Решение по делу № 2-15/2025 от 23.01.2026 - о взыскании компенсации морального вреда.

78RS0021-01-2023-001248-97

Дело № 2-15/2025 11 декабря 2025 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Сестрорецкий районный суд Санкт - Петербурга в составе председательствующего судьи Максимовой А.В.

При секретарях Усачеве – Курашвили Г.И. и Кузнецовой К.Г.

С участием помощника прокурора Курортного района Санкт – Петербурга Пономаренко Е.А.

Истца ФИО1, его представителя ФИО2

Представителя ответчика СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» ФИО3

Представителя третьего лица ФИО4 – адвоката Меренковой М.С.

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-15/2025 по исковому заявлению ФИО1 к СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района», Комитету имущественных отношений Санкт – Петербурга, Администрации Курортного района Санкт – Петербурга о взыскании компенсации морального вреда

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, с учетом уточнения исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ, обратился в суд к СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» (далее по тексту решения – ГБ № 40) о взыскании компенсации морального вреда в размере 10 000 000 руб., мотивируя свое обращение тем, что 07.07.2020 его отец ФИО22, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был госпитализирован бригадой скорой помощи в отделение реанимации ответчика с <данные изъяты>, с 08.07.2020 отец был переведен в многопрофильное отделение № 1 для прохождения курса реабилитации после перенесенного <данные изъяты>. Для осуществления ухода за отцом в медицинском учреждении за ним была закреплена сиделка ФИО4, которая не являлась сотрудником медицинского учреждения, о чем истец не был проинформирован. Истцом, его родственниками, никаких договоров с ФИО4 не заключалось, о том, что ФИО4 «приставлена» к отцу для осуществления за ним ухода в период реабилитации, истцу сообщила заведующая отделением ФИО5 При этом ФИО4 была наделена обширными полномочиями и играла главную роль в процессе реабилитации отца, в частности: производила иммобилизацию отца путем связывания, что привело к травмированию больного; давала отцу нейролептик – антипсихотик <данные изъяты> бесконтрольно со стороны медицинского персонала; обеспечивала присутствие отца на реабилитационных процедурах, кормила и поила отца, то есть производила различного рода медицинские манипуляции, которые приносили вред здоровью отца, при этом сотрудники медицинского учреждения никаких действий по пресечению указанной деятельности ФИО4 не предпринимали. Часть процедур, назначенных отцу, работниками больницы после выявления резкого ухудшения состояния его здоровья скорректирована не была, что привело либо к формальному их проведению, либо прямому нанесению вреда здоровью отцу. Таким образом, факт оказания медицинской помощи выполнен не надлежащим образом, в результате чего реабилитационные мероприятия вместо положительного эффекта привели к значительному ухудшению самочувствия отца и он был выписан из медицинского учреждения с формулировкой в выписном эпикризе: «<данные изъяты>». Поскольку все противоправные действия ФИО4 осуществлялись на территории лечебного учреждения, носили длящийся характер, о ее деятельности работники ответчика догадывались, более того, допуск ФИО4 к отцу осуществлялся по инициативе заведующей отделением ФИО5, а сам ход лечения должен был контролироваться со стороны медицинского персонала, таким образом, ответчик несет полную ответственность за все нарушения, допущенные при оказании медицинской помощи отцу при прохождении лечения, в том числе со стороны лиц, не входящих в его штат. Таким образом, ответчиком была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества отцу истца в период нахождения отца на стационарном лечении. Следовательно, имеется причинно – следственная связь между недостатками медицинской помощи в виде осуществления медицинских манипуляций посторонним лицом ФИО4, которые проводились при прохождении отцом истца стационарного лечения у ответчика, и причинением близкому человеку – сыну, морального вреда.

На основании определения суда к участию в деле в качестве соответчиков были привлечены Комитет имущественных отношений Правительства Санкт – Петербурга и Администрация Курортного района СПб, в качестве третьих лиц были привлечены врачи ФИО6, ФИО5, ФИО7, сиделка ФИО4.

Истец ФИО1, его представитель ФИО2 в судебное заседание явились, исковые требования поддержали в полном объеме с учетом уточнений в порядке ст. 39 ГПК РФ.

Представитель ответчика ГБ № 40 ФИО3 в судебное заседание явилась, исковые требования не признала, указала, что дефекты оказания медицинской помощи, допущенные ГБ № 40 и находящиеся в причинно-следственной связи с негативными последствиями для здоровья пациента – отца истца, отсутствуют, заключением судебной экспертизы установлено, что в действиях ответчика отсутствуют дефекты, повлекшие вред здоровью пациента, кроме того, сиделка отца истца ФИО4 не являлась сотрудником ГБ № 40 в период лечения отца истца в ГБ № 40, следовательно, на ГБ № 40 не возлагаются обязанности по возмещению ущерба, причиненного лицом, не являющихся их сотрудником.

Представители ответчиков Комитета имущественных отношений Правительства Санкт – Петербурга и Администрации Курортного раона СПб, третьи лица ФИО6, ФИО5, ФИО7, ФИО4, представители третьих лиц Управления Федерального казначейства по СПб и ТО Росздравнадзора по СПб в судебное заседание не явились, надлежащим образом извещены о рассмотрении дела судом.

В судебное заседание явился представитель третьего лица ФИО4 – адвокат Меренкова М.С., назначенная в качестве представителя третьего лица в порядке ст. 50 ГПК РФ, которая возражала против удовлетворения исковых требований, поддержала доводы стороны ответчика, указала, что вины ФИО4 в данном деле нет, полагала, что исковые требования не подлежат удовлетворению.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд вынес определение о рассмотрении дела в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора Пономаренко Е.А., полагавшей исковые требования подлежащими удовлетворению с учетом принципа разумности, показания свидетеля, показания эксперта, исследовав материалы дела, заключение экспертов, суд приходит к следующим выводам.

Статьей 41 Конституции РФ к числу основных прав человека отнесено право на охрану здоровья. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. При этом медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции РФ).

Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 2 указанной статьи лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в РФ, регулирует ФЗ РФ от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».

В ст. 4 указанного ФЗ РФ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п.п. 1,2,5-7 ст. 4 указанного ФЗ РФ).

В пунктах 3, 9 части 1 статьи 2 вышеуказанного Федерального закона понятие медицинской помощи определено как комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния.

При этом качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 части 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2, 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья»).

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении № 1 от 26.01.2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью» разъяснил, что если причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением ему имущественного вреда имеет право на компенсацию морального вреда, при условии наличия вины причинителя вреда.

