Решение по делу № 2-2913/2025 от 31.03.2025 - о признании приказа об увольнении незаконным, признании срочного трудового договора заключенным на неопределенный срок, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, признании решения страховым случаем, взыскании компенсации морального вреда, убытков.

Дело № 2-2913/2025

77RS0023-02-2024-000825-87

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

31 марта 2025 года пл. Ленина, д. 5, г.о. Щелково Московской области

Щелковский городской суд Московской области в составе:

председательствующего судьи Малинычевой Т.А.,

при секретаре судебного заседания Томовой К.Р.,

с участием помощника Щелковского городского прокурора Московской области Федоренко А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 ФИО11 к АО "АРМО-Групп" о признании приказа об увольнении незаконным, признании срочного трудового договора заключенным на неопределенный срок, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, признании решения страховым случаем, взыскании компенсации морального вреда, убытков,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, уточнив требования, обратился в Щелковский городской суд Московской области с иском к АО "АРМО-Групп" о признании приказа об увольнении незаконным, признании срочного трудового договора заключенным на неопределенный срок, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, признании решения страховым случаем, взыскании компенсации морального вреда, убытков. В обоснование требований указал, что с 05 апреля 2021 года работал в АО «АРМО-ГРУП» ведущим инженером, что подтверждается приказом о назначении N№ 05.04.2021. Приказом N№ от 28 декабря 2023 года истец уволен на основании п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ - в связи с истечением срока рудового договора N? № от 05 апреля 2021 года. Считает увольнение незаконным, поскольку его уведомили о прекращении действия договора 26.12.2023г. электронно через офисную электронную почту, что подтверждает запись карандашом в получении электронного уведомления. Работодателем не было принято во внимание то, что в момент издания приказа об увольнении он находился на лечении и был вынужден прибыть в офис после получения информации об уведомлении, о чем свидетельствует листок нетрудоспособности на период с 01.01.2023 года по 27.12.2023 года. Оригиналы документов находятся у работодателя, т.к. на основании документов 14 сентября 2022 года он был переведен на льготный производственный режим, в связи с производственной травмой полученной мной 28-29 августа 2021 года. Приказ приложен.

27 декабря 2023 года истец в очередной раз уведомил АО «АРМО-ГРУПП» об открытом больничном в электронном письме, однако безрезультатно.

Работодатель запутался в изданных им приказах, поскольку истец числится на действующем объекте или неизвестно где. А по сути, находится на амбулаторном лечении практически без движения, тем самым работодатель нарушил требования п. 5.1 Трудового договора, приложения дополнительные соглашения к Трудовому договору о внесенных в Трудовой договор изменениях, трудовая книжка с записями. При этом в трудовую книжку внесено только часть изменений (записи 7,8,9,10, а были еще два изменения и записи 7 и 9 абсолютно идентичны).

Между истцом и «АРМО-ГРУПП» была устная договоренность о неразглашении о происшествии на производстве, за молчание АО «АРМО-ГРУПП» оплачивало истцу существование. При этом, в случае производственной необходимости, лечение, проезд и питание оплачивались АО «АРМО-ГРУПП» (апрель 2023 года, объект в г. Щелково Московской области). Работодателем было выделено 100 000 рублей. Работодателем был нарушен п. 3.4.5 Трудового договора о возмещении вреда работнику. В представленных истцом документах на инвалидность был указан период нахождения его в АО «АРМО-ГРУПП» и увечье, полученное на производстве. Но внимание работодателя привлекла только запись в Индивидуальной Программе Реабилитации об автомобиле с автоматической коробкой за счет работодателя. Мной был подписан отказ под давлением. Никаких действий в виде создания комиссии по расследованию ЧП на производстве и направления на освидетельствование МСЭК от АО «АРМО-ГРУПП» не производилось.

