки результативности по итогам года и итогового коэффициента выполнения КПЭ Генерального директора Управляющей компании. В 2018 г. Истец соответствовал требованиям и принципам, установленным Положением об оплате труда Ответчика для выплаты 120% от годового должностного оклада Истца за отработанное в отчетном периоде (2018 г.) время. Согласно расчёту Истца размер премии за отработанный им период 2018 года для целей получения годовой премии (203 дня или 55,62% от общего количества календарных дней в 2018 г.) составляет 1 930 236,48 рублей. Поскольку АО «ВетроОГК» ненадлежащим образом выполнило свою обязанность оплаты труда, с ответчика подлежат взысканию проценты (денежная компенсация) по ст.236 ТК РФ и проценты за пользование чужими денежными средствами по ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из ключевой ставки Банка России, действовавшей в соответствующие периоды до даты выплаты.
Представитель ответчика АО «ВетроОГК» Ч.В.А. исковые требования в судебном заседании не признал, просил в иске отказать, поддержал доводы ранее представленных письменных возражений на иск (т.1, л.д.180-187, т.3 л.д.109), согласно которым юридически значимые обстоятельства установлены вступившими в законную силу решением, а также определениями апелляционной и кассационной инстанций по гражданскому делу №, рассмотренному Сухоложским городским судом ранее по спору между теми же сторонами и имеющему преюдициальное значение для настоящего спора. В частности установлено, что выплата, указанная в п.1.3.2 трудового договора является годовой отложенной выплатой - премией по результатам выполнения ключевых показателей эффективности (КПЭ) за год, которая рассчитана и выплачена П.К.И. за 2018 год в полном объеме в сумме 387 686,49 руб., с учётом отработанного истцом времени за 2018 год, периодов нахождения Истца в отпуске по уходу за ребенком (п. 11.6 Положения об оплате труда). Управляющая компания в 2018 году уже не действовала, в связи с чем порядок начисления премий с её участием применяться не мог. Оценка выполнения КПЭ по работникам АО «ВетроОГК» за 2018 год осуществлялась на основании приказа АО «ВетроОГК» от 06.04.2018 №-В/к18 «О постановке КПЭ на 2018 год» и Положения об оплате труда работников АО «ВетроОГК», исходя из оценки исполнения командного КПЭ на 2018 год АО «ВетроОГК» - 20 % и оценки непосредственного руководителя - 80 %. Командный КПЭ «Исполнение проекта ВЭС-150» был исполнен компанией на нижнем уровне (коэффициент выполнения - 0,7) и работникам всей организации был снижен до 14 % (20% * 0,7). Оценка непосредственного руководителя деятельности П.К.И. за 2018 год согласно листу оценки составила 0, что является правом работодателя. Истец не учитывает, что выплата премии КПЭ является правом работодателя, а не его обязанностью, что подтверждено преюдициальными судебными актами. Также ответчиком заявлено о применении последствий пропуска срока для обращения в суд, предусмотренного ст. 392 ТК РФ, как самостоятельного основания для отказа в иске. С учётом отсутствия оснований для начисления штрафных санкций сторона ответчика также полагает не подлежащими удовлетворению производные от основного требования о взыскании процентов на основании ст.236 ТК РФ, ст.395 ГК РФ. В дополнениях к возражениям представитель ответчика полагал необоснованными доводы истца о соблюдении им срока обращения в суд за защитой трудовых прав со ссылкой на п. 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».
Истец П.К.И. в судебное заседание не явился, доверил защиту своих интересов представителю.
