Судья Григорьев И.С. Апелляционное дело № 22-2449-2023

Судья Трихалкин С.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

26 октября 2023 года город Чебоксары

Верховный Суд Чувашской Республики в составе:

председательствующего судьи Григорьева И.С.,

при ведении протокола секретарями судебного заседания Филатовой Т.К. и Абросеевой А.В.,

с участием: прокурора отдела прокуратуры Чувашской Республики Вискова Д.А.,

осужденного Л, его защитника - адвоката Павлова А.Н.,

представителя потерпевшего ООО 1 - ФИО1,

представителя <данные изъяты> ФИО2,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении Л по апелляционной жалобе адвоката Екатеринина А.Ю. и дополнениями к ней осужденного Л и защитника - адвоката Павлова А.Н. на приговор Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 15 апреля 2022 года.

Заслушав доклад судьи Григорьева И.С., выступления осужденного Л и его защитника - адвоката Павлова А.Н. об отмене приговора, мнение представителей потерпевшего ООО 1 и <данные изъяты> ФИО1 и ФИО2, полагавших приговор подлежащим оставлению без изменения, прокурора отдела прокуратуры Чувашской Республики Вискова Д.А., полагавшего приговор подлежащим изменению, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 15 апреля 2022 года Л, <данные изъяты>,

осужден:

- по ч.1 ст. 201 УК РФ к 2 (двум) годам лишения свободы;

- по п.«а» ч. 2 ст.173.1 УК РФ к 2 (двум) годам лишения свободы.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательное наказание назначено в виде лишения свободы на срок 3 года.

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком на 3 года.

На Л возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного; являться в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, на регистрацию в определенные этим органом дни.

Мера пресечения в отношении Л в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Арест, наложенный на имущество Л, отменен.

По делу решена судьба вещественных доказательств.

Л осужден за то, что он, являясь директором ООО 2 использовал свои полномочия вопреки законным интересам коммерческой организации, что повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам ООО 2, его кредиторов, а также государства.

Он же, используя свое служебное положение - директора ООО 2, предоставил в <данные изъяты> данные, повлекшие внесение в Единый государственный реестр юридических лиц сведений о подставном лице.

Указанные преступные деяния совершены им 20 сентября 2016 года и в период с 1 октября 2016 года по 2 марта 2017 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании Л вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Екатеринин А.Ю. в интересах осужденного Л, не соглашаясь с приговором, утверждает, что выводы суда о виновности его подзащитного в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, не соответствуют фактически установленным судом обстоятельствам уголовного дела. При этом отмечает, что органы предварительного следствия не представили суду объективных доказательств, подтверждающих выводы суда о виновности Л в совершении данного преступного деяния. Считает, что вывод следствия о том, что при продаже по заниженной цене автомобиля <данные изъяты> кредиторам ООО 2 был причинен существенный вред, носит предположительный характер. Обращает внимание на то, что в период с 2010 по 2015 годы его подзащитный для погашения кредиторской задолженности по договорам беспроцентного займа внес более 11 000000 рублей, при этом ООО 2 осталось перед ним должником на сумму более 4 000000 рублей. Полагает, что сам по себе факт реализации автомобиля в счет частичного погашения Обществом задолженности перед Л не образует состав какого-либо преступления.

Автор жалобы оспаривает объективность вывода эксперта по оценке стоимости автомобиля – 386000 рублей. В обоснование этого ссылается на выводы независимой экспертизы, которая оценила автомобиль <данные изъяты> в 240000 рублей. Выводы данной экспертизы судом оставлены без надлежащей оценки, что в конечном итоге повлияло на вывод суда о причинении действиями Л существенного вреда правам и законным интересам членам ООО 2 и его кредиторов.

Просит Л по ч.1 ст.201 УК РФ оправдать.

Автор жалобы также выражает несогласие с выводами суда о виновности его подзащитного в совершении преступного деяния, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст.173.1 УК РФ, полагая, что в действиях Л отсутствует состав данного преступного деяния.