В процессе нахождения истца в АО «АРМО-ГРУПП» вскрылся неприятный факт в виде несоблюдения сотрудниками АО «АРМО-ГРУПП» договоренностей по оплате оказанных им платных услуг другими организациями или физлицами. Так после перевода истца на новый объект с 01 июля 2022 года, истец занимался работами по монтажу штаба строительства и печатанием документации в сторонней организации. В итоге с объекта его убрали, дабы не платить увеличение заработной платы, а также отказались возместить выплаченные мной средства в размере 135 000 рублей. Документы об оплате переданы в бухгалтерию АО «АРМО-ГРУПП», также истцом была направлена Служебная записка Руководителю Производственного отдела для выяснения обстоятельств произошедшего. Даты, суммы перевода и субъектный состав совпадают, поэтому денежные средства подлежат взысканию. Результатом стало увольнение истца. Работодателем были нарушены п. 3.4.2 3.4.3 Трудового договора, а именно безопасность труда не обеспечивалась, и работник не был обеспечен ни оборудованием, ни инструментами. Все необходимое приобреталось за свой счет. Приложение - обходной лист с отметками об отсутствии у увольняемого имущества работодателя. Просит суд признать незаконным приказ об увольнении истца от 28 декабря 2023 года, восстановить ФИО1 в штате ответчика в должности ведущего инженера Управления электрических систем с окладом в размере 216 092 рублей за месяц с НДС, взыскать с ответчика оплату вынужденного прогула в размере 6 122, 54 рубля в день, 216 092 в месяц, признать решение МСЭ от 12 декабря 2024 года страховым случаем и обязать ответчика безусловным выполнением действий из приложенной ИПР инвалида; признать договор № от 05.04.2021 заключенным на неопределенный срок, поскольку установлен факт многократности заключения срочных трудовых договоров для выполнения одной и той же трудовой функции; взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 39 500 000 рублей, взыскать с ответчика убытки 135 000 рублей, обязать ответчика закурить для истца автомобиль с автоматической коробкой передач.

Определением Савеловского районного суда г. Москвы от 18 июня 2024 года производство по делу в части ранее заявленных требований об обязании внести изменения в переданные данные ФСС для перерасчета листка нетрудоспособности прекращено в связи с отказом от иска в части (л.д. 230 Т1).

Определением Савеловского районного суда г. Москвы от 18 ноября 2024 года настоящее гражданское дело передано в Щелковский городской суд Московской области для рассмотрения по подсудности (л.д. 76-77 Т2). Поступило в Щелковский городской суд 28 февраля 2025 года, в тот же день принято к производству.

В судебном заседании истец исковые требования поддержал, просил удовлетворить в полном объеме, пояснил, что в 2021 году являлся инвалидом первой группы, но ИПР и справки не было на руках. 14 сентября 2022 года истцом представлена справка об инвалидности от 15 сентября 2021 года, о чем составлен акт (л.д. 141 Т1).

Представители ответчика АО "АРМО-Групп" - ФИО2 и ФИО3 действующие на основании доверенности, возражали против удовлетворения исковых требований, представил возражения в письменном виде, согласно которым истец был принят на работу в должности ведущего инженера на основании срочного трудового договора N№ от 05.04.2021 года. Срок и основание срочности данного договора были указаны в п.5.1 указанного договора: «Настоящий трудовой договор согласно части 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации является срочным и действует с 05.04.2021 до окончания строительных работ объекта «Сборочное производство космических аппаратов» в г. Щелково Московской области». При приеме на работу от истца были запрошены документы необходимые при приеме на работу. Истцом был предоставлен диплом наличия у него профильного высшего строительного образования № от 07.07.2066 регистрационный номер 00105, выданный ФГБОУ ВО ГАСУ (Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет). В силу п.1.1 должностной инструкции ведущего инженера от 23.09.2019 «Ведущий инженер относится к категории специалистов. На должность ведущего инженера назначается лицо, имеющее высшее профессиональное образование и стаж работы по специальности не менее 3 (трех) лет». Вместе с тем, как видно из письма ФГБОУ ВО НГАСУ от 27.06.2024 № истец никогда не обучался в данном образовательном учреждении, а диплом с вышеуказанными реквизитами ему не выдавался. Таким образом, истец при трудоустройстве предоставил заведомо подложный документ, в отсутствие которого его бы не приняли на работу, чем не только ввел в заблуждение работодателя, но нарушил положения п.3.2.9 Трудового договора, в соответствии с которыми работник обязан уведомлять работодателя об изменении своих персональных данных.

Кроме того, в рамках судебного заседания 17.03.2025 истцом была приобщена к материалам дела Справка серия № от 12.12.2024 года, в соответствии с которой истцу была повторно установлена бессрочно вторая группа инвалидности, дата установления инвалидности 09.11.2006, причина инвалидности - заболевание получено в период военной службы, Справка № о первичном установлении второй группы инвалидности на срок до 01.12.2022, дата освидетельствования 05.11.2001 - 06.11.2001, а также Индивидуальная программа реабилитации инвалида N№ от 02.11.2004, в соответствии с п.1 раздела III которой истцу предписывались только надомные работы. Данные документы не были представлены истцом ответчику ни при трудоустройстве, ни в ходе дальнейшей трудовой деятельности. При этом трудовая функция ведущего инженера предполагала офисный характер работы с необходимостью выезда на строительные объекты. Работу же, соответствующую вышеуказанному плану реабилитации инвалида, ответчик предоставить не мог и не может в настоящий момент. Трудовая функция истца определялась должностной инструкцией ведущего инженера от 23.09.2019 года, в должностные обязанности истца входила подготовка исполнительной документации по строительным работам в соответствии с тем проектом, на который он был направлен. Работа осуществлюсь преимущественно в офисе на рабочем месте в головном офисе по адресу <...> (офис «оупен спейс», фотографии рабочего места прилагаются), а также в офисах расположенных на территории объектов «Сборочное производство космических аппаратов» в г. Щелково Московской области и с 01.07.2024 «Образовательный (Управленческий) кластер» инновационного научно-технологического центра (ИНТЦ), г. Москва, МГУ «Воробьевы горы».