Представитель истца Т.А.Ю. в судебном заседании исковые требования поддержал, настаивал на их удовлетворении, представил дополнительные письменные возражения на отзыв ответчика (т.2 л.д.46, т.3 л.д.98-107), согласно которым истец полагает, что постановления судов по делу № не имеют преюдициального значения для рассмотрения дела, поскольку в нём не оспариваются ранее установленные по гражданскому делу № обстоятельства, кроме того, предмет споров не совпадает: по гр.делу № рассматривался спор относительно доплаты истцу вознаграждения за достижение КПЭ за 2017 год, в то время как по делу 2-146/2022 заявлен спор о доплате истцу вознаграждения за достижение КПЭ за 2018 год, а также о выплате годовой премии по КПЭ за 2018 год. Кроме того, в 2018 году были приняты новые локальные нормативные акты, дополнительно регулирующие порядок применения КПЭ: Положение об оплате труда работников АО «ВетроОГК» в редакции приказа от 01.08.2018, которым в дополнение к Годовой отложенной выплате на основании достижения КПЭ также включена в систему оплаты труда Годовая премия по КПЭ; Единая отраслевая политика управления эффективностью деятельности работников Госкорпорации «Росатом» и её организаций, Единый отраслевой порядок процесса «Управление эффективностью деятельности» работников Госкорпорации «Росатом» и её организаций, Единые отраслевые методические указания по расчёту итогового коэффициента выполнения КПЭ, утвержденные приказом №-П от 21.09.2018. В трудовом договоре используются разные понятия «вознаграждение» и «премия», выплаты по п.1.3.2 и п.1.4 Договора предусматривают разный механизм начисления и оснований выплаты. Истец полагает, что необходимо в силу ст.431 Гражданского кодекса Российской Федерации исходить из буквального значения содержащихся в Договоре слов и выражений. Положения об оплате труда от 20.09.2012 и в редакции от 01.08.2018 действуют параллельно, дополняя друг друга. Истец настаивает на позиции о том, что начисление спорных выплат является не правом, а обязанностью ответчика, поскольку они являются составляющими частями заработной платы. Сам факт начисления и выплаты истцу премии за работу в 2018 году истец полагает основанием для выплаты её в размере 150% от годового оклада истца. Истец полагает нарушением отсутствие в приказе о начислении ему премии оснований для её снижения и установления его личной эффективности в размере 0%. Также представитель истца в судебном заседании настаивал на том, что истец был поощрён благодарственным письмом за результаты его труда в 2018 году, что также свидетельствует об эффективности его трудовой деятельности. Ответчик нарушил установленный локальными нормативными актами порядок расчёта Годовой премии истца за 2018 год. Истец полагает недостоверными сведения о том, что Карта КПЭ ему не разрабатывалась, считает, что она не только была разработана, но и выполнена им. Полагает, что расторжение договора ответчиком с управляющей компанией АО «ОТЭК» не является основанием для изменения порядка расчёта выплат, установленного Положением об оплате труда. Также указывает, что в 2018 году объем его работы был увеличен работодателем, истец был дополнительно назначен управляющим нидерландской компании Ред ФИО1 без освобождения от трудовых обязанностей в АО «ВетроОГК». Полагает доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой необоснованными, так как трудовые отношения сторон спора не прекращены, в связи с чем подлежат применению разъяснения п. 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации». Указал, что с 2018 года по дату подачи иска истец не обращался за разрешением индивидуального трудового спора, поскольку приоритетом для него являлись обязанности по защите интересов малолетних детей. Указанные обстоятельства, по мнению стороны истца, свидетельствуют о наличии уважительности причин пропуска срока обращения за разрешением индивидуального трудового спора в суде, просил восстановить срок.
Представитель привлеченного к участию в деле третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора, АО «РИР» в судебное заседание не явился, представил письменный отзыв на иск, в котором просил рассмотреть дело в отсутствие представителя общества, указал, что 25.06.2016 между АО «ВетроОГК» и АО «ОТЭК», переименованным с 18.06.2020 в АО «РИР», заключен Договор № о передаче полномочий единоличного исполнительного органа управляющей организации АО «РИР». 11.12.2017 сторонами Договор № расторгнут, с 12.12.2017 АО «РИР» не осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, в связи с чем к заявленному в споре периоду 2018 года АО «РИР» отношения не имеет. (т.2 л.д.167)
Суд с учётом мнения участников процесса, на основании положений ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определил рассмотреть дело при данной явке.
Заслушав представителей сторон, оценив представленные доказательства, изучив материалы архивного дела №, суд приходит к следующему.
В соответствии с абзацем пятым части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, количеством и качеством выполненной работы.