В обоснование своих доводов защитник указывает, что по данной статье уголовная ответственность наступает за предоставление в орган, осуществляющий регистрацию юридических лиц, данных, повлекших внесение в ЕГРЮЛ сведений о подставном лице, совершенных с использованием своего служебного положения.

Указывает, что суд не принял во внимание то, что на момент подачи документов в <данные изъяты> ФИО3, который и должен отвечать за совершенное преступление, Л руководителем уже не являлся, а потому и не мог использовать свое служебное положение.

Полагает, что стороной обвинения, в нарушение положений ч. 2 ст. 14 и ч. 2 ст. 235 УПК РФ, не представлены доказательства о причастности Л к данному преступлению.

Суд первой инстанции, по мнению защитника, при постановлении оспариваемого приговора не учел все смягчающие наказание обстоятельства, а именно то, что Л ранее не судим, имеет множество благодарностей от руководства Чувашской Республики, при осуществлении депутатских полномочий участвовал в разработке важных для республики законов и нормативных актов, занимался благотворительностью.

Просит приговор суда отменить и оправдать его подзащитного Л по ч. 1 ст. 201 и п. «а» ч. 2 ст. 173.1 УК РФ, признав за ним право на реабилитацию.

Адвокат Павлов А.В. в дополнениях к апелляционной жалобе адвоката Екатеринина А.Ю. в интересах Л также выражает несогласие с приговором суда первой инстанции.

Полагает, что данный приговор суда первой инстанции не отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ о законности, обоснованности и справедливости, поскольку он не основан на правильном применении уголовного закона.

В обоснование довода указывает, что суд, признавая осужденного Л виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ, в нарушение требований уголовного закона не обосновал свой вывод о наличии в действиях его подзащитного признака причинения существенного вреда правам и законным интересам потерпевшей стороны: <данные изъяты>, ООО 3, индивидуальному предпринимателю ФИО4 (ООО 4), ООО 1 и <данные изъяты>, при этом по делу в качестве потерпевшего граждане не признаны.

Указывает, что субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется только прямым умыслом и обусловлена целью извлечения выгод и преимущества для себя или других лиц, либо нанесения вреда другим лицам.

Л, отрицая свою вину в предъявленном обвинении, последовательно давал показания о том, что им лично в период с 2010 года по 2015 год по договорам беспроцентного займа вносилось на расчётный счёт Общества более 11 миллионов рублей. На момент совершения рассматриваемой сделки Общество должно было ему более 4-х млн. рублей, и указанная выше сделка была оформлена в счет частичного погашения этого долга ООО 2 перед ним.

Суд первой инстанции, указывая на несостоятельность данного довода, решил, что они не нашли своего подтверждения. В обоснование вывода в этой части сослался на показания представителя потерпевшего ООО 2 ФИО5 о том, что она договоров займа между Л и Обществом не видела, а также на определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии, которым Л было отказано во включении в реестр требований кредиторов ООО 2.

Считает, что эти выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. В обоснование этого указывает, что:

- представитель потерпевшего ФИО5 в судебном заседании не отрицала факт того, что Л, будучи директором ООО 2, вносил на расчетный счет данного Общества денежные средства (стр.11 протокола);

- в материалах уголовного дела содержатся заключения экспертиз № (т. 10 л.д.61-84), № (т. 10 л.д.104-118), в которых экспертом зафиксировано отражение в бухгалтерском учете ООО 2 операций по счету 66.1 по краткосрочным займам и кредитам с Л.

Приведенные доказательства, по мнению автора жалобы, опровергают выводы суда о том, что у ООО 2 не имелось каких-либо обязательств перед Л.

Считает, судом допущено нарушение уголовно-процессуального закона при оценке определения Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии об отказе в удовлетворении требований Л о включении в реестр требований кредиторов, поскольку в приговоре данное определение не приведено в качестве доказательства.

