Дело № 2-547/2025
УИД: 39RS0012-01-2025-000560-64
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
09 декабря 2025 года г.Светлый
Светловский городской суд Калининградской области в составе:
председательствующего судьи Авдеевой Т.Н.,
при секретаре Власовой Т.Г.,
с участием представителя ответчика ФИО1,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения квартиры недействительным, прекращении права собственности на квартиру, включении квартиры в наследственную массу,
УСТАНОВИЛ:
22 сентября 2023 года ФИО4 подарила дочери ФИО3 квартиру, расположенную по адресу <адрес> (КН №).
ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 умерла.
Истица ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3 и просила признать договор дарения квартиры недействительным.
Заявленные требования мотивированы тем, что сделка является мнимой, совершена для вида без намерения создать правовые последствия, и в силу положений статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации являются ничтожной.
Истица также полагает, что необходимость заключения договора дарения была обусловлена сохранением квартиры при наличии долговых обязательств ФИО4 перед ФИО2
Истица просит суд признать договор дарения от 22.09.2023 между ФИО4 и ФИО5 недействительным на сновании ст. 170 ГК РФ, прекратить право собственности ответчика на квартиру и включить квартиру в наследственную массу после смерти ФИО4
В судебное заседание истица ФИО6 и её представитель адвокат Чернев С.С. не явились, извещены. В предыдущем судебном заседании Чернев С.С. дал пояснения, аналогичные доводам искового заявления.
Ответчик ФИО3 не явилась, надлежаще извещена. Её представитель ФИО1 в судебном заседании возражал против иска, отрицал приведенные Черневым С.С. обстоятельства заключения договора дарения, ссылаясь на то, что ФИО4 имела действительное желание и намерение распорядиться спорным имуществом в пользу дочери, а последняя имела намерение и желание приобрести квартиру и использовать её для проживания. Решение матери о передаче квартиры в дар дочери было обусловлено также тяжелым онкологическим заболеванием ФИО4, которая, предполагая свою скорую кончину, желала распорядиться своим имуществом до смерти. Совершение сделки в период рассмотрения Гурьевским районным судом гражданского дела по материальным требованиям Шнейдер к ФИО4 о мнимости договора дарения не свидетельствует. О том, что стороны договора дарения действовали намеренно для целей сохранения квартиры от обращения на неё взыскания, доказательсв не представлено.
Третьи лица нотариус Светловского нотариального округа Калининградской области ФИО7 и представитель Управления Росреестра по Калининградской области не явились, надлежаще извещены.
Выслушав объяснения представителя ответчика, изучив представленные доказательства, суд приходит к следующему.
По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (ч. 1 статьи 572 Гражданского кодекса РФ).
В соответствии с пунктом 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действующим на момент совершения сделки (22.09.2023), договор дарения недвижимого имущества подлежал государственной регистрации.
В силу пункта 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации.
Исходя из пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.
Юридически значимым и подлежащим доказыванию является вопрос, был ли заключен оспариваемый договор с намерением создания соответствующих правовых последствий.
По смыслу закона мнимые сделки представляют собой, в том числе, действия, совершаемые для создания у лиц, не участвующих в этой сделке, ложное представление о намерениях участников сделки. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки и целью сторон является возникновение правовых последствий для каждой или для одной из них в отношении третьих лиц.
Согласно материалам регистрационного дела ФИО4 на основании договора купли-продажи от 26.01.2017 года являлась собственником квартиры площадью 50,7 кв.м., расположенной по адресу <адрес> (КН №). (л.д. 151-168)
ФИО4 была зарегистрирована в квартире по месту жительства постоянно с 15.02.2017. (л.д. 59)
Как следует из договора дарения квартиры от 22 сентября 2023 года ФИО4 подарила ФИО3 безвозмездно квартиру площадью 50,7 кв.м., расположенную по адресу <адрес> (КН №). На момент сделки квартира свободна от прав третьих лиц, в залоге, под арестом, запрещением не стоит (п.1.3 договора) (л.д. 129)
ФИО4 умерла ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается копией актовой записи о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ, составленной отделом ЗАГС администрации МО «Светловский городской округ». (л.д. 55)
Обращаясь в суд с указанным выше иском, и, настаивая на признании договора дарения спорного имущества мнимой сделкой, подлежащей признанию недействительной на основании статьи 170 ГК РФ, истец указывала, что стороны договора не имели намерений создать соответствующие правовые последствия дарения, а именно ФИО4 не имела намерения производить отчуждение спорного имущества, а ФИО3 соответственно его приобретать. Истица полагала, что необходимость в заключении такого договора была обусловлена сохранением спорного имущества при наличии долговых обязательств ФИО4 перед ФИО2 Отчуждение квартиры в пользу ответчика повлекло также уменьшение наследственной массы после смерти ФИО4, за счет которой ФИО3 имела бы возможность погасить задолженность наследодателя перед ФИО2
Из материалов дела следует, что вступившим в законную силу решением Гурьевского районного суда Калининградской области от 13.05.2024 по гражданскому делу № 2-655/2024 с ФИО4 в пользу ФИО2 в возмещение материального ущерба, причиненного в результате ДТП, взыскан материальный ущерб в размере 1 548 100 рублей, расходы по оплате экспертного исследования в размере 7600 рублей, расходы на представителя в размере 30 000 рублей, по оплате госпошлины в размере 15940,50 рублей, а всего 1601640,50 рублей.
Отделением судебных приставов Светловского ГО УФССП России по Калининградской области 24.02.2025 возбуждено исполнительное производство №-ИП в отношении должника ФИО4, взыскатель ФИО2, предмет исполнения: взыскание материального ущерба в общей сумме 1 601 640,50 рублей; 19.03.2025 исполнительное производство приостановлено, в связи со смертью должника. (л.д. 93-101)
Возражая относительно заявленных требований и доводов истца представитель ответчика ФИО1 отрицал приведенные Черневым С.С. доводы и ссылался на совершение сторонами по сделке реальных действий: ФИО4 распорядилась квартирой в пользу дочери, а ФИО3 получила квартиру в собственность, зарегистрировала права, использовала для проживания. Представитель ответчика также пояснял, что решение о передаче квартиры в дар дочери было принято дарителем, имеющим <данные изъяты> заболевание, которая желала распорядиться своим имуществом при жизни.
Бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных частью 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, возлагается на истца.
Установлено, что 23 сентября 2023 года между дарителем ФИО4 и и одаряемым ФИО3 был заключен договор дарения, по условиям которого ФИО4 безвозмездно передала ФИО8 квартиру по адресу <адрес> а ФИО8 в свою очередь приняла в дар указанное имущество.
Представленными материалами регистрационного дела и выпиской из ЕГРН подтверждается, что ответчик ФИО8 в установленном законом порядке зарегистрировала право собственности на квартиру (л.д. 43-45)
Таким образом, оспариваемая сделка (договор дарения) была направлена на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей, что соответствует положениям статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, то есть на достижение определенного правового результата: договор дарения сторонами исполнен, ФИО8 дар от ФИО4 принят, что подтверждается регистрацией перехода права собственности на квартиру, в связи с чем, оснований для квалификации заключенного между сторонами договора дарения от 23 сентября 2023 года, как мнимой сделки, и применения пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, не имеется.
Истец ФИО2 не представила доказательств, подтверждающих отсутствие у ответчика ФИО3 намерения заключить данный договор, а также доказательств тому, что договор заключен формально, не преследуя цели осуществления действий по передаче спорного имущества.
Истцом не подтверждено наличие совокупности условий для признания заключенного между ФИО4 и ФИО8 договора дарения мнимой сделкой, поскольку сторонами были совершены все необходимые действия, направленные на создание соответствующих договору дарения правовых последствий, произведена государственная регистрация перехода права собственности.
Доводы стороны истца о мнимости сделки и совершении должником ФИО4 действий, связанных с отчуждением квартиры для исключения возможности обратить взыскание на неё суд также считает не доказанными.
Так, согласно поквартирной карточке и справке Управления по вопросам миграции УМВД России по Калининградской области, ФИО4 15 февраля 2017 года была зарегистрирована по месту жительства по адресу <адрес> снята с регистрационного учета ДД.ММ.ГГГГ в связи со смертью (л.д. 56 оборот, 59).
Иных, кроме спорной квартиры, жилых помещений в собственности ФИО4 не имела, что следует из данных ЕГРН.
Спорная квартира до 22.09.2023 года являлась для ФИО4 единственным жилым помещением, следовательно, в силу ст. 446 ГПК РФ на эту неё не могло быть обращено взыскание.
Сам по себе факт того, что ФИО4, следуя буквальному толкованию договора дарения от 23 сентября 2023 года, передала спорное имущество в виде квартиры ответчику ФИО3, однако даритель продолжила проживать в спорном жилом помещении, не подтверждает мнимость указанной сделки, поскольку новый собственник в силу предоставления ему законом полномочий, вправе предоставить принадлежащее ей жилое помещение для проживания иных лиц. О выселении матери ФИО4 ответчик ФИО5 вопрос не ставила.
Вопреки приведенным доводам, истцом не представлено каких-либо убедительных и достаточных доказательств, подтверждающих мнимый характер оспариваемой им сделки; доказательств нарушения прав истца отчуждением спорной квартиры не представлено; обременений относительно квартиры на момент совершения сделки по договору дарения не имелось; из материалов гражданского дела № 2-655/2024 Гурьевского районного суда Калининградской области не усматривается, что в отношении спорной квартиры принимались обеспечительные меры; право собственности ФИО3 на квартиру зарегистрировано в установленном порядке, он ею владеет и пользуется.
При таких обстоятельствах все действия сторон договора после сделки, в том числе государственная регистрация перехода права собственности, расцениваются судом как надлежащее исполнение принятых на себя договорных обязательств, достоверное и достаточное доказательство исполнения сторонами условий договоров.
С учетом изложенного суд считает, что исковые требования об оспаривании сделки дарения квартиры не нашли своего подтверждения в судебном заседании, в связи с чем не подлежат удовлетворению.
Поскольку требования ФИО6 о прекращении права собственности ответчика на квартиру и включении квартиры в наследственную массу после смерти ФИО4 производны от требования о недействительности сделки, в удовлетворении иска ФИО2 надлежит отказать в полном объеме.
Руководствуясь ст.ст. 194-199,237 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ :
ФИО2 в удовлетворении иска к ФИО3 отказать в полном объеме.
Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Светловский городской суд Калининградской области в течение одного месяца.
Судья Т.Н. Авдеева