Данному праву работника в силу абзаца седьмого части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации корреспондирует обязанность работодателя выплачивать в полном размере причитающуюся работнику заработную плату в установленные законом или трудовым договором сроки и соблюдать трудовое законодательство, локальные нормативные акты, условия коллективного договора и трудового договора.
Частью 1 статьи 135 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда.
Статья 129 Трудового кодекса Российской Федерации определяет заработную плату работника как вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты) (часть 1).
В соответствии со ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.
Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований, возражений, если иное не предусмотрено законом (ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
В соответствии с ч.2 ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.
Решением Сухоложского городского суда Свердловской области от 06.04.2021 по гражданскому делу №, вступившим в законную силу в соответствии с апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда 28.07.2021, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 23.12.2021, отказано в удовлетворении аналогичных исковых требований П.К.И., который обратившись в суд с иском к АО «ВетроОГК» просил взыскать с ответчика: сумму вознаграждения за труд в размере 4 338 000 руб. на основании пункта 1.3.2 трудового договора за 2017 год, оплату ежегодного отпуска в 2018 году в размере 345 460 руб. 75 коп., проценты (денежную компенсацию по статье 236 ТК РФ) за период с 01 января 2018 года по 26 февраля 2021 года в размере 2 161 625 руб. 40 коп. в связи с несвоевременной выплатой вознаграждения за труд в размере 4 338 000 руб., проценты (денежную компенсацию по статье 236 ТК РФ) в сумме 133 936 руб. 78 коп. (в связи с наличием задолженности но оплате ежегодного отпуска в 2018 году в размере 345 460 руб. 75 коп.), в том числе 125 993 руб. 65 коп. за отпуск с 06 августа 2018 года по 28 августа 2018 года и 7 943 руб. 13 коп. за отпуск с 28 декабря 2018 года по 29 декабря 2018 года; - проценты за пользование чужими денежными средствами по статье 395 ГК РФ, в размере 232 334 руб. 11 коп., в том числе 221 529 руб. 46 коп. - проценты за пользование суммой вознаграждения и 10 804 руб. 65 коп. - проценты за пользование суммой отпускных.
Судебными постановлениями по гражданскому делу № установлены обстоятельства, имеющие преюдициальное значение для сторон настоящего спора, не подлежащие дополнительному оспариванию и доказыванию в силе ч.2 ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку, несмотря на иной период трудовой деятельности – 2018 год, в отношении выплат за который заявлены исковые требования по настоящему делу, правовые основания, на которых П.К.И. основывает свою позицию – нарушение условий трудового договора и локальных нормативных актов работодателем при выплате ему заработной платы, а также стороны в обоих спорах идентичны.
Иной период, заявленный в иске, расширение перечня требований, а также дополнение доводов, приведенных в качестве оснований иска, не свидетельствуют о наличии у суда возможности для повторной переоценки ранее установленных в надлежащем судебном порядке юридически значимых обстоятельств. Учитывая изложенное, доводы стороны истца об отсутствии обстоятельств, имеющих преюдициальное значение для настоящего спора, судом отклоняются как основанные на ошибочном толковании процессуальных норм.
Учитывая изложенное, ранее вступившими в законную силу судебными постановлениями установлены и не подлежат оспариванию сторонами следующие обстоятельства, подтвержденные также материалами настоящего дела.
Приказом о приеме на работу от 26.06.2017 на основании трудового договора от 26.06.2017 с дополнительными соглашениями (т.1 л.д.47-55) П.К.И. принят на работу в АО «ВетроОГК» в Аппарат советников на должность Советника с 26.06.2017, на время исполнения обязанностей отсутствующего работника, за которым в соответствии с трудовым законодательством сохраняется место работы – советника Аппарата советников ФИО7 (п.1.10 Договора).
Как следует из п.1.3.1 трудового договора истцу установлен должностной оклад в размере 241000 руб. до уплаты налога на доходы физических лиц, интегрированная стимулирующая надбавка в размере 72 300 руб. в месяц до уплаты налога на доходы физических лиц.
