судья Тягай Н.Н.

дело № 33-1568/2023 (33-40753/2022;)УИД 50RS0048-01-2021-006683-04

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

11 сентября 2023 года

г. Красногорск Московской области

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда в составе:

председательствующего Першиной С.В.,

судей Гордиенко Е.С., Федорчук Е.В.,

при помощнике ФИО4

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело <данные изъяты> по иску ФИО5 к ФИО6, ФИО7 о признании завещания недействительным, признании права собственности на долю квартиры в порядке наследования по закону,

по апелляционной жалобе ФИО5 на решение Химкинского городского суда Московской области от <данные изъяты>,

Заслушав доклад судьи Гордиенко Е.С.,

Объяснения представителя ФИО5 – адвоката Пескова А.А., представителя ФИО7 – ФИО8,

установила:

Истец ФИО5 оспаривала действительность завещания, составленного ФИО1 <данные изъяты> в пользу ответчика ФИО6, в т.ч. на жилое помещение <данные изъяты>, расположенное по адресу: <данные изъяты>, ссылаясь на то, что наследодатель приходилась ей бабушкой, к моменту составления завещания являлась престарелым и больным человеком (<данные изъяты> рождения), перенесшим за два месяца до того смерть дочери ФИО2, умершей <данные изъяты>, находилась под воздействием недобросовестного влияния, незаконно вселивших к ней в квартиру посторонних лиц под видом сиделок, и не допускавших к бабушке родственников, включая внучку, понуждавших ее распорядиться имуществом в пользу посторонних ей лиц, вследствие чего могла не понимать значение своих действий и руководить ими при составлении завещания.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель истца требования поддержал, дополнив основание оспаривания действительности завещания доводом о психологической зависимости завещателя от ответчика ФИО7, настоятеля Храма святых бессребреников Космы и Дамиана в Москве, <данные изъяты>, и его жены ФИО6, поскольку умершая была набожна, постоянно посещала храм.

Представитель ответчика ФИО6 требования не признал по мотивам, изложенным в письменных возражениях, в частности ссылаясь на отсутствие доказательств того, что завещатель не понимала значение своих действий при составлении завещания, утверждая, что между ответчиком и завещателем сложились давние дружественные отношения.

Представитель ответчика ФИО7 требования не признал по мотивам, изложенным в письменных возражениях, в частности ссылаясь на отсутствие доказательств того, что завещатель не понимала значение своих действий при составлении завещания, при этом указал, что ФИО7 является ненадлежащим ответчиком по настоящему делу.

Третье лицо - нотариус Химкинского нотариального округа <данные изъяты> ФИО9 в судебное заседание суда первой инстанции не явился, извещен.

Решением Химкинского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> в удовлетворении иска ФИО5 к ФИО6, ФИО7 о признании завещания недействительным, признании права собственности на долю квартиры в порядке наследования по закону, отказано.

На данное решение суда истцом ФИО5 подана апелляционная жалоба, в которой она просит решение Химкинского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> отменить, принять новое решение, которым исковые требования удовлетворить в полном объеме, по доводам, изложенным в жалобе, согласно которым, значимым обстоятельством на ряду с возрастом завещателя является то, что ФИО1 в завещании подписалась ФИО1, тогда как ее отчество А., а также она была не в состоянии прочитать завещание. К моменту составления завещания она была престарелым и больным человеком, перенесшим за два месяца до этого смерть дочери, заболевание Ковид, находилась под воздействием недобросовестного влияния ответчиков, незаконно вселивших к ней в квартиру посторонних лиц, под видом сиделок, и не допускавших родственников, и внучку, понуждавших ее распорядиться имуществом в пользу посторонних лиц, вследствие чего могла не понимать значение своих действий и руководить ими. За недостаточностью медицинских документов в деле и противоречивостью свидетельских показаний эксперты не смогли дать оценку степени расстройства личности ФИО1 Суд не дал никакой оценки обстоятельствам, что ответчики отказались сообщить суду в какой больнице находилась ФИО1, откуда могли быть истребованы медицинские документы, а также то, что ФИО6 подложно представилась родственницей ФИО1, подала заявление о запрете вскрытия умершей, что не позволило в последующем определить степень когнитивных изменений мозга ФИО1 по делу были получены многочисленные свидетельства, что состояние и поведение ФИО1 свидетельствовали о том, что она не понимала последствия совершаемых ею действий при составлении завещания к которому ее подвигли К-вы, действовала под их влиянием.

