Дело № 2-2317/2022
86RS0007-01-2022-003390-17
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
21 июля 2022 г. г. Нефтеюганск
Нефтеюганский районный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе:
председательствующего судьи Ахметовой Э.В.
при секретаре Фаткуллиной З.А.с участием помощника Нефтеюганского межрайпрокурора ФИО1
представителя истца Никитина М.А.
представителя ответчика ФИО2
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к АО "Сибирская Сервисная компания" о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве
УСТАНОВИЛ:
Истец обратился в суд вышеуказанным иском к ответчику, просит взыскать компенсацию морального вреда 750 000 руб. Требования мотивирует тем, что исполняя свои трудовые обязанности в должности ** ООО ФРС «ССК» 27.07.2003 года, в результате несчастного случая на производстве, получил повреждение - проникающую травму **, степень тяжести - тяжелая, ответчик признан виновным в произошедшем, указанные обстоятельств подтверждаются актом № 2-03 от 13.08.2003 года.
Согласно заключению о тяжести производственной травмы выполненного Уфимским НИИ **, диагноз **, относится к числу тяжелых производственных травм.
27.10.2008 года после многочисленных безуспешных попыток восстановления **, истцу в связи с трудовым увечьем ФКУ «ГБ МСЭ по ХМАО-Югре» была установлена бессрочная степень утраты профессиональной трудоспособности 40%.
С момента получения травмы, истец постоянно испытывает резкие фантомные боли в области **. Поскольку (иные данные). Травма (иные данные) оказывала негативное влияние на протяжении всей жизни, истец не мог переобучиться, так большинство вакансий в нефтяной отрасли для истца стали недоступны. Возникали сложности в поиске работы нетрудоспособности.
04.03.2022 года истец по средствам почтовой связи заказным письмом направил ответчику заявление о досудебном урегулировании спора в соответствии со ст. 237 ТК РФ, до настоящего времени ответчик игнорирует указанное заявление.
Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, извещен о рассмотрении дела надлежащим образом, просит рассмотреть дело в его отсутствие.
Представитель истца адвокат Никитин М.А., действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме, обосновав их доводами изложенными в исковом заявлении, суду пояснил, что в причинении вреда его здоровью имеется вина работодателя(ответчика), поэтому на него возлагается обязанность по компенсации морального вреда. Не отрицает, что ответчик в добровольном порядке выплатил истцу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., однако данная сумма явно занижена и не соответствует тем физическим и нравственным страданиям истца полученных в результате невозможности восстановления зрения левого глаза, с учетом того, что при повышенной нагрузке ухудшает зрение и правого глаза, происходят изменения в позвоночнике, поскольку вынужден поворачивать голову при ограничении зоны обзора. Истец утратил трудоспособность на 40%, ему установлена бессрочно 2 группа инвалидности.
Представитель АО «ССК» ФИО2 исковые требования не признала, по основаниям, изложенным в возражении на иск, согласно которым
истец работал в компании после несчастного случая 19 лет, до выхода пенсию, в должности **. Истец не воспользовался им правом в части компенсации морального вреда за весь период работы, потому что, считал, что у работодателя будет выгодней продолжить трудовую деятельность и пользоваться всеми льготами, причитающимися компании.
Считает, что выплаты по компенсации морального вреда носят заявительный характер согласно коллективному договору. Заявления в адрес АО «ССК» от ФИО3, о выплате компенсации морального вреда по несчастному случаю на производстве за все время его работы не поступало. С заявлением истец обратился лишь в июле 2021 года, при этом требование истец обосновывал тем, что травма лишила его возможности пройти переобучение, найти новую работу, медицинские документы не представил. Истец проходил учение, повышение квалификации за счет работодателя в 2004г., 2007г., новую работу не искал. ФИО3 вводит заблуждение работодателя и суд, о необходимости операции. Если эта операция была бы необходима Истцу, он незамедлительно бы сделал ее и обратился работодателю о возмещении расходов на данную операцию и возмещения морального вреда, что не было сделано со стороны истца за все 19 лет. Согласно заключению медицинского осмотра, за период 2018г.-2021 г. истец не имел медицинских противопоказаний к работе с вредными и/или опасными веществами и производственными факторами (годен), никаких жалоб во время прохождения комиссии не выявлено, следовательно, ухудшения здоровья согласно заключениям отсутствует. Выплата компенсации морального вреда была произведена Истцу согласно коллективному договору ввиду отсутствия неправомерных действий ответчика по отношению к истцу, ответчик просит суд отказать в удовлетворении требования о компенсации морального вреда, поскольку истец злоупотребляет свои правом.
