ПРИГОВОР
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Ангарск 13.12.2023
Ангарский городской суд Иркутской области под председательством судьи Иванова Д.В., при секретаре Павловой С.Ю., с участием государственного обвинителя – помощника прокурора г. Ангарска Никитенко Е.В., подсудимого Ч.Ю.Н., защитника-адвоката Хмелькова А.И., рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении Ч.Ю.Н., ** года рождения, уроженца ..., гражданина РФ, со средне-специальным образованием, женатого, имеющего малолетнего ребенка ** г.р., самозанятого, зарегистрированного и проживающего по адресу: ..., невоеннообязанного, не судимого, содержащегося под стражей с **, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,
УСТАНОВИЛ:
** в период с 10 часов 00 минут до 12 часов 25 минут Ч.Ю.Н. и Щ.А.С. распивали спиртные напитки в кухне квартиры по адресу: ... В ходе распития спиртного между ними произошла ссора, переросшая в драку, в ходе которой у Ч.Ю.Н., находившегося в состоянии алкогольного опьянения, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к Щ.А.С., возник преступный умысел на убийство последнего. Реализуя который, Ч.Ю.Н. в указанное время и указанном месте, вооружился хозяйственным, овощным ножом, изготовленным заводским способом, не относящимся к категории холодного клинкового оружия, которым нанес удар с применением значительной силы в жизненно-важную часть тела потерпевшего – живот.
Своими действиями Ч.Ю.Н. причинил Щ.А.С. повреждение в виде: слепого колото-резаного ранения передней брюшной стенки с повреждением внутренних органов, сопровождавшегося развитием клинической смерти, с успешными реанимационными мероприятиями (сердечная деятельность восстановлена на 10 минуте); развитием постреанимационной болезни в виде аноксического поражения головного мозга, относящегося к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.
Смерть Щ.А.С. наступила ** в ОГАУЗ «Ангарская городская больница скорой помощи» по адресу: ..., в результате указанных действий Ч.Ю.Н. от указанного слепого колото-резаного ранения передней брюшной стенки с повреждением внутренних органов.
Подсудимый вину в совершении преступления не признал и дал показания, что ** в одиннадцатом часу распивал спиртное с погибшим у того на кухне. В процессе распития у них произошла ссора, переросшая в драку. Погибший ударил его по лицу и разбил нос. Он сцепился с погибшим, они наносили друг другу удары по телу, пришла его жена – свидетель Ч., и разняла их. Они успокоились, и снова стали драться, погибший сбил его с ног, взял табуретку и стал бить его табуреткой по голове и лицу. Позднее от этих ударов у него болела голова. У него был разбит нос, руки в синяках, на ребрах и спине были синяки от его ударов. Потом опять пришла Ч. и растащила их и отвела его в ванную мыться, а сама сказала, что позвонит сыну, чтобы тот выгнал погибшего. Она пошла звонить сыну. Он умыл лицо, вышел из ванны, вытирался полотенцем и был у дверного проема на кухне. Погибший стоял у кухонного стола, повернулся на него. В правой руке погибшего он увидел нож и крикнул бросить его. Лезвие ножа было направлено в его сторону, но рука была опущена вниз. Погибший молча пошел в его сторону, и стал замахиваться на него ножом, отведя руку немного назад. Погибший сделал в его сторону несколько шагов, он также сделал пару шагов в сторону погибшего. Он решил, что погибший хочет его ударить ножом, это угрожало его жизни и здоровью и он не знает как, но перехватил нож. Между ними произошла борьба. Нож оказался у него в правой руке, и он оттолкнул от себя погибшего и только потом понял, что ударил его ножом. Он испугался и убежал к соседям вызывать скорую, но никто не открыл дверь и он остался на 5 этаже. Позднее пришел сотрудник Росгвардии, которому он сказал, что отталкивая погибшего, нанес ему ножевое ранение, что это было в процессе драки. Далее его увезли на освидетельствование и в ОП-1. Там ему вызвали скорую помощь, где врач сказала, что перелома носа нет. На следующий день его опрашивал сотрудник В.А.С., который угрожал ему. Также данный свидетель и другие сотрудники в его присутствии били его по телу, угрожали насильственными действиями сексуального характера, с целью получения от него признания. В.А.С. водил его в 26 кв/л и угрожал, что его сыну отменят условный срок. В связи с этим он дал первоначальные показания, что он сидел на стуле, когда произошел конфликт, взял нож со стола, решил напугать погибшего, тот на него кинулся и напоролся на нож. Далее уточнил, что до того как перехватить нож, не делал шагов в сторону погибшего, что кричал бросить нож погибшему два раза. Они с погибшим оказались вплотную друг к другу, он схватил погибшего за предплечья, произошла драка, но как именно, пояснить не может. Далее выхватил у погибшего как-то нож и оттолкнул его руками от себя. Затем уточнил, что не понимает, как у него оказался в руке нож. После задержания свидетель В.А.С. – сотрудник полиции заставлял его дать показания, угрожая отменой условного срока его сыну, и в его присутствии применяли насилие другие сотрудники. В связи с этим он дал первые показания, которые не соответствовали действительности.
Вместе с тем, в ходе предварительного следствия ** давал иные показания, сообщая, что в ходе второго конфликта на кухне Щ. нанес ему удар табуретом в область плеча, но он не падал и оттолкнул погибшего от себя. Щ. стоял напротив него, он взял на кухонном столе нож в правую руку и сидя на табурете держал руку с ножом перед собой. Между ним и Щ. было расстояние вытянутой руки. Взял нож, так как хотел напугать Щ.. Тот стал сближаться с ним. Он не понял, но нож вошел в область живота погибшего. Он не пытался оказывать помощь Щ., так как не понял, что тот получил серьезные телесные повреждения. Реальной угрозы жизни со стороны Щ. в отношении него не было. (т.1 л.д.53-56). Того же числа, в ходе очной ставки со свидетелем Ч., сообщил, что при распитии спиртного у него с Щ. произошел конфликт, переросший в обоюдную драку, при этом никто угроз жизни и здоровью не высказывал. (т. 1 л.д. 60-63). При проверке показаний на месте указал на табурет у стола справа от входа, где он находился во время конфликта с погибшим. Далее подтвердил показания данные при первоначальном допросе, сообщив, что погибший слов угроз не высказывал, повреждений не причинял. Когда он находился сидя на табурете с ножом в правой руке, Щ. начал движение корпусом тела в его сторону, опершись руками на стол. В этот момент он продолжал удерживать в руке нож, после чего нож вошел в область живота Щ.. Нож держал в руке, т.к. хотел напугать погибшего. (т. 1 л.д. 65-67).