В силу статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно пункту 1 статьи 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Из системного анализа указанных правовых норм следует, что ответственность за вред, причиненный недостатками оказанной медицинской помощи, наступает при совокупности следующих условий: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между этими двумя элементами. При этом на потерпевшего возложена обязанность по доказыванию обстоятельства подтверждающего факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Исходя из приведенных положений Конституции РФ и вышеуказанного ФЗ РФ, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Как следует из материалов дела, ФИО23., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являлся отцом истца ФИО1 (л.д. 184 т. 1).

07.07.2020 ФИО24 был госпитализирован бригадой скорой медицинской помощи в ГБ № 40 с <данные изъяты>.

В соответствии с первичной медицинской документацией ФИО25, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, находился на лечении в ГБ № 40 с 07.07.2020 по 21.08.2020 в отделении реанимации и интенсивной терапии № 2 и далее - в многопрофильном отделении № 1 с диагнозом: «<данные изъяты>».

При поступлении 07.07.2020 проведено КТ головного мозга - КТ-картина ишемических изменений в бассейне левой средней мозговой артерии. 08.07.2020 пациент был переведен на многопрофильное отделение № 1 для дальнейшего обследования, лечения и прохождения курса реабилитации.

12.07.2020 у ФИО26 отмечались эпизоды психомоторного возбуждения, вследствие чего он был консультирован психиатром, назначен нейролептик кветиапин. 23.07.2020 в связи с продолжающимся двигательным беспокойством и возбуждением пациент повторно консультирован психиатром, кветиапин отменен, вместо него был назначен нейролептик рисполепт 0,01% по 3 кап. 2 раза в день, бринтеликс 10 мг по 1 таб. вечером. В связи с продолжающимися эпизодами психомоторного возбуждения, ФИО27 повторно осматривался психиатром 30.07.2020, доза рисполепта была увеличена до 5 кап. 2 раза в сутки. 13.08.2020 рисполепт был отменен. Дозировка рисполепта для приема внутрь определялась психиатром совместно с лечащим врачом, прием препарата осуществлялся при помощи среднего медицинского персонала.

17.08.2020 по результатам проведенного консилиума установлен низкий реабилитационный потенциал и сомнительный прогноз для восстановления утраченных функций; установлено, что пациент нуждается в обеспечении мероприятий общего ухода.

19.08.20202 пациент был осмотрен хирургом, диагностирован пролежень в области наружной поверхности лодыжки 1-2 степени, не требующий хирургического лечения.

При выписке 21.08.2020г. родственникам ФИО125 была разъяснена необходимость осуществления мероприятий ухода за пациентом, а также медикаментозной и немедикаментозной профилактики повторных сосудистых осложнений (инфарктов, инсультов).

В период нахождения ФИО28 в ГБ № 40 истцом для него была нанята сиделка ФИО4, которая проживала в одной палате с ФИО29 круглосуточно, давала ФИО30 лекарства, сопровождала его на процедуры.

В своем исковом заявлении ФИО1 указал, что был введен сотрудниками ГБ № 40 в заблуждение относительно того обстоятельства, что ФИО4 является медицинским работником с соответствующим образованием и работает в ГБ № 40, полагал, что действия ФИО4 в отношении его отца негативно отразились на процессе его реабилитации, а именно ФИО4 давала ФИО31 рисполепт в повышенной дозе, что привело к заторможенности пациента, привязывала его к кровати, лишая возможности двигать здоровыми конечностями и позвать на помощь, обрабатывала пролежень без надлежащего медицинского образования, не имела сертификата о прививках, и поскольку ФИО4 была допущена к ФИО32 в больницу в период распространения Ковид-19, то истец полагает, что вина ответчика ГБ № 40 также выражена в допуске к ФИО33 постороннего человека (ФИО4).

Согласно справке ГБ № 40 № 12501 от 14.12.2023 гр. ФИО4 никогда в трудовых отношениях с учреждением не состояла (л.д. 139 т. 1).

Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО4 является или являлась в юридически значимый период сотрудником ГБ № 40 в материалы дела не представлено, также как и не представлено доказательств, свидетельствующих о заключении ФИО1 каких-либо договоров с ФИО4 на оказание услуг по уходу за его отцом ФИО34

Вместе с тем, в ходе рассмотрения дела сторонами не оспаривался тот факт, что ФИО4 была допущена к уходу за ФИО1 в период его лечения в ГБ № 40.

В связи с ухудшением состояния здоровья ФИО35 в период его нахождения в ГБ № 40 ФИО1 обратился с соответствующими заявлениями о проверке деятельности сотрудников ГБ № 40 в ГСУ СК РФ по СПб, в Прокуратуру СПб и в Управление Президента РФ, которые были перенаправлены в Администрацию Курортного района Санкт-Петербурга, СК РФ по СПб и в Росздравнадзор.

В связи с поступившим заявлением ФИО1 Росздравнадзором была проведена внеплановая документарная проверка в отношении ГБ № 40 в период с 30.11.2020 по 22.12.2020, по результатам которой был вынесен акт проверки № № от 22.12.2020, согласно которому в ходе проведения проверки:

- выявлены нарушения обязательных требований или требований, установленных муниципальными правовыми актами (с указанием положений (нормативных) правовых актов):

1. Нарушение п.п. м) п.2.2 Критериев качества по условиям оказания медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от 10.05.2017 № 203н (Приложение), в медицинской карте стационарного больного №25493 в переводном эпикризе от 08.07.2020 отсутствуют согласования о переводе с заведующими профильными отделениями.

2. Нарушение п.п. к) п.2.2 Критериев качества по условиям оказания медицинской помощи, утвержденных Приказом Минздрава России от 10.05.2017 № 203н (Приложение), в медицинской карте стационарного больного №№ в период с 07.07.2020 по 21.08.2020 отсутствует осмотр пациента заведующим профильным отделением не реже 1 раза в неделю, с внесением в стационарную карту соответствующей записи, подписанной заведующим профильным отделением (пациент переведен на 1МПО 08.07.2020, выписан 21.08.2020, за время пребывания на отделении осмотр заведующего отделением только 23.07.2020, 03.08.2020 и 21.08.2020).

3. Нарушение п. 11 ч. 1 ст. 79 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации":

- сведения о проведении консилиума после окончания срока лечения в отделении в стационарных условиях для определения дальнейших тактики ведения и медицинской реабилитации больного с ОНКМ в медицинской документации отсутствуют, протокол консилиума отсутствует, имеется только запись в выписной справке;

- в медицинской документации отсутствуют дневниковые записи лечащего врача 04.08.2020, 06.08.2020, 10.08.2020, 11.08.2020, 13.08.2020, 18.08.2020.

4. Нарушение ч. 1 ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Приказа Минздрава России от 20.12.2012 № 1177н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства» - в информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство отсутствует подпись пациента, сведения о решении о необходимости медицинского вмешательства без согласия гражданина по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни человека в медицинской документации также отсутствует (л.д. 23-26 т. 3).

