Председательствующий Хасаншин Р.Р. Дело № <...>

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда в составе председательствующего судьи Чернышёва А.Н.

судей Исаханова В.С.

Клостера Д.А.

при секретаре Абишевой Д.С.

с участием прокурора Опаленко А.С.

осужденного ФИО1

адвоката Нурбаева Д.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании 07 сентября 2023 года уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Центрального административного округа г.Омска Троеглазова Е.И., апелляционной жалобе осужденного ФИО1 с дополнениями к ней адвоката Нурбаева Д.М. на приговор Куйбышевского районного суда г.Омска от <...>, которым

ФИО1, <...> года рождения, уроженец <...>, раннее не судимый

осужден по ч. 3 ст. 160 УК РФ к 3 годам лишения свободы с лишением права в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов РФ, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 2 года, с лишением в соответствии со ст. 48 УК РФ специального звания «майор полиции».

Согласно ст.73 УК РФ назначенное ФИО1 основное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с установлением испытательного срока 2 года с возложением обязанностей, указанных в приговоре.

Приговором также решен вопрос по мере пресечения, определена судьба вещественных доказательств,

Заслушав доклад судьи Клостера Д.А., выступления сторон, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Согласно приговору, ФИО1 признан виновным и осужден за присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения.

Преступление совершено в <...> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал.

В апелляционном представлении заместитель прокурора округа Троеглазов Е.И. выражает несогласие с приговором суда, находит его подлежащим отмене. Указывает, что приведенные в описательно-мотивировочной части приговора выводы суда о возможном наступлении для потерпевших особо опасных последствий не основаны на нормах уголовного закона, противоречат исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам, поскольку причиненный потерпевшим Потерпевший №1 и Потерпевший №2 имущественный ущерб на сумму <...> рублей, не относится к числу значительного (с учетом приведенных в приговоре мотивов), крупного или особо крупного. Считает, что подобная формулировка суда ставит под сомнение правильность установления судом фактических обстоятельств дела, юридической оценки действий виновного, а также справедливость назначенного ему наказания. Наряду с этим не соглашается с назначенным ФИО1 наказанием ввиду его чрезмерной мягкости, считая, что судом фактически оставлены без внимания обстоятельства совершенного преступления, степень его общественной опасности, данные о личности осужденного, его социально-профессиональный статус на момент совершения преступных действий. Акцентирует внимание на том, что ФИО1 в период совершения преступления являлся сотрудником полиции и как представитель власти он не должен был допускать поступки, вызывающие сомнение в его объективности, справедливости, беспристрастности, наносящие ущерб его репутации, авторитету федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, государственной власти, а также нарушающие права и интересы граждан, юридических лиц, общества в целом. На момент рассмотрения уголовного дела и в настоящее время ФИО1 является адвокатом, в обязанности которого также входит оказание квалифицированной юридической помощи физическим и юридическим лицам. В данном случае, автор представления, полагает, что оснований для применения ст. 73 УК РФ не имеется и что в целях исправления ФИО1 и предупреждения новых преступлений ему необходимо назначить наказание в виде реального лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Помимо прочего указывает и об излишней ссылке на положения ч. 3 ст. 47 УК РФ и ст. 48 УК РФ при назначении ФИО1 дополнительных наказаний, ссылаясь на соответствующие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. Кроме того, суд в резолютивной части приговора не указал об исчислении срока дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов Российской Федерации, связанные с осуществлением функций представителя власти, что, в свою очередь, по мнению автора представления, может повлечь сомнения и неясности при исполнении приговора. В целом считает, что допущенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона повлияли на исход дела, исказили суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 не соглашается с приговором суда, находит его незаконным и необоснованным. По его мнению, судом не учтены обстоятельства, которые могли повлиять на исход дела, и не приведено мотивов, почему одни доказательства приняты и отвергнуты другие. Считает, что суд, постановляя приговор, основывал свое решение лишь на показаниях потерпевших <...>, которым какой-либо ущерб причинен не был и, которые фактически были заинтересованы в исходе дела и в его увольнении, поскольку желали избежать уголовной ответственности по другому делу. Показаниям свидетелей защиты – Свидетель №8, ФИО2, суд, по мнению автора жалобы, оценки и вовсе не дал. Наряду с этим ставит под сомнение обоснованность включения в доказательственную базу скриншотов переписки <...> с якобы следователем К-вым. Просит вынести в отношении него оправдательный приговор.