При допросе **, давал показания, что в ходе распития спиртного у него с погибшим произошел конфликт, поскольку он сделал Щ. замечания по поводу его образа жизни. В ходе словесного конфликта они встали, и Щ. ударил его кулаком по лицу, и между ними произошла обоюдная драка. Они наносили друг другу удары руками по лицу и телу. В ходе драки он упал на пол, на спину и Щ. деревянным табуретом нанес ему удары по телу и по голове от которых он закрывался руками. Затем на кухню зашла Ч. и отвела его в ванную умыть лицо от крови. Потом пошла в зал, а он после того, как вытерся, вернулся на кухню, где находился Щ.. У него была возможность выйти из квартиры, чтобы не продолжать конфликт с Щ., однако он этого не сделал, почему, не может пояснить. Когда он снова зашел в кухню, Щ. стоял с ножом в правой руке, был повернут в сторону входа в кухню. Он спросил у Щ., что тот делает, на что Щ. ничего не ответил и пошел в его сторону держа нож в руке, на уровне своего живота, направленный лезвием в его сторону. Расстояние между ними было около 1,5 метров. Щ. при этом никаких угроз не высказывал. Он стал пятиться от Щ., тот сделал ножом замах снизу вверх в его сторону, но он каким-то образом смог выхватить у него нож из руки, после чего, когда нож оказался у него в правой руке, а Щ. находился лицом к нему, на расстоянии вытянутой руки, опасаясь за свою жизнь и здоровье, так как Щ. уже наносил ему телесные повреждения, он нанес Щ. ножом удар в область живота. Он не целился, чтобы попасть в какую-то часть тела, нанес удар наотмашь. Когда он ударил Щ. ножом, получилось так, что он попал в область живота, Он оборонялся, так как реально испугался за свою жизнь, когда Щ. замахнулся на него ножом. Щ. физически его сильнее. (т.1 л.д.160-163).
В ходе очной ставки со свидетелем Ч. ** давал показания, что на кухне дрался с погибшим, тот повалил его на пол и несколько раз ударил табуреткой. Это все происходило около 5 минут, и на кухне от этого было шумно. Он кричал Щ., чтобы тот успокоился. Затем зашла жена, накричала на них, отвела его умываться в ванную и ушла звонить сыну. А он пошел на кухню к Щ., чтобы выгнать его. Когда зашел на кухню, то сказал Щ., чтобы тот уходил домой. Тот ответил что-то невнятное, стоял у окна, повернулся к нему и он увидел в его правой руке кухонный нож, с которым тот пошел в его сторону. Рука погибшего с ножом была отведена немного в сторону, не прямо на него. Он испугался, что тот ножом может причинить вред, крикнул бросить нож. Далее когда погибший оказался вплотную возле него, они сцепились, ударов никто никому не наносил. Щ. замахнулся на него рукой с ножом, сделав движение снизу вверх с небольшой амплитудой, и ему удалось правой рукой выхватить у Щ. нож. И тогда, держа нож в правой руке, он отмахнулся от Щ. рукой с ножом, и получилось так, что ткнул того ножом в область живота. (т.1 л.д.249-252).
При допросе ** подсудимый объяснил противоречия с первоначальными показаниями тем, что следователь неверно записал его показания и показания свои он не читал, в отделе полиции не ел, плохо себя чувствовал, т.к. был избит погибшим; о принуждении его к даче показаний не сообщал. Противоречия в иных показаниях объяснил тем, что по-разному формулировал обстоятельства. Действия имели оборонительный характер. Если бы погибший не налетал на него с табуретом и с ножом, такого бы не случилось (т.2 л.д.26-29).
При допросе ** (в ходе предыдущего судебного разбирательства) сообщал, что давал первоначальные показания, поскольку следователь угрожал позвать оперативных сотрудников. Кроме того, настаивал, что нож взял у погибшего. Указывал, что адвокат и следователь уговаривали его подписать показания. По обстоятельствам давал показания, что когда погибший замахнулся на него ножом, он сначала левой рукой перехватил его руку, потом схватился за нож правой рукой и выхватил нож. Далее нанес погибшему удар ножом в область живота, но каким образом он не помнит. И подтверждал, что до этого громко сказал погибшему бросить нож. (т. 3 л.д. 86-88)
После оглашения показаний подсудимый подтвердил показания, данные ** и **. При этом показания в части того, что он ударил погибшего ножом «наотмашь» и отмахиваясь, - не подтвердил, объяснив, что следователь неверно записал его показания, а он сказал, что толкнул погибшего. Также дополнил, что оказывал содействие в похоронах погибшего и принес извинения потерпевшим.
Сторонами по делу представлены следующие доказательства:
Потерпевшая Щ.Н.В. – мать погибшего, дала показания, что подсудимый – ее зять. Погибшего характеризует как вспыльчивого, агрессивного и злоупотреблявшего спиртным. Ранее у подсудимого с погибшим случались конфликты. В состоянии опьянения погибший мог быть инициатором драки, вел себя агрессивно. Подсудимого также характеризует как агрессивного. Физически сильнее был погибший. Об обстоятельствах преступления ей известно со слов дочери – свидетеля Ч.Ю.С. Та ей рассказывала, что у подсудимого с погибшим был конфликт на кухне, она ушла звонить сыну, а в это время подсудимый ударил ножом погибшего. Конфликт был в течении 5 минут. Из рассказа дочери поняла, что та на кухню заходила один раз. Она перестала общаться с дочерью, поскольку та стала давать показания, чтобы оправдали подсудимого. Она стала говорить про удары погибшего табуреткой, что погибший разбил подсудимому нос, и было много крови. И она уверена, что первые слова дочери, где не было слов о табуретке, были правдой. Также дочь говорила только о конфликте подсудимого и погибшего. Вместе с тем в ходе предварительного следствия также сообщала, что события происходили **. Дочь ей сообщала, что подсудимый ударил погибшего ножом и убежал. (т. 1 л.д. 106-109) После оглашения показаний потерпевшая их подтвердила.
Потерпевшая Щ.Е.А. - дочь погибшего, положительно охарактеризовала последнего. Суду дала показания, что об обстоятельствах преступления ей известно со слов потерпевшей Щ.Н.В., о том, что подсудимый нанес удар ножом ее отцу. Кроме того, после событий она общалась со свидетелем Ч. и та сообщила, что у подсудимого был разбит нос, что она заходила на кухню, но о том, что погибший бил подсудимого табуреткой – та не говорила.