По факту выявленных нарушений Росздравнадзором ГБ № 40 было выдано предписание № № об устранении нарушений от 22.12.2020, которое было исполнено ГБ № 40.

Отец истца ФИО36 умер ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 183 т. 1).

В судебном заседании 02.05.2024 в качестве свидетеля была допрошена ФИО37, которая пояснила суду, что является бывшей женой истца ФИО1, а пациент ФИО38 являлся отцом ФИО1 ФИО39 попал в больницу в июле 2020 и был выписан в августе 2020. Свидетель не навещала ФИО40 в больнице, так как был пропуск у ее мужа Жени и у гражданской жены свекра Тамары Александровны. Они вместе жили с ним. Когда у ФИО41 случился <данные изъяты>, они находились вместе и его увезли в больницу из ее квартиры. Свидетель не навещала пациента, так как был ковид, не было возможности приходить. Через какое-то время Женя стал очень злой и раздражительный. Он сказал свидетелю, что с отцом что-то происходит плохое, не может объяснить, что происходит, но происходит что-то плохое прямо на глазах, и свидетель поехала с ним в больницу в августе 2020. Свидетель подтвердила, что Женя говорил про сиделку, что она какая-то хитрая, что он ей не доверяет. Попросил свидетеля с ним съездить в больницу. Они приехали в больницу около 16 часов, их уже никто не ждал, зашли в палату, дедушка был привязан к кровати и находился в каком-то наркотическом сне, это прямо было очень видно, это был какой-то жуткий дурман. Свидетель пыталась с ним поздороваться, но реакции ни на что не было. Дедушка лежал и шептал: «пи…пи..». Свидетель подумала, что он пить хотел, а сиделка ФИО4 все время смеялась и говорила: «что, Саша, пива хочешь?». По сиделке было видно, что она и выпить любит и покурить. Свидетель пояснила суду, что в тот момент находилась в легком шоке, потому что Женя в здравом уме никогда бы такую сиделку к папе не приставил. Женя пошел искать врачей, свидетель осталась с ней (сиделкой) наедине, которая стала рассказывать про лечащего доктора ФИО6, что истцу очень с ним не повезло, что она (сиделка) поможет, папу она на ноги поставит. В этот момент свидетель включила диктофон, затем свидетель с истцом уехала. Впоследствии свидетель попросила сиделку прислать ей видео с занятий, где ФИО42 стоит на вертикализаторе, поскольку свидетелею было не понятно как на нем можно стоять, когда пациент просто глаза не может открыть, но видео она не прислала, только через день утром прислала видео, как папе разминают ногу. Он на видео под маской там стонет. Свидетель предложила истцу съездить в больницу, где врач ФИО6 принял их в ординаторской на две минуты, поскольку очень торопился. Свидетель спросила перед этим у ФИО4, что с дедушкой, она сказала, что ему назначили капли рисполепт, что врач подтвердил, на этом разговор закончился, и свидетель с истцом уехали домой. После этого они стали читать, съездили к доктору наук к военному врачу, который сказал, что этим препаратом истцу и свидетелю усложнили очень жизнь. Через день после получения видеозаписи, где разминают дедушке ногу, ФИО8 с ФИО1 опять приехали в больницу поговорить с доктором ФИО6, говорили они уже с диктофоном. На диктофонной записи свидетель говорила с Женей, зав. отделением, ФИО6, психиатром ФИО7 и ФИО4, о том какое она право имеет вообще привязывать пациента, она (ФИО4) сказала, что привязывает его потому что он памперс расстегивает, у него одна рука с ногой парализованы были, а за здоровую руку она его привязывала. Затем свидетель с истцом пошли разговаривать с зав. отделением Еленой Витальевной. Она была настроена оптимистично, сказала, что этой сиделке доверяет, и когда сиделке доверяет, дает возможность сиделке давать пациентам рисполепт, ФИО8 с ФИО1 попросили принять какие-то меры к сиделке относительно ее действий в отношении больного. Елена Витальевна сказала, что вообще на нее не надо обращать внимание, что это тоже самое, что уборщица. Это все есть на аудиозаписи и ФИО8 с ФИО1 испугались. Она (заведующая) сказала, что соберет докторов, которые ведут ФИО43, после этого они все стояли и разговаривали, выяснилось, почему привязывают ФИО44 неизвестно, никто таких распоряжений не давал, это тоже есть все на аудиозаписи. Сиделка сама решила его привязывать, а потом они (врачи) уже придумали, что это ей поручили. Препарат рисполепт никто не знал, сколько она дает, назначили одну дозировку. Психиатр стал говорить то, что сейчас с ФИО45 - это не от этой дозировки. Свидетель подтвердила, что препарат рисполепт был назначен, но психиатр пояснил, что такого состояния у пациента не может быть от назначенной ему дозировки препарата, сказал, что явно дают больше. Свидетель указала, что врачи не дали пояснений относительно состояния здоровья ФИО46 и даже не пошли в палату на него смотреть. Изначально свидетель с истцом подошли к врачам, чтобы узнать, зачем ФИО48 привязывали и для чего назначили ФИО49 рисполент, поскольку им было не понятно, как можно проходить реабилитацию на этом препарате. После разговора с врачами, Женя сказал, чтобы эту сиделку убрали, появился Алик - сотрудник больницы и это было другое дело, он очень старался, через день примерно после видео, где ФИО47 разминали ногу, выяснилось, что у него там большая дырка прям до сухожилий, очень аккуратно и чисто обрезан край, рана не гниет, это явно оперировалось. Женя эту дырку увидел случайно. Он что-то забыл и вернулся, застал папу на процедуре, где он с этой дыркой. Стал звонить, плакать, говорить, что отец останется без ноги. Свидетель с истцом поехали на Петроградскую покупать противо - пролежневые пластыри. В этот же день вернулись в больницу. Пришли в палату, там был Алик и стали обрабатывать ногу вместе с Аликом. Они подошли еще к Елене Витальевне, сказали про эту дыру, что теперь понятно, почему он к себе не подпускает, что ему просто больно. Она сказала, что с пациентом ей уже все ясно, смотреть больше она уже ничего не хочет. На вопросы представителя истца свидетель ответила, что после того как свекра выписали из больницы, появился Никита ФИО9 – хозяин компании, с которой пришла ФИО4, данные о котором Жене передавал лечащий врач, они с ним связались, стали просить объяснений, он сказал, что они должны ему заплатить за ее работу, они стали спрашивать про договор какой-то, он сказал, что у них такой порядок, что за палату платим в больницу, а за сиделку ему, так заведено. Свидетель подтвердила, что они ничего не заплатили. Также свидетель пояснила, что при выписке ФИО50 из больницы, ФИО1 вызвал платную скорую, так как было страшно самостоятельно забирать ФИО51. из больницы в том состоянии, в котором он находился, врачи ГБ № 40 выставили ФИО52 в таком состоянии, что было страшно его везти домой, поэтому свидетель с истцом повезли его в клинику ФИО10, где была программа по реабилитации после <данные изъяты>, ФИО53 приняли, хотя не хотели, в больнице сказали, что рану (пролежень) обрабатывали, просто в выписном эпикризе об этом вообще ничего не написано.

Свидетель была предупреждена об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу ложных показаний, ее показания последовательны, четки, согласованы между собой и с позицией истца, в связи с чем суд признает их надлежащим доказательством по делу.

Исходя из содержания искового заявления истца ФИО1 именно некачественное, по его мнению, оказание ФИО54 (отцу истца) медицинской помощи в ГБ № 40, приведшее, по мнению истца, к смерти его отца, и является основанием обращения ФИО1 в суд с требованиями о компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

По ходатайству стороны ответчика ГБ № 40 на основании определения суда от 18.11.2024 по делу была назначена и проведена комплексная судебная медицинская экспертиза в целях выяснения вопросов о наличии недостатков (дефектов) при оказании медицинской помощи ФИО55 в ГБ № 40 и наличия причинно – следственной связи ((прямого или непрямого (косвенного) характера)) между допущенными недостатками (дефектами) (при их наличии) и наступившими последствиями (л.д. 120-124 т. 3).

В соответствии с заключением экспертной комиссии СПб ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № № (экспертиза по материалам дела) без даты, проведенной в период с 09.04.2025 по 23.06.2025, по материалам настоящего гражданского дела, при ответе на вопросы, сформулированные в определении суда, комиссия экспертов пришла к следующим выводам:

«Ответы на 1, 2, 3. 4, 10, 11 вопросы: «1. Верно ли ответчиком установлен диагноз (диагнозы) у ФИО56, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент поступления в медицинское учреждение СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района», в период лечения с 07.07.2020 года по 21.08.2020 года и при выписке, и правильно ли назначено и проведено лечение?»

«2. Соответствует ли лечение ФИО57, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проведенное ответчиком, утвержденным стандартам?»

«3. Имеются ли недостатки (дефекты) при оказании медицинской помощи ФИО58, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района», в том числе неправильное ведение медицинской документации, на каком этапе и медицинским работниками какой специальности они были допущены, в чем выразились?»

«4. Способствовали ли недостатки (дефекты) в лечении ФИО59, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ухудшению состояния его здоровья, какие именно недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи этому способствовали, на каком этапе и кем из медицинских работников они были допущены?»

«10. Имеется ли причинно-следственная связь ((прямого или непрямого (косвенного) характера)) между допущенными недостатками (дефектами) (при их наличии) при оказании медицинской помощи ФИО60, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в СШ ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» и наступившими последствиями?

Если имеется, то между какими именно недостатками (дефектами) и кем они были допущены?

«11. Какова тяжесть вреда здоровью, причиненного ФИО61, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, действиями медицинских работников СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района»?»»

На всех этапах нахождения (при поступлении, в период лечения и при выписке) в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» с 07.07.2020 г. по 21.08.2020 г. основной диагноз «<данные изъяты>» был установлен ФИО62 верно, в соответствии с клиническим статусом пациента и рентгенологическими данными (на компьютерных томограммах от 07.07.2020 г. установлена обширная зона снижения плотности вещества мозга в левой височной и теменных долях - КТ-признаки ОНМК в бассейне левой средней мозговой артерии по ишемическому типу, атеросклероз сосудов головного мозга).

Сопутствующие и фоновые заболевания у ФИО63 также были установлены правильно и своевременно, согласно клиническим данным и результатам инструментально-лабораторных исследований.

Лечение и обследование проведено ФИО64 в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40» в соответствии с действующими на период оказания медицинской помощи Порядком оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения, утвержденным Приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. N 928н, критериями оценки качества медицинской помощи», утвержденными Приказом Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 г. № 203н.

Вместе с тем, при нахождении ФИО65 в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40» в период с 07.07.2020 г. по 21.08.2020 г. экспертной комиссией установлены следующие недостатки (дефекты) обследования и ведения медицинской документации:

- отсутствие консультации сосудистого хирурга (в плане возможной коррекции окклюзии левой внутренней сонной артерии на фоне стеноза правой до 50%)

- в медицинской карте № № стационарного больного отсутствуют записи (бланки) осмотров врачами офтальмологом и эндокринологом. Однако в выписном эпикризе (справке № №) имеется указание на консультации офтальмолога от 07.07.2020 г. и эндокринолога от 19.08.2020 г. с описанием объективного статуса, установленного диагноза и рекомендаций;

- в листах врачебных назначений не отмечена концентрация раствора «рисполепт», в записях врача-психотерапевта дважды неправильно указана концентрация раствора «рисполепт 0,01%» (вместо 0,1% раствора).

За лечебный процесс пациента отвечает лечащий врач (ст. 70 Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323- ФЗ).

Однако данные недостатки (дефекты) не повлияли на дальнейшую лечебную тактику основного заболевания, не явились причиной повторных острых нарушений мозгового кровообращения по ишемическому типу и смерти пациента, и поэтому не находятся в причинно-следственной связи (прямой, непрямой, или косвенной) с наступившими негативными последствиями.

В соответствии с «Порядком проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», рекомендованным Министерством здравоохранения РФ, при отсутствии причинной (прямой) связи дефектов оказания медицинской помощи в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40» с наступившими неблагоприятными последствиями (повторными острыми нарушениями мозгового кровообращения, смертью пациента) степень тяжести вреда, причиненного здоровью ФИО66 действием (бездействием) медицинского работника, не устанавливается.

По результатам судебно-медицинского рентгенологического исследования на представленных магнитно-резонансных томограммах от 03.10.2020 г. у ФИО67 определяется МР-картина свежих: острого нарушения мозгового кровообращения в бассейне кровоснабжения конечных ветвей левой передней мозговой артерии по ишемическому типу и подострого нарушения мозгового кровообращения в бассейне кровоснабжения центральных (стриарных) ветвей левой средней мозговой артерии, а также хронического нарушения мозгового кровообращения и очаговых изменений в веществе головного мозга сосудистого генеза.

Согласно протоколу вскрытия № № от ДД.ММ.ГГГГ г. непосредственной причиной смерти ФИО68 явилась <данные изъяты>.

Ответ на 5 вопрос: «Были ли проведены все процедуры по реабилитации ФИО69, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в полном объеме согласно представленной медицинской документации с учетом состояния его здоровья?»

Согласно представленной медицинской документации, в период нахождения в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» с 07.07.2020 г. по 21.08.2020 г. реабилитационные мероприятия были проведены ФИО70 в полном объеме с учетом общего состояния пациента, его неврологического дефицита, желания пациента к восстановлению (мотивация). Учитывая отсутствие мотивации, результаты реабилитационного лечения были неудовлетворительными (низкий реабилитационный потенциал, сомнительный прогноз для восстановления утраченных функций).