Представитель заявителя ФИО5 – адвокат Песков А.А. в судебном заседании суда апелляционной инстанции поддержал доводы жалобы, пояснил, что эксперты обратили внимание на свидетельские показания, а именно независимые свидетели говорили, что бабушка не отвечала за свои действия. Ответчики спрятали бабушку в больницу и не хотели сообщать, где она находится. Вскрытие не разрешили. Полагает, это сокрытие доказательств. Бабушка не могла прочитать завещание. Просил признать завещание недействительным, решение отменить.

Представитель ответчика ФИО7 – ФИО8 в судебном заседании суда апелляционной инстанции указал, что решение является законным, доводы апелляционной жалобы считает необоснованными. В суде первой инстанции были допрошены свидетели и также родственники. Две экспертизы были проведены, и они ничем не отличаются. Сослался на практику. Просил в удовлетворении жалобы отказать.

Иные лица по делу в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещались надлежащим образом.

Проверив материалы дела в порядке ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав, лиц, участвующих в деле, судебная коллегия не находит оснований к отмене обжалуемого решения, постановленного в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями закона.

Разрешая спор, суд первой инстанции установил юридически значимые обстоятельства, оценил представленные сторонами доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, руководствовался нормами права, подлежащими применению к спорным правоотношениям.

Судом установлено, что ФИО2 (тете истца) принадлежала трехкомнатная квартира с кадастровым номером <данные изъяты>, расположенная по адресу: <данные изъяты>.

Данная квартира была предоставлена в 1987 г. по ордеру деду истца – ФИО3 на семью из четырех человек: себя, ФИО3 (умер <данные изъяты>), жену ФИО1 (<данные изъяты>), сына ФИО10 (отца истца, умер <данные изъяты>) и дочь ФИО2.

В 1999 г. с муниципальным образованием заключен договор передачи в собственность вышеуказанной квартиры на имя ФИО2. Остальные все члены семьи, зарегистрированные на момент приватизации, отказались от права собственности в пользу ФИО2

<данные изъяты> ФИО2 умерла.

Согласно завещанию от <данные изъяты>, удостоверенному ФИО11, врио нотариуса ФИО12, реестровый <данные изъяты>, ФИО2 завещала ФИО7 все свое имущество, в т.ч. земельный участок с садовым домом по адресу: <данные изъяты> квартиру по адресу: <данные изъяты>, одновременно возложив на него обязанность предоставить «ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения» в пожизненное проживание и пользование указанную квартиру.

Решением Химкинского городского суда Московской области от <данные изъяты> (дело <данные изъяты>), вступившим в законную силу <данные изъяты>, отказано в удовлетворении иска ФИО5 к ФИО7 о признании недействительным удостоверенного ФИО11, временно исполняющей обязанности нотариуса ФИО12, завещания ФИО2 от <данные изъяты> (по реестру <данные изъяты>) и о признании 1/2 доли в праве долевой собственности на жилое помещение <данные изъяты>, расположенное по адресу: <данные изъяты>, в порядке наследования по закону после смерти ФИО2.

Согласно материалам дела ФИО2 приходилась теткой истцу и дочерью ФИО1, а значит, ФИО1 являлась ее наследником первой очереди, а истец – наследником второй очереди (по праву представления). Следовательно, в случае недействительности завещания ФИО2 к наследованию по закону подлежала бы призванию ФИО1

При этом ФИО1 в силу возраста находилась на иждивении ФИО2 и проживала вместе с ней до дня смерти последней, что следует из показаний свидетелей, выписки из домовой книги и самого факта завещательного возложения (ст. 1139 ГК РФ) наследодателем на ответчика обязанности предоставить спорное помещение ФИО1 для пожизненного проживания.

Будучи нетрудоспособным родителем, находящимся на иждивении, ФИО1 была вправе наследовать не менее половины доли, которая причиталась бы ей при наследовании по закону (обязательная доля), в силу п.1 ст. 1149 Гражданского кодекса Российской Федерации независимо от содержания завещания.

Законом предусмотрены два способа принятия наследства: путем обращения к нотариусу (п.1 ст. 1153) и путем фактического принятия наследства (п.2 ст. 1153).

ФИО1 при жизни к нотариусу с заявлением о принятии наследства ее дочери ФИО2 не обратилась, данный факт установлен судом при рассмотрении дела <данные изъяты>.

Следовательно, проживая в спорной квартире и неся бремя ее содержания, пользуясь оставшимися после дочери предметами домашнего обихода и личными вещами, ФИО1 могла таким образом фактически принять наследство.

Между тем гражданское законодательство основано на автономии воли участников гражданских правоотношений (ст. 1 Кодекса).

Будучи привлеченной к участию в деле <данные изъяты> в качестве 3-го лица, ФИО1 не предстала перед судом и не сообщила о своей воле в отношении причитающегося ей наследства.

<данные изъяты> ФИО1 умерла.

Согласно завещанию от <данные изъяты>, удостоверенному нотариусом Химкинского нотариального округа Московской области ФИО9, реестровый <данные изъяты>, ФИО1 завещала ФИО6 все свое имущество, какое на момент её смерти окажется ей принадлежавшим, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, подписавшись собственноручно как «ФИО1». Также в завещании указано, что ввиду того, что завещатель по причине болезни не может лично прочитать завещание, его текст оглашен нотариусом.

Из медицинских карт усматривается, что <данные изъяты> ФИО1 осмотрена офтальмологом с жалобами на нечеткое зрение обоих глаз, установлен диагноз: «другие старческие катаракты», рекомендовано ношение очков. <данные изъяты> терапевтом установлен диагноз: «<данные изъяты>». <данные изъяты> терапевтом установлен диагноз: «<данные изъяты>». <данные изъяты> диагноз: «<данные изъяты>». <данные изъяты> ФИО1 была осмотрена врачом скорой медицинской помощи, диагноз: «<данные изъяты>», была доставлена на носилках в ГБУЗ МО «Красногорская городская больница <данные изъяты>», куда и была госпитализирована. При проведении КТ головного мозга <данные изъяты> выявлены картина <данные изъяты>). При осмотре дежурным неврологом диагноз был уточнен: «<данные изъяты> от <данные изъяты> с формированием <данные изъяты>». <данные изъяты> в 13 часов 20 минут была констатирована биологическая смерть ФИО1 В посмертном эпикризе указан диагноз: «<данные изъяты>, от <данные изъяты> в <данные изъяты>. <данные изъяты>». На диспансерном наблюдении психиатра ГБУЗ «ПКБ № 1 им. Н.А. Алексеева ДЗМ», психиатра и нарколога ГБУЗ МО «Психиатрическая больница <данные изъяты>» ФИО1 не состояла, за медицинской помощью не обращалась.

Из свидетельских показаний ФИО13, ФИО14, ФИО15 (родственники умершей); ФИО16 (соседка ФИО1); ФИО17 (прихожанка церкви, сиделка ФИО1) следует, что при жизни ФИО1 была набожной, более 20 лет вместе со своей дочерью ФИО2 посещала Храм святых бессребреников Космы и Дамиана (настоятелем которого является ответчик ФИО7).

Свидетели ФИО13, ФИО14, ФИО16, допрошенные по ходатайству истцовой стороны утверждали, что в последний год жизни ФИО1 была рассеянной, сразу не всех узнавала, была зависима от ответчиков, а также изменчива на настроение. При этом много говорила о своей внучке ФИО5, очень хорошо о ней отзывалась.

Свидетели ФИО15, ФИО17, допрошенные по ходатайству стороны ответчиков утверждали, что ФИО1 очень переживала из-за смерти дочери ФИО2, при этом уход за ней начался еще в период жизни дочери. ФИО5 напротив, никогда не звонила, не приезжала, «бабушкой» не называла, никаких отношений между ними не было, они не были близкими людьми. ФИО1 была в твердом сознании, не выходила на улицу по причине болей в ногах. Была очень обижена на внучку ФИО5 из-за смены отчества, говорила, что никому не нужна, а внучке нужна только её квартира. При этом свидетель ФИО17 сообщила, что осуществляла уход за ФИО1 с проживанием в спорном жилом помещении с благословления ответчика ФИО7

В заседании от <данные изъяты> допрошена свидетель ФИО18, специалист Химкинского управления социальной защиты населения, пояснившая, что по запросу правоохранительных органов участвовала в получении объяснений ФИО1 по месту ее жительства: за ней осуществлялся уход со стороны, ухожена, отрицала нуждаемость в чем-либо; на вопрос о принадлежности квартиры утверждала, что принадлежит ей, но услышав, что квартира оформлена на ответчика, возражений не высказала, хотя об основаниях перехода права не знала; об отношениях с истцом в начале высказалась положительно, затем поменяла мнение, ссылаясь на слухи о том, что истец хочет ее закопать.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что свидетельские показания о состоянии и поведении ФИО1 в значимый период противоречивы, при этом обнаружилась тенденциозность вызванных ответчиком свидетелей по признаку подчиняемости его авторитету как руководителя религиозной общины (за исключением свидетеля ФИО15 – родственницы истца и ФИО1).

По делу проведена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Комиссия экспертов (ГБУЗ МО «ЦКПБ») на основе представленной медицинской документации и свидетельских показаний пришла к заключению (<данные изъяты>/п от <данные изъяты>), что у ФИО1 обнаруживалось неуточнёН. непсихотическое расстройство в связи с сосудистым заболеванием. Об этом свидетельствуют данные анамнеза и медицинской документации о появлении на фоне длительно существующей сосудистой патологии (в виде гипертонической болезни, цереброваскулярной болезни, дисцикуляторной энцефалопатии), церебранестической симптоматики (общая слабость, головокружения) с приведшими в последующем к острому нарушению мозгового кровообращения. Вместе с тем, анализ представленной медицинской документации, материалов гражданского дела не позволяют дифференцированно оценить психическое состояние ФИО1 и решить вопрос о её способности понимать значение своих действий и руководить ими непосредственно в юридически значимый период (момент составления завещания <данные изъяты>) в связи с отсутствием объективных медицинских сведений в материалах гражданского дела и медицинской документации, противоречивостью свидетельских показаний о состоянии ФИО1, а также факт допущения ошибки в написании отчества (что не исключает расстройств ориентировки в собственной личности, либо грубых когнитивных нарушений).

Суд первой инстанции пришел к выводу, что не доверять данному заключению комиссии экспертов у суда оснований не имеется, поскольку оно является допустимым по делу доказательством, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, в состав комиссии входили компетентные эксперты, обладающие медицинскими познаниями, имеющие большой стаж работы, выводы заключения нашли свое подробное обоснование в тексте всего заключения. Выводы экспертов мотивированы, последовательны, непротиворечивы, бесспорно не опровергнуты сторонами, в связи с чем заключение принимается судом в основу решения. При этом суд отметил, что иных медицинских документов представлено не было.

К показаниям свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО16 суд первой инстанции относя критически, поскольку данные свидетели, не обладающие познаниями в области психиатрии, не могут давать самостоятельную оценку психического состояния умершей в юридически значимый период.

В ходе судебного разбирательства не нашли подтверждения доводы истца о том, что в юридически значимый период (в момент составления завещания <данные изъяты>) ФИО1 находился в таком состоянии, при котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Оценивая представленные стороной истца доказательства, в частности объяснений истца, ответчиков, письменных доказательств, свидетельских показаний и заключения комплексной посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы, судом первой инстанции был сделан вывод о недоказанности того, что на момент составления завещания наследодатель не мог понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем, оснований для признания завещания недействительным по основаниям ст. 177 ГК Российской Федерации не нашел.

Также суд первой инстанции указал, что многочисленные доводы стороны истца о том, что ответчики подавляли волю ФИО1, объективно ничем не подтверждены.

На основе анализа представленных доказательств, учитывая отсутствия фактов, свидетельствующих о том, что ответчики обманом вынудили ФИО1 составить завещание в свою пользу, что умершая находилась в очевидной зависимости от них, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1, будучи дееспособной, осознанно, по своему усмотрению составила завещание от <данные изъяты>, и доказательств обратного суду в нарушение ст. 56 ГПК РФ стороной истца представлено не было.

Судом первой инстанции не установлено обстоятельств, а стороной истца не представлено доказательств, что неточность в указании отчества наследодателя как-либо повлияла на его волеизъявление сомнений в том, что завещание было составлено ФИО19, не имеется, поскольку иного толкования буквальное понимание текста и содержания оспариваемого истцом завещания не допускает, в связи с чем, суд первой инстанции пришел к выводу, что доводы истицы о том, что ФИО1 была допущена ошибка в написании своего отчества в завещании, не свидетельствуют о недействительности оформленного завещания и отсутствие у ФИО1 воли при его подписании.

Судом первой инстанции был сделан вывод, что установленная законом презумпция достоверности волеизъявления ФИО1, подтвержденного нотариусом при удостоверении завещания (ч.5 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), должна опровергаться ясными и убедительными доказательствами, и поскольку таких доказательств суду не представлено, то иск удовлетворению не подлежит.

С выводами суда первой инстанции судебная коллегия соглашается, считает выводы правильными, основанными на нормах материального права и соответствующим установленным обстоятельствам дела. Судом первой инстанции верно применены нормы материального и процессуального права по делу в спорных правоотношениях.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении", заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 87 ГПК РФ в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту. В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам. В определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы должны быть изложены мотивы несогласия суда с ранее данным заключением эксперта или экспертов.

В ходе судебного заседания Московского областного суда от <данные изъяты> судебной коллегией по гражданским делам в удовлетворении ходатайства о заключении мирового соглашения было отказано, так как оно не соответствует законодательству.

По ходатайству стороны истца, ввиду недостаточной ясности заключения экспертизы, а также в связи с тем, что недоказаны обстоятельства, имеющие значение для дела, судебной коллегией была назначена повторная посмертная судебно-психиатрическая экспертиза.

Согласно Заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов от <данные изъяты> <данные изъяты> ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского», у ФИО1 имелись признаки неуточнёН. психического расстройство в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (F 06.991 по МКБ-10). Об этом свидетельствуют данные анамнеза о многолетнем течении у нее гипертонической болезни, атеросклеротического процесса с поражением сосудов сердца (перенесенный инфаркт миокарда неизвестной давности) и головного мозга (стенозирующий атеросклероз брахиоцефальных артерий), с формированием дисциркуляторной энцефалопатии, что сопровождалось церебранестической симптоматики (головокружение, общая слабость), эмоционально-волевыми (у нее было изменчивое настроение, она была растеряна, подавленная, замкнутая, была в сильном стрессе, зависима от этих людей – по показаниям свидетелей) и когнитивными (рассеянная, не узнала, потом узнала, была непоследовательна, не конкретна, не очень хорошо помнила и понимала происходящее, говорила, что ее ограбили и хотят отравить, соседи забирали у нее посуду и одежду, пропала крупная сумма денег – по показаниям свидетелей), расстройствами с осложнением в последующем в виде перенесенного острого нарушения мозгового кровообращения. Вместе с тем, в виду отсутствия объективных сведений о ее психическом состоянии в медицинской документации и материалах гражданского дела, неоднозначность свидетельских показаний, разным написанием отчества в представленных экземплярах завещаний (А., А.), уточнить имеющиеся у нее изменения в психике, время их появление, оценить их степень выраженности в юридически значимый период, а также ответить на вопрос: могла ли ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими при составлении и подписании завещания <данные изъяты> не представляется возможным.

Судебная коллегия, оценивая данное заключение комиссии экспертов, приходит к выводу, что оно оформлено надлежащим образом, соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, научно обосновано. Экспертное исследование полностью соответствует требованиям гражданско-процессуального закона и ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», удостоверено подписью проводившего его эксперта, стаж работы и квалификация которого, не вызывает у суда сомнений в части компетенции, и скреплено печатью учреждения, в котором оно проводилось. Судебная коллегия, оценивая данное заключение в соответствии с положением ст. 67 ГПК РФ, приходит к выводу, о том, что данное доказательство по делу является относимым и допустимым. Также суд учитывает, что эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Согласно ст. 88 ГПК РФ, 1. Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст. 94 ГПК РФ, к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

Руководствуясь ст.ст. 88, 94 ГПК РФ, судебная коллегия считает необходимым взыскать с истца судебные издержки по проведению экспертизы, в связи с чем, взыскивает со ФИО5 в пользу ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» расходы по оплате посмертной судебно-психиатрической экспертизы в размере 54 000 руб.

Доводы жалобы судебная коллегия находит неприемлемыми, в силу следующего.

В соответствии с ч.1 ст.56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии со ст.67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

В соответствии со статьей 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации наследование осуществляется по завещанию и по закону.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 этого же Кодекса при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с ч.5 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 186 Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

Таким образом, в отношении обстоятельств, удостоверенных нотариусом при совершении нотариального действия, действует презумпция достоверности, которая может быть опровергнута либо путем заявления о подложности, либо при существенном нарушении порядка совершения нотариальных действий.

Презумпция должна опровергаться убедительными доказательствами.

Согласно п.1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу пункта 3 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации не могут служить основанием недействительности завещания описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя.

В соответствии со статьей 1132 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании завещания нотариусом, исполнителем завещания или судом принимаются во внимание буквальный смысл содержащихся в нем слов и выражений.

Таким образом, доводы заявителя (истца) не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства ни в суде первой инстанции, ни в апелляционной.

Учитывая отсутствия фактов, свидетельствующих о том, что ответчики обманом вынудили ФИО1 составить завещание в свою пользу, что умершая находилась в очевидной зависимости от них, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, что ФИО1, будучи дееспособной, осознанно, по своему усмотрению составила завещание <данные изъяты>, и доказательств обратного суду стороной истца не представлено.

Все доводы апелляционной жалобы фактически выражают несогласие истца с выводами суда первой инстанции, однако, по существу их не опровергают, оснований к отмене или изменению решения не содержат, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Ссылок на обстоятельства, которые не были исследованы судом либо опровергали его выводы, а также нарушения норм материального и процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, апелляционная жалоба не содержит.

Доводы апелляционной жалобы сводятся к изложению обстоятельств, являвшихся предметом подробного исследования и оценки суда первой инстанции и к выражению несогласия с произведенной оценкой обстоятельств дела и представленных по делу доказательств, произведенной в полном соответствии с положениями статьи 67 ГПК РФ, тогда как оснований для иной оценки имеющихся в материалах дела доказательств суд апелляционной инстанции не усматривает.

Руководствуясь ст. ст. 199, 328 - 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Химкинского городского суда Московской области от <данные изъяты>, оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО5 без удовлетворения.

Взыскать со ФИО5 в пользу ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» расходы по оплате посмертной судебно-психиатрической экспертизы в размере 54 000 руб.

Председательствующий

Судьи