Доводы Л в этой части подтверждаются и показаниями свидетеля - главного бухгалтера этого Общества ФИО6 о том, что Л неоднократно вносил на расчетный счет ООО 2 денежные средства. Сделка по отчуждению автомобиля была оформлена в бухгалтерских документах как частичное погашение Обществом задолженности Л по его займам.

Между тем показания данного свидетеля в этой части не приведены в приговоре, в результате чего они остались без оценки.

Суд, в нарушение требований ст. ст. 5 и 15 УПК РФ оставил без удовлетворения ходатайства стороны защиты об истребовании сведений о том, что Л является кредитором ООО 2 с указанием конкретных дат внесения им денежных средств.

В то же время, суды первой и второй инстанций вопреки разъяснениям, содержащимся в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2011г. N 30-П придали преюдициальное значение определению Арбитражного суда Чувашской Республики - Чувашии об отказе в включении Л в реестр требований кредиторов ООО 2 без самого исследования данного судебного решения и его оценки, поскольку процедуры доказывания в гражданском и уголовном судопроизводствах отличаются.

Считает, что доводы Л могли быть опровергнуты только посредством процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом в рамках уголовного судопроизводства, однако судом стороне защиты не была предоставлена такая возможность, что является нарушением его права на защиту.

Таким образом, по его мнению, судом первой инстанции не опровергнуты доводы защиты об отсутствии умысла Л на причинение вреда потерпевшим.

Автор жалобы, оспаривая выводы суда первой инстанции в части осуждения по п. «а» ч. 2 ст. 173.1 УК РФ, указывает, что объективная сторона данного преступления характеризуется альтернативными формами деяния:

1) образование (создание, реорганизация) юридического лица через подставных лиц;

2) представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, данных, повлекших внесение в единый государственный реестр юридических лиц сведений о подставных лицах.

В обоснование довода жалобы приводит содержание примечания к ст. 173.1 УК РФ о том, что под подставными лицами, в том числе учредителей (участников) юридического лица или являющихся органом его управления, понимаются лица, у которых отсутствует цель управления юридическим лицом, при этом, не образует состава преступления ситуация, при которой подставной участник или учредитель юридического лица не был введён в заблуждение, а добровольно и осознанно дал согласие на использование своих данных.

С учетом этого автор жалобы оспаривает вывод суда о виновности его подзащитного о том, что он представил через ФИО3 в <данные изъяты> сведения о подставном лице - ликвидаторе юридического лица.

По смыслу закона, ликвидатор не является органом управления юридического лица (в данном случае общество с ограниченной ответственностью). Органы управления ООО предусмотрены в ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», где такой орган как ликвидатор не предусмотрен.

Обращает внимание на определение Конституционного Суда РФ от 16.02.2006 N 51-0, в котором указано, что закон закрепил необходимость проведения мероприятий, направленных на прекращение деятельности юридического лица, в специальном порядке и в определенные сроки, для чего предусмотрел создание специального органа - ликвидационной комиссии, полномочия которой, перечислены в ст. 63 ГК РФ и обусловлены непосредственно целями ликвидации. Переход полномочий по управлению делами такого юридического лица, как общество с ограниченной ответственностью, к ликвидационной комиссии не означает прекращение всех полномочий остальных органов управления, - отдельные полномочия, непосредственно обусловленные проведением ликвидационных мероприятий.

Таким образом, по мнению защитника, ликвидационная комиссия (ликвидатор) не является единоличным исполнительным органом юридического лица, а является иным специальным органом управления юридического лица, предусмотренным законодательством.

Указывает, что предметом преступления, предусмотренного ст. 173.1 УК РФ, является защита правоохраняемых интересов, направленных на противодействие созданию организаций, не преследующих цели ведения реальной финансово-хозяйственной деятельности хозяйственных отношений

(фирм-однодневок).

Между тем, как следует из материалов уголовного дела, ООО 2 вело реальную финансово-хозяйственную деятельность, а потому полагает, что действия Л не могли быть квалифицированы по п. "а" ч.2 ст. 173.1 УК РФ.