Ответ на 6 вопрос: «Обосновано ли было назначение препарата Рисполепт ФИО71, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, по состоянию его здоровья, и соответствовала ли его дозировка и (или) кратность приема имеющимся заболеваниям в целях их лечения?»

Из представленной медицинской документации следует, что пациент ФИО72 получал лечение препаратом «рисперидон» (рисполепт) в форме раствора для энтерального введения.

Препарат «рисполепт» (нейролептик) был назначен ФИО73 специалистом (врачом-психотерапевтом) для коррекции психоорганического синдрома в качестве симптоматической терапии поведенческих нарушений (агрессивен, беспокоен, двигательно возбужден в течение дня и ночью) при остром нарушении мозгового кровообращения совместно с антидепрессантом (бринтелликс) и после неэффективности кветиапина (нейролептик).

Препарат был назначен и давался пациенту с 23.07.2020 г. по 30.07.2020 г. (8 дней) в дозе по 3 капли 0,1% раствора внутрь 2 раза в сутки. В записях врача-консультанта от 23.07.2020 г. и от 30.07.2020 г. допущена ошибка - указана концентрация раствора в 10 раз меньшая, чем в форме выпуска препарата («Рекомендовано: Рисполепт раствор 0,01% по 3 капли 2 раза в день утром и вечером» от 23.07.2020 г., «Рекомендовано: Рисполепт раствор 0,01% по 5 капель 2 раза в день утром и вечером).

С 30.07.2020 г. до 13.08.2020 г. (14 дней) доза препарата составила по 5 капель раствора 2 раза в день, утром и вечером.

Согласно инструкции по медицинскому применению, в 1 мл энтерального раствора препарата «рисперидон» (рисполепт) содержится 1 мг действующего вещества, то есть раствор имеет концентрацию 0,1%.

В листе назначений отмечен факт получения пациентом препарата, но также не отмечена концентрация раствора.

В инструкции по медицинскому применению препарата его доза приведена не в каплях, а в миллиграммах. При этом нет указаний сколько капель 0,1% раствора рисперидона (рисполепт) составляют 1 мл. Обычно для расчета считают, что 1 миллилитре содержится примерно 20 капель. Однако точное количество капель может варьироваться в зависимости от вязкости жидкости, размера используемой капельницы или пипетки.

Если исходить из расчета, 20 капель рисперидона = 1 мл= 1 мг, то пациент получал с 23.07.2020 г. по 30.07.2020 г. 4 капли препарата в сутки, что составляет 1 мг: 5 = 0,2 мг в сутки. С 30.07.2020 г. до 13.08.2020 г. при подобном расчете доза составила 1 мг: 2 = 0,5 мг в сутки.

Таким образом, препарат «рисполепт» был назначен ФИО75 в рекомендуемых дозах и кратности приема и соответствовал его состоянию в связи с имеющимся заболеванием (острое нарушение мозгового кровообращения) в целях его лечения. Продолжительность его применения составляла 3 недели.

На фоне применения препарата «рисполепт» у ФИО76 была достигнута положительная динамика и препарат 13.08.2020 г. пациенту был отменен. Так, согласно записи врача-психотерапевта от 13.08.2020 г. «со слов младшего медперсонала, психомоторное возбуждение в течение дня и ночью сошло на нет и не носит ярко-выраженный характер, не истощает больного... в психическом статусе: поведение в пределах постели - спокоен...».

Ответ на 7 вопрос: «Был ли предотвращен риск повторного инсульта ФИО77, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на фоне приема препарата Рисполепт, был ли причинен вред здоровью ФИО11 от приема данного препарата, а также его отмены одним днем и какова тяжесть этого вреда (при наличии)?»

Согласно инструкции по медицинскому применению прекращение приема препарата «Рисперидон» (рисполепт) рекомендуется проводить постепенно. Острые симптомы «отмены», включая тошноту, рвоту, потение и бессонницу, наблюдались очень редко после резкого прекращения приема высоких доз антипсихотических препаратов.

Несмотря на одномоментную отмену препарата ФИО78 в представленной медицинской карте № № стационарного больного СПб ГБУЗ «Городская больница №40 Курортного района» нет указания на появление вышеуказанной симптоматики у пациента, которую можно было бы расценить, как «симптом отмены».

У ФИО79 было сочетание двух патологий, которые сами по себе могли привести к высокому риску повторных ОНМК (атеросклеротическое поражение церебральных сосудов с окклюзией левой внутренней сонной артерии и стенозом правой внутренней сонной артерии до 50%, сердечная патология в виде фибрилляции предсердий). Только наличие фибрилляции предсердий утяжеляет течение инсульта (инвалидизация и летальный исход) в два раза (Atrial Fibrillation Is Associated with Severe Acute Ischemic Stroke, Neuroepidemiology 2003; 22:118-123).

Таким образом, назначение препарата «рисполепт» и его одномоментная отмена у ФИО80 не могли повлиять на течение цереброваскулярного заболевания.

Ответ на 8 вопрос: «Имела ли место хирургическая обработка места пролежня, образовавшегося у ФИО81, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, при нахождении на лечении в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района», требовалось ли проведение антибактериальной терапии для его лечения?»

При нахождении на лечении в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» у ФИО11 был своевременно диагностирован пролежень латеральной (наружной) лодыжки справа, пациент был консультирован врачом-хирургом, проведена перевязка с мазью левомеколь, наложена асептическая повязка. Показаний для экстренной операции (хирургической обработки) пролежня, в том числе проведения антибактериальной терапии для его лечения не имелось, таким образом было продолжено консервативное лечение пролежня (перевязки с мазью левомеколь).

Ответ на 9 вопрос: «Имелись ли показания для выписки из СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» ФИО82, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с учетом состояния его здоровья?»

Среднее время лечения в неврологическом отделении пациентов с ОНМК 14-21 день. При наличии реабилитационного потенциала стационарное реабилитационное лечение по стандартам проводится в течение 30-35 дней.

По срокам лечения пациент должен был быть переведен либо на домашнее наблюдение и лечение, либо на койки сестринского ухода.

ФИО83 находился в СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» на лечении 45-ть календарных дней. Реабилитационное лечение ФИО84 проведено в полном объеме. 21.08.2020 г. ФИО85 был выписан из стационара на амбулаторный режим под наблюдение врачей специалистов с соответствующими рекомендациями, необходимостью в обеспечении ухода.

Следовательно, имелись показания для выписки ФИО86 из СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» 21.08.2020.» (л.д. 168 оборот – 170 оборот т. 4).