В дополнениях к апелляционной жалобе защитник-адвокат Нурбаев Д.М. не соглашается с приговором суда, считает его незаконным и существенно нарушающим нормы материального и процессуального права, а также оспаривает квалификацию содеянного ФИО1

Указывает, что собранными доказательствами не подтвержден факт наличия умысла у ФИО1 именно на хищение денежных средств, а выводы суда построены исключительно на предположениях. Отмечает, что суд первой инстанции не дал оценки показаниям осужденного о том, что денежные средства были им утеряны. При этом в ходе предварительного расследования следователь не провел следственные действия, направленные на допрос технического персонала, всех следователей отдела на предмет обнаружения денежных средств, но при этом в ходатайстве о продлении сроков расследования следователь указывал, что данные процессуальные действия проведены. Считает, что данные обстоятельства свидетельствует о необъективности как органов следствия, так и суда при оценке показаний осужденного.

Указывает, что материалами уголовного дела не установлен факт хищения ФИО1 денежных средств, совокупная сумма денежных средств осталась прежней, что исключает квалификацию действий ФИО1 по ч. 3 ст. 160 УК РФ.

Обращает внимание, что ФИО1 в ходе его допроса пояснял, что денежные средства либо были потеряны, либо были кем-то похищены. О возможности таких действий свидетельствует не установление и не проведение следователем допроса технического персонала, осуществляющего уборку помещений в следственном подразделении, где работал подсудимый, которые имели доступ ко всем помещениям, что подтверждается показаниями свидетелей Свидетель №15 и Свидетель №14. При этом сторона защиты заявляла ходатайство о допросе указанных лиц, но этого фактически сделано не было. Кроме, того не был допрошен весь личный состав следственного подразделения, где работал ФИО1

Указывает, что в ходе судебного разбирательства после представления доказательств стороной защиты и допроса подсудимого, были допрошены потерпевшие <...>. В ходе указанного допроса Потерпевший №1 предоставил суду телефон, в котором содержалась якобы переписка между Потерпевший №1 и ФИО1, данная переписка приобщена к материалам уголовного дела в качестве доказательств. Однако, данная переписка не была представлена следователю в ходе предварительного расследования, а также в ходе первого допроса Потерпевший №1 в судебном разбирательстве. Считает, что данная переписка приобщена к материалам дела незаконно, не доказано, что именно эта переписка состоялась между ФИО1 и Потерпевший №1 <...> в после обеденное время.

Также считает, что судом безосновательно были приобщены к материалам уголовного дела дополнительные доказательства, предоставленные Потерпевший №2, о которых ранее она ничего не говорила.

Кроме того, незаконно приобщены к материалам дела фотографии копии протокола обыска скриншотов и переписки якобы со следователем ФИО1 от <...>, поскольку подлинность переписки проверить невозможно, а фотографии нечитаемые.

Не соглашается с мнением суда о том, что у Потерпевший №1 не было заинтересованности в подделке документа (изготовлении копии протокола обыска в жилище от 05.08.2020г.) так как они ранее с подсудимым не знакомы и оснований для оговора у них нет. Напротив, Потерпевший №1 мог осуществить указанные действия с целью оказания противодействия органам предварительного следствия по уголовному делу, где он мог стать соучастником преступления. Также не соглашается с выводом суда о том, что ФИО1 пытался скрыть факт хищения путем попытки забрать ранее врученную копию протокола обыска.

Считает, что суд первой инстанции неверно применил положения, содержащиеся в абз. 3 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда N 55 от <...> "О судебном приговоре”, по его мнению, суду необходимо было применить абз. 1 указанного пункта.

Полагает, что если в действиях ФИО1 и содержаться признаки преступления, то они могут касаться только небрежного хранения денежных средств, не обращения с рапортом к руководству по факту утраты денежных средств и как следствие халатности в виду которой данные денежные средства были утеряны.

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

На апелляционную жалобу старшим помощником прокурора округа Я.В. Вишнивецкой поданы возражения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о том, что осужденный совершил присвоение, то есть хищение чужого имущества вверенного виновному, с использованием своего служебного положения, основаны на всесторонне исследованных и правильно оцененных судом доказательствах, в отношении которых не имеется оснований для признания их недопустимыми.

Суд дал оценку доказательствам в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ. Они отвечают требованиям относимости, достоверности, а в совокупности – достаточности для постановления обвинительного приговора в отношении ФИО1 и его осуждения по ч. 3 ст. 160 УК РФ. При этом суд в соответствии с требованиями ст.307 УПК РФ привел доказательства, на которых основал свои выводы, и указал мотивы, по которым отверг другие доказательства.

Доводы адвоката и осужденного о возможной неверной квалификации действий ФИО1, изложенные в апелляционной жалобе и дополнении к ней, а также высказанные в суде апелляционной инстанции, аналогичны их доводам в суде первой инстанции, которые проверялись судом и были мотивированно отвергнуты конкретными доказательствами, подробно раскрытыми в приговоре. У судебной коллегии нет оснований не соглашаться с приведенными в приговоре выводами, поскольку вина ФИО1 в совершении хищения, подтверждается показаниями потерпевших, приведенными в приговоре свидетельскими показаниями и письменными материалами дела.

Суд первой инстанции дал верную оценку позиции осужденного, который не отрицал факт передачи именно ему – как руководителю следственной группы, изъятых в ходе обыска денежных средств потерпевших, при этом указал на якобы случайную утрату (возможное хищение иными лицами) части купюр в виду проявленной им халатности.

Наличие корыстных мотивов очевидно подтверждено обстоятельствами, при которых ФИО1 изъял денежные средства в сумме <...> долларов США и <...> Евро и распорядился ими по своему усмотрению. А именно: вскрыл упакованные пакеты, в которых находились денежные средства, изъятые в ходе обыска от <...> в жилище Потерпевший №2, без составления процессуальных документов, не признал указанные денежные средства вещественными доказательствами, не предпринял мер к их возврату собственнику, не сообщил лицу, ответственному за учет и хранение вещественных доказательств, об их наличии и реальном местонахождении, не сдал их указанному лицу в установленные сроки. Также на это указывают обстоятельства назначения ФИО1 экспертизы по изъятым денежным средствам, приведенные в приговоре.

Нежелая быть привлеченным к уголовной ответственности за содеянное, ФИО1 с целью сокрытия факта присвоения части вверенного ему имущества, имея доступ к оригиналу протокола обыска, изготовил его копию, внеся в содержание исправления относительно суммы изъятых денежных средств, уменьшив её на количество похищенных им купюр. Дальнейшее не внесение ФИО1 изменений в оригинал протокола обыска, что было бы более очевидным, а в последующем не имело смысла в связи с выявлением искажений копии протокола потерпевшими, которые обратились с заявлением СУ СК РФ, не свидетельствует о неверной оценки судом вышеуказанных обстоятельств.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что никто иной кроме осужденного не изготавливал данную копию протокола, которую ФИО1 вручил потерпевшему.

Судом была дана надлежащая оценка версии стороны защиты о том, что ФИО1 вручил потерпевшему надлежаще заверенную копию протокола обыска. С приведенными в приговоре выводами в данной части соглашается судебная коллегия. При этом суд верно отверг какую-либо заинтересованность потерпевших в подделке данной копии, чего они в принципе и не могли сделать, так как не знали какие именно купюры (с какими серийными номерами) были похищены.

Суд также пришел к верному выводу о том, что все последующие действия осужденного, связанные с наложением ареста на изъятые денежные средства в Куйбышевском районном суде г. Омска <...> и передачей на хранение денежных средств в <...> <...> были связанны с желанием скрыть противоправные действия. А вложение осужденным иных денежных купюр, алогичных номиналу похищенных им денежных средств, которыми ФИО1 ранее распорядился, по сути являлось возмещением ущерба.

Версия стороны защиты о якобы временном заимствовании осужденным денежных средств или их утрате вследствие проявленной халатности, по мнению суда апелляционной инстанции, является надуманной, связанной с желанием осужденного смягчить меру своей ответственности.

Доводы о том, что по делу не были допрошены все работники следственного отдела включая технический персонал, не свидетельствуют о незаконности приговора, так как он вынесен на основе достаточной совокупности доказательств, позволяющих верно установить фактические обстоятельств совершенного ФИО1 преступления.

Версия осужденного, связанная с якобы со случайной утратой денежных средств, либо возможным хищением иными лицами, а именно: что примерно <...>, чтобы назначить экспертизу по изъятым купюрам, он достал из сейфа деньги, разложил их на столе (<...> купюр общей суммой <...> евро и <...> купюр общей суммой <...> долларов США), но его отвлекали и ему приходилось уходить из кабинета, но деньги он со стола не убирал, при этом было жарко, окна и двери были распахнуты, работал вентилятор, вследствие чего они могли потеряться и быть похищены, является явно надуманной.

Крайне неубедительной представляется суду апелляционной инстанции версия о бесконтрольном длительном оставлении на столе (в кабине с распахнутыми дверями и окном) крупной суммы денежных средств, которую осужденный не пересчитав убрал в сейф, а пропажу в дальнейшем он обнаружил якобы только <...>. Также необоснованными коллегия считает доводы осужденного о доступе к его сейфу иных лиц, которые знали, где он хранит ключ от сейфа. Совокупность представленных суду доказательств, с учетом фактических действий самого ФИО1 в период с <...>, указывает на причастность к хищению денежных средств именно осужденного, а не иных лиц.

Позиция защиты о заинтересованности потерпевших в исходе дела и в его увольнении, поскольку те желали избежать уголовной ответственности по другому делу, является несостоятельной, так как факт увольнения ФИО1, как одного из следователей следственной группы, не является основанием для прекращения уголовного преследования. ФИО1 не являлся единственным следователем следственного отдела способным проводить дальнейшее расследование уголовного дела, чего не могли не понимать потерпевшие, интересы которых представлял адвокат.

Судом первой инстанции в приговоре дана надлежащая оценка происхождения копий протокола обыска, в дальнейшем переданной в прокуратуру и направлявшейся на исследование, также направленному ФИО1 ходатайства о возвращении изъятого.

Также суд в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ оценил представленные потерпевшими скриншоты переписки со следователем ФИО1

Так, согласно ст. 74 УПК РФ, доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. В качестве доказательств допускаются иные документы. В силу положений ст. 84 УПК РФ, иные документы допускаются в качестве доказательств, если изложенные в них сведения имеют значение для установления обстоятельств, указанных в статье 73 настоящего Кодекса. Документы могут содержать сведения, зафиксированные как в письменном, так и в ином виде. К ним могут относиться материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи и иные носители информации, полученные, истребованные или представленные в порядке, установленном статьей 86 настоящего Кодекса. При этом, по смыслу положений ст. 86 УПК РФ, собирание доказательств может осуществляется в ходе уголовного судопроизводства судом путем производства иных процессуальных действий, в том числе посредством их представления сторонами в судебном заседании, что отражается в протоколе судебного заседания. При этом потерпевший вправе собирать и представлять доказательства для приобщения их к уголовному делу в любой стадии судебного следствия.

Таким образом, вопреки доводам жалобы, коллегия соглашается с выводами суда о допустимости представленных потерпевшими скриншотов переписки с ФИО1, так как она согласуется с показаниями потерпевших, и не противоречит фактическим обстоятельствам дела. Несмотря на то, что в данной переписке напрямую ФИО1 не просит вернуть ему ранее врученную копию протокола обыска, в ней прослеживается явный интерес последнего к судьбе данного протокола, его месте нахождения, что не имело бы смыла (с учетом имевшегося оригинала), если бы ФИО1 не знал об искажении в нём сведений о сумме изъятых денежных средств и обращении потерпевших по данному поводу в Следственный Комитет.

Показания свидетеля Свидетель №8, который по просьбе ФИО1 перепечатывал серии и номера денежных купюр в электронном варианте для назначения экспертизы (общую сумму которых он не пересчитывал), а также видел, как в период с <...> по <...> ФИО1 выходил из кабинета, оставляя деньги на столе, а также о том, что все сотрудники знали, где последний хранит ключ от своего сейфа, не опровергают выводов суда о виновности осужденного. По сути показания данного свидетеля дублируют версию осужденного о предполагаемой случайной утрате денежных средств либо их хищении иными лицами, которая была мотивированно отвергнута судом первой инстанции.

Показания свидетеля ФИО2, к которой ФИО1 приходил в кабинет для копирования протоколов обыска, а также просил печать для заверения этих копий, при том, что она не видела заверял ли тот копии протоколов в действительности (каких именно документов), не свидетельствуют о неверной оценки судом обстоятельств изготовления осужденным искаженной копии протокола обыска, врученной потерпевшему.

Техническая ошибка в приговоре при изложении доказательств, связанная с ссылкой на Приказ от <...> № <...> л/с о назначении ФИО1 на должность (имевшаяся также в обвинительном заключении), вместо указанного судом при описании преступного деяния Приказа № <...> л/с от <...> (которые оба исследовались судом, т. 5 л.д. 196, 197) не является основанием к отмене приговора.

Доводы стороны защиты о необходимости отмены приговора поскольку он представляет собой флэш-приговор, так как большая часть исследованных доказательств в нем приведена аналогично изложению в обвинительном заключении, судебная коллегия находит не состоятельными, поскольку, сам по себе данный факт не свидетельствует о постановлении флэш-приговора. В данном случае, в основу приговора положен большой объем оглашенных показаний допрошенных лиц и письменных материалов уголовного дела, и изложение их содержания схоже имеющемуся в обвинительном заключении, не подтверждает доводов стороны защиты о недобросовестном отношении суда к составлению оспариваемого решения. Сам приговор, вопреки доводам адвоката, содержит достаточно подробную и объемную описательно-мотивировочную часть, в которой суд обстоятельно анализирует приведенные доказательства, излагая обоснование принятого решения как относительно выводов о виновности ФИО1, квалификации его действий, так и вопросов, связанных с назначением наказания.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия не может согласиться с доводами стороны защиты о постановлении судом флэш-приговора, поскольку, обжалуемое решение содержит обоснование сделанных судом выводов как по квалификации содеянного, так и по иным вопросам подлежащим разрешению в порядке ст. 299 УПК РФ, а сам факт изложения в нем содержания исследованных доказательств близко к тексту, изложенному в обвинительном заключении при условии, что и предъявленное обвинение, и выводы суда основаны на одних и тех же доказательствах, не является нарушением уголовно-процессуального закона, а посему не может являться основанием к его отмене.

Кроме того, вопреки доводам жалобы, суд первой инстанции верно руководствовался разъяснениями, содержащимися в абз. 3 п. 21 постановления Пленума Верховного Суда № <...> от <...> «О судебном приговоре» согласно которым, если подсудимый совершил одно преступление, которое ошибочно квалифицировано несколькими статьями уголовного закона, суд в описательно-мотивировочной части приговора должен указать на исключение излишне вмененной подсудимому статьи уголовного закона, приведя соответствующие мотивы.

На основе совокупности исследованных доказательств, суд пришел к верному выводу об излишнем вменении ФИО1 совершение преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 286, ч.2 ст. 292 УК РФ, поскольку совершение подсудимым действий, указанных в обвинении по указанным статьям УК РФ, явилось способом хищения.

Таким образом, квалификация действий ФИО1 по ч. 3 ст. 160 УК РФ – как присвоение, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, судом первой инстанции дана правильно, оснований для иной оценки его действий не имеется.

Наличие всех квалифицирующих признаков указанного преступления должным образом мотивировано в приговоре и каких-либо сомнений не вызывает.

Между тем судебная коллегия соглашается с доводами апелляционного представления о том, что приведенные в описательно-мотивировочной части приговора выводы суда о возможном наступлении для потерпевших особо опасных последствий не основаны на нормах уголовного закона, поскольку причиненный потерпевшим имущественный ущерб не являлся значительным (квалифицирующий признак - «с причинением значительного ущерба гражданину» мотивированно исключен судом) и не относится к числу крупного или особо крупного.

Ссылка на особо опасные последствия в виде причинения имущественного ущерба потерпевшим подлежит исключению из приговора, что не влияет на законность приговора в целом, не изменяет фактических обстоятельств совершения преступления и не является основанием для смягчения наказания.

При этом необоснованными находит судебная коллегия доводы представления о чрезмерной мягкости назначенного наказания. При определении вида и размера наказания суд руководствовался требованиями уголовного закона, а именно, ст.ст.6, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности виновного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Суд обоснованно признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание: наличие троих малолетних детей у виновного; состояние здоровья ребенка подсудимого, страдающего тяжелым хроническим заболеванием; добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления.