01.07.2022 года между сторонами заключено дополнительное соглашение к вышеуказанному Трудовому договору, в соответствии с которым п.5.1 был изложен в следующей редакции: «Настоящий трудовой договор согласно части 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации является срочным и действует с 05.04.2021 до окончания монтажных и пуско-наладочных работ в отношении инженерных систем объекта «Образовательный (Управленческий) кластер» инновационного научно-технологического центра (ИНТЦ, г. Москва, МГУ «Воробьевы горы». То есть добровольным соглашением, стороны трудового договора изменили условие о рабочем месте истца, а также о сроке трудового договора. Датой окончания трудового договора с 01.07.2021 года стала дата окончания монтажных работ в отношении инженерных систем объекта «Образовательный (Управленческий) кластер» инновационного научно технологического центра (ИНТШ), г. Москва, МГУ «Воробьевы горы».

Срочный трудовой договор был заключен с истцом 05.04.2021 года до окончания строительных работ объекта «Сборочное производство космических аппаратов» в г. Щелково Московской области», то есть для выполнения заведомо определенной работы срок завершения которых невозможно определить конкретной датой. При заключении дополнительного соглашения 01.07.2024 основания срочности осталось тем же, изменился лишь объект на «Образовательный (Управленческий) кластер» инновационного научно-технологического центра (ИНТЦ), г. Москва, МГУ «Воробьевы горы». Договор был расторгнут 28.12.2023 года, то есть был заключен менее чем на пять лет. При этом, предусмотренные законом основания для заключения срочного трудового договора имелись и при заключении договора 05.04.2021 и при его изменении 01.07.2022.

Хозяйственную деятельность на вышеуказанном объекте ответчик осуществлял на основании рамочного Договора подряда № от 25.04.2022 с АО «Институт «Оргэнергострой», конкретный объем работ по которому определялся в дополнительных соглашениях. Согласно п.2.1 рамочного договора Ответчика брал на себя обязательства по осуществлению монтажных и пуско-наладочных работ на объекте. Однако по дополнительным соглашениям ответчику было поручено только осуществление монтажных работ, пуско-наладочные же работы осуществлялись третьими лицами. Основные работы на объекте были закончены и сданы 30.08.2023, что подтверждается актом об осуществлении технологического присоединения N?№ от 30.08.2023. Однако вплоть до 20.12.2023 Ответчик осуществлял монтаж резервной системы электропитания (ДГУ).

Таким образом, в соответствии с актами об окончании работ к договору подряда N№ от 25.04.2022 между ответчиком и АО «Институт «Оргэнергострой» последние монтажные в отношении инженерных систем объекта «Образовательный (Управленческий) кластер» инновационного научно-технологического центра (ИНТЦ), г. Москва, МГУ «Воробьевы горы» были сданы 28.12.2023. Таким образом, именно 28.12.2023 в соответствии с п.5.1 Трудового договора в редакции дополнительного соглашения от 01.07.2022 истек срок трудового договора.

Зная о завершении работ, указанных в п.5.1 Трудового договора, ответчик в лице непосредственного начальника истца - руководителя производственно-технического отдела ФИО4 заранее направил истцу уведомление N№ о предстоящем прекращении трудового договора в связи с истечением его срока 25.12.2023 в 15:15 с просьбой явиться в отдел кадров. Данное уведомление было получено истцом именно 25.12.2023 года за счет чего, уже 26.12.2023 истец явился в офис ответчика для подписания документов.

Соответственно 28.12.2023 года трудовой договор с истцом был расторгнут по п.2 ч.1 ст.77 ТК РФ в связи с истечением срока трудового договора на основании Приказа № от 28.12.2023. В день увольнения истец был ознакомлен с приказом об увольнении, получил трудовую книжку, а также с ним произведен окончательный расчет.

Довод истца о том, что указанное увольнение являлось неправомерным, поскольку он находился на больничном в день увольнения, основан на неправильном толковании трудового законодательства, так как запрет на увольнение работника, находящегося в отпуске или в состоянии временной нетрудоспособности относится к расторжению трудового договора по инициативе работодателя в силу п.4 ч.1 ст.77, а также ст. 71 и 81 ТК РФ. Истец же был уволен на основании п.2 ч.1 ст.77 и ст. 79 ТК РФ.

