31RS0020-01-2022-001915-84 Дело №2-1285/2022
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
27 декабря 2022 года г. Старый Оскол
Старооскольский городской суд Белгородской области в составе:
председательствующего судьи Уваровой А.М.,
при секретаре судебного заседания Злобиной Н.В.,
с участием представителя истца ФИО1 – адвоката Степанова С.Н. по ордеру от 15 марта 2022 года, в отсутствие истца ФИО1, представителя ответчика ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа», представителя ответчика Министерства Здравоохранения Белгородской области, третьих лиц ФИО2, ФИО3, извещенных надлежащим образом,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа», Министерству Здравоохранения Белгородской области о взыскании компенсации морального вреда, убытков,
установил:
ФИО1 обратилась в суд с иском, в котором с учетом увеличения исковых требований просила взыскать с ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» компенсацию морального вреда в размере 3000000 рублей, убытки на приобретение лекарств 2749 рублей. При недостаточности у ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» заявленной суммы компенсации морального вреда взыскать с Министерства Здравоохранения Белгородской области.
В обоснование заявленных требований ФИО1 указала, что является инвалидом детства, с диагнозом <данные изъяты>. В период с 2000 года у нее начали появляться периодические боли в <данные изъяты>. В декабре 2013 года истец по собственной инициативе сделала МРТ-исследование <данные изъяты>, было выявлено наличие опухоли <данные изъяты>. Истец 20 декабря 2013 года была устно проконсультирована нейрохирургом ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» и ей было указано на необходимость оперативного лечения опухоли <данные изъяты>. 13 января 2014 года истцу выдали направление в нейрохирургическое отделение на госпитализацию для проведения операции. В этот же день ФИО1 была госпитализирована в стационар НХО ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа», каких-либо дополнительных обследований в отношении истца медицинским учреждением не производилось.
В медицинской карте стационарного больного №№, в качестве диагноза указано – <данные изъяты> то есть указание на наличие <данные изъяты>.
20 января 2014 года в ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» истцу была проведена операция, <данные изъяты>. При этом указывалось, на то, что операция проведена якобы с применением интраоперационного нейромониторинга, но в действительности указанное оборудование не применялось.
Непосредственно в ходе проведения операции, а также после нее, состояние здоровья истца кардинально ухудшилось, и не восстановилось до настоящего времени, выявленная опухоль не полностью удалена, и в настоящее время необходимо проведение такой же операции по удалению не удаленной ранее части опухоли. Истец считает, что проведение операции ухудшило ее состояние здоровья, нарушение законных прав и интересов истца выразилось в причинении ей морального вреда вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи.
В судебном заседании представитель истца Степанов С.Н. исковые требования поддержал и настаивал на их удовлетворении по основаниям, изложенным в исковом заявлении.
Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещалась электронным заказным письмом, согласно информации об отправлении № неудачная попытка вручения 23 декабря 2022 года, обеспечила явку представителя Степанова С.Н.
Ответчик ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» о времени и месте судебного заседания извещалось по адресу электронной почты и по правилам части 2.1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса РФ путем размещения 21 декабря 2022 года соответствующей информации на официальном интернет-сайте Старооскольского городского суда Белгородской области. Первое судебное извещение получено 28 марта 2022 года.
Ответчик Министерство Здравоохранения Белгородской области о времени и месте судебного заседания извещалось по правилам части 2.1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса РФ путем размещения 21 декабря 2022 года соответствующей информации на официальном интернет-сайте Старооскольского городского суда Белгородской области. Первое судебное извещение получено 29 марта 2022 года. Представителю ФИО4 3 июня 2022 года предоставлен доступ к делу в модуле «Электронное правосудие».
Третьи лица ФИО2, ФИО3 о времени и месте судебного заседания извещались по адресу электронной почты ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа».
Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд признает требования истца не обоснованными и не подлежащими удовлетворению.
Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.
Базовым нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.
Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» разъяснено, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.
Таким образом, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения послеоперационных процедур является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для компенсации потребителю морального вреда.
Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с данным кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с некачественным оказанием медицинской помощи сотрудником ответчика заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» достаточным условием для удовлетворения требований о взыскании компенсации морального вреда, является установленный факт некачественного оказания медицинской помощи.
На основании указанных норм права и разъяснений по их применению, суд считает, что при разрешении спора по настоящему делу необходимым условием для удовлетворения исковых требований является установление обстоятельств нарушения прав истца как потребителя в связи с оказанием ответчиком некачественных медицинских услуг.
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация – ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу.
В судебном заседании установлено, что ФИО1 поступила в нейрохирургическое отделение ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» 13 января 2014 года по направлению врача-нейрохирурга областной консультативной поликлиники с диагнозом: <данные изъяты>
Из медицинской карты стационарного больного № № следует, что ФИО1 поступила с жалобами на боли в <данные изъяты>.
Из анамнеза было известно, что болеет более года, когда развились вышеуказанные жалобы. Лечилась консервативно, без улучшения, после обследования на МРТ <данные изъяты> (10.12.2013 г.) верифицировано <данные изъяты>.
После консультации заведующего отделением ФИО1 госпитализирована для проведения хирургического лечения.
Заключение МРТ <данные изъяты> №№ 10 декабря 2013 года: <данные изъяты>.
На основании клинической картины и данных МРТ № № пациентке был установлен диагноз: <данные изъяты>.
Исходя из установленного диагноза, пациентке выставлены показания к хирургическому лечению, отраженные в предоперационном эпикризе от 20 января 2014 года.
В день поступления 13 января 2014 года лечащий врач провел с пациенткой разъясняющую беседу о предстоящей операции, способе ее проведения и возможных осложнениях, об отсутствии иных методов лечения такого рода патологии.
13 января 2014 года ФИО1 подписано информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство.
20 января 2014 года в ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» была выполнена операция: Ламинэктомия <данные изъяты>. Оперирующим хирургом был назначен врач-нейрохирург ФИО2
Полагая, что лечебный процесс, осуществленный в ее отношении, не достиг своей цели, а в результате проведенного оперативного вмешательства, по ее мнению, были причинен вред здоровью, ФИО1 обратилась в суд с настоящим иском.
Судом в целях проверки доводов истца, по ходатайству ответчика определением назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».
Согласно заключению эксперта бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» №№ от 21 декабря 2022 года комиссией экспертов сделаны следующие выводы:
В соответствии с общепринятыми в медицине правилами и нормами, при хирургическом лечении подобных опухолей совершаются действия, направленные на снижение <данные изъяты> путем удаления тех тканей, которые не охватывают и не прорастают нервные структуры, а также отказ от манипуляций, связанных с риском повреждения нервной ткани, вовлеченной в опухолевый процесс (<данные изъяты>).
Проведение хирургом оперативного вмешательства с частичным удалением опухолевой ткани обусловлено наличием необоснованного риска причинения повреждений <данные изъяты>, и не является признаком ненадлежащей медицинской помощи.
Риски, связанные с проведением операции в том объеме, в котором она была выполнена, являются обоснованными.
Полное удаление опухоли в рассматриваемом случае было сопряжено с необоснованным риском повреждения <данные изъяты> и выраженным ухудшением состояния здоровья.
Незаращение <данные изъяты> каким-либо образом на тактику оперативного вмешательства при <данные изъяты> не влияет.
Такой метод исследования, как биопсия, преследует цель установления характера новообразования (доброкачественное, злокачественное), а в случае злокачественности необходим для прогнозирования и составления плана химио- или лучевой терапии.
В рассматриваемом случае доброкачественный характер новообразования был очевиден из результатов томографии, а результаты биопсии, в случае ее проведения не несли бы в себе никакой информации, полезной для планирования тактики хирургического вмешательства.
Поскольку химио- и лучевая терапия при доброкачественных новообразованиях не проводится и единственный метод лечения – хирургический, в рассматриваемой ситуации предоперационное проведение биопсии лишено практического смысла.
Вся необходимая для правильного выбора тактики лечения и способа хирургического вмешательства диагностическая информация была доступна в результатах томографии, иными словами, ко времени начала операции лечащий врач располагал всеми необходимыми данными для принятия правильных тактических решений.
Количество необходимых оперативных вмешательств не имеет строгой регламентации, оно определяется характером патологического процесса, эффективностью первого оперативного вмешательства и возможностью достижения запланированного результата повторными операциями. В рассматриваемом случае все возможные хирургические манипуляции были выполнены в результате первой операции.
Полное удаление новообразования, хотя и является оптимальным и преследующим цель полного выздоровления, в данном конкретном случае, в виду риска повреждения <данные изъяты>, было невозможным, независимо от способа хирургического вмешательства. Иные, нехирургические способы лечения (химио- и лучевая терапия) в отношении доброкачественных опухолей неэффективны.
Как следует из протокола оперативного вмешательства, была удалена вся новообразованная ткань, которая не инфильтрирует окружающие ткани и не охватывает нервные волокна (экстрадуральная ее часть). Участки новообразования, удаление которых создает риск, а возможно и неизбежность повреждения нервных волокон (интадуральная часть опухоли), не были подвергнуты резекции. Их сдавливающее воздействие и является причиной имеющихся у гр-ки ФИО1 неврологических расстройств.
Применение «Ультразвукового аспиратора» возможно, но не является обязательным к использованию, решение о его применении принимается лечащим врачом в зависимости от конкретной клинической ситуации.
Лечащим врачом при оказании медицинской помощи ФИО1 был избран оптимальный по соотношению рисков и эффективности способ лечения – хирургические манипуляции осуществлены там, где патологически измененная ткань оказывает сдавление, а ее удаление не создает риск причинения повреждений нервных волокон, там же, где такой риск имеется, опухолевая ткань не удалялась.
Операция, проведенная ФИО1, была сопряжена с <данные изъяты>. При таких операциях <данные изъяты> крайне редко возвращаются на место в виду низкой консолидирующей способности их костной ткани, в силу чего вероятность их сращения невысока. Эта способность к консолидации при врожденном несращении дуг позвонков в виду сниженной интенсивности кровообращения еще ниже.
В соответствии с общепринятыми в нейрохирургии правилами и нормами, удаление <данные изъяты> не является показанием к стабилизации и фиксации <данные изъяты>. Закрытия <данные изъяты> также не является необходимой мерой, так как защитную функцию при таком объеме дефекта выполняют твердая мозговая оболочка и слой мышечной и соединительной ткани.
Анализ представленных материалов позволяет прийти к выводу, что ФИО1 была оказана надлежащая медицинская помощь, каких-либо недостатков в диагностике, выборе тактики лечения, техническом исполнении операции и после операционном уходе допущено не было. Недостижение желаемого эффекта от оперативного вмешательства (полного выздоровления) не достигнуто в виду характера опухоли, то есть ее инфильтративного роста и вовлеченности в процесс «<данные изъяты>», в силу которого полное удаление новообразованной ткани без риска его повреждения невозможно ни на момент проведения операции, ни в настоящее время. У эксперта отсутствуют основания считать, что недостижение желаемого эффекта от оперативного вмешательства (полного выздоровления) обусловлено какими-либо недостатками медицинской помощи. Нуждаемость в медицинской помощи обусловлена характером опухолевого процесса и технической невозможностью его полного устранения и с оперативным вмешательством не связана.
Прогрессирующее ухудшение состояния здоровья обусловлено воздействием опухолевой ткани на нервные структуры (<данные изъяты>), в настоящее время отсутствуют какие-либо способы безопасного удаления доброкачественных новообразований в случае их инфильтрирующего роста и вовлеченности в патологический процесс нервных волокон.
Доброкачественные опухоли нечувствительны к химио- и лучевой терапии, единственный способ их удаления – хирургический. Учитывая, что удалить опухолевую ткани из области <данные изъяты>, не повредив его нити, крайне затруднительно, эксперт приходит к выводу, что в рассматриваемом случае объективная возможность избежать ухудшения состояния здоровья ФИО1 у медицинских работников отсутствовала.
В данном случае была возможна лишь паллиативная (облегчающая состояние) операция, за счет удаления тех тканей, которые сдавливают <данные изъяты>, но не прорастают в нервные структуры.
В соответствии с пунктом 25 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», ухудшение состояния здоровья при оказании медицинской помощи расценивается как причинение вреда здоровью в том случае, если оно было обусловлено недостатками медицинской помощи.
Поскольку в ходе экспертизы не было установлено данных, позволяющих утверждать, что при оказании медицинской помощи были допущены недостатки, находящиеся в причинно-следственной связи с ухудшением состояния здоровья, основания утверждать о причинении вреда здоровью ФИО1 действиями медицинских работников отсутствуют.
Оценив собранные по делу доказательства, суд исходит из того, что в ходе рассмотрения спора не нашли своего подтверждения недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ОГБУЗ «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа».
Проанализировав содержание указанного заключения судебной экспертизы, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 ГПК РФ, поскольку эксперты предупреждены об ответственности по ст. 307 УК РФ, заключение содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов приводятся соответствующие данные из представленных в распоряжение экспертов материалов, основываются на исходных объективных данных, выводы экспертов обоснованы документами, представленными в материалы дела.
Данное экспертное заключение принимается судом как относимое и допустимое доказательство по делу, не доверять ему оснований у суда не имеется.
Оценивая совокупность юридически значимых обстоятельств, с учетом представленных сторонами доказательств, заключения судебно-медицинской экспертизы, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1, ввиду не нашедшего подтверждения в суде факта некачественного оказания медицинской помощи истцу.
Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ,
решил:
в удовлетворении иска ФИО1 (паспорт <данные изъяты>) к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Белгородская областная Клиническая больница Святителя Иоасафа» (ОГРН <***> ИНН <***>), Министерству Здравоохранения Белгородской области (ОГРН <***>, ИНН <***>) о взыскании компенсации морального вреда, убытков отказать.
Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Старооскольский городской суд Белгородской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья А.М. Уварова
Решение в окончательной форме принято 10 января 2023 года.
Решение16.01.2023