РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
07 ноября 2022 годагород Москва
Кузьминский районный суд города Москвы в составе председательствующего судьи Орлянской И.А. при секретаре Тороповой О.С., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-5355/22 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным,
УСТАНОВИЛ:
истец ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику ФИО2 о признании недействительным договора дарения 1/2 доли квартиры от 15.05.2018 г., заключенного между ФИО2, ФИО3 и ФИО4, ФИО5; применении последствий недействительности сделки в виде возврата ФИО2 1/2 доли жилого помещения по адресу: ….
Требования мотивированы тем, что решением Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2020 г. ООО «Альмета» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, утвержден конкурсный управляющий. Ответчик ФИО2 является совладельцем указанного Общества. В ходе анализа имущественного состояния ответчика истцом установлен факт безвозмездного отчуждения 1/2 доли квартиры по адресу: …, в пользу сына ФИО5 и дочери ФИО4 по договору дарения от 15.05.2018 г. Спорное имущество зарегистрировано за указанными лицами. Истец полагает, что действия ФИО2 по безвозмездному отчуждению принадлежащего ему имущества нарушают права истца как кредитора.
Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, извещен судом надлежащим образом, направил в суд своего представителя по доверенности ФИО6, которая в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме.
Ответчик ФИО2 в судебное в судебное заседание не явился, извещен судом надлежащим образом.
Представитель по доверенности ответчика и третьего лица ФИО7 - ФИО8 заявленные требования не признал по основаниям письменных возражений.
Третьи лица ФИО7, ФИО3, ФИО5 в судебное заседание не явились, извещены.
Выслушав представителя истца и представителя ответчика, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, с учетом требований ст. 56 ГПК РФ и по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.
В силу п. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.
В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.
Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков.
Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.
Исходя из разъяснений, содержащихся в п. п. 1, 7, 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.
Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).
Пункт 2 ст. 209 ГК РФ предусматривает право собственника по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие прав и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
Согласно пункту 1 статьи 572 ГК РФ, по договору дарения даритель безвозмездно передает или обязуется передать одаряемому вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить его от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Из данной нормы закона следует, что наличие возмездных начал в договорном обязательстве исключает признание соответствующего договора договором дарения. Таким образом, квалифицирующим признаком дарения является согласно пункту 1 статьи 572 ГК РФ его безвозмездность.
Существенным условием договора является его предмет, то есть вещь, передаваемая дарителем одаряемому в собственность, либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождение одаряемого от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
На основании п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
В силу п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
В судебном заседании установлено, что спорное жилое помещение представляет собой квартиру, общей площадью 89 кв.м., по адресу: …, собственником 1/2 доли которой являлись ФИО2, ФИО3 (по 1/4 доли каждый).
15.05.2018 г. по договору дарения ФИО2, ФИО3 подарили указанные доли квартиры своим детям сыну ФИО5 и дочери ФИО4
Переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке.
ФИО2 являлся соучредителем ООО «Альмета».
Решением Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2020 г. ООО «Альмета» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, назначен конкурсный управляющий.
Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.05.2021 г. требования ФИО1 в размере 700 000 руб. признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника.
Определением Арбитражного суда г. Москвы от 24.08.2021 года по делу о несостоятельности (банкротстве) финансовому управляющему отказано в удовлетворении требований о признании, в том числе сделки по договору дарения от 15.05.2018 г., недействительной.
Как следует из указанного определения суда на момент совершения опариваемой сделки у должника было стабильное финансовое положение, которое сохранялось до июля 2019 года. Согласно представленной финансовым управляющим справкой 2-НДФЛ за 2018 г. доход должника составил 5 390 312 руб., за 2019 год 614 942 руб. Таким образом, в деле отсутствуют доказательства того, что на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности в недостаточности имущества. Материалы дела не содержат доказательств недобросовестности поведения должника при заключении оспариваемых сделок, его намерение причинить вред иным лицам. Доказательств того, что должник на момент заключения договоров дарения имел неисполненные обязательства, финансовым управляющим не представлены, как и не доказан факт неплатежеспособности должника.
Учитывая изложенное, суд пришел к выводу о том, что финансовым управляющим не представлено доказательств причинения вреда кредиторам на момент совершения спорных сделок, должник признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества не отвечал, просроченной задолженности перед кредиторами не имел, в том числе по договорам поручительства, перед банками-кредиторами, по налоговым обязательствам.
В обоснование исковых требований истец ссылается на то, что оспариваемая сделка носит мнимый характер, поскольку заключена ФИО2 с целью сокрытия отчуждаемого имущества от обращения на него взыскания, т.е. на п. 1 ст. 170 ГК РФ.
При этом данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.
Таким образом, в рассматриваемом споре в предмет доказывания мнимости сделки входят обстоятельства отсутствия намерения продавца и покупателя на совершение и исполнение спорной сделки, а также тот факт, что данная сделка действительно не породила правовых последствий для сторон и третьих лиц.
При этом суд находит заслуживающей внимания позицию ответчика о том, что на момент заключения спорного договора дарения он не имел задолженности перед истцом, в связи с чем, при совершении сделки у него отсутствовала цель предотвратить обращение взыскания на спорную квартиру.
К моменту заключения договора, истцом требования к ФИО2 о взыскании задолженности не предъявлялись.
Таким образом, ФИО4, ФИО5, при заключении договора не были осведомлены о вменяемой ФИО2 цели выведения доли квартиры из-под ответственности перед кредиторами, в том числе по причине отсутствия такой цели у дарителя. Ответчик на момент совершения оспариваемой сделки признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества не отвечал, просроченной задолженности перед истцом не имел.
Договор дарения от 15.05.2018 г. исполнен сторонами, за ФИО4, ФИО5 зарегистрировано право собственности на квартиру. Дальнейшая реализация квартиры не производилась, в связи с чем, основания для вывода о мнимости договора дарения отсутствуют.
В качестве применения последствий недействительности сделки истец просит возвратить квартиру в собственность ФИО3 и ФИО2, при этом согласно абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ, взыскание по исполнительным документам не может быть обращено, в том числе, на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его часть), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением.
Доказательств, что за счет указанного имущества возможно было исполнить решение суда, истцом, в соответствии со ст. 56 ГПК РФ, не представлено.
Таким образом, возвращение доли в праве собственности на квартиру в собственность ФИО2 и ФИО3, не будет являться гарантией последующего погашения задолженности перед кредиторами, т.е. удовлетворение исковых требований не приведет к безусловному восстановлению прав и законных интересов истца.
При таких обстоятельствах суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ,
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 (ИНН …) к ФИО2 (ИНН …) о признании договора дарения недействительным - отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Кузьминский районный суд города Москвы в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
СудьяИ.А. Орлянская
Решение в окончательной форме принято 14 ноября 2022 г.