Квалифицируя действия осужденного по признаку "с использованием своего служебного положения", суд первой инстанции исходил из того, что Л, используя свое служебное положение как директор ООО 2, дал указание своему подчиненному - главному инженеру ООО 2 стать лицом, которое является органом управления юридического лица ликвидатором ООО 2.

Вместе с тем, по мнению автора жалобы, суд не учел, что по смыслу закона под использованием служебного положения, предусмотренным в качестве квалифицирующего признака в п. "а" ч. 2 ст. 173.1 УК РФ, следует понимать использование должностными лицами, государственными или муниципальными служащими, не являющимися должностными лицами, а также лицами, названными в – п. 1 примечания к ст. 201 УК РФ, своих должностных либо служебных полномочий, а также возможностей влиять, в том числе незаконно, на действия и решения подчиненных либо подконтрольных им лиц. Такое использование служебного положения может включать действия, облегчающие введение названных в примечании к статье 173.1 УК РФ лиц в заблуждение.

Между тем Л, как следует из материалов уголовного дела, ФИО3 в заблуждение не вводил, последний был назначен ликвидатором с его согласия и совершал все необходимые для регистрации действия добровольно.

Постановлением от 25 октября 2021 года в отношении ФИО3 отказано в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 173.2 УК РФ, по основаниям п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ за незаконное предоставление документа - паспорта гражданина РФ для внесения в единый государственный реестр юридических лиц сведений о себе как ликвидаторе ООО 2, не имея цели управления данным юридическим лицом.

Просит приговор Московского районного суда г. Чебоксары от 15 апреля 2022 года в отношении Л отменить, производство по делу прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления.

Осужденный Л в своих дополнениях к апелляционной жалобе от 11 мая 2022 года также оспаривает законность и обоснованность приговора.

Указывает, что суд, в обоснование его вины и отсутствия задолженности Общества перед ним, ссылается только на показания конкурсного управляющего ООО 2 ФИО5 о том, что договоров займа она не видела, а также на определение Арбитражного суда Чувашской Республики - Чувашии от 21 декабря 2017 года по делу № (стр. 24 приговора). Между тем в судебном заседании такое решение суда не было исследовано, равно нет такого решения и в материалах уголовного дела. Исследованное прокурором решение суда от 21 декабря 2017 года принято не в отношении него, а - ФИО7, т.е. 2-го учредителя Общества.

Таким образом, в нарушение п. 3 ст. 240 УПК РФ, приговор суда основан на доказательстве, которое не только не было исследовано судом, но вообще отсутствует в материалах дела.

Указывает, что судом не дана надлежащая оценка показаниям конкурсного управляющего ООО 2 ФИО5 о том, что денежные средства на расчётный счёт Общества Л вносились (стр.11 протокола), и она согласна с тем, что Л внёс на расчётный счёт порядка 11 млн. рублей (стр.55 протокола). Считает, что данное нарушение процессуального закона в силу ч. 1 ст. 389.16 УПК РФ влечёт признание приговора не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Суд не привел объективных данных, указывающих на наличие в его действиях существенного вреда.

Таким образом, по мнению автора жалобы, обжалуемый приговор не соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ и п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре».

Вывод суда о доказанности его вины в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 173.1 УК РФ основан лишь на показаниях бывшего ликвидатора Общества ФИО3 которые он, будучи подозреваемым по делу, давал в отсутствие своего защитника. В ходе судебного заседания он не подтвердил свои показания в этой части. Считает, что в силу ст. 75 УПК РФ эти показания ФИО3 являются недопустимым доказательством.

Суд в своем решении указывает, что он (Л) как директор ООО 2 дал указание своему подчинённому - главному инженеру ФИО3 стать ликвидатором ООО 2, после чего он 21 февраля 2017 года протоколом участников Общества был назначен в качестве такого (стр.22 приговора).