Из указанного судебного заключения следует, что экспертиза было проведена экспертами: ФИО87., ФИО88, ФИО89 ФИО90, ФИО91

Представителем истца ФИО2 заявлено ходатайство об отводе эксперта ФИО92., ввиду того обстоятельства, что ФИО93 является его другом, проходил с ним совместную службу в войсковой части № в период с августа 2002 по май 2006, ФИО2 в указанный период входил в хирургическую бригаду корабля, возглавляемую ФИО94 и проживал на корабле в одной каюте с ФИО95, также полагал, что по указанным обстоятельствам судебное экспертное заключение не отвечает критериям допустимости.

В соответствии со ст. 18 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основания для отвода судьи, указанные в статье 16 настоящего Кодекса, распространяются также на прокурора, помощника судьи, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика. Эксперт или специалист, кроме того, не может участвовать в рассмотрении дела, если он находился либо находится в служебной или иной зависимости от кого-либо из лиц, участвующих в деле, их представителей.

В силу ст. 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, имеют право в том числе заявлять отводы.

Согласно абз. 2 ч. 2 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороны, другие лица, участвующие в деле, имеют право просить суд назначить проведение экспертизы в конкретном судебно-экспертном учреждении или поручить ее конкретному эксперту; заявлять отвод эксперту; формулировать вопросы для эксперта; знакомиться с определением суда о назначении экспертизы и со сформулированными в нем вопросами; знакомиться с заключением эксперта; ходатайствовать перед судом о назначении повторной, дополнительной, комплексной или комиссионной экспертизы.

Вместе с тем суд не усмотрел оснований для удовлетворения заявленного ходатайства об отводе эксперта, а также об удовлетворении ходатайства о вызове указанного эксперта в суд для допроса, по основаниям, изложенных в протокольном определении суда от 09.10.2025.

Суд также полагает возможным отметить, что при разрешении вопроса о назначении экспертизы, сторона истца отвод эксперту ФИО96 не заявляла, зная при этом о том, что производство экспертизы будет поручено СПб ГБУЗ «БСМЭ».

Довод представителя истца о том, что эксперт ФИО97 является заинтересованным лицом, судом отклоняется, поскольку обстоятельства заинтересованности эксперта материалами дела не подтверждены, представленная представителем истца выписка из приказа командира войсковой части 69120 № 172 от 07.08.2020 также не свидетельствует о том, что представитель истца и ФИО98 вместе проходили службу, и что данное обстоятельство каким-либо образом повлияло на сделанные им (экспертом) выводы при составлении заключения экспертов.

По ходатайству стороны истца в судебном заседании 06.11.2025 был допрошен эксперт ФИО99

Эксперт ФИО100 в судебном заседании поддержал судебное заключение экспертов в полном объеме, обратил внимание суда, что экспертная комиссия пришли к единогласному заключению, в связи с этим экспертное заключение подписано не только ФИО101., а всей экспертной комиссией в полном объеме, поскольку в случае разногласий по заключению экспертизы, каждый член комиссии подписывает тот ответ на вопрос, с которым он согласен. Эксперт пояснил суду, что медицинская экспертиза проводилась в составе медицинской комиссии, в которую он так же был включен и принимал непосредственное участие, данная комиссия работала с медицинской документацией, в связи с чем они не имели возможности осматривать пациента, поскольку на момент проведения экспертизы он скончался около 5 лет назад. Эксперты ориентировались на описание симптомов, которые проводились врачами, наблюдавшими и консультировавшими пациента ФИО103 Никаких признаков описания передозировки рисперидоном не было, единственное если имели загруженность, то это можно расценивать, как возможное проявление нежелательных эффектов, но не передозировки. На основании этого любые нейролептики с достаточным применением сопряжены с развитием не только терапевтических, но и не желательных эффектов. Например, такое бывает при лечении рака. Лечение опухоли сопряжено с проявлением тяжелых нежелательных реакций. Исходя их того, что было представлено в медицинской документации, ФИО102 и другие профессора, включая профессора невролога ФИО104, не усмотрели никакой передозировки препаратом рисполепт. Относительно пояснений врача ФИО7, имеющихся в стенограмме, приобщенной к материалам дела, эксперт пояснил, что в материалах дела не было никакого официального заключения доктора ФИО7 Эксперт не знает, кто он (ФИО7), и каким образом он участвовал в кураторстве данного пациента, и был ли он его лечащим врачом. Эксперт предположил, что ФИО7 высказал свое личное мнение, ознакомившись со стенограммой в судебном заседании, эксперт показал суду, что это некое мнение ФИО7, которое он не официально сформулировал, а не официальное заключение.

Эксперт также добавил, что доктор ФИО7, если он врач 40 больницы, своими сомнениями мог поделиться с главным врачом, с начальником по медицинской реабилитации и неврологии и официально составить документ, который был бы официально рассмотрен экспертами в ходе экспертизы по делу, никакого подобного документа в рамках экспертизы по делу не имелось. Эксперт подтвердил, что серотониновый синдром у пациента ФИО105 не зафиксирован, указал, что серотониновый синдром очень тяжелая, смертельно опасная вещь, которая очень ярко проявляется. Чаще всего она бывает при применении антидепрессантов и ингибиторов обратного захвата серотонина. ФИО12 синдром - это избыток серотонина в нервной системе, которая приводит к целому ряду последствий, в частности: очень выраженной сердечной-сосудистой стимуляции, стимуляции нервной системы и т.д. Серотонин — это вещество, которое вырабатывается в организме и активно участвует в психических процессах, поэтому есть препараты, которые применяются при депрессии, способствующие увеличению концентрации серотонина в головном мозге. Если его недостаточно, человек начинает выдавать депрессивную симптоматику. Эксперт подтвердил, что экспертами просматривались клинические показатели пациента ФИО106 по электрокардиограмме: удлинение интервала QT на ЭКГ, отклонения на ЭКГ, поскольку они включены в материалы дела, и эксперты не выявили никаких особых вопросов. При составлении заключения и отвечая на поставленные вопросы экспертизы, там не акцентировалось внимание, что есть подозрение на развитие серотонинового синдрома.