Свидетель Ч.Ю.С. – супруга подсудимого и сестра погибшего, от дачи показаний в судебном заседании отказалась, и ее показания были оглашены в порядке ч.4 ст.281 УПК РФ. В ходе предварительного следствия ** давала показания, что подсудимого характеризует положительно. ** подсудимый с погибшим распивали спиртное на кухне, а она была в комнате. Они дверь в кухню прикрыли. Примерно через 1-1,5 часов, она услышала посторонний звук, как будто что-то упало на кухне, но никаких криков не слышала. Зашла на кухню и увидела, что у погибшего и подсудимого разбиты носы, и они били друг друга. Она вышла в комнату, чтобы позвонить сыну, чтобы он пришел домой и проводил домой погибшего, но тот сразу на звонок не ответил. Она услышала, как хлопнула входная дверь, поэтому вернулась на кухню. Подсудимого на кухне уже не было, на кухне был погибший с ранением живота. Погибший ей ничего не пояснил. Она сразу вызвала скорую помощь и поняла, что подсудимый ударил брата ножом, и поэтому ушел из квартиры. Также она позвонила сыну и попросила его приехать. Позже приехали врачи и сотрудники полиции. Погибшего госпитализировали. Пока ждала скорую помощь, помыла посуду. Погибший с подсудимым находились в дружеских отношениях, конфликтов между ними при ней в этот день не было. (т.1 л.д.35-36).
В ходе очной ставки с подсудимым **, давала показания, что когда заходила на кухню, Щ. и Ч. находились вблизи друг с другом, сидели. При этом на полу были следы крови, и у подсудимого был разбит нос. Также она слышала, что на кухне был небольшой шум. Она не слышала, чтобы кто-то высказывал слова угроз жизни и здоровью. После чего, через непродолжительное время услышала, как закрылась входная дверь в квартиру. Она зашла на кухню, где был Щ. с ранением. Ч. в квартиру не возвращался, мер к оказанию помощи Щ. не предпринимал. (т.1 л.д.60-63).
** свидетель давала показания, что ** в утреннее время подсудимый и погибший распивали спиртное на кухне, а она была в другой комнате, дремала, телевизор у нее в комнате был включен, дверь в комнату, где она находилась, была закрыта, как и дверь в кухню. Она не слышала, чтобы подсудимый и погибший ругались и кричали что-то, матерились. Они вели себя тихо, конфликтов между ними не было. Около 12 часов услышала грохот, как упала табуретка, в связи с чем пошла на кухню, где увидела, что муж сидел на табуретке возле двери, с носа у него шла кровь, а ее брат стоял рядом с ним, держал его рукой за одежду и замахивался на подсудимого. В руках у погибшего ничего не было. Увидев это, она оттолкнула Щ., который нецензурно выражался в адрес подсудимого, а тот также отвечал и тоже был пьян. Угроз они друг другу они не высказывали. Кухонный нож лежал на столе. Она отвела подсудимого в ванну, умыть лицо, а сама пошла в зал позвонить сыну. Сразу дозвониться не смогла, и пока находилась в зале, услышала с кухни звук, похожий на звук какой-то борьбы, взаимные оскорбления подсудимого и погибшего. Она зашла на кухню и увидела, что подсудимый и погибший стояли и держали друг друга одежду. Она попыталась их разнять, на них накричала, те успокоились, но на кухне из-за них было шумно. Она снова ушла в зал звонить сыну, и услышала, что подсудимый крикнул фразу «брось нож!», и спустя 5-10 секунд хлопнула входная дверь. Она зашла на кухню и увидела ранение у брата в области живота. Нож помыла моющим средством, также вымыла всю кухню, до приезда скорой помощи и сотрудников полиции. ** подсудимый ей рассказал, что в ходе конфликта погибший ударил его по лицу и разбил нос, затем ударил табуреткой по спине. Он не помнит, как у него в руке оказался нож и как он нанес им удар, изначально нож был у погибшего и он попытался у него нож забрать. Погибший был сильнее подсудимого и в состоянии алкогольного опьянения вел себя агрессивно. Подсудимый в состоянии опьянения ведет себя адекватно, если его не провоцировать. (т.1 л.д.118-121).
** давала показания, что когда первый раз зашла на кухню, что у подсудимого был разбит нос и он с погибшим сидел молча. Она отвела подсудимого в ванну, пошла позвонить сыну. Когда была в зале, услышала шум с кухни, крик подсудимого бросить нож и как хлопнула входная дверь. Она пошла на кухню, где увидела погибшего с ножевым ранением. Со слов подсудимого узнала, что погибший сломал об него табуретку, ударив его. Табуретку она выбросила. (т.1 л.д.249-252). ** дополнила, что ранее не говорила о крике подсудимого бросить нож, так как была в состоянии шока, и не вспомнила об этом. О том, что водила подсудимого умываться и о табуретке, не говорила, поскольку не спрашивали об этом. (т.2 л.д.22-25).
После оглашения данных показаний свидетель их подтвердила, но какие пояснить не смогла. Полагает, что заходила на кухню 2-3 раза. Поминит, что отводила мужа умываться в ванну, и далее хлопала входная дверь. У подсудимого на руках были неглубокие царапины, гематома на лице, распухший нос. Подсудимый ей рассказывал, что сделал замечание погибшему, началась драка, была табуретка. Потом у подсудимого оказался нож в руках, он якобы его забрал. Но подробности не говорил.
Свидетель Л.Г.И. – работник станции скорой медицинской помощи, суду дала показания, что ** с Е.О.Д. приезжала по вызову на место происшествия и оказывала помощь погибшему, у которого была рана живота. Когда они приехали, к ним вышла женщина, сказала, что пострадавший – ее брат. Рассказала, что брат и ее муж сидели, завтракали, и она не поняла, что случилось, потому что не было ругани, скандала, она только услышала вскрик, затем хлопнула дверь, как она поняла, из квартиры выбежал подсудимый, который и нанес ранение ее брату. Следов борьбы в квартире также не было. Каких-либо колющих предметов вблизи она не видела.
Свидетель Р.М.В. – сотрудник Росгвардии, дал суду показания, что приезжал по вызову на место происшествия, где уже была бригада скорой помощи. На месте происшествия свидетель Ч. пояснила, что ее брату было нанесено ножевое ранение подсудимым. Те вместе распивали спиртное, она была в зале. Между подсудимым и погибшим произошла потасовка, она зашла на кухню и увидела брата с ранением. Пострадавший о том, кто его ударил, ничего не говорил. Далее ими на 5 этаже был обнаружен и задержан подсудимый. В раковине он в тот момент увидел нож. Когда нашли подсудимого, тот пояснил, что у него произошел сначала словесный конфликт с потерпевшим, потом началась драка. Погибший нанес сначала несколько ударов по лицу подсудимому, а он защищаясь ударил того ножом. Где взял нож не говорил. У подсудимого были ссадины на кистях, локте и на лице.
Вместе с тем в ходе предварительного следствия сообщал, что выезд был **, кроме того, Ч. им сообщила, что ножом погибшего ударил подсудимый, сама она этого не видела, так как была в соседней комнате. В какой-то момент она услышала, что на кухне началась драка, после чего муж внезапно ушел из квартиры. Кроме того, подсудимый сообщал, что ножевое ранение нанес он из-за того, что погибший оскорбил и ударил его по лицу, и из-за этого он разозлился и схватился за нож, которым ударил погибшего в область живота. (т.2 л.д.14-17). После оглашения показаний свидетель их не подтвердил, но объяснить противоречия не смог.
Свидетель П.Н.Н. – ранее сотрудник Росгвардии, чьи показания были оглашены в порядке п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, давал показания, что с Р.М.В. ** приезжал по вызову на место происшествия. По прибытию, свидетель Ч. пояснила, что погибшего (ее брата) ножом ударил подсудимый (ее муж). Она этого не видела, так как была в соседней комнате. В какой-то момент она услышала, что на кухне началась драка, после чего подсудимый ушел из квартиры, а когда она зашла на кухню, то увидела у погибшего ножевое ранение. В раковине, он заметил большой кухонный нож, который Ч. уже помыла. Она показала им фотографию подсудимого, который был обнаружен в том же подъезде на 5 этаже. Подсудимый был в состоянии алкогольного опьянения, и у него были какие-то ссадины на лице. Подсудимый сразу сознался, что ножевое ранение погибшему нанес он из-за того, что тот его оскорбил и ударил по лицу. Он разозлился, схватился за нож и ударил погибшего в область живота. Подсудимого они доставили в ОП-1 (т.2 л.д.11-13). Данные показания свидетель в целом подтверждал в предыдущем судебном заседании, дополняя, что кровь видел на кухне под потерпевшим, видел ушибы у подсудимого в области локтей и на лбу от удара. Подсудимый говорил, что у них произошел конфликт с погибшим из-за того, что тот его оскорбил, они стали драться, подсудимый не справлялся, погибший его стал избивать и он нанес погибшему удар ножом. (т. 3 л.д. 81-83)
Свидетель В.А.С. - сотрудник ОП-1 УМВД России по АГО, дал суду показания, что в 2022 году он опрашивал подсудимого по факту причинения телесных повреждений. Никакого воздействия к подсудимому не применял, тот сам все рассказывал. Подсудимый давал пояснения, что у него произошел конфликт с пострадавшим, и в ходе конфликта он ударил ножом погибшего. Нож подсудимый взял со стола. Подсудимый был с похмелья. Видимых телесных повреждений у подсудимого не помнит; физическая сила и психическое давление к тому не применялось. Подсудимому вызывалась скорая помощь. После драки с потерпевшим у подсудимого были травмы. Вместе с тем в ходе предварительного следствия свидетель сообщал, что опрашивал подсудимого **, когда подсудимый указывал, что погибший его бил, в том числе табуреткой, подсудимый взял нож, на который наткнулся погибший. (т. 1 л.д. 242-244) После оглашения показаний свидетель их подтвердил.
Свидетель Щ.С.С., чьи показания были оглашены в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, давал показания, что подсудимый его отчим. ** он временно проживал с матерью Ч. и подсудимым. ** погибший и подсудимый утром сидели на кухне трезвые и около 10 часов он ушел из квартиры. Примерно через пару часов ему позвонила свидетель Ч., которая плакала в трубку, говорила что-то про «кишки». Ее было сложно понять, и он поехал домой. Заходя в подъезд, он столкнулся с врачами, которые на носилках выносили Щ.. Когда он зашел в квартиру, то Ч. рассказала, что подсудимый ушел из квартиры, а у Щ. была рана на животе. Предположила, что подсудимый нанес удар ножом, более подробно ничего ему не поясняла. Он понял, что в ходе конфликта подсудимый ударил ножом Щ. (т.1 л.д.37-38).
Свидетель М.И.Б., чьи показания были оглашены в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, супруг потерпевшей Щ.Н.В. давал показания, что отношения между погибшим и подсудимым последнее время были нормальными, ранее были натянутые. ** ему стало известно, что Щ. увезли в больницу с колото-резаным ранением. Об этом ему по сотовому телефону сообщила Ч.. Также она ему сообщила, что погибшего порезал подсудимый. Физически погибший был сильнее подсудимого. (т. 2 л.д. 18-21, т. 3 л.д. 76-77)
Свидетель К.У.В. – следователь СО-1 СУ УМВД России по АГО, чьи показания были оглашены в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, сообщала, что в ее производстве находилось настоящее уголовное дело. Исключила оказание давления на подсудимого при производстве ею следственных действий. Были ли телесные повреждения у подсудимого на лице - не помнит. (т.2 л.д.8-10).
Согласно протоколу осмотра от **, местом происшествия является квартира по адресу: ..., 84 кв/л-18-150, где был изъят нож (длина клинка 180 мм). Осмотр проводился с участием свидетеля Ч.Ю.С. Сломанная табуретка не обнаружена. (т.1 л.д.16-26).
Согласно протоколу, подсудимый опознал нож, которым он нанес телесные повреждения погибшему. (т.1 л.д.57-59).
Согласно протоколам, был осмотрен труп погибшего и изъят образец крови, приобщенный к материалам дела. (т.1 л.д.71-73, 97-102).
Согласно картам вызова от **: №, в 14.51 в ОП-1 УМВД по АГО была оказана медицинская помощь подсудимому в связи с жалобами на боль в области спинки носа. Подсудимый пояснял, что ударился дома об дверь. Диагноз –алкогольное опьянение, травм головы нет; №, в 12.33 на месте происшествия была оказана медицинская помощь погибшему с ножевым ранением. Со слов хозяйки квартиры (свидетеля Ч.Ю.С.) ранение нанес подсудимый. Сидели за столом, распивали спиртное, скандала не было, что произошло, не понимает. Подсудимый сбежал. (т. 1 л.д. 90, 129)
Согласно справке, подсудимый находился в приемном отделении медучреждения с 9.19 по 10.22 ** в связи с сотрясением головного мозга, ЗЧМТ, ушибом грудной клетки справа, ушиба поясничной области, неконсолидированный перелом костей носа. По результатам обследования травматической патологии головного мозга нет, неконсолидированный перелом носа (давность?). (т. 1 л.д. 126)
Согласно рапорту, при обнаружении подсудимого ** в 13.50 в подъезде ... у того была кровь на носу и лице и он был доставлен в ОП-1 УВМД по АГО. (т. 1 л.д. 6)
Согласно протоколам выемок, в ОГАУЗ «АГБСМП» была изъята медицинская документация подсудимого, одежда погибшего, медицинская карта погибшего №, а также и карты вызова скорой помощи в отношении подсудимого; ОГБУЗ «ИОПНД Ангарский филиал» изъяты медицинские документы подсудимого (2 медицинские карты, копия заключения); осмотренные и приобщенные к материалам дела. При осмотре карты 7692 в отношении подсудимого, зафиксирована запись о том, что он избит ** в квартире в 84 кв/ле. (т.1 л.д.132-147, 181-186, 197-203, 214-224, т.2 л.д.40-53).
Согласно заключению судебной экспертизы оружия № от **, нож, изъятый на месте происшествия и опознанный подсудимым, не относится к категории холодного клинкового оружия, является хозяйственным, овощным, изготовленным заводским способом (т.2 л.д.104-105).
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № от **, смерть Щ.А.С., 1981г.р., наступила от слепого колото-резаного ранения передней брюшной стенки с повреждением внутренних органов, сопровождавшегося развитием клинической смерти, с успешными реанимационными мероприятиями (сердечная деятельность восстановлена на 10 минуте); развитием постреанимационной болезни в виде аноксического поражения головного мозга. На это указывают морфологические особенности, обнаруженные при исследовании трупа, клинические данные и данные дополнительных методов исследований. Биологическая смерть Щ.А.С. констатирована в стационаре в 13:45 **. Имевшееся у Щ.А.С. проникающее колото-резаное ранение передней брюшной стенки с повреждением внутренних органов, могло образоваться от воздействия плоским колюще-режущим предметом (чем мог быть нож), что могло образоваться незадолго до поступления потерпевшего в стационар. Данная травма относится к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; и состоит в причинной связи с наступлением смерти. Данных о наличии этилового алкоголя в крови потерпевшего при поступлении в стационар в представленной медицинской документации не обнаружено. Согласно анализу представленных на экспертизу материалов, у Щ.А.С. имелось колото-резаное ранение передней брюшной стенки, проникающее в брюшную полость. Раневой канал от кожной раны имеет направление спереди назад, снизу-вверх, несколько слева направо (т.2 л.д.115-117).
Согласно заключению экспертизы № от ** (дополнительная судебно-медицинская экспертиза трупа), учитывая морфологические особенности и объем колото-резаной травмы, имевшейся у погибшего, 1981г.р. следует исключить возможность ее образования в результате «самонатыкания» на нож, удерживаемый в руке Ч.Ю.Н., т.е. при обстоятельствах, указанных последним в ходе допроса в качестве подозреваемого **. Учитывая морфологические особенности и объем колото-резаной травмы, имевшейся у Щ.А.С., следует исключить возможность ее образования при обстоятельствах, указанных Ч.Ю.Н. в ходе допроса в качестве обвиняемого **. Учитывая морфологические особенности и объем колото-резаной травмы, имевшейся у Щ.А.С., следует исключить ее образования при обстоятельствах, указанных Ч.Ю.Н. в ходе очной ставки ** (т.2 л.д.150-152).
Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ** – **, у Щ.А.С. имелись повреждения: А) проникающее колото-резанное ранение живота слева (в левой подвздошной области) с повреждением брыжейки поперечной ободочной кишки, тела поджелудочной железы, сквозным ранением желудка в области тела по большой кривизне, осложнившегося развитием гемоперитонеума (в брюшной полости жидкая кровь со сгустками до 300 мл), клинической смертью, вегетативным состоянием, отеком легких и головного мозга. Указанное повреждение причинено однократным воздействием предмета, обладающего колюще-режущими свойствами, каковым мог быть клинок ножа, в направлении травмирующей силы спереди назад, снизу-вверх, несколько слева-направо. Это повреждение состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти Щ.А.С. Учитывая, что рана располагается в левой подвздошной области и повреждает по ходу раневого канала желудок и поджелудочную железу, можно высказаться о том, что раневой канал составляет не менее 10 см. При обстоятельствах, указанных в протоколе допроса подозреваемого Ч.Ю.Н. от ** причинение повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения живота слева с повреждением желудка и поджелудочной железы исключается, на что указывает объем и характер повреждения, а именно глубина раневого канала не менее 10 см, а также направление раневого канала. При обстоятельствах, указанных в протоколе допроса обвиняемого Ч.Ю.Н. от ** не исключается возможность причинения повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения живота слева с повреждением желудка и поджелудочной железы (нанес удар ножом в область живота, не целясь, наотмашь). При обстоятельствах, указанных в протоколе очной ставки от ** между обвиняемым Ч.Ю.Н. и свидетелем Ч.Ю.С. (отмахнулся от погибшего рукой с ножом, и получилось, что ткнул ножом в область живота) не исключается возможность причинения повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения живота слева с повреждением желудка и поджелудочной железы. (т. 3 л.д. 48-57)
Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы № от **, подсудимый обнаруживает эмоционально-неустойчивое расстройство личности, осложненного синдромом зависимости от алкоголя средней стадии. В период инкриминируемого одеяния он не находился в каком-либо временном болезненном состоянии, а находился в состоянии простого (непатологичекого) алкогольного опьянения. Подсудимый мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период инкриминируемого деяния и может в настоящее время, как и в настоящее время. (т.2 л.д.127-130)
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № от **, у подсудимого имелся кровоподтек в области левого глаза, который расценивается как не причинивший вреда здоровью человека, возник от действия тупого твердого предмета, что могло быть в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении. Выставленный диагноз «Закрытая черепно-мозговая травма с сотрясением головного мозга. Ушиб грудной клетки справа? Ушиб поясничной области» объективными клиническими данными не подтвержден – судебно-медицинской оценке степени тяжести причиненного вреда здоровью не подлежит. Выставленный диагноз «Неконсолидированный перелом костей носа» имел место ранее описанных событий, на что указывает отсутствие травматических изменений мягких тканей носа, сглаженность краев перелома. (т.2 л.д.139-140)
Согласно акту медицинского освидетельствования №, у подсудимого ** было установлено состояние опьянения. (т.1 л.д.9-10)
Согласно постановлению от **, было отказано в возбуждении уголовного дела по доводам подсудимого об оказанном на него давлении по п. «а» ч. 3 ст. 286 УПК РФ, а также представлен соответствующий материал доследственной проверки.
Оценивая приведенные доказательства, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, суд находит совокупность доказательств достаточной для разрешения уголовного дела. Представленные доказательства признаются относимыми, как устанавливающие обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу.
Оценивая доказательства на предмет допустимости, суд не может признать таковыми показания свидетеля - сотрудника полиции В.А.С., в части обстоятельств, сообщенных ему подсудимым при опросе об обстоятельствах преступления, поскольку они не соответствуют требованиям ст. 75 УПК РФ. Так, в соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от ** №-О, показания подсудимого данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подсудимым в суде, не могут соответствовать требованиям ст. 75 УПК РФ.
В той же части, в отношении показаний сотрудников Росгвардии - Р.М.В. и П.Н.Н., данное Определение Конституционного Суда РФ, ограничений не содержит, поскольку они получены ими не в соответствии с досудебным производством по делу и не сотрудниками полиции, и как следствие, суд признает их показания допустимыми и полученными в соответствии с требованиями закона.
Кроме того, в остальной части представленные доказательства также являются допустимыми, поскольку получены в соответствии с требованиями закона.
При этом суд вопреки доводам защиты о признании недопустимыми показаний свидетеля П.Н.Н., поскольку он не был допрошен в судебном заседании, пришел к следующим выводам. В результате исчерпывающих принятых мер, местонахождение данного свидетеля не было установлено, принудительный привод не был исполнен, в органах Росгвардии он не работает, ранее допрашивался в другом судебном заседании и сторона защиты не была лишена возможности оспорить его показания, в связи, с чем на основании п. 5 ч. 2 ст. 281 и ч. ч. 2.1. ст. 281 УПК РФ, оснований для признания его показаний недопустимыми у суда не имеется.
Доводы защиты о признании недопустимым доказательством карты вызова скорой медицинской помощи подсудимому №, ввиду невозможности установить лицо, ее заполнявшую, не основан на нормах закона. Необходимые сведения об обстоятельствах вызова и лицах его осуществлявших в карте имеются. То обстоятельство, что сторона защиты не смогла установить фамилию врача или фельдшера, не ставит под сомнение законность получения в рамках УПК РФ данного иного документа, и соответствие его требованиям ст. 84 УПК РФ.
Суд признает допустимыми все приведенные по делу доказательства, поскольку не имеется нарушений при их получении. Письменные доказательства получены в установленном законом порядке, согласуются друг с другом, при этом заключения экспертиз проведены компетентными специалистами на основании научных методик, и в связи с этим признаются судом достоверными.
Так, суд основывает свой приговор на заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы (признавая его достоверным), установившей причину смерти погибшего, и обстоятельства при которых было получено погибшим повреждение, послужившее причиной смерти. При этом вопреки доводам защиты о необходимости установления иных заболеваний погибшего, которые возможно повлияли на наступление смерти, либо оказании ему неверного лечения, данное заключение содержит обоснованный и логичный вывод о том, что именно от проникающего колото-резанного повреждения наступила смерть погибшего. Кроме того, установлена и возможность образования повреждения ножом, характеристики которого совпадают с характеристиками ножа, изъятого на месте происшествия и опознанного подсудимым как орудие преступления. Также указанным заключением экспертов установлен механизм образования повреждения, и высказаны суждения о возможности его образования при обстоятельствах указанных подсудимым в ходе предварительного следствия.
В части не противоречащей данному заключению, суд признает достоверными заключения первоначальных судебно-медицинских экспертиз (№ и 937/22), поскольку заключение комиссионной экспертизы дано более квалифицированными экспертами и на основании более глубокого анализа медицинских документов, о чем свидетельствует исследовательская часть экспертиз. Так, заключение судебно-медицинской экспертизы 937/22 дано одним экспертом, а не комиссией экспертов, в связи с чем в части противоречий о возможности образования повреждений при указанных подсудимым обстоятельствах, более достоверно заключение комиссионной экспертизы.
Указанными заключениями судебно – медицинских экспертиз (в той части, в которой они признаны достоверными) установлена причина смерти погибшего, локализация и механизм образования повреждения, степень тяжести причиненного повреждения.
Аналогично достоверны выводы судебно-медицинской экспертизы подсудимого установившей у него наличие телесного повреждения в виде кровоподтека левого глаза и не подтвердившего причинение иных повреждений в момент преступления, включая перелом костей носа, что в целом согласуется с данными зафиксированными в карте вызова №, в которой указано, что подсудимый получил повреждение носа не от потерпевшего, а ударившись об дверь.
Заключением судебно-психиатрической экспертизы установлена возможность подсудимого осознавать и руководить своими действиями и как следствие, умышленный характер совершения преступления; заключением экспертизы оружия, установлено, что орудие преступления не относится к категории холодного оружия.
Иные письменные доказательства также согласуются друг с другом и признаются достоверными. Так, при осмотре места происшествия было изъято орудие преступления, что подтверждено при его опознании самим подсудимым, и не обнаружена какая-либо сломанная табуретка (при этом суд отмечает, что при осмотре присутствовала свидетель Ч., которая имела возможность указать на сломанную табуретку при ее наличии); также был осмотрен труп погибшего, что согласуется с медицинской документацией на последнего; актом освидетельствования установлено состояние опьянение подсудимого, что также зафиксировано и в медицинской документации подсудимого. Протоколами выемок и запросами получены медицинские документы на подсудимого и погибшего, ставшие объектами экспертных исследований. При этом анализируя записи в карте подсудимого, о том, что он был избит на месте происшествия, суд более достоверным признает выводы судебно-медицинской экспертизы, поскольку эксперту была представлена данная медицинская карта. Кроме того, данная позиция подсудимым была зафиксирована в меддокументации при обращении **, тогда как при вызове скорой медицинской помощи **, он сообщал иные обстоятельства (удар об дверь), что более достоверно, ввиду фиксации спустя небольшой промежуток времени после преступления.
Кроме того, учитывая рапорт свидетеля Р.М.В. (т. 1 л.д. 6), составленный непосредственно после событий, подсудимый был доставлен в ОП-1 УМВД по АГО ** в 13.50, и, следовательно, примерно через час сообщил работникам скорой медицинской помощи о получении травмы носа при ударе об дверь, а не от погибшего. В связи с данным обстоятельством, указанный рапорт также признан достоверным, поскольку согласуется с указанной картой вызова и заключением судебно-медицинской экспертизы подсудимого.
Согласно постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела, установлено, что указанные подсудимым обстоятельства об оказании на него давления не нашли своего подтверждения, что согласуется с приведенными медицинскими документами в отношении подсудимого, в связи с чем признано достоверным доказательством.
Переходя к оценке показаний потерпевших и свидетелей, суд признает достоверными показания: свидетеля К.У.В., подтвердившей, что в ее производстве находилось уголовное дело; М.И.Б., который не являясь очевидцем преступления, фактически сообщил обстоятельства, которые ему сообщила свидетель Ч.; Щ.С.С. - подтвердившего сообщение ему свидетелем Ч. о преступлении. Показания данных лиц не противоречат оцененным ранее доказательствам и в связи с этим признаются достоверными.
Оценивая на предмет достоверности показания свидетеля В.А.С., суд признает более достоверными его показания, данные в ходе предварительного следствия, поскольку они им подтверждены. Кроме того, фактически кроме отсутствия у подсудимого видимых телесных повреждений **, данный свидетель иных обстоятельств подлежащих доказыванию не сообщил.
Оценивая на предмет достоверности показания П.Н.Н., суд признает их достоверными, поскольку данный свидетель не был заинтересован в исходе дела и сообщил обстоятельства, рассказанные ему подсудимым, что подтверждал и в присутствии последнего при предыдущем судебном разбирательстве. Так, данный свидетель сообщал, что со слов подсудимого, тот нанес удар ножом погибшему из-за оскорбления и удара по лицу, что соответствует заключению судебно-медицинской экспертизы подсудимого, зафиксировавшей у него один кровоподтек в области левого глаза. Также он сообщил рассказ свидетеля Ч., сообщившей, что на кухне началась драка и подсудимый ушел. Оценивая показания свидетеля Р.М.В., суд более достоверными признает показания данные им в ходе предварительного следствия, поскольку они более согласуются с показаниями свидетеля П.Н.Н. и даны спустя меньший промежуток времени после событий. Показания, данные данным свидетелем в судебном заседании достоверны только в части не противоречащей его первоначальным показаниям и показаниям свидетеля П.Н.Н..
Вопреки доводам защиты, схожесть показаний данных свидетелей о сообщенных ими обстоятельствах, не может свидетельствовать о недостоверности и недопустимости показаний данных свидетелей.
Аналогично достоверны показания свидетеля Л.Г.И., которая оказала помощь погибшему и слышала слова Ч. об обстоятельствах преступления, поскольку они согласуются с обстоятельствами, которые сообщила П.Н.Н. и Р.М.В. свидетель Ч.. Кроме того, показания Л.Г.И. согласуются и с протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого не зафиксирована какая-либо сломанная табуретка.
Также достоверны показания потерпевших Щ., которые не являлись очевидцами преступления, и сообщили об обстоятельствах согласно сведений сообщенных им свидетелем Ч. – она услышала вскрик, хлопнула дверь и погибший уже был с повреждением. При этом более достоверны показания Щ.Н.В. данные в ходе предварительного следствия, поскольку она их подтвердила в судебном заседании. Вместе с тем, Щ.Н.В. также сообщила и о том, что сведения, сообщаемые ей Ч. по прошествии времени претерпевали изменения в пользу подсудимого, что суд также признает достоверным, поскольку не установлено оснований для оговора потерпевшей данного свидетеля.
Переходя к оценке показаний свидетеля Ч., суд признает их достоверными только в части не противоречащей проанализированным выше доказательствам. Действительно, преступление было совершено в отсутствии очевидцев, и Ч. лишь присутствовала в квартире. Однако, по мнению суда более достоверны сообщенные ей сведения свидетелям непосредственно после совершения преступления. А именно, как сотрудникам Росгвардии, так и бригаде скорой помощи. Так, Л.Г.И.Ч. сообщила, что была в другой комнате, слышала вскрик и подсудимый убежал и далее обнаружила погибшего с повреждением; Р.М.В. и П.Н.Н., что была драка, и подсудимый ушел. Поскольку у подсудимого установлено наличие телесного повреждения (из заключения судебно-медицинской экспертизы), суд полагает, что более достоверны сведения сообщенные Ч.Р.М.В. и П.Н.Н.. В целом не противоречащие этому обстоятельства свидетель сообщала и в показаниях от 05 и **, в связи с чем суд признает данные показания в этой части достоверными. Последующие же показания Ч. нестабильны и суд признает их достоверными только в части не противоречащей первоначальным показаниям и ранее оцененным доказательствам. Так, последующие заявления свидетеля о причинении подсудимому погибшим большего количества телесных повреждений, с использованием предмета, выкрикивания подсудимого о том, что необходимо бросить нож – противоречат первоначальным показаниям Ч., в связи с чем признаются недостоверными.
При этом суд отмечает, что Ч. с момента совершения преступления общалась с подсудимым, что также оценивается в пользу достоверности именно ее первоначальных показаний, данных в тот период, когда подсудимый находился в ОП-1 УМВД по АГО. При этих обстоятельствах ее пояснения о причинах противоречивости ее первоначальных показаний, последующим, суд также признает недостоверными.
Переходя к оценке показаний подсудимого, суд признает их достоверными только в части не противоречащей доказательствам ранее признанным судом достоверными. Так показания подсудимого нестабильны в части обстоятельств конфликта и причинения телесных повреждений погибшему. Кроме того, в данной части они противоречат и заключению комиссионной судебной экспертизы.
Как ранее указывал суд, очевидцев преступления не было. Сам подсудимый первоначально (**) указывал о том, что погибший ударил его табуретом, он взял нож, выставил его и погибший наткнулся на нож; затем (**) о нападении на него погибшего с ножом, о том, что он его обезоружил и нанес удар ножом в область живота; (**) о том, что он, обезоружив погибшего, отмахнулся от него ножом, попав в живот. В последующих показаниях подсудимый лишь уточнял обстоятельства, при которых обезоружил погибшего, при этом ни разу не объяснив каким образом, произошло данное обезоруживание, при том, что длина клинка 180 мм, а у подсудимого не зафиксировано никаких колото-резаных повреждений. При этом заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы исключено по механизму образования образование повреждений, при обстоятельствах указанных в первоначальных показаниях подсудимого (при самонатыкании) и возможно при ударе в область живота. Учитывая, что заключение комиссионной судебно медицинской экспертизы устанавливает лишь возможность причинения повреждений исходя из механизма их образования, и не устанавливает обстоятельства, при которых данный механизм был применен, выводы заключения, лишь свидетельствуют, что погибшему был нанесен удар в живот ножом и подсудимый дважды указал механизм его нанесения, который не противоречит объективным данным. Вместе с тем, выводы данной экспертизы не предопределяют, что подсудимый совершил данные действия, защищаясь от погибшего и обезоружив его.
Суд полагает, что при таких противоречивых показаниях подсудимого, наиболее достоверно заключение указанной комиссионной экспертизы, установившей возможность образования повреждения у погибшего от удара ножом (тычка или удара наотмашь). В остальном же основывает свой приговор при установлении обстоятельств преступления на рассказе свидетеля Ч. свидетелям Р.М.В. и П.Н.Н.. Этим же обстоятельствам соответствуют и первоначальные показания Ч. (признанные в этой части достоверными), которая не сообщала о длительном конфликте, и что все для нее произошло внезапно. Кроме того, в части не противоречащей этим доказательствам достоверны и показания подсудимого данные в ходе предварительного следствия, в которых он не указывал о нападении на него с ножом погибшего. При этом доводы подсудимого в первоначальных показаниях о нападении на него погибшего с табуреткой и нанесении ударов ей, недостоверны ввиду противоречия протоколу осмотра места происшествия (в ходе которого не обнаружена данная табуретка) и заключению судебно-медицинской экспертизы в отношении подсудимого (при которой не зафиксировано повреждение подсудимого в области плеча).
Поскольку показания подсудимого о нападении на него погибшего с ножом, а первоначально с табуреткой, противоречивы, судом они признаются недостоверными. Кроме того, это также и не противоречит пояснениям подсудимого свидетелям Р.М.В. и П.Н.Н.. Вместе с тем, учитывая, что показания подсудимого в части оскорбления и нанесения ему удара по лицу погибшим, не опровергнуты; кроме того, о драке до удара ножом сообщала и свидетель Ч. в своих первоначальных показаниях, и суд полагает установленным данный факт и учитывает это обстоятельство как смягчающее наказание. Кроме того, поскольку в ходе предварительного следствия подсудимый сообщал о механизме нанесения удара ножом и сообщил сотрудникам Росгвардии о том, что он совершил преступление, данное обстоятельство также суд расценивает как смягчающее его наказание.
Таким образом, судом на основании доказательств признанных достоверными установлено, что в момент нанесения удара ножом, погибший не представлял никакой угрозы для подсудимого, и суд не усматривает оснований к рассмотрению действий подсудимого, как носящих элемент необходимой обороны.
Объективных данных о том, что действия погибшего носили характер общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни и здоровья по отношению к подсудимому, либо к иным лицам, или создавали непосредственную угрозу применения такого насилия, в судебном заседании установлено не было, также как не установлено сведений, подтверждающих нахождение осужденного в момент совершения преступления в состоянии аффекта.
Согласно разъяснениям Пленума ВС РФ, изложенным в п. 3 Постановления от ** № «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», необходимо отграничивать убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности.
При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.
Судом установлено, что действия подсудимого носили умышленный характер, и преследовали цель наступления смерти погибшего, поскольку удар ножом был нанесен в жизненно-важную часть тела человека – живот; орудием с достаточной травмирующим воздействием для причинения такого повреждения; со значительной силой, о чем свидетельствует раневой канал глубиной не менее 10 см и повреждение внутренних органов брюшной полости; удару ножом подсудимым предшествовал конфликт с погибшим на фоне распития спиртного, в ходе которого тот причинил ему телесное повреждение в области левого глаза; после причинения повреждения, подсудимый не обратился для вызова скорой помощи к присутствовавшей в квартире супруге, а покинул место происшествия, понимая серьезность причиненного повреждения. Более того из первоначальных показаний подсудимого следует, что он не пытался оказать помощь погибшему, поскольку понимал, что тот получил серьезные телесные повреждения, что также соответствует показаниям Ч., и признается достоверным в данной части. Таким образом, получение погибшим столь серьезного повреждения, не предполагало от подсудимого совершение иных активных действий и было достаточно для доведения преступного умысла до конца.
При этом, показаниям подсудимого о том, что он покинул квартиру для вызова скорой помощи, опровергнуты обстоятельствами преступления. Поскольку вызвать скорую помощь имелась возможность через свидетеля Ч., что та и сделала без помощи подсудимого. Кроме того, из карты вызова следует, что именно по ее сообщению была направлена бригада скорой помощи, а не по сообщению подсудимого. Также нелогично место, в котором задержали подсудимого – 5 этаж, в случае если он хотел оказать помощь погибшему.
Причинение повреждения ножом с клинком длиной около 180 мм, с причинением повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения с глубиной раневого канала не менее 10 см, с повреждением внутренних органов (что подтверждено заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы), подтверждает направленность умысла подсудимого при нанесении удара в живот именно на причинение смерти погибшему. Таким образом, подсудимым были совершены все необходимые и достаточные действия для смерти погибшего. То обстоятельство, что смерть погибшего не наступила на месте происшествия, не свидетельствует об иной направленности умысла подсудимого.
Таким образом, суд полагает доказанным совершение подсудимым преступления при указанных обстоятельствах, и квалифицирует его действия по ч.1 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.
Учитывая вышеуказанное заключение экспертов (т.2 л.д.127-130) и адекватное поведение подсудимого в судебном заседании, суд признает его вменяемым и подлежащим уголовной ответственности.
При назначении наказания суд учитывает требования ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, т.е. характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории особо тяжкого, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его и его семьи.
Судом установлено, что подсудимый не судим, к административной ответственности не привлекался, на учете у психиатра не состоит, состоял на учете у нарколога, трудоустроен, имеет семью, малолетнего ребенка, по месту жительства участковым уполномоченным характеризуется удовлетворительно, близкими – положительно.
Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому, суд установил частичное признание вины, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, принятие мер к оказанию иной помощи потерпевшим, неблагополучное состояние здоровья, наличие малолетнего ребенка, противоправное и аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом к совершению преступления.
Обстоятельств, отягчающих наказание, суд не усматривает и применяет при назначении наказания положения ч.1 ст.62 УК РФ. Оснований для применения ч.1.1 ст.63 УК РФ суд не усматривает.
Судом не установлено обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, для применения ст.64 УК РФ, а также для изменения категории преступления на менее тяжкую согласно ст.15 ч.6 УК РФ.
При указанных обстоятельствах, а также с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, суд пришел к убеждению, что наказание подсудимому должно быть назначено в виде лишения свободы в пределах санкции статьи Особенной части УК РФ, не применяя дополнительного вида наказания. Оснований для применения ст. 53.1, ст.73 УК РФ не имеется.
В соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ отбывать наказание подсудимому следует в исправительной колонии строгого режима. В целях исполнения приговора меру пресечения подсудимому следует оставить без изменения. На основании п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ в срок наказания зачесть время содержания под стражей из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Судьбу вещественных доказательств определить согласно ст.81 УПК РФ.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.307 – 309 УПК РФ, суд
ПРИГОВОР И Л:
Признать Ч.Ю.Н. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ и назначить наказание в виде лишения свободы на 8 лет 5 месяцев, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Меру пресечения до вступления приговора в законную силу оставить без изменения в виде содержания под стражей. После вступления приговора в законную силу меру пресечения отменить. Срок наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу. В срок наказания зачесть время содержания под стражей с ** до вступления приговора суда в законную силу в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст.72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
По вступлению приговора в законную силу, вещественные доказательства: - нож; соскоб; 4 следа пальцев рук; образец крови Щ.А.С.; футболку; брюки; трусы; пару носков, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по г. Ангарск СУ СК РФ по Иркутской области – уничтожить; - копии 2 карт вызова, заключения экспертов и медицинской карты, хранящиеся в материалах уголовного дела – хранить при деле; - медицинские карты № и №, хранящиеся в ИОПНД «Ангарский филиал», - хранить в медицинских учреждениях; медицинскую карту № Щ.А.С., хранящуюся при деле – передать в ОГАУЗ «АГ БСМП».
Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ангарский городской суд, в течение 15 суток со дня его провозглашения, осужденным в тот же срок со дня получения его копии. В случае обжалования приговора осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.
Председательствующий: Судья Д.В. Иванов
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>