Кроме того, заявляя требования о компенсации вынужденного прогула, истец не предоставил расчет исковых требований, не указал период, за который требует указанной компенсации, необоснованно применил к данному виду выплату налог на добавленную стоимость, также необоснованно включил в период вынужденного прогула период временной нетрудоспособности.

Исковые требования о признании решения МСЭ от 12.12.2024 страховым случаем и обязать безусловным выполнением Ответчиком действий из приложенной индивидуальной программы реабилитации инвалида считают необоснованными, поскольку законодатель в данном случае признает за страховой случай событие, послужившее причиной утраты трудоспособности, коим решение МСЭ являться никак не может. Страховым случаем в данном случае должно считаться событие, послужившее установлению инвалидности. Таким событием, исходя из Справок серия № от 12.12.2024 и № о первичном установлении второй группы инвалидности на срок до 01.12.2022, дата освидетельствования 05.11.2001 - 06.11.2001) являлось заболевание, полученное в период военной службы. Данные обстоятельства имели место задолго до заключения сторонами трудового договора и никакого отношения к ответчику не имеют.

Требования истца об обязании закупить новый автомобиль с АКПП не могут быть удовлетворены, поскольку ИПР работодателю не была представлена, программа не содержит указанного условия, такое требование содержалось в Индивидуальной программе реабилитации и абилитации истца от 15.09.2021, которая была передана ответчику вместе со справкой серия № от 15.01.2021 года 14.09.2022 года, что подтверждается Актом N№, то есть через год, после ее выдачи. При этом, в письме ФКУ «ГБ МСЭ по г. Москве от 25.04.2024 N№ однозначно говорится, что указанная справка, а значит и прилагаемый к ней план реабилитации, являются поддельными. Аналогичная информация изложена и на стр.16 Протокола проведения медико-социальной экспертизы № от 24.102024, который был приобщен к материалам дела самим истцом 17.03.2025. Кроме г того, 15.05.2022 года истцом было собственноручно написано заявление об отказе от предоставления автомобиля, трудовое законодательство также законодательство о социальном обеспечении не содержат норм права, которые обязывали бы работодателя приобретать работнику новый автомобиль с АКПП.

Исковые требования о взыскании 135 000 рублей, также заявлены за пределами сроков исковой давности, установленных ст.392 ТК РФ, так как в обоснование требований истец ссылается на тот факт, что им были уплачены 135 000 рублей 11.09.2022 за распечатку документов в интересах ответчика третьим лицом, то есть более чем через год после указанного события. Доказательств подтверждающих наличие уважительных причин пропуска сроков исковой давности истцом также не предоставлено. Кроме того, истцом не предоставлено доказательств того, что печать документов и ее оплата в размере 135 000 рублей 11.09.2022 была осуществлена им в интересах и по поручению ответчика. Вместе с тем, между ответчиком и ИП ФИО5 ИНН № никогда не заключалось никаких договоров, а истец не обладал полномочиями по заключению сделок от имени ответчика.

Акт сдачи приемки от 10.09.2022 сдан представителем ОПГ АО «АРМО», а принят директором проекта «УПК МГУ». Ни первое, ни второе лицо ответчику не известны и не имеют с ответчиком какой бы то ни было правовой связи. Чек же по операции от 11.09.2022 года ПАО Сбербанк на 135 000 рублей не содержит назначения платежа и не связан с каким-либо договором или счетом. То есть установить однозначную причинно-следственную связь между печатью истцом документации и ее оплатой невозможно. Также, печать документов работниками ответчика осуществляется средствами офисной копировальной техники, имеющейся в распоряжении ответчика, таким образом, никакой необходимости давать подобные поручения у ответчика не было. Представленная истцом служебная записка на имя его непосредственного начальника ФИО4 датирована 20.12.2023 и никогда не получалась ответчиком, кем-либо из его представителей или работников, а на представленном истцом документе отсутствует отметка о его получении. О наличии такого документа ответчик узнал только после ознакомления с материалами настоящего дела, после чего у ФИО4 и ФИО6 были запрошены письменные объяснения касательно получения данного документа, а также изложенных в нем обстоятельствах. Из письменных объяснений ФИО4 и ФИО6 от 18.03.2024 следует, что вышеуказанную служебную записку они никогда не получали. В сентябре 2022 года, равно как в любое другое время заданий по распечатке документов у третьих лиц за счет собственных средств не давали, так как такая практика в организации не применяется.

Требования истца о взыскании морального вреда не подлежат удовлетворению, поскольку причинение морального вреда является следствием неправомерных действий или бездействий работодателя, а нарушений трудовых прав истца со стороны ответчика не имеется, нравственные страдания истцу не причинены.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика - ФКУ «ГБ МСЭ по Московской области» Минтруда России, Государственная инспекция труда в г. Москве, ОСФР по г. Москве и Московской области в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.

С учетом положений ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассматривать дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав стороны, прокурора, полагавшего исковые требования в части восстановления на работе подлежащими удовлетворению ввиду отсутствия оснований для заключения срочного трудового договора, исследовав материалы дела, оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, суд приходит к следующему.

Абзацем 4 ч. 2 ст. 57 ТК РФ предусмотрено, что обязательными для включения в трудовой договор являются следующие условия: дата начала работы, а в случае, когда заключается срочный трудовой договор, - также срок его действия и обстоятельства (причины), послужившие основанием для заключения срочного трудового договора в соответствии с настоящим Кодексом или иным федеральным законом.

Согласно ст. 58 Трудового кодекса РФ трудовые договоры могут заключаться на неопределенный срок и на определенный срок не более пяти лет (срочный трудовой договор).

Срочный трудовой договор заключается в особых случаях, а именно: когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 59 ТК РФ; когда срочный трудовой договор заключается по соглашению сторон трудового договора без учета характера предстоящей работы и условий ее выполнения в случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 59 ТК РФ.

Перечень оснований для заключения срочного трудового договора, в том числе по соглашению сторон, содержит ст. 59 ТК РФ.

Заключение срочного трудового договора в перечисленных в ч. 1 ст. 59 ТК РФ случаях может быть признано правомерным только при условии, если характер предстоящей работы или условия ее выполнения не позволяют установить трудовые отношения на неопределенный срок, из чего следует, что отсутствие достаточных оснований для заключения срочного трудового договора позволяет признать трудовой договор, заключенный на определенный срок, заключенным на неопределенный срок.

С учетом положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ и разъяснений, приведенных в п. п. 13 - 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. N 2, бремя доказывания наличия обстоятельств, исключающих возможность заключение трудового договора с работником на неопределенный срок, возлагается на работодателя.

В соответствии со ст. 394 ТК РФ в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

Согласно п. 60 Постановления Пленума ВС РФ от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" работник, уволенный без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения, подлежит восстановлению на прежней работе.

В судебном заседании установлено и подтверждено материалами дела, что между ФИО1 и АО «АРМО-ГРУПП» заключен срочный трудовой договора № от 05.04.2021 года. Согласно п. 5.1 договора, трудовой договор действует с 05.04.2021 до окончания строительных работ объекта «Сборочное производство космических аппаратов» в г. Щелково Московской области» (л.д. 74-77 Т1), о чем имеется приказ о приеме на работу ФИО1 на должность ведущего инженера Управления электрических систем временно, на основную работу с полным рабочим днем с окладом 39 000 рублей от 05 апреля 2021 года (л.д.82).

01 июля 2022 года между сторонами заключено дополнительное соглашение к ранее заключённому трудовому договору, согласно которому в п. 5.1. трудового договора от 05 апреля 2021 года внесены изменения, указано, что договор действует до окончания монтажных и пусконаладочных работ в отношении инженерных систем объекта «Образовательный (Управленческий) кластер» инновационного научно-технологического центра (ИНТЦ), г. Москва, МГУ «Воробьевы горы» (л.д. 79 Т.1).

С 01 июля 2022 года работнику установлен должностной оклад в размере 39 000 рублей (л.д. 80 Т1).

14 сентября 2022 года в связи с предоставлением работником документов об установлении инвалидности 1 группы - справки МСЭ- 2021 N?№ от 15.01.2021 года, работнику установлен шестичасовой рабочий день с перерывом на обед один час, отпуск 30 дней, возможность предоставления отпуска без сохранения заработной платы до 60 дней в году, а также отпуск сверх установленного период по семейным обстоятельствам и по заявлению работника (л.д. 81).

Приказом от 28 декабря 2023 года истец уволен с занимаемой должности в связи с истечением срока трудового договора (п. 2 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ).

В силу п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ основаниями прекращения трудового договора являются истечение срока трудового договора (статья 79 настоящего Кодекса), за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения.

Согласно ст. 79 ТК РФ срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Уведомление о прекращении срочного трудового договора вручено ФИО1 26 декабря 2023 года, о чем имеется его подпись ( л.д. 84). Таким образом, трехдневный срок, предусмотренный ст. 79 ТК РФ работодателем нарушен.

В соответствии с частью 1 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель имеет право заключать, изменять и расторгать трудовые договоры с работниками в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

На основании статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые договоры могут заключаться на определенный срок.

Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных частью 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации.