При этом суд оставил без оценки то, что ФИО3 уволился из ООО 2 еще 31 октября 2016 года, т.е. за 4 месяца до момента его назначения ликвидатором (стр. 11 и 19 приговора) и, следовательно, он не являлся его подчинённым или подконтрольным лицом. Изложенное, по его мнению, подтверждает также довод защиты о том, что он (Л) при разрешении данного вопроса не мог использовать свое служебное положение.

Указанные факты, по мнению автора жалобы, свидетельствуют о наличии существенных противоречий в приговоре, которые могли повлиять на выводы суда о его виновности или невиновности в совершении указанного выше преступления.

Согласно ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, имеющие значение для уголовного дела.

Считает, что суд в нарушение положений ч. 2 ст. 307 УПК РФ не привёл объективных данных, на основании которых не принял во внимание то, что ФИО3 выполняя функции ликвидатора, неоднократно передавал бухгалтерскую документацию конкурсному управляющему; подавал заявления в арбитражный суд и участвовал в судебных заседаниях; подавал объявления в «Вестник государственной регистрации», а также выполнял другие работы, свидетельствующие о его фактической работе в качестве ликвидатора.

Также полагает, что суд оставил без правовой оценки то обстоятельство, что протоколы допросов ФИО3 от 24 сентября 2021 года и 25 октября 2021 года на предварительном следствии (т.7 л.д.125 и т.9 л.д.125) полностью идентичны по содержанию. Аналогичный факт был выявлен 18 марта 2022 года в судебном заседании в ходе допроса работника <данные изъяты> ФИО8 (стр.28 протокола), когда выяснилось, что протоколы допросов её и ФИО9 полностью идентичны. При этом ФИО8 заявила в суде, что не давала показания о том, что Л продолжал руководить ООО 2 после назначения ликвидатора. Откуда взялась такая информация в протоколе ее допроса, ей неизвестно. Данные факты свидетельствуют о том, что протоколы допросов написаны не со слов ФИО3 и работников <данные изъяты>, а составлялись следователем с нужными ему формулировками и акцентами, что является грубым нарушением требований ст.ст. 7 и 190 УПК РФ.

Автор жалобы указывает, что текст описательно-мотивировочной части приговора в значительной части является копией обвинительного заключения и содержит идентичные орфографические ошибки, что, по его мнению, свидетельствует о том, что приговор, вопреки требованиям ст.303 УПК РФ, не составлялся судом, а был скопирован с текста обвинительного заключения. При этом доказательства, положенные в основу вывода суда о виновности, представляют собой копию правовой позиции только одной стороны, без учёта результатов судебного разбирательства, что является нарушением УПК РФ и свидетельствует о том, что суд пренебрёг правовой позицией, изложенной в п. 8 Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 55 "О судебном приговоре".

Все вышеприведённые нарушения закона являются существенными, повлиявшими на исход дела, поэтому просит отменить приговор Московского районного суда г. Чебоксары и оправдать его.

Представитель потерпевшего ООО 1 - ФИО1, и представитель потерпевших ООО 3, и ИП ФИО4 - ФИО10 в своих письменных возражениях просят приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Екатеринина А.Ю. - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы адвоката Екатеринина А.Ю. и дополнений к ней, поданных осужденным Л и его защитником - адвокатом Павловым А.Н., выслушав доводы сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. Таковым признается приговор, который постановлен в соответствии с уголовно-процессуальным законом и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ч. 4 ст. 302 и ст. 307 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постанавливается лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в частности, описание преступного деяния, признанного судом доказанным, доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Судебной коллегией установлено, что судом первой инстанции допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, а именно п. 1 ч. 1 ст. 307 УПК РФ, согласно которому описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, цели и последствий преступления.

Указанные обстоятельства устанавливаются судом непосредственно в ходе судебного разбирательства по уголовному делу.

На основе анализа текстов приговора, постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения, судебная коллегия приходит к выводу, что вопреки указанным требованиям закона, в приговоре описание преступных деяний полностью скопировано из обвинительного заключения в отношении Л, что подтверждается идентичностью текста указанных процессуальных документов органа предварительного следствия и описательной части приговора при их дословном сравнении (т. 10 л.д. 168-177, т. 11 л.д. 1-55, т. 12 л.д. 71-92).