Эксперт отметил, что ФИО107 был достаточно больным человеком, и клинические показатели крови пациента ФИО108 а именно: увеличение уровня трансаминаз, уменьшение количества лейкоцитов в крови, количества эозинофилов в крови, уменьшение уровня гемоглобина, увеличение уровня креатинфосфокиназы, повышение концентрации холестерина, могли быть связаны с теми заболеваниями, которые у него были, а не только с фактом принятия препарата рисполепт, не говоря уже о том, что помимо рисполепта пациент принимал и другие лекарственные средства. Это не моно терапия одним препаратом рисполепт. Создаются большие сложности оценить, относятся ли какие-то изменения к принятию рисполепта, например, патологиям или другими препаратами. Вопросы, которые были заданы в частности по рисполепту: Был ли предотвращён риск повторного инсульта и был ли причинен вред здоровью, эксперт ответил, что эксперты посчитали, что не был причинен вред здоровью приемом данного препарата и не усмотрели развитие серотонинового синдрома, в частности. На вопрос представителя истца: «Какие препараты, кроме рисполепта, которые принимал ФИО109, могли изменить биохимические показатели крови», эксперт ответил, что этот вопрос требует дополнительного рассмотрения, поскольку пациент принимал порядка 15-20 лекарственных средств в период своей госпитализации. Каждый из препаратов имеет достаточно обширный перечень нежелательных реакций, в том числе и те, которые возможно были выявлены, и о которых говорит представитель истца. Данный вопрос подразумевает под собой обработку большого количества информации в патологической базе, поскольку на сегодняшний день эксперты не усматривали никаких проблем в виде препаратов. Так же забегая вперед, можно сказать, что будет сложно определить, что это связанно именно с препаратом рисполепт, а не с каким-то еще препаратом. Относительно того, прослушивал ли эксперт аудиозаписи, имеющиеся в материалах дела, эксперт ответил, что работал только с документами, которые сформировал врач организатор. О наличии аудиозаписи ФИО110 узнал из документа, заявление о преступлении, что само по себе очень интересно по характеристикам и является предметом отдельного рассмотрения. Эксперт прочитал стенограмму, но в материалах дела никаких стенограмм не было, там упоминалось, что велись какие-то записи, на каком основании эксперт не смог подсказать, но это не являлось какими-то следственными действиями, упоминалась, какая-то сиделка, но еще раз обратил внимание суда, что врач ФИО7 ничего не утверждал и так же не говорил о передозировке препаратом. Эксперт также указал, что аудиозапись не изучалась, поскольку она не приравнивается к медицинской документации.

Оснований не доверять заключению экспертов у суда не имеется, поскольку оно мотивировано, содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в их распоряжении документов, неясностей и разночтений заключение не содержит; образование, специализация, квалификация и стаж работы экспертов соответствуют требуемым качествам для выполнения работ по даче заключения. Эксперты, проводившие экспертизу, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомого ложного заключения, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что указанное заключение является надлежащим доказательством по делу.

При этом сторонами данное заключение не оспорено, ходатайств о назначении по делу повторной или дополнительной экспертизы не заявлено.

Доводы стороны истца о том, что экспертами при производстве экспертизы использовались материалы, представленные в дело, выборочно, подлежат отклонению, поскольку в распоряжение экспертов были предоставлены все материалы гражданского дела, а также вся имеющаяся медицинская документация в отношении ФИО111, вместе с тем, с учетом допроса эксперта, суд приходит к выводу, что неиспользование одним из экспертов аудиозаписей, имеющихся в материалах дела, при производстве экспертизы, не влияет на выводы экспертов, поскольку аудиозаписи не являются медицинскими документами и все медицинские вопросы, отраженные на указанных аудиозаписях, должны были быть отражены в письменном виде в медицинских документах ФИО112, представленных для исследования экспертам.

Доводы стороны истца о том, что экспертами не исследовались вопрос о дозировке препарата рисполепт, препараты, которые значительно повлияли на изменение клинических показаний ФИО113, состояние ФИО114 при выписке и могло ли данное состояние способствовать развитию у него пневмонии, несостоятельны, поскольку экспертами исследовались все представленные материалы дела и медицинская документация, ответы экспертов на поставленные вопросы являются исчерпывающими и не противоречат друг другу, эксперты пришли к выводу, что принятие ФИО117 препарата рисполепт не привело к негативным для пациента последствиям, признаков передозировки указанным препаратом у ФИО115 эксперты не установили, вопрос о том, какие конкретно препараты могли вызвать заторможенность пациента перед экспертами не ставился, состояние ФИО116 при выписке также было оценено экспертами, что отражено в заключении.

Стоит отметить, что какого-либо письменного заключения врача ФИО7 относительно наличия у ФИО118 передозировки рисполептом в медицинских документах отсутствует.

Доводы стороны истца о том, что экспертное заключение не может быть надлежащим доказательством по делу, ввиду того обстоятельства, что оно именуется «заключение эксперта», тогда как экспертиза проводилась несколькими экспертами, ввиду чего должна была быть поименована «заключение экспертов», суд отклоняет, поскольку из представленного в материалы дела заключения следует, что оно было проведено и подписано пятью экспертами, что свидетельствует о том, что наименование «заключение эксперта» является технической опиской и не может свидетельствовать о неверности выводов экспертов, изложенных в заключении.

Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу о том, что экспертное заключение соответствует требованиям части 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 25 Федерального закона от 31.05.2021 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», является полным, объективным, определенным, содержит подробное описание исследования, проведенного на основании материалов дела, сделанные в результате исследования выводы и ответы на поставленные судом вопросы, являются последовательными, не противоречат материалам дела и представленным доказательствам, эксперты имеют необходимую квалификацию, достаточный стаж экспертной работы, были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения и не заинтересованы в исходе дела.

Показания эксперта и свидетеля также не вызывают сомнений в правдивости и объективности, поскольку эти показания являются последовательными, не противоречат иным имеющимся в материалах дела доказательствам, эксперт не имеет заинтересованности в исходе дела, эксперт и свидетель были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем свидетель ФИО119 является бывшей супругой истца, не имеет медицинского образования, доказательств обратного суду не представлено, в связи с чем суд приходит к выводу, что показания свидетеля в части оценки состояния здоровья ФИО120 нельзя признать надлежащим доказательством по делу.

Учитывая вышеизложенное, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе заключение экспертизы, медицинские документы, показания эксперта и свидетеля, суд приходит к выводу об отсутствии виновных действий со стороны ГБ № 40 при оказании медицинской помощи ФИО121, находящихся в причинно-следственной связи с возникшим ухудшением состояния его здоровья и наступившей смертью, а также, что дефекты оказания медицинской помощи касаются недостатков ведения медицинской документации, однако данные недостатки (дефекты) не повлияли на дальнейшую лечебную тактику основного заболевания, не явились причиной повторных острых нарушений мозгового кровообращения по ишемическому типу и смерти пациента, и поэтому не находятся в причинно-следственной связи (прямой, непрямой, или косвенной) с наступившими негативными последствиями.

Однако, давая оценку собранным по делу доказательствам в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи и недостатки ведения медицинской документации, независимо от наличия причинно-следственной связи между оказанной медицинской услугой и смертью ФИО122, указывают на то, что эта услуга была некачественной, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что в силу действующего законодательства у истца возникло право требования компенсации морального вреда с причинителя вреда.