Из пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", следует, что в соответствии с частью 1 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации срочный трудовой договор может быть заключен на срок не более 5 лет, если более длительный срок не установлен Кодексом или иными федеральными законами.

При заключении срочного трудового договора с лицами, поступающими на работу в организации, созданные на заведомо определенный период времени или для выполнения заведомо определенной работы (абзац 7 части 1 статьи 59 ТК РФ), срок трудового договора определяется сроком, на который создана такая организация. Поэтому прекращение трудового договора с указанными работниками по основанию истечения срока трудового договора может быть прекращено, если данная организация действительно прекращает свою деятельность в связи с истечением срока, на который она была создана или достижением цели, ради которой она была создана, без перехода прав и обязанностей в порядке правопреемства к другим лицам (статья 61 ТК РФ).

Если срочный трудовой договор был заключен для выполнения определенной работы в случаях, когда ее завершение не может быть определено конкретной датой (абзац 8 части первой статьи 59 ТК РФ), такой договор в силу части 2 статьи 79 Кодекса прекращается по завершении этой работы.

Срочный трудовой договор, заключенный с истцом, не содержит указания на выполнение заведомо определенной работы. Абзац 6 части 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает возможность заключения срочного трудового договора для проведения работ, выходящих за рамки обычной деятельности работодателя, а также для проведения работ, связанных с заведомо временным (до одного года) расширением производства или объема оказываемых услуг.

Между тем, судом на основании представленных сторонами доказательств, имеющихся в материалах дела установлено, что ОА «АРМО –ГРУПП» занималось обычной деятельностью, то есть выполняла такие виды работ, которые соответствовали основным направлениям деятельности организации, закрепленным в ее Уставе.

Должность ведущего инженера управления электрических систем введена в штатное расписание организации с 01 апреля 2021 года, о чем имеется приказ №03ш/АГ. На дату увольнения истца указанная должность в штатном расписании имеется.

Само по себе осуществление деятельности на объектах по договорам с контрагентами не может быть расценено как обстоятельство, исключавшее возможность принятия истца на работу по трудовому договору без определения срока его действия.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 6 вышеназванного Постановления от 19.05.2020 N 25-П, если в качестве работодателя выступает организация, уставная деятельность которой предполагает оказание каких-либо услуг третьим лицам, то предметом трудовых договоров, заключаемых с работниками, привлекаемыми для исполнения обязательств работодателя перед заказчиками услуг, является выполнение работы по обусловленной характером соответствующих услуг трудовой функции. При этом надлежащее исполнение таким работодателем обязанности по предоставлению своим работникам работы, предусмотренной заключенными с ними трудовыми договорами, предполагает в числе прочего своевременное заключение им с иными участниками гражданского оборота договоров возмездного оказания услуг.

Между тем, истечение срока действия отдельного договора возмездного оказания услуг, как правило, не свидетельствует ни о прекращении работодателем - исполнителем услуг своей уставной деятельности в целом, ни о завершении работы его работниками, обеспечивающими исполнение обязательств работодателя по такому гражданско-правовому договору, а потому и не освобождает работодателя от обязанности предоставить работникам работу в соответствии с трудовой функцией, предусмотренной заключенными с ними трудовыми договорами. В случае же невозможности предоставления указанным работникам такой работы и, как следствие, возникновения у них вынужденной приостановки работы работодатель обязан оплатить им время простоя в соответствии с законодательством (статья 157 Трудового кодекса Российской Федерации). При этом в данной ситуации изменение условий заключенных с работниками трудовых договоров, а равно и увольнение работников возможны только по основаниям и в порядке, предусмотренным трудовым законодательством.

Таким образом, ограниченный срок действия гражданско-правовых договоров, заключенных работодателем с заказчиками, при продолжении осуществления им уставной деятельности сам по себе не предопределяет срочного характера работы, подлежащей выполнению работниками, обеспечивающими исполнение обязательств работодателя по таким гражданско-правовым договорам, не свидетельствует о невозможности установления трудовых отношений на неопределенный срок, а значит, и не может служить достаточным основанием для заключения срочных трудовых договоров с работниками, трудовая функция которых связана с исполнением соответствующих договорных обязательств, и их последующего увольнения в связи с истечением срока указанных трудовых договоров.

Иное обессмысливало бы законодательное ограничение случаев заключения срочных трудовых договоров, приводило бы к недопустимому игнорированию лежащего в основе трудовых правоотношений конституционно значимого интереса работника в стабильной занятости и при отсутствии обстоятельств, объективно препятствующих продолжению осуществления им работы по обусловленной заключенным с ним трудовым договором трудовой функции, влекло бы за собой необоснованное прекращение трудовых отношений и увольнение работника в упрощенном порядке без предоставления ему гарантий и компенсаций, направленных на смягчение негативных последствий, наступающих для гражданина в результате потери работы, а значит - и выходящее за рамки Конституционно допустимых ограничений прав и свобод ущемление конституционного права каждого на свободное распоряжение своими способностями к труду, выбор рода деятельности и профессии (статья 37, часть 1; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Кроме того, увязывание срока заключенного с работником трудового договора со сроком действия заключенного работодателем с третьим лицом гражданско-правового договора фактически приводило бы к тому, что занятость работника ставилась бы в зависимость исключительно от результата согласованного волеизъявления работодателя и заказчика соответствующих услуг в отношении самого факта заключения между ними договора, срока его действия и пролонгации на новый срок. Тем самым, работник был бы вынужден разделить с работодателем риски, сопутствующие осуществляемой работодателем экономической деятельности в сфере соответствующих услуг (в том числе связанные с колебанием спроса на эти услуги), что приводило бы к искажению существа трудовых отношений и нарушению баланса конституционных прав и свобод работника и работодателя.

Таким образом, суд приходит к выводу об отсутствии, предусмотренного абзацем 6 части 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации основания для заключения с истцом срочного трудового договора. Доводы ответчика о том, что заключение срочного трудового договора с истцом не противоречит закону, поскольку основано на добровольном соглашении работника и работодателя, приведенные со ссылкой на часть 2 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации, подлежат отклонению, поскольку норма права, на которую ссылается ответчик, предусматривает возможность заключения срочного трудового договора по соглашению сторон в строго перечисленных в ней случаях, наличия которых по данному делу не установлено.

В соответствии со ст. 394 ТК РФ в случае признания увольнения незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор. Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула.

С учетом изложенного, истец подлежит восстановлению на работе с 29 декабря 2023 года – со следующего дня после дня увольнения.

Время вынужденного прогула рассчитывается исходя из среднего заработка и количества рабочих дней за время вынужденного прогула (ст. 139 ТК РФ, п. 9 Положения о средней заработной плате, п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года N2).

Согласно данным ОСФР по г. Москве и Московской области, с 27 декабря 2023 года по 18 января 2024 года, с 28 июня 2024 года по 09 августа 2024 года, с 10 августа 2024 года по 20 сентября 2024 года истцу выданы листки нетрудоспособности. Период временной нетрудоспособности за период с 29 декабря 2023 года по 31 марта 2025 года составил 72 рабочих дня.

Согласно представленной суду справке работодателя, средний дневной заработок истца составляет 6 122, 54 руб. (л.д. 150 Т1) количество рабочих дней за время вынужденного прогула без учёта периода временной нетрудоспособности и с учетом графика работы истца составляет 235 рабочих дней, таким образом, невыплаченная заработная плата за время вынужденного прогула на момент вынесения решения суда, подлежащая взысканию с ответчика, составляет 1 438 797 рублей.

Разрешая заявленные истцом требования о взыскании компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В силу положений абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы первый, второй и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

В соответствии с пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

В абзаце четвертом пункта 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" даны разъяснения по вопросу определения размера компенсации морального вреда в трудовых отношениях": "Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости".

Из нормативных положений, регулирующих отношения по компенсации морального вреда, причиненного работнику, и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению в системной взаимосвязи с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющими понятие морального вреда, способы и размер компенсации морального вреда, следует, что работник имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав неправомерными действиями или бездействием работодателя. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий работника как последствия нарушения его трудовых прав, неправомерного действия (бездействия) работодателя как причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом, вины работодателя в причинении работнику морального вреда.

В соответствии с п. 46, 47 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также то, что со стороны ответчика имело место нарушение права истца на труд, которое относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, а также с учетом требований разумности и справедливости, суд полагает размер компенсации морального вреда, указанный истцом чрезмерным, подлежащим удовлетворению частично в размере 30 000 рублей. Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере судом не установлено.

Доводы ответчика о том, что диплом установленного образца ответчику не выдавался, подлежат отклонению, поскольку в приказе о прекращении трудового договора указано основание - истечение срока договора.

Проверяя доводы истца о признании решения ФКУ «ГБ МСЭ по Московской области МСЭ» Минтруда России от 12 декабря 2024 года страховым случаем и обязании ответчика безусловным выполнением действий из приложенной ИПР инвалида, суд приходит к следующему.

В силу части первой ст. 184 ТК РФ при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника.

Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами (часть вторая ст. 184 ТК РФ).

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом (часть восьмая ст. 220 ТК РФ).

Гарантии права работников на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда, с 1 марта 2022 г. регулируются статьей 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации.

Несчастным случаем на производстве в силу абзаца десятого статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных данным федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

С учетом приведенных норм, признание решения МСЭ страховым случаем нормами действующего законодательства не предусмотрено. Сведений о несчастном случае на производстве в АО «Армо-Групп» с участием ФИО1 не установлено (л.д. 159 Т.2). ФИО1 установлена вторая группа инвалидности с 09 ноября 2006 года бессрочно. Причина - заболевание получено в период военной службы. Оснований для изменения группы инвалидности нет.

Программа реабилитации инвалида является обязательной для исполнения организациями независимо от организационно-правовых форм и форм собственности. А вот для самого инвалида индивидуальная программа реабилитации имеет рекомендательный характер, и он вправе отказаться от того или иного вида, формы и объема реабилитационных мероприятий, а также от реализации программы в целом. Справка об инвалидности и индивидуальная программа реабилитации инвалида в числе документов, которые гражданин, поступающий на работу, должен предъявить работодателю, не названы. А требовать дополнительные документы у лица, поступающего на работу, работодатель может, когда это обусловлено спецификой такой работы, и только в случаях, установленных Трудовым кодексом и иными законодательными актами РФ

Действующее законодательство устанавливает определенные требования к условиям труда инвалидов. Так, согласно ст. 23 Федерального закона от 24.11.1995 N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" инвалидам, занятым в организациях независимо от организационно-правовых форм и форм собственности, необходимо создавать условия труда в соответствии с индивидуальной программой реабилитации инвалида.

Таким образом, инвалидность работника накладывает на работодателя определенные обязанности по организации его труда, за невыполнение которых работодатель может быть привлечен к административной ответственности по ст. 5.27 КоАП РФ.

При этом работодатель не несет ответственности за необеспечение особых условий труда для инвалидов, если при приеме на работу и (или) в период трудовых отношений работник скрыл информацию о наличии у него инвалидности.

В материалы дела представлено заявление ФИО1 от 15 сентября 2022 года об отказе от автомобиля с АКП по ИПР от 2021 года (л.д. 85, т3).

Вместе с тем, ИПР инвалида 2024 года получена ФИО1 после увольнения истца, в связи с чем, нарушения прав истца действиями ответчика в указанной части судом не установлено.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения требований истца в указанной части не имеется.

Проверяя доводы истца в части взыскания убытков в размере 135 000 рублей, суд не находит оснований к их удовлетворению в связи со следующим.

В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с пунктом 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности, определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

По смыслу закона, бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за причинение ущерба, лежит на ответчике, однако сам факт причинения ущерба и причинно-следственную связь между действиями ответчика и причинением ущерба должен доказать истец.

Согласно представленного в материалы дела чека по операции от 11 сентября 2022 года ФИО1 перевел 135 000 рублей Александру ФИО13. (л.д 39, Т1).

Вместе с тем, оснований полагать указанный перевод убытками истца у суда не имеется. Представленная суду копия счета от 28 октября 2022 года не может подтверждать основания перечисления денежных средств ФИО1 от имени работодателя 11 сентября 2022 года. Чек по операции ПАО Сбербанк на 135 000 рублей не содержит назначения платежа и не связан с каким-либо договором или счетом.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований в силу ст. 103 ГПК РФ, с АО "АРМО-Групп" подлежит взысканию в доход государства в размере 32 388 рублей руб., как рассчитанная в соответствии с частью 1 статьи 333.19 НК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.194-198,199 ГПК РФ, -

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 ФИО16 – удовлетворить частично.

Признать незаконным приказ от ДД.ММ.ГГГГ года о прекращении трудового договора и увольнении ФИО1 ФИО17 и отменить его.

Признать срочный трудовой договор от 05 апреля 2021 года заключенным на неопределенный срок.

Восстановить ФИО1 ФИО18 на работе в должности ведущего инженера Управления электрических систем АО «Армо-Групп» с оплатой согласно трудовому договору от 05 апреля 2021 года и действующих дополнительных соглашений.

Взыскать с АО «Армо-Групп» в пользу ФИО1 ФИО19 заработную плату за время вынужденного прогула за период с 28 декабря 2023 года по 31 марта 2025 года в размере 1 438 797 рублей, компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.

Взыскать с АО «Армо-Групп» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 32388 рублей.

В удовлетворении исковых требований к АО «Армо-Групп» о признании решения МСЭ от 12 декабря 2024 года страховым случаем, обязании выполнять действия по ИПР, взыскании компенсации морального вреда в большем размере, убытков, обязании закупить новый автомобиль с АКПП - отказать.

Решение в части восстановления ФИО1 ФИО20 на работе обратить к немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Щелковский городской суд в течение одного месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья Т.А. Малинычева.

Мотивированное решение суда изготовлено 14 апреля 2025 года.