Из этого следует, что в приговоре фактически не изложены установленные в судебном заседании обстоятельства совершения инкриминируемых Л преступных деяний, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которое не может быть устранено в суде апелляционной инстанции.

В соответствии с п.п. 6-7, 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном приговоре» от 29 ноября 2016 года № 55 в описательно-мотивировочной части приговора надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Обжалуемый обвинительный приговор в отношении Л не отвечает указанным требованиям закона.

Суд первой инстанции, постановляя данный приговор, ограничился только изложением в судебном решении доказательств, представленных стороной обвинения, без какого-либо их анализа. При этом в приговоре указал, что им проанализированы приведенные доказательства, в том числе и показания свидетелей, которые последовательны и дополняют друг друга, а также подтверждаются письменными доказательствами.

Между тем, как явствует из содержания самого приговора, суд в своем решении не привел мотивы о том, что какие именно показания осужденного Л, представителей потерпевших ФИО1, ФИО2, ФИО4 ФИО12, ФИО5 свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, данные ими в судебном заседании или в ходе предварительного следствия, оглашенные в ходе судебного разбирательства в силу наличия существенных противоречий, положены в основу приговора и почему.

Равно суд, в нарушение требований вышеназванных норм уголовно-процессуального закона не дал оценки ни одному из приведенных в приговоре письменных доказательств, а также не привел их анализ на предмет достоверности, допустимости и достаточности.

Исследованные материалы дела указывают на то, что в нарушение требований уголовно-процессуального закона, в приговоре фактически дана оценка лишь показаниям свидетеля ФИО3 и осужденного Л

Указанные обстоятельства свидетельствуют о существенном нарушении судом права осужденного на защиту и принципа состязательности сторон.

Напротив, доводы стороны обвинения о виновности осужденных полностью перенесены в обжалуемый приговор из обвинительного заключения. В частности, приведенные в приговоре оглашенные в судебном заседании показания всех представителей потерпевших и свидетелей (за исключением свидетеля ФИО3 а также все письменные доказательства (т.12 л.д. 80-83) и описание инкриминируемых осужденному преступных деяний полностью (т.12 л.д. 70-75) скопированы из этого процессуального документа без учета результатов проведенного судебного разбирательства, что не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона.

При этом, ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, протоколы следственных действий и иные документы, подтверждающие, по мнению суда, те или иные фактические обстоятельства, суд не указал, какая именно информация, содержащаяся в этих документах, свидетельствует о виновности осужденного.

Таким образом, вопреки требованиям ст. 17 УПК РФ, которые запрещают заранее предрешать правовую силу доказательств без какой-либо проверки и оценки, суд только изложил доказательства и тексты обвинений, предъявленных обвиняемому органом предварительного следствия. При этом выводы суда о юридической силе приведенных в приговоре доказательств, установлении вины подсудимого в совершении им вышеописанных преступных деяний, остались без надлежащей мотивировки.

Судом первой инстанции при рассмотрении данного уголовного дела допущены и другие существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Так, в силу положений ст. 297 УПК РФ обвинительный приговор не должен содержать противоречий между описанием установленных судом обстоятельств совершенного преступного деяния и данной юридической квалификацией действий осуждаемого лица.

Выводы суда о правовой оценке действий подсудимого должны подтверждаться совокупностью исследованных судом доказательств.

Указанным требованиям закона приговор в отношении Л не отвечает.

Из фактических обстоятельств, изложенных в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении, а также описания преступного деяния, признанного судом доказанным, следует, что Л, являясь директором, то есть лицом, выполняющим организационно-распорядительные функции в коммерческой организации - ООО 2, действуя из корыстных побуждений, неправомерно безвозмездно изъял имущество – автомобиль указанного Общества на сумму 386000 рублей, путем личного изготовления и подписания фиктивного договора купли-продажи этого транспортного средства и акта приема-передачи по заведомо заниженной стоимости в размере 50000 рублей, безвозмездно передав его в собственность своей бывшей супруге ФИО11. После этого сам же фактически продолжал владеть и пользоваться указанным автомобилем по собственному усмотрению.

Из указанных процессуальных документов и приговора явствует, что денежные средства в размере 50000 рублей, вырученные от продажи автомобиля этого Общества, на его расчетный счет не поступали.

Определением Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 11 сентября 2018 года договор купли – продажи автомобиля за № от 20 сентября 2016 года признан недействительным, и указанный автомобиль был возвращен по принадлежности в конкурсную массу ООО 2.

Указанные преступные деяния Л судом квалифицированы по ч. 1 ст. 201 УК РФ – злоупотребление полномочиями, то есть использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, своих полномочий вопреки интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя и других лиц и нанесения вреда другим лицам, если это деяние повлекло причинение существенного вреда и законным интересам граждан, организаций и охраняемым законом интересам государства.

Такая же квалификация действиям Л была дана и органами предварительного следствия.

Между тем суд первой инстанции, принимая такое решение, не принял во внимание разъяснения, данные в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2021 г. № 21 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (статьи 201, 201.1, 202, 203 Уголовного кодекса Российской Федерации)», в отличие от хищения чужого имущества с использованием служебного положения злоупотребление полномочиями, совершенное с целью извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц, образуют такие деяния лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, которые либо не связаны с изъятием чужого имущества (например, получение имущественной выгоды от использования имущества не по назначению), либо связаны с временным и (или) возмездным изъятием имущества.

Если использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, своих полномочий выразилось в хищении чужого имущества, когда фактически произошло его изъятие, содеянное полностью охватывается ч. 3 ст. 159 УК РФ или ч. 3 ст. 160 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 201 или ст. 201.1 УК РФ не требует.

Таким образом, установленные судом в приговоре фактические обстоятельства уголовного дела и фактические обстоятельства, изложенные в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении, подтвержденные совокупностью доказательств, свидетельствуют о наличии оснований для возможной квалификации действий Л, как более тяжкого преступления.

В данной ситуации суду следовало руководствоваться правовой позицией, изложенной в Постановлении Конституционного суда Российской Федерации № 16-п от 2 июля 2013 года, согласно которой, ограничение права суда на выбор нормы уголовного закона, подлежащей применению, или на возвращение уголовного дела прокурору, ставило бы решение суда в зависимость от решения органов предварительного расследования, обоснованность которого и составляет предмет судебной проверки. Суд вправе самостоятельно и независимо выбрать подлежащие применению нормы уголовного закона в случаях, когда в ходе судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления.

Вынесение решения, направленного на исправление допущенных органами, осуществляющими уголовное преследование, нарушений или ошибок, которые могут затрагивать интересы как обвиняемых, так и потерпевших, не может рассматриваться как принятие на себя судом функций обвинения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что при рассмотрении данного дела неправильная квалификация следствием и судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому и неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания, повлекло за собой вынесение неправосудного приговора, что существенным образом нарушило интересы потерпевших по уголовному делу.

Вышеизложенные фундаментальные нарушения уголовно-процессуального закона, неустранимые в суде апелляционной инстанции, в силу ст.ст. 389.15, 389.17 УПК РФ являются основанием отмены приговора с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

Ввиду отмены приговора и направления дела на новое судебное рассмотрение по указанным выше основаниям суд апелляционной инстанции не рассматривает по существу доводы апелляционной жалобы дополнений к ним о невиновности осужденного Л, которые могут быть предметом рассмотрения судом первой инстанции в ходе нового судебного разбирательства.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.17, 389.20, 389.22,389.24, ч.1 ст. 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил :

приговор Московского районного суда г. Чебоксары районного суда Чувашской Республики года в отношении Л отменить, и уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

Меру пресечения Л в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Председательствующий И.С. Григорьев