Доводы ответчика о том, что консультация сосудистого хирурга была выполнена 08.07.2020, а осмотр офтальмолога 07.07.2020 и указанные данные хранятся в информационной системе «Ариадна» несостоятельны, поскольку отсутствие данных документов, представленных ответчиком в материалы дела только после проведения судебной экспертизы и после указания на эти недостатки экспертов, свидетельствует о том, что в карточке пациента данных документов не было, следовательно, кроме сотрудников ГБ № 40, о них никто мог не знать, в том числе пациент и члены его семьи, что свидетельствует о надлежащем оформлении медицинской документации.

Стоит отметить, что доказательств осмотра ФИО123 эндокринологом в материалы дела не представлено, вместе с тем в эпикризе имеется указание на данную консультацию 19.08.2020, что также свидетельствует о ненадлежащем исполнении сотрудниками ГБ № 40 своих должностных обязанностей в части заполнения документов, и некачественно оказанной услуги.

Доводы ответчика о том, что указание дозировки рисполепта является очевидной опиской врача-психотерапевта, ввиду того, что единственный существующий вариант концентрации раствора – 0,1 %, что исключает ошибочную уменьшенную дозировку препарата практически, подлежат отклонению, поскольку в листе назначений отмечен факт получения пациентом препарата, но не отмечена концентрация раствора, что также свидетельствует о том, что врачом были допущены ошибки в медицинской документации.

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Согласно ч. 1 ст. 150 Гражданского кодекса РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 33 от 15.11.2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу положений п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса РФ основания и размер компенсации морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064-1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

При определении суммы компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу ФИО1, суд принимает во внимание индивидуальные особенности истца, от которых зависит степень его нравственных страданий; характер и степень причиненных ФИО1 нравственных страданий в связи со смертью отца, учитывает отсутствие виновных действий со стороны ГБ № 40 при оказании медицинской помощи ФИО124, находящихся в причинно-следственной связи с возникшим ухудшением состояния его здоровья и наступившей смертью, а также, что дефекты оказания медицинской помощи касаются недостатков ведения медицинской документации, однако данные недостатки (дефекты) не повлияли на дальнейшую лечебную тактику основного заболевания, не явились причиной повторных острых нарушений мозгового кровообращения по ишемическому типу и смерти пациента, и поэтому не находятся в причинно-следственной связи (прямой, непрямой, или косвенной) с наступившими негативными последствиями.

Кроме того, суд принимает во внимание, что компенсация морального вреда по смыслу ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса РФ не должна носить формальный характер, ее целью является реальная компенсация причиненных пострадавшему страданий, и полагает разумным и справедливым взыскать с ГБ № 40 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30 000 руб., в удовлетворении остальной части исковых требований к ГБ № 40 о взыскании компенсации морального вреда отказать.

В силу положений гражданского законодательства субсидиарная ответственность является дополнительной ответственностью, которая возникает как из договора, так и прямого указания закона, в случае если основной должник не исполняет свои обязательства.

ГБ № 40 является медицинским бюджетным учреждением.

Согласно пункту 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Федеральный закон от 12.01.1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» регламентирует особенности правового статуса бюджетного учреждения, имеющего специальную правоспособность, обладающего имущественными правами для решения задач, которые ставит перед ними учредитель - публичный собственник, участвуют в гражданском обороте в очерченных законом границах и сообразно целям своей деятельности, выступая в гражданских правоотношениях от своего имени и неся, по общему правилу, самостоятельную имущественную ответственность по своим обязательствам.

В соответствии с пунктом 2 Положения об осуществлении от имени Санкт-Петербурга исполнительными органами государственной власти Санкт-Петербурга функций и полномочий учредителя государственных бюджетных учреждений, утвержденного постановлением Правительства Санкт-Петербурга от 28.04.2016 № 306 (далее - Положение от № 306), учредителем бюджетных учреждений является Санкт-Петербург в лице уполномоченных исполнительных органов государственной власти Санкт-Петербурга.

Согласно пункту 1.2 устава ГБ № 40 (далее – Учреждение), собственником имущества учреждения является г. Санкт-Петербург в лице Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга. Учредителем учреждения является г. Санкт-Петербург в лице Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга и Администрации Курортного района Санкт-Петербурга.

В силу п. 1.3 устава Учреждение находится в ведении Администрации Курортного района Санкт-Петербурга, осуществляющего координацию деятельности учреждения

Учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, как закрепленным за Учреждением Собственником имущества, так и приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за Учреждением Собственником этого имущества или приобретенного Учреждением за счет выделенных Администрацией Курортного района Санкт-Петербурга денежных средств, а также недвижимого имущества. Собственник имущества Учреждения не несет ответственности по обязательствам Учреждения (л.д. 93 т. 1)

Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

Функции и полномочия Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга и Администрации Курортного района Санкт-Петербурга как исполнительного органа, в ведении которого находятся бюджетные учреждения - учредителя данных бюджетных учреждений, свидетельствуют о том, что Комитет имущественных отношений Санкт-Петербурга и Администрация Курортного района Санкт-Петербурга, как учредитель, не несет ответственность по обязательствам Учреждения вследствие причинения вреда гражданам при недостаточности имущества Учреждения.

Учитывая вышеуказанные нормы права и Устав ГБ № 40, суд приходит к выводу, что основания для взыскания компенсации морального вреда с ответчиков Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга и Администрации Курортного района Санкт-Петербурга отсутствуют, в связи с чем требования истца о взыскании компенсации морального вреда с Комитета имущественных отношений Санкт-Петербурга и Администрации Курортного района Санкт-Петербурга удовлетворению не подлежат.

В соответствии со ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Истцом при подачи иска в суд оплачена государственная пошлина в размере 300 руб. (л.д. 43 т. 1), которая подлежит взысканию с ответчика ГБ № 40 в полном объеме, поскольку частичное удовлетворение исковых требований было вызвано уменьшением заявленной ко взысканию суммы морального вреда, а не отсутствием оснований для удовлетворения исковых требований.

Следовательно, исковые требования ФИО1 к ГБ № 40 подлежат частичному удовлетворению, исковые требования ФИО1 к Комитету имущественных отношений Санкт-Петербурга и Администрации Курортного района Санкт-Петербурга удовлетворению не подлежат.

Учитывая изложенное, руководствуясь ст.ст. 167, 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» о взыскании компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с СПб ГБУЗ «Городская больница № 40 Курортного района» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30 000 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 руб., в удовлетворении остальной части исковых требований – отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Комитету имущественных отношений Санкт – Петербурга, Администрации Курортного района Санкт – Петербурга о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано или опротестовано прокурором в Санкт - Петербургский городской суд в апелляционном порядке через Сестрорецкий районный суд Санкт - Петербурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья (подпись) А.В.МАКСИМОВА

Дата принятия решения суда в окончательной форме 23 января 2026 года.

Копия верна: Судья: