№ 2-51/2025
30RS0003-01-2022-008199-06
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
7 мая 2025 года г. Камызяк Астраханская область
Камызякский районный суд Астраханской области в составе:
председательствующего судьи Смахтиной Е.В.
при секретаре Сулеймановой Н.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о возмещении вреда, причиненного преступлением,
установил:
Истец ФИО1 обратился в суд к ФИО2, ФИО3 о возмещении ущерба, причиненного преступлением, в обоснование заявленных требований указав, что 12 ноября 2020 года следователем по особо важным делам второго отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Астраханской области прекращено уголовное преследование по уголовному делу № по эпизоду в отношении ФИО1 в отношении ФИО2, ФИО3 по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации за истечением сроков давности уголовного преследования. Предметом преступного посягательства со стороны ФИО2 и ФИО3 явилось право собственности на его имущество, а именно ? доли нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>. Данное нежилое помещение, общей площадью 381,9 кв.м., которое было приобретено у Фонда государственного имущества Астраханской области на аукционе 27 декабря 2001 года. В 2002 году ? доля этого имущества была передана супругам ФИО4 по ? доли каждому из супругов. ? доля осталась в его собственности. В 2009 года истцу и его супруге ФИО5 понадобились денежные средства на развитие бизнеса. ФИО5 в газете нашла объявление от ФИО3, который одалживал денежные средства под залог недвижимости. С последним была достигнута договоренность о займе в размере 1 000 000,0 рублей под 7% в месяц за пользование займом под залог недвижимости. Для оформления договоров займа и залога ФИО3 представил своего юриста ФИО2 Указывает, что в конце ноября 2009 года они встретились с ФИО2 в регистрационной палате, но вместо договора залога недвижимости она принесла договор купли-продажи. На вопрос супруги, почему оформляется договор купли-продажи ФИО2 пояснила, введя в заблуждение относительно истинных целей своих действий, что этот договор не будет представлен в Росреестр для перехода права, но будет служить гарантией для ФИО3 Доверившись юристу, он подписал данный договор, в котором была указана сумма сделки в 1 500 000 рублей. При этом ФИО2 пояснила, что указана такая сумма, поскольку магазин не будет стоить так мало. Супруга написала расписку ФИО3 о получении денежных средств под залог спорного имущества, при этом данная расписка была составлена в одном экземпляре и осталась у займодателя. 27 апреля 2010 года по требованию ФИО2 они встретились вновь в регистрационной палате и подписали договор купли-продажи, доверившись ФИО2, которая пообещала, что и этот договор регистрацию не пройдет. В последующем выяснилось, что ФИО2 провела регистрацию права собственности. Указывает, что продавать данное помещение он не собирался, оно было приобретено для извлечения выгоды, часть помещений сдавалась в аренду АО «Тандер», часть помещений использовал для ведения бизнеса. Денежные средства от аренды поступали ему, им оплачивались коммунальные и иные платежи. В мае 2018 года супруга ФИО5 сообщила, что АО «Тандер» требует освобождения площади, на которой находились их точки. На их вопросы ФИО2 пояснила, что АО «Тандер» хочет сделать за свой счет ремонт, и после ремонта они смогут вернуться к работе. Поскольку сумма долга была оплачена, то они потребовали от ФИО2 возврата документов на помещение, на что последняя стала требовать 6,5 млн. рублей. В октябре 2018 года истец обратился в СК России по Астраханской области о мошенничестве со стороны ФИО2 и 11 октября 2019 года СО ОМВД России по Камызякскому району УМВД России по Астраханской области было возбуждено уголовное дело по факту хищения спорного имущества по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. В ходе расследования уголовного дела ему стало известно, что мошенничество в отношении него совершено ответчиками группой лиц по предварительному сговору, и они были не единственными, кого ответчики обманули по похожей схеме. По данному уголовному делу истец признан потерпевшим, в связи с хищением у него мошенническим путем права собственности на ? долю нежилого помещения. 12 ноября 2020 года вынесено постановление о прекращении уголовного дела в отношении истца в связи с истечением срока привлечения к уголовной ответственности. Поскольку уголовное дело прекращено по не реабилитирующим основаниям, при этом преступными действиями ответчиков истцу причинен материальный и моральный ущерб, то просит возместить вред, причиненный преступным путем в натуре, восстановив положение, существовавшее до нарушения права, возвратив право собственности на ? долю нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес> ФИО1, прекратить право собственности на ? доли нежилого помещения по указанному адресу за ФИО2, погасить запись в ЕГРН за ФИО2 на указанное нежилое помещение, взыскать с ответчика в его пользу компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.