Согласно п.1.3.2 Договора, по результатам достижения ключевых показателей эффективности работнику может быть выплачено вознаграждение в размере 150% от суммы годового должностного оклада. Исходя из п. 1.4 Договора за выполнение особо важных и сложных производственных заданий, работнику могут быть выплачены премии стимулирующего характера, в соответствии с Положением об оплате труда.
Локальным нормативным актом, предусматривающим порядок и условия оплаты труда, установления надбавок и доплат стимулирующего и компенсационного характера работникам общества, в период фактически осуществлявшейся в 2018 году трудовой деятельности истца является Положение об оплате труда работников АО «ВетроОГК», утвержденное приказом генерального директора от 20.09.2012 (в редакции от 02 августа 2016 года) (далее – Положение об оплате труда). (т.1 л.д.101-151)
Раздел 2 Положения об оплате труда содержит термины и определения, так годовая отложенная выплата на основе достижения КПЭ – это стимулирующая денежная выплата, определенная в зависимости от грейда работника по итогам достижения КПЭ и индивидуальных показателей работы за календарных год; грейд должности – уровень, присвоенный должности по результатам оценки её ценности и значимости для общества в соответствии с дифференцирующими факторами, специально разработанными для оценки должностей; КПЭ - ключевые показатели эффективности, соответствующие целям общества в целом и работника в частности, отражающие эффективность и результативность деятельности, устанавливаемые на календарный год, от степени выполнения которых зависит годовая отложенная выплата работника. Заработная плата состоит из должностного оклада, интегрированной стимулирующей надбавки, надбавки за работу со сведениями, составляющими государственную тайну. К оплате труда работника также относятся: годовая отложенная выплата, доплаты и надбавки компенсационного характера, иные выплаты.
Из п.7.1 указанного Положения следует, что работнику в течение года может быть выплачена единовременная премия за достижение значительных результатов/особо важное задание.
Штатным работникам, отработавшим в календарном году более четырех месяцев на момент оценки финансово-экономических результатов отчетного года, по результатам выполнения ключевых показателей эффективности может быть выплачена годовая отложенная выплата (п.9.1 Положения).
Сторонами не оспаривались и подтверждаются материалами дела доводы иска о том, что в 2018 г. Истец осуществлял трудовую деятельность с 01.01.2018 по 22.07.2018, после чего с 23.07.2018 последовали периоды нетрудоспособности, ежегодного отпуска, а также отпуска по уходу за несовершеннолетним ребенком, в котором истец находился до 17.01.2022. Таким образом, как следует из иска, период времени, отработанный работником для целей получения годовой премии в 2018 году, соответствовал условиям п.9.1 Положения об оплате. (т.1 л.д.84-96)
Приказом № от 02.08.2016 года были внесены изменения в Положение об оплате труда, согласно п.9.1.3 – в случае если работникам карты КПЭ на отчетный период не установлены, итоги работы за год таких работников оцениваются согласно п.9.4.2 – на основе индивидуальной оценки результативности по итогам года и с учетом итогового коэффициента выполнения КПЭ Генерального директора управляющей компании.
Согласно пункту 3.3 Положения об оплате труда, ежемесячное денежное вознаграждение (заработная плата) работника состоит из должностного оклада, интегрированной стимулирующей надбавки (ИСН), надбавки за работу со сведениями, составляющими государственную тайну.
Как следует из материалов дела и не оспаривалось истцом, предусмотренные трудовым договором должностной оклад и интегрированная стимулирующая надбавка выплачивались ему работодателем в полном объеме.
Согласно пункту 9.2.13 Положения об оплате труда (в редакции от 02 августа 2016 года), выплата годовых премий осуществляется из фонда премирования на основе достижения ключевых показателей эффективности в апреле-июне года, следующего за отчетным. Периоды нетрудоспособности и отпусков истца на основании п. 11.6 Положения об оплате труда не включались в расчет премии КПЭ.
Размер годовой премии по ключевым показателям эффективности работника зависит от уровня (грейда) его должности/профессии в соответствии с целевым уровнем премирования, а также от итогового коэффициента выполнения ключевых показателей эффективности или индивидуальной оценки результатов года. Максимальный целевой уровень годовой премии по ключевым показателям эффективности работника в процентах от годового оклада не может превышать целевой уровень годовой премии по ключевым показателям эффективности Генерального директора общества (пункт 9.3.1).
Для работников, которым карты ключевых показателей эффективности не устанавливаются, эффективность деятельности (корректирующий коэффициент) определяется на основе индивидуальной оценки результативности по итогам года и с учетом итогового коэффициента выполнения ключевых показателей эффективности Генерального директора Управляющей компании. Максимальная оценка (верхний уровень) установлен в размере 1,2 (120%), минимальный – 0% (пункт 9.4.2).
Представитель ответчика последовательно утверждал, что карта КПЭ, несмотря на положения локальных нормативных актов, истцу не разработана. Утверждая обратное, истец надлежащих доказательств своего довода не представил. Также ответчиком не оспорены доводы ответчика и третьего лица о том, что заключенный 25.06.2016 между АО «ВетроОГК» и АО «ОТЭК», переименованным с 18.06.2020 в АО «РИР», Договор № о передаче полномочий единоличного исполнительного органа управляющей организации, 11.12.2017 сторонами был расторгнут, в связи с чем при начислении выплат сотрудникам ответчика в 2019 году за период 2018 года пункт 9.4.2 Положения об оплате труда, устанавливающий порядок расчёта премирования, исходя из итогового коэффициента выполнения ключевых показателей эффективности Генерального директора Управляющей компании не мог применяться к работникам по причинам объективного характера.
В то же время, как следует из документально подтвержденных доводов стороны ответчика, оценка выполнения КПЭ по работникам АО «ВетроОГК» за 2018 год осуществлялась на основании Положения об оплате труда работников АО «ВетроОГК», а также приказа АО «ВетроОГК» от 06.04.2018 №-В/к18 «О постановке КПЭ на 2018 год», которым установлено, что оценку результативности работников без карт КПЭ за 2018 год необходимо осуществлять из оценки исполнения командного КПЭ на 2018 год АО «ВетроОГК» - 20 % и оценки непосредственного руководителя - 80 %.
Истцом не оспорены представленные ответчиком сведения о том, что оценка коэффициента командной эффективности всех сотрудников за 2018 год была определена в размере 14%, оценка непосредственным руководителем – генеральным директором деятельности истца за 2018 год согласно листу оценки по показателю «Оценка руководителя» составила 0. С учётом того, что в расчетных документах и иных документах работодателя должность истца отнесена к Аппарату Генерального директора, и стороной истца не представлено каких-либо достаточных и достоверных доказательств довода о том, что непосредственным руководителем П.К.И. являлось иное лицо, а не генеральный директор, у суда не имеется оснований ставить под сомнение право последнего оценивать индивидуальную эффективность работы истца, занимающего должность советника в Аппарате советников.
Из представленных расчетных листков, копий приказов также следует, что истцу произведена выплата премии за выполнение разовых особо важных заданий в размере 482 000 руб. в декабре 2017 года, а также за 2017 год истцу выплачена годовая премия по КПЭ двумя частями в общей сумме 2 695 502,47 руб., в 2019 году – произведена выплата годовой премии по КПЭ за 2018 год в общей сумме 387 686,49 руб.: на основании приказов от 20.02.2019 № от 25.04 2019 № двумя выплатами в размере 193 843 руб. 25 коп. и 193 843 руб. 25 коп., произведенными в феврале и апреле 2019 года соответственно. (т.1 л.д.56-83, 152-155)
Факт получения указанных выплат истец не оспаривал.
Вопреки толкованию истцом положений трудового договора и Положения об оплате труда судебными актами по гр.делу №, имеющими преюдициальное значение для настоящего спора, установлено, что согласно п.3.1 Положения годовая отложенная выплата - это премия по результатам выполнения КПЭ за год, которая относится к стимулирующим, негарантированным выплатам.
Из положений ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации следует, что поощрение работников за добросовестный эффективный труд, в том числе путем стимулирующих выплат, премирования, является правом работодателя, а не его обязанностью.
Трудовым договором не гарантирована истцу выплата в обязательном порядке вознаграждения по результатам достижения ключевых показателей эффективности.
Выплата в виде вознаграждения по результатам достижения ключевых показателей эффективности в процентном отношении к сумме годового должностного оклада является стимулирующей выплатой, порядок ее начисления и выплаты предусмотрен локальным нормативным актом общества - Положением об оплате труда работников ЗАО «ВетроОГК», из которого следует, что размер денежной выплаты зависит от результатов индивидуальной оценки профессиональной деятельности работника. В Положении об оплате труда отсутствует норма о том, что указанная стимулирующая выплата является обязательной частью заработной платы и гарантированной выплатой.
Кроме того, в соответствии с нормами статьи 191 Трудового кодекса Российской Федерации премия является одним из видов поощрения работника, добросовестно исполняющего трудовые обязанности, размер и условия выплаты которого работодатель определяет с учетом совокупности обстоятельств, предусматривающих самостоятельную оценку работодателем выполненных работником трудовых обязанностей, и иных условий, влияющих на размер премии, в том числе результатов экономической деятельности самой организации. Трудовое законодательство не устанавливает порядок и условия назначения и выплаты работодателем стимулирующих выплат, а лишь предусматривает, что такие выплаты входят в систему оплаты груда, а условия их назначения устанавливаются локальными нормативными актами работодателя.
С учетом установленного работодателем регулирования, судебные инстанции по ранее рассмотренному делу пришли к выводу о том, что предусмотренная п.1.3.2 трудового договора выплата в виде вознаграждения по результатам достижения КПЭ в процентном отношении к сумме годового должностного оклада является годовой отложенной выплатой - премией по результатам выполнения КПЭ за год (п.3.1 Положения об оплате труда). Доводы истца о том, что указанная выплата и вознаграждение, предусмотренное п. 1.3.2 трудового договора, не являются тождественными, отклонены судебными инстанциями ввиду их неверной квалификации истцом, основанной на ошибочном толковании положений трудового договора, локального нормативного акта работодателя, регулирующего вопросы оплаты труда работников АО «Ветро ОГК».
Фактически заявленная при рассмотрении настоящего дела позиция истца направлена на переоценку ранее установленной вступившими в законную силу судебными постановлениями правовой регламентации спорных правоотношений, что недопустимо.
Учитывая указанные установленные в судебном заседании обстоятельства, каких-либо нарушений правил начисления и выплаты работодателем стимулирующих выплат П.К.И. суд не усматривает. Поскольку размер стимулирующих выплат определяется руководителем в соответствии с утвержденным порядком, исходя из известных ему сведений о трудовой эффективности истца, доводы последнего о несогласии с оценкой его деятельности работодателем, не подлежат переоценке в рамках судебного спора.
Кроме того, Ответчиком заявлено ходатайство о пропуске истцом срока на обращение в суд, которое суд также полагает обоснованным.
В силу ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении.
Суд признаёт обоснованными доводы возражений ответчика о том, что к спорным требованиям иска не применимы разъяснения п.56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2, поскольку в нём оговорены правоотношения, связанные с невыплатой начисленной заработной платы, в то время как работодатель начислил и выплатил истцу премию полностью.
Истец оспаривает размер заработной платы за 2018 год, при этом выплата заработной платы, в том числе премия по КПЭ, с размером которой фактически не согласен истец, были выплачены в срок до 11.05.2019, следовательно, начало течения срока для обращения в суд необходимо исчислять с 12.05.2019, когда истцу стало известно о нарушении его прав, таким образом, годичный срок с указанной даты истек 12.05.2020.
С иском П.К.И. обратился в суд 21.12.2021, по истечению установленного годичного срока по заявленным требованиям.
Истец заявил ходатайство о восстановлении срока на обращение в суд, указав в качестве уважительных причин его пропуска нахождение его в периоды с 23.07.2018 по 05.08.2018, с 01.09.2018 по 23.09.2018, с 24.09.2018 по 27.12.2018, с 09.01.2019 по 08.05.2019, с 13.05.2019 по 17.01.2020, с 20.01.2020 по 13.05.2020, с 14.05.2020 по 11.09.2020, с 14.09.2020 по 31.12.2020, с 01.01.2021 по 17.01.2022 в отпуске по уходу за ребенком, вследствие чего приоритетными обязанностями его в указанные периоды являлись защита интересов малолетних детей и забота о них. (т.2 л.д.46)
При пропуске сроков по уважительным причинам, они могут быть восстановлены судом (ч. 4 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации).
Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в своих постановлениях, предусмотренный ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации сокращенный срок для обращения в суд и правила его исчисления направлены на быстрое и эффективное восстановление нарушенных прав работника и по своей продолжительности этот срок является достаточным для обращения в суд (Определения от 12.07.2005 N 312-О, 15.11.2007 N 728-О-О, 21.02.2008 N 73-О-О, 05.03.2009 N 295-О-О).
В качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость ухода за тяжелобольными членами семьи) (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации").
При этом в каждом конкретном случае суд оценивает уважительность причины пропуска работником срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, проверяя всю совокупность конкретных обстоятельств дела, в том числе характер причин, не позволивших работнику обратиться в суд в пределах установленного законом срока.
Оценивая уважительность причин пропуска установленного срока истцом, суд принимает во внимание, что на иждивении П.К.И. находится четверо несовершеннолетних детей, с учетом установленной Конституцией Российской Федерации государственной поддержки семьи, материнства, отцовства и детства, предусмотренной в связи с этим системой гарантий, во время нахождения в отпусках по уходу за детьми приоритетными обязанностями для П.К.И. безусловно являлись защита интересов его малолетних детей и забота о них.
В то же время, в ходе рассмотрения гражданского дела № установлено, что 13.05.2019, после выплаты ему второй части оспариваемой годовой премии, истец обращался к работодателю с заявлением о предоставлении информации о предполагаемом им нарушении своих прав. 11.07.2019 истец, используя внесудебный порядок защиты нарушенных прав, обратился с претензией к работодателю, с требованиями, аналогичными заявленным в поданном в последующем иске, получив ответ работодателя о том, что выплаты, в том числе, за период работы в 2018 году, проведены истцу в полном объеме. При этом, обратившись в суд 11.01.2021, когда причины семейного характера перестали препятствовать реализации трудовых прав истца, с исковыми требованиями к ответчику по аналогичным правовым основаниям за отработанный период 2017 года, П.К.И. не заявил требований о взыскании тех же спорных выплат за 2018 год, обратившись за их взысканием с самостоятельным иском по тем же правовым основаниям только 21.12.2021, спустя 11 месяцев. При этом истцу, являющемуся практикующим квалифицированным юристом, было известно о его праве заявлять требования об оспариваемых выплатах за все отработанные периоды, в том числе за 2018 год, о чём также свидетельствует заявленное им по гр.делу № требование о перерасчете выплат за отпуск в 2018 году, неоднократное уточнение исковых требований, а также один из доводов апелляционной и кассационной жалоб истца о том, что суд при рассмотрении дела 2-171/2021 вышел за пределы заявленных требований, оценив выплаты не только за 2017, но и за 2018 год, хотя истец с такими требованиями ещё не обратился.
Указанное свидетельствует о том, что истец достоверно знал о предполагаемом им нарушении его трудовых прав, заявленном в настоящем споре, с 13.05.2019, при этом, имея безусловную возможность обратиться за их защитой как минимум с 11.01.2021, своевременных мер к этому не принял, без уважительных причин обратился с тождественными исковыми требованиями, спустя 11 месяцев, 21.12.2021 в связи с чем оснований для восстановления пропущенного срока на обращение в суд не имеется. При этом пропуск указанного срока, о применении последствий которого заявлено ответчиком, является самостоятельным основанием для отказа в иске.
В связи с указанными установленными по делу обстоятельствами, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных П.К.И. исковых требований о взыскании задолженности по заработной плате, и, соответственно, производных от них требований о взыскании процентов.
Руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
в удовлетворении исковых требований отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд в течение месяца с даты изготовления решения суда в окончательном виде, с подачей апелляционной жалобы через Сухоложский городской суд.
Мотивированное решение изготовлено 10 июня 2022 года.
Судья Сухоложского городского суда
Свердловской области В.А. Нестеров