При этом суд в должной мере учел данные о личности ФИО1, который ранее не судим, к уголовной ответственности не привлекался, социально обустроен, трудоустроен, в ходе прохождения службы в <...> неоднократно поощрялся руководством <...>, имеет награды, на учетах не состоит, по месту жительства и службы характеризуется положительно. Также при определении вида и размера назначаемого наказания суд учел состояние здоровья подсудимого и его близких родственников.

Обстоятельств, отягчающих наказание, суд обоснованно не усмотрел.

Иных обстоятельств, подлежащих безусловному учету в качестве смягчающих, по делу не имеется.

Суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для применения положений ч.6 ст.15, ст.64, УК РФ при назначении наказания, приведя в приговоре мотивы принятого решения, с которыми судебная коллегия соглашается.

При этом назначение основного наказания с применение положений ст. 73 УК РФ, а также необходимость назначения в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов Российской Федерации, связанные с осуществлением функций представителя власти, судом мотивировано, соответствует характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного.

Вопреки доводам представления чрезмерно мягким наказание не является, поскольку оно определено с учетом конкретных обстоятельств совершенного преступления, данных о личности виновного, совокупности смягчающих обстоятельств, в пределах станции статьи и с учетом требований ч.1 ст.62 УК РФ.

Таким образом, судебная коллегия в целом (за исключением наказания по ст. 48 УК РФ) оценивает назначенное наказание как справедливое и назначенное в полном соответствии с требованиями уголовного закона.

Между тем, в соответствии со ст. 48 УК РФ, п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <...> N 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», при осуждении за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления суд может лишить виновного специального звания с учетом его личности с обязательным изложением в приговоре мотивов такого решения. При условном осуждении в приговоре должно быть указано, почему невозможно сохранение подсудимому соответствующего звания при одновременном применении к нему условного осуждения.

Как следует из приговора, вывод суда о необходимости лишения ФИО1 специального звания на основании ст. 48 УК РФ, по существу не мотивирован и не содержит указаний на конкретные данные о личности осужденного, которые судом приняты во внимание при назначении данного дополнительного вида наказания. При том, что суд установил вышеуказанные смягчающих обстоятельства, отсутствие отягчающих, и исключительно положительно характеризующие данных о личности виновного.

Более того, назначив дополнительное наказание в виде лишения специального звания «майор полиции», суд не учел, что подобного специального звания осужденный вовсе не имел. Согласно имеющейся в деле выписки из приказа (т. 5 л.д. 198), ФИО1 было присвоено специальное звание «майор юстиции».

В связи с изложенным, судебная коллегия полагает необходимым исключить из приговора назначение ФИО1 в соответствии со ст. 48 УПК РФ дополнительного наказания в виде лишения специального звания – «майор полиции».

При этом ссылка в резолютивной части приговора на положения ч. 3 ст. 47 УК РФ, на законность приговора не влияет и не требует внесение в него редакционных изменений в данной части.

В совою очередь отсутствие в резолютивной части приговора указания на порядок исчисления срока дополнительного наказания виде лишения права занимать определенные должности, который в соответствии с ч. 4 ст. 47 УК РФ при условном осуждении исчисляется с момента вступления приговора суда в законную силу, также не является основанием для изменения приговора. При наличии у органа, исполняющего наказание, каких-либо сомнений и неясностей по данному поводу, данный вопрос может быть самостоятельно разрешен судом первой инстанции в порядке исполнения приговора в соответствии со ст. 397-399 УПК РФ.

Вопреки доводам жалоб осужденного и его защитника, органом предварительного расследования и судом первой инстанции не допущено существенного нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, которое влекло бы отмену приговора или внесение в него иных изменений.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Куйбышевского районного суда г. Омска от <...> в отношении ФИО1 – изменить.

Исключить из приговора назначение ФИО1 в соответствии со ст. 48 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения специального звания – «майор полиции».

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на особо опасные последствия в виде причинения имущественного ущерба потерпевшим.

В остальном приговор оставить без изменений, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 с дополнениями к ней адвоката Нурбаева Д.М. – без удовлетворения, апелляционное представление – удовлетворить в части.

Апелляционное определение может быть обжаловано в течение 6 месяцев со дня его провозглашения в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи жалобы (представления) в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в <...> через суд, постановивший приговор.

Осужденный вправе участвовать в рассмотрении дела судом кассационной инстанции и пользоваться помощью защитника.

Председательствующий

Судьи