В процессе рассмотрения гражданского дела истцом неоднократно уточнялись исковые требования, просит возместить вред, причиненный преступлением, возвратив право собственности на похищенное имущество: признать недействительным договор купли-продажи ? доли нежилого встроенного помещения, расположенного по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО2 27 апреля 2010 года; применить последствия недействительности указанной сделки в виде возврата недвижимого имущества: ? доли помещения № – торговый зал с кадастровым номером №, общей площадью 101,4 кв.м., встроенного нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, назначение – нежилое, наименование – торговый зал и на ? доли помещения № с кадастровым номером №, общей площадью 274,8 кв.м., встроенного нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, назначение – нежилое, наименование – нежилое в собственность ФИО1 с внесением соответствующей записи о регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись о регистрации права собственности. Прекратить право собственности на указанные доли нежилых помещений за ФИО2, признать право собственности ФИО1 на указанные доли нежилых помещений, исключить из ЕГРН запись о государственной регистрации права на указанные доли нежилых помещений за ФИО2, взыскать с ФИО2, ФИО3 в солидарном порядке в пользу истца компенсацию морального среда в размере 600 000 рублей.
К участию в деле, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования привлечены ФИО7, ФИО8, СО по Ленинскому району г. Астрахани СУ СК России по Астраханской области, АО «Тандер».
В судебное заседание истец ФИО1 не явился, извещен надлежащим образом, не возражал против рассмотрения дела в его отсутствие.
Представители истца по доверенности ФИО9, ФИО10 заявленные требования поддержали, с учетом их уточнения, просили удовлетворить.
Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, извещался о дате, времени и месте рассмотрения дела путем направления заказной почтовой корреспонденции, которая возвращена в суд с отметкой об истечении срока хранения.
Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, просила отложить судебное заседание в связи с нахождением за пределами Астраханской области на процедурах.
Суд с учетом мнения участников процесса, и в силу положений ст. 169 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации полагает ходатайство ответчика ФИО2 об отложении судебного заседания подлежащим отклонению, поскольку отсутствует подтверждение нахождения стороны в лечебном учреждении, кроме того, в судебное заседание обеспечена явка представителя ответчика ФИО2, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося ответчика.
Представитель ответчика ФИО2 по ордеру ФИО11 возражала относительно заявленных требований, просила в их удовлетворении отказать, применив срок исковой давности.
Третье лицо ФИО5 в судебном заседании просила удовлетворить заявленные исковые требования в полном объеме.
Третьи лица ФИО7, ФИО8, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Астраханской области, СО по Ленинскому району г. Астрахани СУ СК России по Астраханской области, АО «Тандер» в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, причины неявки суду не известны.
Суд, выслушав стороны, исследовав материалы дела, приходит к следующему.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Согласно статье 15 названного кодекса лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1).
Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2).
Таким образом, убытки могут быть взысканы в судебном порядке при одновременной доказанности наличия убытков, противоправности поведения причинителя убытков, а также причинной связи между содеянным и возникшими убытками. Отсутствие хотя бы одного из указанных элементов не дает истцу право на удовлетворение иска.
Как следует из материалов дела и установлено судом, 27 декабря 2001 года ФИО1 приобрел у Фонда государственного имущества Астраханской области нежилое встроенное помещение общеполезной площадью 381,9 кв.м., расположенное на первом этаже пятиэтажного жилого дома литер «А» по адресу: <адрес>. Договор купли-продажи № от 27.12.2002 был зарегистрирован в установленном законом порядке.
Согласно договору купли-продажи от 04 ноября 2002 года ФИО1 продал ФИО12 ? долю нежилого встроенного помещения общеполезной площадью 381,9 кв.м., расположенного на первом этаже пятиэтажного жилого дома литер <адрес> по адресу: <адрес>. Договор также был зарегистрирован в установленном законом порядке. Согласно свидетельству о расторжении брака I-КВ №, выданного ДД.ММ.ГГГГ отделом ЗАГС Камызякского района Астраханской области брак между ФИО12 и ФИО16 был расторгнут, жене присвоена фамилия «Забаровская». Апелляционным определением Камызякского районного суда Астраханской области от 28 июня 2007 года произведен раздел ? доли нежилого помещения, расположенного на первом этаже пятиэтажного жилого дома литер <адрес> по адресу: <адрес>, принадлежащей ФИО12 Последней выделена 1/4 доля в данном помещении и право собственности на 1/4 долю признано за ФИО16
24 ноября 2009 года между ФИО1 и ФИО2 заключен договор купли-продажи ? доли нежилого встроенного помещения общеполезной площадью 381,9 кв.м., расположенного на первом этаже пятиэтажного жилого дома литер <адрес> по адресу: <адрес> за 1 500 000 рублей. Договор государственную регистрацию не прошел.
27 ноября 2010 года между ФИО1 и ФИО2 заключен договор купли-продажи ? доли нежилого встроенного помещения общеполезной площадью 381,9 кв.м., расположенного на первом этаже пятиэтажного жилого дома литер <адрес> по адресу: <адрес> за 1 500 000 рублей. Данный договор зарегистрирован в установленном законом порядке.
Как следует из искового заявления и показаний третьего лица ФИО5 в судебном заседании, в 2009 году им понадобились денежные средства и в газете «Все для Вас» ФИО5 нашла объявление о предоставлении займа под залог недвижимости. Связавшись по указанному в газете номеру к ним приехал ФИО3, который осмотрел помещение и согласился на предоставление в займ денежных средств в размере 1 000 000 рублей, под 7% ежемесячно, под залог недвижимости. Для оформления договоров займа и залога ФИО3 представил своего юриста ФИО2, которая вместо договора залога предоставила ФИО1 договор купли-продажи нежилого помещения. Доверившись юристу, он подписал данный договор, в котором была указана сумма сделки в 1 500 000 рублей. Указывает, что до 2018 года они оплачивали все коммунальные платежи за нежилое помещение. В последствие ФИО1 через нее переуступил долг ФИО2 под 4% годовых. При этом, расписки о переуступки долга не оформляли, поскольку доверяли ФИО2 В январе 2018 года их попросили освободить помещение и на их вопросы ФИО2 пояснила, что АО «Тандер» будет проводить ремонт помещения, а после ремонта они снова смогут заехать в свое помещение. ФИО1 и она обратились к ответчику с требованием о возврате спорного объекта, однако ФИО2 предложила доплатить ей еще 6 500 000 рублей. Через некоторое время им стало известно о возбуждении в отношении ФИО17 и ФИО3 уголовного дела по ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации и они обратились в следственные органы с заявлением по факту невозврата им спорного нежилого помещения. По заявлению было возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, в рамках которого ФИО1 был признан потерпевшим. 12 ноября 2010 года по указанному уголовному делу вынесено постановление о прекращении уголовного преследования ввиду истечения сроков давности уголовного преследования.
Из указанного постановления следует, что в ходе расследования уголовного дела по эпизоду, где потерпевшим является ФИО1 установлено, что своими преступными действиями ФИО2 и ФИО3 совершили преступление, предусмотренное ч.4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации – мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере. Несмотря на тот факт, что в действиях ФИО2 и ФИО3 имеются признаки преступления, предусмотренные ч.4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, но в силу прошествии со дня совершения преступления более 10 лет, уголовное преследование в отношении подозреваемых прекращено за истечением срока давности уголовного преследования.
Частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.
Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 8 декабря 2017 года № 39-П по делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО19, ФИО13 и ФИО14 отметил, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статьи 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
В пункте 6 этого постановления также указано, что применительно к случаям прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования суд при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении вреда, причиненного лицом, подвергнутым уголовному преследованию, в силу части первой статьи 67 и части первой статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации должен принять данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении уголовного дела, в качестве письменных доказательств, которые суд обязан оценивать наряду с другими имеющимися в деле доказательствами по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании. При этом оценка судом в гражданском деле материально-правовых оснований возмещения причиненного преступлением вреда не может ограничиваться выводами осуществлявших уголовное судопроизводство органов, изложенными в постановлении о прекращении уголовного дела.
Таким образом, обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину.
При этом не могут предрешать выводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении которого уголовное преследование по обвинению в преступлении было прекращено по нереабилитирующим основаниям, данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении уголовного дела, поскольку в деле о возмещении вреда они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам, в том числе представляемым суду ответчиком, не обладают большей доказательственной силой.
Соответственно, при рассмотрении заявленного гражданского иска о возмещении причиненного преступлением вреда суд не связан решением о прекращении уголовного дела в части установления наличия состава гражданского правонарушения, однако обязан произвести всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дать им надлежащую оценку.
Таким образом, постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела подобного рода преюдицию не образует и не является основанием для освобождения от доказывания.
Согласно разъяснениям Конституционного Суда Российской Федерации в определениях от 17 июля 2012 года № 1470-О и от 28 мая 2013 года № 786-О, прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности не освобождает виновного от обязательств по возмещению нанесенного ущерба и компенсации причиненного вреда.
Между тем, процессуальная обязанность доказать наличие и размер причиненного вреда, определенного по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, лежит на истце.
Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 3.1 постановления от 2 марта 2017 года № 4-П указал, что отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или невиновным в совершении преступления.
Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого) в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации.
Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то, что основания для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются.
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2015 года № 1823-О, постановление о прекращении уголовного дела является письменным доказательством (часть первая статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) и подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами (статья 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
В судебном заседании ответчиком ФИО2 заявлено о применении срока исковой давности по указанному спору.
Статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 196 этого же кодекса).
Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 названного кодекса).
В абзаце втором пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Само по себе наличие либо отсутствие постановления об отказе в возбуждении уголовного дела не является определяющим при исчислении срока исковой давности применительно к пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО1 обратился в суд к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности.
Решением Камызякского районного суда Астраханской области от 14 мая 2021 года исковые требования ФИО1 удовлетворены. Признан недействительным договор купли-продажи 1/2 доли недвижимого имущества – нежилого встроенного помещения, общеполезной площадью 381,9 кв.м., расположенного на первом этаже пятиэтажного жилого дома <адрес> по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО2 27 апреля 2010 года. Применены последствия недействительности сделки, стороны возвращены в первоначальное положение. Возвращена в собственность ФИО1 1/2 доля указанного недвижимого имущества. Решение является основанием для внесения соответствующих записей в ЕГРН.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 10 января 2022 года решение Камызякского районного суда Астраханской области от 14 мая 2021 года отменено и принято новое решение, которым в удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности отказано.
Согласно части 2 статьи 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.
Кроме того, согласно части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.
Из апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 10 января 2022 года следует, что 24 ноября 2009 года ФИО5 было выдано нотариально удостоверенное согласие ее супругу ФИО1 на совершение сделки, а именно на продажу за цену и на условиях по своему усмотрению нежилого встроенного помещения, площадью 381,9 кв.м., номера на этажном плане 1а, 4-5, 11-23, этаж 1, по адресу: <адрес>.
В дело правоустанавливающих документов на спорный объект недвижимости были представлены предложения ФИО1 от 24 декабря 2009 года в адрес сособственников ФИО20. и ФИО15 о выкупе принадлежащей ему 1/2 доли нежилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, за 1 500 000,0 рублей, предложения получены ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ и ФИО15 ДД.ММ.ГГГГ.
24 ноября 2009 года ФИО1 лично обращался в Управление Росреестра по Астраханской области с заявлением о регистрации перехода права к ФИО2 на спорное недвижимое имущество, при этом был предоставлен подписанный сторонами договор купли-продажи от 24 ноября 2009 года указанного недвижимого имущества, по содержанию аналогичный договору купли-продажи от 27 апреля 2010 года, в котором имеется также рукописный текст от имени ФИО1 о том, что деньги в сумме 1 500 000,0 рублей получил полностью. 07 и 28 декабря 2009 года государственная регистрация перехода права собственности была приостановлена, в том числе по заявлению ФИО2, 26 апреля 2010 года в государственной регистрации перехода права и права общей долевой собственности на спорное имущество по договору купли-продажи от 29 ноября 2009 года было отказано.
27 апреля 2010 года ФИО1 вновь лично обратился в Управление Росреестра по Астраханской области с заявлением о регистрации перехода права к ФИО2 на спорное недвижимое имущество, при этом был предоставлен подписанный сторонами договор купли-продажи от 27 апреля 2010 года указанного недвижимого имущества.
Согласно договору купли-продажи от 27 апреля 2010 года ФИО1 продал ФИО2 1/2 долю нежилого встроенного помещения общей площадью 381,9 кв.м., расположенного на 1 этаже пятиэтажного жилого дома, номера на поэтажном плане: 1а, 4-5, 11-23 по адресу: <адрес>, за 1 500 000,0 руб., уплачиваемых покупателем полностью при подписании настоящего договора (п.п.1, 3). К моменту подписания настоящего договора продавец передал покупателю документы на 1/2 доли нежилого встроенного помещения, а покупатель принял их. Настоящий договор одновременно является актом приема-передачи отчуждаемой доли нежилого встроенного помещения (п.5). Стороны договора подтверждают, в том числе, что отсутствуют обстоятельства, вынуждающие какую-либо из сторон совершить данный договор под влиянием заблуждения, обмана, насилия, угрозы или на крайне невыгодных для себя условиях (п.7). Право собственности (владения, пользования и распоряжения) на 1/2 долю нежилого встроенного помещения переходит к покупателю с момента государственной регистрации этого права и настоящего договора в Управлении Росреестра по Астраханской области (п.8). Имеется подпись ФИО1 под текстом, что деньги в сумме 1 500 000,0 рублей им получены полностью. Право собственности ФИО2 зарегистрировано 21 сентября 2010 года.
Согласно сведениям ЕГРН от 19 августа 2020 года по адресу: <адрес>, 29 июня 2012 года поставлены на кадастровый учет нежилые помещения № площадью 274,8 кв.м., кадастровый №, и № площадью 101,4 кв.м. кадастровый №, право общей долевой собственности за ФИО2 на 1/2 доли указанного имущества зарегистрировано 17 августа 2012 года.
Таким образом, апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 10 января 2022 года установлено, что при заключении договора купли-продажи нежилого помещения целью покупателя являлось приобретение права собственности на данное недвижимое имущество, а у продавца, вопреки доводам пояснений стороны истца и третьего лица ФИО5, - отчуждение своего имущества и получение денежных средств за данное имущество. ФИО1, будучи законным владельцем спорного помещения, в соответствии с п. 2 ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядился принадлежащим ему имуществом и произвел его отчуждение в пользу ФИО2 При этом судебная коллегия приняла во внимание действия сторон после заключения договора купли-продажи, которые не свидетельствуют об отношении к договору как притворному, а именно то, что дважды 24 ноября 2009 года и 27 апреля 2010 года ФИО1 и ФИО2 обращались в Управление Росреестра по Астраханской области с заявлениями о регистрации перехода права собственности по договору купли-продажи, договор был зарегистрирован в установленном законом порядке 21 сентября 2010 года в соответствии с требованиями закона, супругой истца было дано нотариально заверенное согласие на совершение сделки купли-продажи спорного имущества, ФИО1 направлялись сособственникам предложения о выкупе принадлежащей ему доли в спорном имуществе, что также, по мнению судебной коллегии, подтверждает волеизъявление истца и ответчика и их реальные намерения заключить и исполнить договор купли-продажи нежилого помещения.
Судебной коллегией принято во внимание, что ФИО2 как новый собственник распорядилась приобретенным недвижимым имуществом, совместно с другими долевыми сособственниками в 2012 году, передав его в аренду ООО «Скорпион» и АО «Тандер». При этом ФИО1, прекративший с сентября 2011 года получать от АО «Тандер» арендные платежи при фактическом использовании Обществом спорного имущества, также должен был понимать о прекращении своего права собственности и переходе его к ФИО2, распоряжавшейся приобретенным нежилым помещением как своим собственным, а не как предметом залога, при этом возражений от ФИО1 не поступало.
В судебном заседании третье лицо ФИО5 пояснила, что действительно до 2012 года арендные платежи поступали на счет ФИО1, но поскольку обязательства по возврату суммы займа на были исполнены, то ею с ФИО2 была достигнута договоренность о том, что арендные платежи будут поступать на счет ФИО2 в счет оплаты договора займа, под залог недвижимости.
Вместе с тем, в нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела сторонами не представлено доказательств существования заемных обязательств как ФИО1 так и ФИО2 Представленная в материалы дела расписка ФИО5 о том, что она взяла в долг у ФИО2 денежные средства в размере 1 000 000 рублей под залог нежилого помещения, площадью 381,9 кв.м., номера на поэтажном плане: 1а, 4-5, 11-23 по адресу: <адрес>, не может быть принята во внимание, поскольку подписана только ФИО5
Кроме того, в судебном заседании третье лицо ФИО5 пояснила, что сама написала указанную расписку, без подписи ФИО2
Таким образом, апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 10 января 2022 года, а также исходя из пояснений в судебном заседании третьего лица ФИО5 установлено, что ФИО5 узнал о нарушении своего права не позднее 27 апреля 2010 года, когда стороны, в том числе ФИО1 подписали договор купли-продажи о передаче недвижимого имущества покупателю, а денежных средств – продавцу, то есть началось исполнение сделки, а также ФИО1 лично обратился в регистрирующий орган с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности в отношении спорного имущества от него к ФИО2
С настоящим исковым заявлением ФИО1 обратился в суд 26 декабря 2022 года.
Учитывая изложенное, на момент предъявления иска срок исковой давности для защиты нарушенного права истек. Ответчик ФИО2 заявила о пропуске истцом срока исковой давности до вынесения решения.
Согласно ст. 205 Гражданского кодекса Российской Федерации пропущенный срок исковой давности может быть в исключительных случаях восстановлен по просьбе истца при наличии уважительных причин, связанных с его личностью (тяжелая болезнь, неграмотность, длительная командировка и т.д.).
Возражая относительно применения срока исковой давности, представители истца ФИО9, ФИО10 заявляли о том, что течение срока исковой давности надлежит исчислять с даты вынесения постановления о прекращении уголовного дела, 12 ноября 2020 года, поскольку из указанного постановления установлено, кто является надлежащим ответчиком.
Вместе с тем, вынесение постановления о прекращении уголовного дела, 12 ноября 2020 года не имеет преюдициального значения для разрешения данного спора, поскольку при рассмотрении заявленного гражданского иска о возмещении причиненного преступлением вреда суд не связан решением соответствующего органа в части установления наличия состава гражданского правонарушения, однако обязан произвести всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дать им надлежащую оценку.
Обстоятельства, установленные в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, не освобождает суд от обязанности установить все необходимые элементы состава гражданского правонарушения.
Кроме того, в судебном заседании третье лицо ФИО5 пояснила, что отношения по заключении договора займа были связаны именно с ФИО3 и ФИО2 Об этом также заявлено при рассмотрении гражданского дела о признании сделки недействительной. Также в судебном заседании третье лицо ФИО5 пояснила, что в 2011 году она видела у ФИО2 свидетельство о государственной регистрации ее права на спорное нежилое помещение, при этом доказательств о том, что ФИО1 ранее были предприняты попытки возврата своего имущества, в материалы дела сторонами не представлено. С исковым заявление о признании сделки недействительным ФИО1 также обратился за истечением срока исковой давности.
Уважительные причины, по которым истцу должен быть восстановлен срок на обращение в суд с данными требованиями, отсутствуют.
Оснований для приостановления течения срока исковой давности, предусмотренные статьей 202 Гражданского кодекса Российской Федерации, в данном случае также не установлено. Свое право на подачу искового заявления истец реализовал по своему усмотрению и в соответствии со статьей 9 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Таким образом, проанализировав с учетом вышеприведенных норм указанные обстоятельства, пояснения участвующих в деле лиц, исследованные письменные доказательства и дав всему этому оценку в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, то есть по их относимости, допустимости, достоверности, как каждого в отдельности, так и в их совокупности, а также учитывая, что истечение срока исковой давности, о применении которой было заявлено стороной в споре, является основанием для вынесения судом решения об отказе в иске, суд приходит к выводу, что в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о возмещении вреда, причиненного преступлением следует отказать в полном объеме.
Руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о возмещении вреда, причиненного преступлением отказать.
Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Астраханского областного суда через Камызякский районный суд Астраханской области в течение одного месяца со дня его вынесения в окончательной форме.
Мотивированный текст решения изготовлен 23 мая 2025 года.
Судья Смахтина Е.В.