Выслушав стороны, исследовав представленные письменные доказательства, учитывая мнение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению, суд считает исковые требования подлежащими удовлетворению в следующем объеме и по следующим основаниям:
Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.
Статьей 37 Конституции РФ предусмотрено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности.
В соответствии со ст.21 Трудового кодекса РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами. Работник обязан соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда.
Из требований ст.22 Трудового кодекса РФ следует, что работодатель обязан предоставлять работникам работу, обусловленную трудовым договором, обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, а также возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом.
Государство гарантирует работникам защиту их права на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда (ст. 220 ТК РФ).
Согласно ст.237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействиями работодателя, возмещаются работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
На основании ч.3 ст.8 Федерального Закона от 24.07.1998г. №125-ФЗ «Об обязательном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.
Судом установлено и следует из материалов дела, что в период с (дата) истец состоял в трудовых отношениях с ответчиком, в должности **. 27.07.2003г. на скважине №5172 куст 151 Приобского месторождения изошёл несчастный случай на производстве, в результате которого пострадал истец.
Согласно Приказу № от (дата) ФИО3 уволен из Ао «ССК» по инициативе работника в связи с выходом на пенсию.
Обосновывая причиненные физических и нравственных страданий по вине ответчика истец указал, что он испытывает нравственные и физические страдания в результате получения производственной травмы - проникающее ранение роговицы травматическая катаракта левого глаза, которая подтверждается заключением о тяжести производственной травмы, согласно которому ФИО4 поступил в Уфимский НИИ глазных болезней (дата) года, данное ранее относится к числу тяжелых производственных травм (л.д. 6).
Из акта о несчастном случае на производстве № 2-03 утв. 13 августа 2003 года следует, что несчастный случай произошёл (дата), на кусту №, скважина №, Приобского месторождения, вахта бригады №, мастера В, в составе бурильщика КРС 6 разряда М, помощника бурильщика 5 разряда К, ** ФИО3 и машиниста подъемного агрегата А заступила на смену в 20-00 час., и по заданию мастера приступила к спуску установки электроцентробежного насоса (УЭЦН) на насосно-компрессорных трубах (НКТ), диаметром 73 мм, согласно утвержденному плану работ. Крепление электрокабеля (КРБК) отУЭЦН к колонне НКТ производилось с помощью стальных поясов (клямц).
В 5 часов 30 мин. при креплении электрокабеля (КРБК) к очередной 129 по счету НКТ, ** ФИО3, произошло разрушение замка стального пояса (клямцы). Отлетевшей частью разрушившегося замка стального пояса, был травмирован левый глаз ** ФИО3, в бригаде пострадавшему была оказана первая медицинская помощь и он был отправлен в ЦГБ г.Нефтеюганска. В ходе расследования было выявлено: отсутствие утвержденной документации на применяемый стальной пояс (клямцы) для крепления кабеля к насосно-компрессорной трубе.
Согласно п.8.2 Акта ФИО5 получил телесные повреждения в виде: проникающей травмы левого глаза. Степень тяжести повреждений тяжелая.
Согласно п. 9 причиной несчастного случая было признано разрушение замка стального пояса (клямсы) при креплении электрического кабеля КРБК к насосно-компрессорной трубе (НКТ), вызвавшее травму левого глаза, при применении не паспортизированного стального пояса (клямсы).
Нарушен п. 1.1 ГОСТ 3.1120-83 «Общие правила отражения по оформлению требований безопасности труда и технологической документации». Сопутствующие причины: в инструктивных картах передовых и безопасных приёмов труда на основные виды работ при КРС, отсутствуют безопасные приемы работ по установке стальных поясов (клямс) для крепления кабеля КРБК, а именно:
- порядок взаимодействия бурильщика и помощника бурильщика при спуске УЭЦН;
- высота подъёма (спуска) муфты НКТ на устье скважины для крепления (раскрепления) стальных поясов (клямс);
- наличие защитных очков при выполнении работ по спуску УЭЦН и креплению (раскреплению) кабеля КРБК к НКТ стальными поясами (клямсами);
- отбраковка стальных поясов (клямс) перед спуском УЭЦН в скважину. Нарушены требования РД-08-200-98, ПБ НГП. В технологическом регламенте 16-ЮН-СТП-Р 03 по процессу спуска и подъема УЭЦН, разработанном ЗАО «ЮКОС ЭП» ОАО «ЮНГ», не указаны безопасные приёмы технологических процессов и производство работ при креплении электрокабеля от УЭЦН к колонне НКТ.
В том числе указано, что имела место работа на устье скважины без применения средств индивидуальной защиты ((иные данные)), в связи с чем нарушен п. 1.8. «Инструкции по охране труда для помощника бурильщика при капитальном ремонте скважин».
В качестве лиц допустивших нарушения указаны:
-Начальник цеха ТКРС-1 ФИО6 не обеспечил бригаду нормативной документацией по безопасным методам работы,
-Мастер бригады КРС №12 В не обеспечил правильную организацию рабочего места, безопасное производство работ, правильную эксплуатацию оборудования, инструмента и средств защиты,
-** ФИО3 производил работы по креплению электрокабеля от УЭЦН к колоне НКТ без использования средств индивидуальной защиты ((иные данные)).
-Ведущий инженер-начальник сектора по ремонту скважин А не обеспечил разработку нормативной документации по безопасным методам крепления стального пояса (клямсы) к НКТ.
Согласно заключению по результатам проведения экспертизы страхового случая ГУ РО ФСС по ХМАО признало данный случай страховым.
Из представленных суду журналов следует, что (иные данные) вводный инструктаж и стажировку проходил. Приказом от (дата) года в том числе ФИО7 по результатам расследования № *** указано о необходимости привлечь к дисциплинарно ответственности, поскольку протоколом заседании комиссии определена 10% вины потерпевшего.
Вместе с тем, из объяснений ФИО7 установлено, что для работы ему выдавались лишь кислотные очки, специальные шлемы с очками не выдавались. В кислотных очках более 1,5 часов работать не возможно, запотевают.
25.08.2003 года гос.инспектором по охране труда по ХМАО М дано особое мнение по заключению лиц, проводивших расследование, в части необходимости исключить в действиях потерпевшего нарушение требований безопасности, поскольку технологические карты и инструкции по охране труда не содержат требований о применении защитных очков при креплении электрокабеля к колонне НКТ.
Согласно справке ***, ФИО7 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 40% в связи с трудовым увечьем бессрочно.
Учитывая, что вред истцу был причинен при исполнении последним трудовых обязанностей, при этом имеется причинно-следственная связь между нарушением работодателем требований охраны труда и наступившими для истца последствиями в виде причинения вреда здоровью, поэтому в возникновении физических и нравственных страданий у истца суд усматривает вину работодателя.
При этом суд учитывает, что в соответствии со ст. 227 Трудового кодекса РФ расследованию и учету в соответствии с главой 36 подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.
Расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными и насекомыми; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы.
По каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме.
Таким образом, суд приходит к выводу о том, что работодатель составив в данном случае акт по форме Н-1 усмотрел свою вину в произошедшем, что не отрицала в судебном заседании представитель ответчика.
Согласно ст. 1099 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.
В соответствие со ст. 1101 Гражданского кодекса РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Таким образом, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает обстоятельства причинения вреда, отсутствие вины работника с умыслом (истца), степень причиненных истцу физических и нравственных страданий (тяжкий вред здоровью), последствия заболевания, поскольку истец утратил трудоспособность на 40 %, длительность процесса лечения, а так же личность потерпевшего (его возраст, социальное и семейное положение). В частности суд отмечает, что истец после получения травму продолжил работу у ответчика до выхода на пенсию, следовательно не был лишен права трудиться в результате полученной травмы, по результатам ежегодных медосмотров был пригоден к работе с учетом перевода на более легкий труд.
При этом суд учитывает, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические и нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается.
В связи с указанным, доводы представителя ответчика о том, что несчастный случай на производстве произошел вследствие невнимательности и грубой неосторожности самого истца, суд считает не состоятельными и во внимание не принимает, поскольку истец осуществлял работы по креплению электрокабеля к колонне НКТ не в своих интересах, а в составе бригады при исполнении трудовых обязанностей. При этом Актом № установлена вина ФИО7 лишь вследствие неиспользования защитных очков, процент вины 10%, с учетом, что технологические карты и инструкции по охране труда не содержат требований о применении защитных очков при креплении электрокабеля к колонне НКТ. При этом суд отмечает размеры отлетевшей части разрушившегося замка стального пояса (фото л.д. 113) и приходит к выводу, что применение защитных очков не исключило было бы причинение вреда здоровью истца.
При этом доводы ответчика в части ограничений размера компенсации морального вреда коллективным договором суд исходит из следующего.
На основании ст. 9 ТК РФ в соответствии с трудовым законодательством регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений может осуществляться путем заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров.
Работодатель ссылается на коллективный договор, заключенный АО «ССК» с работниками в лице профсоюзного комитета 30.12.2019, который введен в действие с 01.01.2020. Разделом 9 такого договора работодатель обязался выплатить работнику, пострадавшему в результате несчастного случая на производстве в размере : при установлении инвалидности до 3 гр. – 50 000 руб., 2 гр. – до 75 000 руб.
Согласно расчетному листку истцу за апрель 2022 выплачена компенсация материального вреда в размере 50520 руб. ( л.д. 31), что также подтверждается реестром (л.д. 36) При этом получение указанной компенсации не дает право истцу требования компенсации в соответствии со ст. 237 ТК РФ, поскольку предусмотренная коллективным договором компенсация морального вреда определена без учета обстоятельств, предусмотренных ст. 151 ГК РФ.
В силу ст. 9 ТК РФ Коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.
По смыслу закона, работник в соответствии с положениями ст. 151 ГК РФ не лишен права на компенсацию морального вреда в большем размере с учетом конкретных обстоятельств дела, учитывая, что на момент несчастного случай с участием истца данный коллективный договор не действовал.
Таким образом, оценив собранные доказательства в их совокупности, руководствуясь принципом разумности и справедливости, учитывая конкретные обстоятельства дела, при которых был причинен моральный вред, последующая возможность осуществлять трудовую деятельность до утраты трудоспособности в связи с выходом на пенсию, принимая во внимание степень нравственных и физических страданий истца в результате повреждения левого глаза, что ответчиком выплачена компенсация вреда в размере 50 000 руб. согласно коллективному договору, что не оспаривает истец, расценивая данную сумму как компенсацию морального вреда, суд полагает необходимым удовлетворить частично требования истца и взыскать с АО «ССК» компенсацию морального вреда в размере 400 000 руб.
В силу ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, издержки, понесённые судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобождён, взыскиваются с ответчика, не освобождённого от уплаты судебных расходов.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 21,22,220,227,237 Трудового кодекса РФ, ст. 151, 1099-1101 Гражданского Кодекса РФ, ст.56, 100, 103,194,195, 199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
исковые требования ФИО3 к АО "Сибирская Сервисная компания" удовлетворить частично.
Взыскать с АО "Сибирская Сервисная компания" (ОГРН **) в пользу ФИО3 в счет возмещения морального вреда денежную компенсацию в размере 400 000 рублей.
Взыскать с АО "Сибирская Сервисная компания" госпошлину в бюджет МО «город окружного значения Нефтеюганск» в размере 300 руб.
Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме в суд Ханты-Мансийского автономного округа-Югры с подачей апелляционной жалобы через Нефтеюганский районный суд.
Председательствующий подпись Э.В. Ахметова
Копия верна: судья Э.В. Ахметова
Секретарь З.А. Фаткуллина
Мотивированное решение окончательно составлено 28.07.2022.
Решение в законную силу не вступило.
Подлинник находится в Нефтеюганском районном суде дело № 2-2317/2022.