Мотивированное апелляционное определение составлено 21 июля 2023 г.
Судья Костюченко К.А.
№ 33-2766-2023 УИД 51RS0015-01-2023-000046-40
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Мурманск
19 июля 2023 г.
Судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда в составе:
председательствующего
Власовой Л.И.
судей
ФИО1
с участием прокурора
ФИО2 Мунтян Р.В.
при секретаре
ФИО3
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-159/2023 по иску ФИО4, к ООО «Ловозерский горно-обогатительный комбинат» о взыскании компенсации морального вреда,
по апелляционной жалобе истца ФИО4 на решение Ловозерского районного суда Мурманской области от 13 апреля 2023 г.
Заслушав доклад судьи Власовой Л.И., объяснения представителя ФИО4 – ФИО5, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, возражения относительно доводов апелляционной жалобы представителя ООО «Ловозерский горно-обогатительный комбинат» ФИО6, заключение прокурора прокуратуры Мурманской области Мунтян Р.В.., полагавшей решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда
установила:
ФИО4 обратился в суд с иском к ООО «Ловозерский горно-обогатительный комбинат» (далее - ООО «ЛГОК») о взыскании компенсации морального вреда, причинённого несчастным случаем на производстве.
В обоснование указал, что состоял с ответчиком в трудовых отношениях.
2 декабря 2020 г. на руднике «Карнасурт» ООО «ЛГОК» произошёл несчастный случай, в результате которого ему причинены телесные повреждения и он госпитализирован в ГОБУЗ «Оленегорская центральная городская больница».
Согласно медицинскому заключению у него диагностировали ***; степень тяжести полученной травмы «тяжелая».
Вина ответчика в произошедшем несчастном случае подтверждается актом о несчастном случае на производстве от 17 декабря 2020 г. (далее также – акт о несчастном случае).
Комиссией факт его грубой неосторожности установлен в размере 10%, однако с указанным обстоятельством наличия своей вины не согласен, поскольку оказался зажатым между вагонами из-за того, что оступился, а попытка поставить вагоны на рельсы - обычная практика на руднике, как его учили, с документами, регламентирующими такой процесс, его не знакомили.
В результате несчастного случая ему причинён моральный вред, который заключается в физических и нравственных страданиях. После полученной травмы ему потребовалась операция, при проведении которой поставили металлические пластины на ключицы, подлежащие снятию при положительной динамике через 12 месяцев. После операции прошло более двух лет, однако положительная динамика не наблюдается, в связи с чем пластины до сих пор не удалены. Ему установлена инвалидность II группы.
После несчастного случая не может вести прежний образ жизни, поднять руки, поскольку не работают плечевые суставы, кисти рук работают, однако ничего тяжелого держать не может. После пережитой трагедии у него возникли проблемы с сердцем и щитовидной железой, в связи с чем по результатам проведенного обследования ФГБУЗ «Северный медицинский клинический центр им. Н.А. Семашко Федерального медико-биологического агентства» проведена радиойодтерапия, после которой его самочувствие сильно ухудшилось, две недели «выворачивало» наизнанку, а последствия терапии (слабость, сонливость и упадок сил) мучили ещё месяц.
Просил взыскать с ответчика ООО «ЛГОК» компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей.
Судом постановлено решение, которым указанные требования удовлетворены частично, с ООО «ЛГОК» в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда в размере 400 000 рублей. Также в доход местного бюджета с ООО «ЛГОК» взыскана государственная пошлина в размере 300 рублей.
В апелляционной жалобе ФИО4 просит решение суда отменить и принять по делу новое решение.
Не соглашаясь с решением суда полагает, что размер взысканной судом компенсации морального вреда не соответствует требованиям разумности и справедливости, не учитывает степень тяжести перенесенных им физических, нравственных страданий, а также характер полученной травмы, последующее лечение, перенесенные операции, продолжающиеся болт и необходимый курс лечения.
Полагает, что суд не учел факт получения им сложной производственной травмы, в связи с которой стоял вопрос о его жизни или смерти.
Указывает, что до настоящего момента металлические пластины не удалены.
Обращает внимание, что несчастный случай произошел в связи с подготовительными работами по постановке вагонов на рельсы, а не как указано комиссией в акте по расследованию несчастного случая в связи с постановкой на рельсы сошедших вагонов.
В судебное заседание суда апелляционной инстанции не явился ФИО4, извещенный надлежащим образом о месте и времени рассмотрения дела.
Судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося в судебное заседание истца, поскольку его неявка в силу частей 3, 5 статьи 167 и части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием к разбирательству дела.
В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, судебная коллегия оснований к отмене или изменению постановленного по делу решения по доводам апелляционной жалобы не находит.
В силу статей 20, 41 Конституции Российской Федерации, статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения.
Из приведенных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.
Регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством (включая законодательство об охране труда), состоящим из Трудового кодекса, иных федеральных законов и законов субъектов Российской Федерации, содержащих нормы трудового права (абзацы первый и второй части 1 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).
Трудовые отношения и иные непосредственно связанные с ними отношения регулируются также коллективными договорами, соглашениями и локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права (часть 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).
Трудовым кодексом Российской Федерации установлено право работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом, иными федеральными законами (абзац четырнадцатый части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).
Статьей 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.
Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья, предоставляемых им гарантиях, полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты; обязательное социальное страхование работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.
В соответствии с частью 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с выполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Абзацем 8 статьи 220 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.
Порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», в соответствии с абзацем 2 пункта 3 статьи 8 которого возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
На основании статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Ввиду отсутствия в Трудовом кодексе Российской Федерации норм, регламентирующих иные основания возмещения работнику морального вреда, помимо неправомерных действий или бездействия работодателя, к отношениям по возмещению работнику морального вреда применяются нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие обязательства вследствие причинения вреда.
Размер компенсации морального вреда определяется по правилам, установленным статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. При определении размера компенсации морального вреда судом учитываются степень вины нарушителя, характер причиненных лицу физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости.
В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.
При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Согласно пунктам 46, 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).
Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.
Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации).
Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.
Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.
При недостижении соглашения между сторонами трудовых отношений спор о размере компенсации морального вреда разрешается судом на основе применения общих положений о защите нематериальных благ, предусмотренных гражданским законодательством.
Как установлено судом и следует из материалов дела, истец осуществлял трудовою деятельность со 2 ноября 2020 г. в ООО «ЛГОК» в должности машиниста электровоза 4 разряда на рудник «Карнасурт» согласно трудовому договору № * (далее – трудовой договор).
2 декабря 2020 г. на рабочем месте на руднике «Карнасурт» при исполнении трудовых обязанностей с истцом произошёл несчастный случай (сдавило вагонами), в связи с чем он госпитализирован в ГОБУЗ «Оленегорская центральная городская больница».
Из акта № * о несчастном случае на производстве от 17 декабря 2020 г. следует, что основной причиной происшествия явилось нахождение пострадавшего в опасной зоне, не предназначенной для нахождения людей при выполнении постановки вагонов на рельсовый путь, а также грубое нарушение требований безопасности в части самовольного принятия решения машинистами электровозов о начале выполнения работ по постановке вагонов на рельсовый путь без наряда на производство работ при отсутствии лица технического надзора, в нарушение распоряжения горного мастера.
Сопутствующими причинами являются производство работ пострадавшим по сцепке вагонов во время движения состава с применением гибкой сцепки, не предназначенной для сцепки вагонов (пункт 9.2 акта о несчастном случае); машинист электровоза № * при производстве маневровых работ в условиях, ограниченной видимости начал движение состава при нахождении пострадавшего в опасной зоне (менее 3-х метров от сошедшей с рельс вагонетки) при однократной подаче звукового сигнала (пункт 9.3 акта о несчастном случае); превышение машинистом электровоза № * скоростного режима при проезде стрелочного перевода (пункт 9.4 акта о несчастном случае); неудовлетворительное осуществление производственного контроля со стороны руководителей и специалистов рудника «Карнасурт», выразившееся в отсутствии контроля за соблюдением требований промышленной безопасности и охраны труда в части эксплуатации рельсового транспорта, содержания ж/д путей, а также отсутствии в локальных нормативных актах требований безопасности, необходимых при выполнении работ по постановке вагонов на рельсовый путь (пункт 9.5 акта о несчастном случае).
В пункте 10 акта о несчастном случае перечислены лица (работники ООО «ЛГОК»), допустившие нарушение требований охраны труда - Ч С.В., как машинист электровоза, Б В.И. - машинист второго электровоза, С Д.А. - горный мастер, Л С А. - главный, инженер рудника «Карнасурт».
Комиссией по расследованию несчастного случая установлен факт грубой неосторожности истца ФИО4. в размере 10% (пункт 10.1.1 акта о несчастном случае).
Пунктом 2.2 трудового договора закреплено, что работник обязан, в том числе, соблюдать трудовую дисциплину, при выполнении трудовых обязанностей соблюдать нормы и правила по охране труда и технике безопасности.
Работодатель обязан, в том числе, обеспечивать условия для безопасного и эффективного труда работника, оборудовать его рабочее место в соответствии с правилами охраны труда и техники безопасности; обеспечить социальным страхованием; исполнять иные обязанности, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, соглашениями, локальными нормативными актами и настоящим трудовым договором (пункт 3.2 трудового договора).
Из представленных в материалы дела медицинских документов ГОБУЗ «Оленегорская центральная городская больница» следует, что ФИО4 находился на обследовании и лечении в хирургическом отделении в период со 2 декабря 2020 г. по 25 декабря 2020 г. с диагнозом ***. Состояние при выписке: жалобы ***.
Из акта о несчастном случае следует, что на основании медицинского заключения степень тяжести травмы ФИО4 - тяжелая.
Согласно справке ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» серии * от 14 ноября 2022 г. ФИО4 установлено 80% утраты профессиональной трудоспособности в связи с несчастным, случаем на производстве на срок с 1 ноября 2022 г. по 1 ноября 2023 г.
Согласно справке ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» серии * от 14 ноября 2022 г. ФИО4 1 ноября 2022 г. установлена II группа инвалидности на срок до 1 ноября 2023 г.; причина инвалидности - трудовое увечье.
Приказом генерального директора ООО «ЛГОК» от 12 августа 2022 г. № * ФИО4 в соответствии с пунктом 10.9 коллективного договора выплачено возмещение морального вреда в размере 188 540 рублей 64 копейки, что подтверждается платёжными документами и не оспаривается сторонами.
Из медицинской карты амбулаторного больного ГОБУЗ «Ловозерская центральная районная больница» следует, что ФИО4 после выписки из ГОБУЗ «Оленегорская центральная городская больница» по 19 ноября 2021 г. находился на амбулаторном лечении под наблюдением врачей - терапевта, хирурга и эндокринолога.
Из представленных в материалы дела выписок ФГБУЗ «Северный медицинский клинический центр им. Н.А. Семашко Федерального медико-биологического агентства» из истории болезни пациента ФИО4 следует, что в период с 1.2 июля 2021 г., по 16 июля 2021 г. и с 12 мая 2022 г. по 16 мая 2022 г. он проходил лечение по основному диагнозу «***»; 13 июля 2021 г. и 13 мая 2022 г. ему проводилась *** Сопутствующие заболевания - ***; последствия производственной травмы от 2 декабря 2020 г. (множественные переломы ребер, перелом, обеих ключиц). Анамнез болезни - болен с июня 2020 года.
Из медицинской, карты амбулаторного больного, помимо изложенного, выше, следует, что 8 февраля 2018 г. по результатам проведённого исследования ЭКГ у истца установлено нарушение ***, 21 октября 2020 г. по результатам проведённого исследования ЭКГ диагностирована ***.
Таким образом нарушение работы сердечно-сосудистой системы в виде *** диагностировано у истца до произошедшего несчастного случая.
Разрешая заявленные требования, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции, учитывая признанный факт грубой неосторожности истца в размере 10%, пришел к правильному выводу о том, что несчастный случай на производстве, произошедший 2 декабря 2020 г., находится в причинно-следственной связи с полученными истцом травмами, поэтому имеются основания для возложения обязанности по компенсации истцу морального вреда, причиненного несчастным случаем на производстве, на ООО «Ловозерский ГОК», которое не в полной мере обеспечило безопасные условия труда работника. Также суд пришел к выводу о том, что выплаченная ответчиком сумма компенсации морального вреда не является разумной, справедливой и достаточной для возмещения тех нравственных и физических страданий, которые претерпел истец.
Решение суда в указанной части лицами, участвующими в деле, не обжалуется.
Определяя размер компенсации морального вреда, руководствуясь приведенными нормами законодательства, в частности статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая, что в результате несчастного случая истец испытывает физические страдания, связанные с причинением вреда здоровью, нравственные страдания в связи с причиненными травмами, наступлением неблагоприятных последствий, ограничением обычной жизнедеятельности, поскольку травма привела к инвалидности 2 группы и утраты им 80 % трудоспособности, суд пришел к выводу о праве истца на возмещение морального вреда в размере 400 000 рублей.
Мотивы, по которым суд пришел к указанным выводам, подробно и убедительно изложены в обжалуемом решении, оснований не согласиться с которым по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.
Суд первой инстанции, правильно определив юридически значимые обстоятельства и верно распределив бремя их доказывания между сторонами спора, правильно разрешил возникший между сторонами спор, не допустив нарушений норм материального или процессуального права.
Судебная коллегия находит указанные выводы и решение суда правильными, основанными на тех нормах материального права, которые подлежали применению к сложившимся отношениям сторон и соответствующими установленным судом обстоятельствам дела.
Вопреки доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия полагает, что определенный судом размер компенсации подлежащего взысканию с ответчика соответствует характеру и степени физических и нравственных страданий истца, отвечает требованиям разумности и справедливости.
При определении размера подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд первой инстанции правомерно исходил из вины работодателя, который не обеспечил истцу безопасность условий труда и безопасность работника, степени физических и нравственных страданий истца, вызванных физической болью, перенесённым оперативным вмешательством и последующей длительной реабилитацией, а также связанных с отсутствием возможности вести ранее привычный образ жизни, установлением ФИО4 2 группы инвалидности и утрата им 80% трудоспособности, принимая во внимание, что имел место недостаточный контроль работодателя за соблюдением безопасных условий труда и безопасностью работника, установленную степень вины истца исходя из факта грубой неосторожности в размере 10% в связи с нарушением промышленной безопасности, и размер выплаченной ему денежной компенсации работодателем.
По мнению судебной коллегии, определенная судом денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.
Учитывая, что размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, которая включает в себя оценку судом совокупности обстоятельств, ссылка в апелляционной жалобе на несогласие с определенным судом размером денежной компенсации, в силу субъективности такой оценки, не могут быть приняты судебной коллегией в качестве основания для изменения присужденной судом компенсации.
Оспариваемые выводы суда первой инстанции, вопреки доводам жалобы, отвечают вышеприведенным нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда подробно приведены в судебном постановлении, и с ними судебная коллегия соглашается.
Критерии определения размера компенсации морального вреда судом применены правильно. Обоснование судом именно такой оценки в денежном выражении степени физических и нравственных страданий достаточно мотивировано в решении, оснований для переоценки доказательств и изменения размера взысканной судом компенсации морального вреда, о чем просит истец в апелляционной жалобе, судебная коллегия не усматривает, поскольку установленный размер компенсации морального вреда в полной мере соответствует определенным в нормах материального права критериям.
Утверждение в жалобе на то, что несчастный случай произошел в связи с подготовительными работами по постановке вагонов на рельсы, а не как указано комиссией в акте по расследованию несчастного случая в связи с постановкой на рельсы сошедших вагонов, являлось предметом проверки суда первой инстанции и правомерно отклонено как несостоятельное с приведением убедительных мотивов, с которыми соглашается судебная коллегия.
С учетом требованиям техники безопасности, работа и маневры, которую осуществляли машинист электровоза ФИО7. В.И. и истец, в ходе которой ФИО4 и получены телесные повреждения, входит в состав работ по постановке сошедших с рельсов вагонов, что не отрицалось истцом при рассмотрении дела (протокол судебного заседания от 28 марта 2023 г.), которые в отсутствие горного мастера выполнять запрещено. При этом, истец не отрицал, что ФИО7 уже подъезжал к опрокинутым вагонам, чтобы зацепить для постановке их на рельсы.
Кроме того, в действиях истца имело место нарушение статьи 9 Федерального закона от 21 июня 1997 г. № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», требований пунктов 3.2.5, 3.11.6, 3.6.3, 3.11.1 Инструкции ООО «Ловозерский ГОК» по охране труда для машиниста электровоза шахтного рудника «Канасурт» № К-05-17, утвержденной 10 ноября 2017 г., предписывающего машинисту выходить из кабины электровоза только на свободный проход, а перед тем как покинуть электровоз, машинист обязан поставить локомотив на стояночный тормоз, выключить электродвигатель, снять ключ с контроллера и оставить включенными фары, при выполнении которых несчастный случай исключался бы.
При этом суд исходил из того, что в акте о несчастном случае степень вины пострадавшего определена 10%.
В целом приведенные в апелляционной жалобе доводы сводятся к несогласию с выводами суда и не содержат указание на обстоятельства и факты, которые не были проверены или учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы правовое значение для вынесения решения по существу спора, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, направлены на переоценку установленных судом обстоятельств, оснований для переоценки которых и иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции не имеется в связи с чем, признаются судебной коллегией несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого решения суда.
Обстоятельств, которые могли бы повлечь изменение или отмену обжалуемого судебного акта, при рассмотрении настоящей жалобы не установлено.
Поскольку нарушений норм материального права, которые бы привели к неправильному разрешению спора по существу, а также нарушений положений процессуального закона, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебной коллегией не установлено, основания для отмены обжалуемого судебного постановления и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.
На основании изложенного и, руководствуясь статьями 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Ловозерского районного суда Мурманской области от 13 апреля 2023 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО4 – без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи